С тобой и за тобой

Биение, биение, биение этого сердца причиняет такую боль.(с) *** Всего один вопрос. Закоротил всю твою дееспособность. По пути на работу только ощущения. Многоликие, многогранные, вьющиеся вокруг него. Уже давно ты не видел детали столь чётко. Не слышал звуки столь ясно. Раньше это было твоей сущностью. Ловить изменения, прежде чем они произойдут. Предугадывать новый поворот, прежде чем он возникнет. Но этого ты предугадать не смог. Даже с Акирой не было подобного. Ты знал всё наперёд. Все его реакции. Манипулятор. В тебе всё еще живет манипулятор. Скажешь, что нет? Твои инстинкты. Они медленно, но верно начинают пробуждаться. Открывая дверцу магазина, ты всеми фибрами души чувствуешь это. А всё потому, что они — чужие. Ты никогда не допускал к себе чужих. Никогда. Потому что не знал, как это. Потому что не привык, не мог привыкнуть. Так приучен. Сам себя приучил. А они вторглись. Волнует? Сеет страх. Чувство опасности. Люди. Слишком непостоянны. Слишком изменчивы. Щелчок замка. Звон входных колокольчиков, расщепивший твоё: «Нельзя спускать с них глаз», — низкий тон, гранёные ноты, отливающие жёсткостью. Былые повадки. Боже, знали бы тебя твои родные. Тебя настоящего. О, как бы они удивились. Лёгкий утренний рассеянный свет. Суматоха пернатых, четвероногих, ползучих и прочих обитателей магазинчика. Этот шум. Он позволяет отвлечься. Выкинуть ненадолго все мысли из головы. Сделать вид, что всё хорошо. Точнее, ничего хорошего, ничего плохого. Вообще ничего. И только где-то между рёбрами предчувствие вьёт свою паутину, ставит силки и капканы. Не видишь, но знаешь. Хочется спастись, избежать. Знать бы ещё, как и чего... *** Нет, сегодня ты совсем не пьян. И он этого не знает. Давно не видел тебя трезвым. К лучшему. Неведенье к лучшему. Дома полный погром. Новый или вернулся прежний? А, может, он никуда не уходил? Просто спрятался в тёмном уголке и посмеивается над твоими жалкими потугами. Посмеивается над тем, как ты пытаешься остановить расползание материи, самого себя. Запретить нейронам сводить с ума собственного хозяина. Только тебя никто не слушает. Тебя никто не слышит. Ты напьёшься, когда он придёт сюда. Напьёшься, чтобы было легче строить иллюзию, смотреть на результат своих трудов. Просто чтобы самого не стошнило. Ты пьёшь. Только вот совсем непонятно, из-за кого больше? Он или она? Уже путаешь. Забавно? А смеяться не получается. Никак. Отчаяние. Оно прошлось по твоим губам, оставило на нём скобы. Множество скоб, затянувших улыбку, отняв её у тебя. Тонкие металлические барьеры. Сквозь них уже не вырвутся слова...искренние слова. Ты растерял свою искренность. По горошине. Незаметно для самого себя. Трель телефона. Её любимая песня. С каких пор ты стал воспринимать её спокойно? Пусто, в душе маленькая дыра. В ней исчезает всё, что некогда было дорого тебе. Ты сам. Вскоре в ней исчезнешь и ты сам. Плохо это или хорошо, ты уже не возьмёшься утверждать. Просто нажимаешь кнопку сброс, заставляя померкнуть высвечивающуюся надпись «отец». Его привычные нотации и наставления тебе уже порядком надоели. Он предпочитает воспитывать тебя на расстоянии, дистанционно. Управление незамысловатой электронной игрушкой. Вот и всё твоё воспитание. Что отец, что мать. Живут себе в другом городе и не подозревают, что их горячо любимая игрушка уже давным-давно сломалась. Вне зоны действия их родительской сети. Слепая зона. Говорят, что в слепой любви нет ничего хорошего. Как же тогда быть, если ослепла жизнь? -Просто не высовываться, всё равно не заметят. — Отвечаешь сам себе, прежде чем громко хлопнуть дверью. Сегодня день перезагрузки. Высокий градус атмосферы. На тебе лишь лёгкая серая футболка, да мешковатые бриджи на тон темнее. Визуальная идиллия. А внутри — извивающаяся хаотичность, достигшая отметки «максимум». Погасить. Срочно погасить. Процедура, что ты совершаешь, с цикличностью раз в три недели. Бредёшь в никуда, задрав голову, подставляя лицо палящему солнцу. Смотришь на него сквозь серо-голубой тон твоих солнцезащитных очков. Взгляд, устремлённый в небо. Бесцельно. Или всё же ты ищешь...её? Очки. Ты никогда не любил их носить. А теперь готов ходить в них двадцать четыре часа в сутки. Просто потому что хочется скрыться. Скрыть свои глаза. Те самые, из «биоорганической синтетики». Всё чаще тебе мерещится, что ты синтетика. Из-за того, что нет её? Или, может быть, потому что он рядом? А ты...ты этому рад. Только эта радость не приносит счастья. Ровным счётом никакого. Безвкусие твоего существования. Оставить всё позади. Возможно. Когда ты бездумно проходишь кварталы один за другим, не обращая внимания на их вид, не запоминая путь. Испачканный твоими очками цвет неба. Почти не сводишь с него глаз. До ближайшей железнодорожной станции. Покупаешь билет и садишься на синкасэн. Место рядом с окном. Ты всегда выбираешь место рядом с окном. Чтобы в череде молниеносно проносящихся пейзажей затерялись твои кошмары, исчезли твои демоны. Чтобы на время исчезло всё худшее. Только краски природы. Небо и земля, сливающиеся воедино. И ты, парящий между ними, вдоль одной единственной колеи, удерживающей тебя с лучшим, с самым лучшим. Она не позволяет потеряться тебе в этой скоростной гонке от себя к себе. Правда, ты никогда так и не доезжал до цели. Просто сходил в исходной точке, намотав десятки, а, может, сотни километров. Сигнал к отправлению. Звук закрывающихся дверей. -В этот раз. Пусть всё получится в этот раз. — Кажется, ты сказал это слишком громко, раз на тебя покосилась пожилая женщина в юката. Мило улыбаешься ей, насколько получается. А в голове проносится только «Ну и пусть». Отстраниться ото всего. Синхронно с увеличивающейся скоростью поезда в тебе носится:"Лишь бы..." То самое, что ты выдыхаешь одними губами. Беззвучное на фоне кишащей в вагоне жизни. *** Раз, два, три, четыре...Вверх по лестнице. Считаешь пролёты, считаешь ступени. Сегодня он не стал провожать тебя до студии. Сегодня у него загруженный день. Не злишься. Так бывает. Ты уже не маленький. Пора справляться. Несмотря на то, что ступеньки вдруг резко вырастают в высоту, а пролёт кажется бесконечно длинным. Делать нечего. Закрываешь глаза. Плотнее прижимаешь папку с планом к груди, а другой берёшься за перила. Снова вверх. Вдох — одна ступень. Выдох — другая. Вот так и считаешь. Всего сто восемь ступеней. Хоть их количество не меняется. Качественным характеристикам окружающего ты перестал верить. Исключение — Юу. -Ютака, позвольте поинтересоваться, вам жить надоело? — Резко открываешь глаза. Один лишь голос и знание, кому он принадлежит, заставляют тебя судорожно распахнуть глаза. Щуриться от резкого контраста яркого офисного освещения и тьмы, покоящейся у тебя под веками. Иногда лучше находиться в ней, нежели под потоком освещения. Лучше для тебя. -Или вы решили поиграть в камикадзе? — Размытые черты перед глазами. Пытаешься привыкнуть. -Нет, что вы, Такашима—сан. И в мыслях не было. — Не хватало ещё, чтобы тебя раскрыл начальник. Тогда можно считать, что всё кончено. Ладно хоть успел преодолеть последнюю ступень и теперь стоишь на твёрдой земле. -Тогда почему, позвольте узнать, вы стоите пятками на весу? — Прислушаться к ощущениям тела. Только сейчас до тебя доходит, что на твердой земле ты стоишь только носочками, а пятки по-прежнему зависли в воздухе, за рамками последней ступени. -А...я ...простите! — Полностью растеряться. Потерять контроль над органами чувств, и без того шалящими. Пошатнуться. Начать падать. Стремительно. Обидно. Прямо с последней ступени. Задержка дыхания. Чей-то захват на локте левой руки. Резкий толчок с максимальной тягой в противоположную сторону и фонтан из вороха бумаг. Ошарашенно озираться вокруг. Пытаться переварить произошедшее. Твой начальник только что тебя спас. Это в его объятиях ты сейчас находишься. Замер, уставившись на многочисленные белоснежные листы вокруг. -Ютака, мне неловко спускать вас с небес, но долго я ещё буду вашей подставкой для головы? — Произносит без единой капли ехидства. И тем не менее эффект впечатляет. В мгновение ока отскакиваешь в бок, вырвавшись из его рук. Отпускает без малейших претензий. Словно это не он держал тебя минуту назад. Нет, не он. На его лице нет и тени случившегося. Буднично-офисная мина. -Мне очень жаль. — Склоняешь в голову в глубоком поклоне. Есть пару секунд привести причинно-следственные цепочки в порядок. -Это вы родителям будете объяснять, почему у них сын такой оболтус. — Было бы кому объяснять. Он не видит твоего лица. Скрыто в учтивом жесте, за традициями общества. Как нельзя кстати. Иначе бы он увидел эти чувства, пропитанные бесконечным сожалением и стеклянными надеждами, прозрачными и хрупкими. -Прошу прощения. Такого больше не повторится, — по крайней мере, ты постараешься, чтобы он не застал тебя врасплох. В момент твоей слабости. -Вы так и будете изображать страуса? — Как всегда в своём репертуаре. Ты свыкся с его манерой общения. — Или же всё-таки покажете мне план сегодняшней передачи? — Берёшь себя в руки. Поднимаешь голову. Только вот на лице у тебя печать вины. -Да он, в общем-то, перед вами, — и, как результат, его буднично-офисная мина легко и ненавязчиво трансформируется в вопросительно-удивлённую. -В каком смысле? — Складывает руки на груди. Весь во внимании. -В таком. Вот это — указываешь на разбросанные вокруг вас бумаги и красную папку, составляющую им компанию, — и есть план сегодняшнего шоу. -Ютака, вы знаете, что вы — чудо? — И снова обыденное выражение. А вот твоё. Твоё, мягко говоря, излучает удивление. — И не смотрите на меня так. Индивидуумов вроде вас ещё поискать нужно. -Ну, возможно, вы правы. — повторяешь, как заведённый: «Не груби начальству, не груби начальству». -О, господи. — Больше он не говорит ни слова. Просто вбирает воздух поглубже. И со смачным выдохом начинает собирать разбросанные листы. Недолгое замешательство. Не каждый день увидишь начальника, стоящего перед тобой на коленях. Можно и посмаковать. Шестым чувством он улавливает твоё повышенное внимание. Один его взгляд калибра «бьёт наповал» — и кидаешься на помощь, быстро собираешь бумаги, стараясь не смотреть на него лишний раз. Из-за того, что немного стыдно. Из-за того, что боязно промахнуться с расстоянием, если один из белоснежных листов решит сбежать из-под взора исковерканных глаз. *** Это ощущение. Не получилось. Не получается... закопать себя. Прибираешься в клетках животных. Суммируешь результаты твоей аферы. Непроизвольной. Механизм самозащиты, точнее защиты. К сожалению, опять неудачной. Самовнушение, его плоды. Медленно и верно рушатся. Незаметно их подмывают твои и его сомнения. Всё это время они жили в тебе. Просто впали в анабиоз. Ты загнал их туда на какое-то время. Как оказалось, весьма незначительное. Тебя уже не хватает. Спорить со своей природой, что ты воспитывал в себе с таким усердием и трудом. Хорошо воспитал. Чересчур хорошо. Колебания. Накатывают волнами, чтобы однажды стереть последнюю черту твоего вторичного образа. Чтобы однажды смыть последнюю связующую линию от него к тебе. Ничего удивительного. Они изначально были нечёткими, подорванными. Нельзя создать связь одному. Вот так вот. Всё логично и естественно. Идти против этого...что сказать: «Дурак». Внешнее спокойствие и добродушие. Твоя третья личность. Самая ненавистная тебе. Ты бы придушил её, если бы не делил с ней собственное тело. Снова бессилен. Повтор? Увы. Застрял на месте. Рвётся. Внутри тебя что-то рвётся наружу. Предвосхищение. Предупреждение. Фазовый сдвиг в застое. Ваше совместное одиночество не выдержит. Ещё не произошло, и тем не менее... Шестое чувство. Его присутствие. Так давно. Будто и не было. Будто всё впервые. Слышать его голос, нашёптывающий тебе сквозь гам питомцев магазина и радостные визги детей с их матерями. Вот он какой. А ты и забыл. Он нашёптывает тебя о том, что ты предпочёл бы пропустить мимо ушей. С их приходом всё изменится. Даже то, чего в принципе нет. И что с этим делать, ты не знаешь. Впервые ты не готов к такому. Вернее, ты не готов к такому во второй раз. Ты выполняешь свои привычные обязанности в лавке, в то время как в голове пульсируют десятки комбинаций развития скудного сюжета ваших отношений. Отношения...только в твоих мечтах. Порою с тошнотворным привкусом, от которого ты бежишь, зарываешься ещё глубже. Ты думал, что сможешь откупиться от вины. Ты думал, что сможешь вернуть его. Думал, предполагал. Наивные иллюзии. Под их властью ты зарыл самого себя. Нравится такой исход? Нравится просыпаться не с собой? Нравится стыдиться собственной масти, что изменила оттенки его существования. Он ведь мог быть счастлив. Мог быть открытым для этого мира. Для себя самого. А что теперь? Разделил вас обоих на составляющие. Ты пробуешь. Ты честно пробуешь собрать ваши образы. Но только отчего-то получаются извращённые абстрактностью и схематичностью жизни портреты. Настолько, что ты не берёшься сказать, где чей. Оглядеться вокруг. Ну, и к чему ты пришел? Прячешься между рядов с многочисленными клетками, террариумами, в которых обитают братья наши меньшие. Единственные, в чьи глаза ты можешь смотреть без опаски. Интересно, есть на этом свете люди, с которыми ты можешь быть честным? День идёт по своему, одному ему известному расписанию. Влачишь свою смену за прилавком. Рука невольно тянется к mp3 — проигрывателю, включает первую попавшуюся радиостанцию, чтобы ты немного взбодрился. Тебе просто необходимо взбодриться. Мелодия. Такая тихая. Вибрации — столь прозрачные. Чувства, что заключены в ней — наивысшей природы. Перебор струн — все равно, что перебор гаммы души. В неспешном ритме. По каждой грани, по каждому чувству, заставляя реальность склонить голову и отступить. Поглощает. Звуки смешиваются с молекулами немного запылённого воздуха помещения, тонут в ауре жаркой погоды, поселившейся в вашем городе. Ни капли дождя за последние две недели. Хоть бы немного дождя. Хоть бы чуть-чуть чистоты, ясности, пронзительно голубого неба. -И снова, здравствуйте. — Растворился в ней. Не заметил наступившего конца. Чувствуешь только резкую нехватку этой мелодии. Той, что может говорить без слов. — С вами по-прежнему шоу «Жить частотой». — Из колонок вещает голос ведущего, немного искаженный радиоволной. — Итак, думаю, с вас, мои дорогие слушатели, пока хватит музыки. — А тебе, как назло, хочется послушать немного музыки, капельку жизни. И рука уже тянется, чтобы переключить радиостанцию, чтобы попытаться найти... — Знаю, вы недовольны. — Тембр незримого для тебя. Такой взрослый и детский одновременно. Сочетание противоположностей. Знакомо? — И всё-таки, прежде чем переключаться, подумайте. Каждый из нас любит музыку. Кто-то больше, кто-то меньше. Это своеобразный способ общения для нас. Как и слова. И музыка, и слова призваны передавать наши чувства, переживания, какими бы они ни были. Нам дано столько возможностей, чтобы просто поговорить друг с другом. Столько различных способов... Так почему мы так часто боимся произнести что-то очень важное для нас, для каждого из вас, а может, сразу для двоих. — Меняется. То, как он произносит каждое слово, каждую букву. Иная глубина. Другое значение. Закрадывается в самое подсознание. Интонации. Их не передать словами. Значение слов в его устах становится оболочкой. Окаймлением, что передаёт волна. Время, место, действие рассыпались прахом. Под его контролем. Абсолютная власть. На время он правитель. Вбираешь в себя каждую произнесённую им фразу. — Почему мы сбегаем? В мир музыки или просто уходим в себя. Отступаем, а потом сожалеем, что пропустили тот самый поворотный момент... — Затишье, всего доли секунды. А ты так и стоишь с протянутой рукой. Смотришь на колонки, откуда еще пару мгновений назад слышался голос невидимого обладателя. Словно он прочёл все твои мысли, вытащил потаённое, обнажил под своим взором. Но ты не чувствуешь дискомфорта. Тебе хочется... — Давайте поговорим. — Он снова стал прежним. Тон с воодушевляющими интонациями, натренированный работой. — О самом дорогом в вашей жизни, о моментах, что вы упустили, о сожалениях, что преследуют вас. Те, кто молчит, те, кто меня слышит. Звоните. И, кто знает, может, вас услышат... Услышат? Как это? Когда тебя слышат. Импульс или чьё-то провидение. В мгновения ока. Вытащил мобильный из кармана, по клавишам в унисон с произносимым им номером, порядком цифр, что звучит сейчас оглушительно громко. Состояние аффекта. Гудки, соединение автооператором, переключение. Игра звуков, что сейчас для тебя инородны. Не твои, не твоего мира. Того, что вдруг сосредоточился на резко раздавшемся голосе на том конце провода: -Что ж, поприветствуем нашего первого гостя. — Оторопел от того, что дозвонился. Ужас и растерянность от содеянного. — Эй, вы ещё с нами? — Мягкий вопрос, заданный им. — Представьтесь, пожалуйста. — Представиться? Что ты должен сказать? О чем вообще можно с ним поговорить? Он поймет — навряд ли. Тебя не поймут. Попытаются — да. Или просто сделают вид, что проявили хоть какое-то участие. И всё-таки, ты — придурок, каких нужно поискать. Пора бы давно это принять и смириться с происходящим. Жизнь тебя ничему не учит. То, что сейчас отражается на твоём лице. Оно наслаивается на мешки под глазами, на мимические складки, коих стало больше. Задает тёмный тон кругам от постоянного недосыпа. Они появились. Пришли и остались на постоянное место жительства. Интересно, это хоть кто-нибудь видит? Конечно же, нет. Опрометчиво. Твой поступок был слишком опрометчивым. Легкий выдох. Улыбнуться сквозь него. Собраться и почти разорвать связь, почти нажать и на грани услышать: -Не молчите. Расскажите. Я не буду навязывать вам своё мнение. Я не буду утешать вас или проявлять к вам сострадание. Просто потому, что мы друг другу — никто. И моё мнение для вас не значит ровным счётом ничего. Расскажите, ведь вы хотите этого? — Оторопел. Растерялся ещё больше. Никто ещё не мог тебя прочесть. А ведь он даже не видит тебя. Так, может, попробовать? — Вы хотите просто рассказать, не выслушивая банальных и дежурных слов. Ведь вы за этим сюда позвонили. Ведь из-за этого я ещё не услышал коротких гудков в ответ на мой ненормальный бред? — Немного самоиронии на голую правду, содержащуюся каждом его слове. Он произносит их так легко, так естественно. А у тебя они слиплись в ком, распались на самостоятельные буквы. Целое море букв, несуразное. То, что не расшифруешь и ты сам. Слишком много намешано, слишком много упущено. -Молчите? Тогда давайте так: я отвечу на любой ваш вопрос, каким бы личным он не был. А вы расскажите о том, ради чего сюда позвонили. О том, что хотите рассказать. — Странный он. Что за игра «ты — мне, я — тебе»? Почему ему так важно, чтобы ты рассказал? Ты же просто тянешь эфирное время. Можно было просто вырубить тебя. А его голос. Он почему-то не отпускает тебя. Почему-то именно этому голосу хочется всё рассказать. Прямо здесь и сейчас. -Вы согласны? — Столь ненавязчиво, с долей настороженности. Она красит его. Мужчина, которого ты даже не видел, проявляет о тебе столько заботы. Неестественно. Не можешь сопротивляться... -Да, я согласен. — Согласился. А пару минут назад хотел бросить трубку, заползти обратно в отшлифованную оболочку кожи. В ту, что для других. Порядком потрёпанную временем и внутренней нестабильностью и всё же спасающую, всё ещё. -Тогда мы начнём. — Он обрадовался? — А для начала вы представитесь. — Повторно. Но на этот раз ты не задумываешься и без запинки произносишь: -Руки, меня зовут Руки. — Твоё давно потерянное прозвище, утонувшее. Ты сам позволил ему утонуть. Сам. -Что ж, Руки, рассказывайте. — И ты физически ощущаешь, что всё словно остановилось. Он приказал? -Но я же...А не вы ли, господин ведущий, обещали, что сначала ответите на мой вопрос? — Рассказать. Это оказалось сложнее, чем ты думал. Облегчить. Ты хотел облегчить груз. Сама процедура — кажется, она не из лёгких. Кто бы сомневался. — Я сказал, что отвечу на ваш вопрос, но не сказал, что сделаю это первым. — Лукавство. В интонациях и нотах. Исхитрился. Тебе не хочется возмущаться и устраивать полемику. Видимо, ты, всё же, изначально принял окончательное решение. В конце концов, ты никогда не сворачивал с выбранного пути. — Вы говорили о поворотных моментах жизни. — Начинаешь без малейшего ожидания. Ничего не теряешь. Для слушателей ты останешься безликим Руки. — Я не согласен с вами. — Почему же? — Ему интересно, или же он просто пытается поддержать беседу? Что-то другое, не дающее тебе повесить трубку. Держащее тебя с ним на одной частоте. — Потому. Поворотная точка бывает только одна. Настоящая, что решает всю твою жизнь за тебя. От и до. Пропустишь — считай, что тебя нет. Остальное — лишь продукт собственной спеси и разжиревшего «я», которое мы регулярно подкармливаем в нашей жизни. И часто в ущерб другим. Люди по натуре эгоисты. — Дрожь. Внутренняя. Тебе плохо от собственных слов. Бывает. — В разной степени, конечно, но эгоисты, привыкшие жить только для себя и использовать любой случай на пользу себе. Именно. Ты можешь утверждать, что всё ещё впереди, что вся жизнь впереди. Но это не так. Это лишь случаи — простые стечения обстоятельств. Упущения — всего лишь кучка нереализованных возможностей. Простое удовлетворение потребностей. А точка только одна, потому что на ней пересекается всё, что тебе дорого. Абсолютно всё. И не смейтесь надо мной. — И не подумает. На том конце царствует тишина. Он ни разу тебя не перебил. Словно твой голос обрел ту же силу, что и его. — Такое случается. У кого-то да, у кого-то нет. Я не знаю, кого назвать счастливцами. Тех, кто пережил подобное или тех, кто нет. Если ты смог её поймать — ты редкий везунчик. Если нет... -А вы? Вы пытались её поймать. — Вздрагиваешь...Так диковинно слышать посторонние звуки в потоке твоих мыслей и чувств. Тех, что бляшками покрывают всю кровеносную систему. Лишают тебя единиц души. — Молчание. Просто молчите в трубку. Словно говорите беззвучием. И он все понимает. Прекращает настаивать. -Это был наш первый дозвонившийся. Его услышали. А вас? Звоните. Звоните, пока играет следующий трек. — Снова влился в свои обязанности. Что-то говорит, что-то внушает. А ты просто стоишь с приложенной к уху трубкой и анализируешь свое ощущение. Словно ты в толще воды. Гул — единственный шум, что доносится до тебя. Невесомость, единственное, что присутствует в твоём теле. Она не дарует облегчение. Растерянность. Несёт её в себе. -Вы ещё здесь? — Медленно. Тебя медленно отпускает оцепенение, сходит тонкой коркой. -Я, думаю, их больше. — Спонтанно, не улавливаешь сути. -Что, простите? — Официоз. Опять он. Как быстро он способен вытеснить живое. А ты так не умеешь. К счастью? -Ключевых моментов в нашей жизни значительно больше. Ровно столько, сколько мы сами захотим. — И вправду, как ребёнок. Ребёнок ли? Его манера говорить. Она не позволяет тебе обернуть его слова шуткой. Превращает их в факт, с которым нужно считаться. Только вот на деле ты произносишь совсем иное: -Вы похожи на ребёнка. — Тебе становится немного горько. Он еще верит в свое всемогущество. Он еще умеет во что-то верить. А во что веришь ты? — Только ребёнок может такое утверждать и быть столь слепым. — Грубо? Ты просто высказал, что думаешь, что познал. -Возможно, вы правы, но... — Не обижается. Нисколько. Наверное, потому что «...мы друг другу — никто...» — так он, кажется, сказал. Не в обиде. Пытается продолжить разговор. Но ты не даёшь: -Почему? — Прерываешь. Он ещё не сказал, он еще не ответил. -Что почему? — Кажется, он всерьёз увлекся вашим разговором. Кажется, он настоящий. «Не спеши» — подсказка инстинктов. — Почему вы решили провести такую передачу? Такое не актуально. — А что ещё ты мог спросить? Хотя, только один ответ. Только один его ответ даст тебе многое. Так было всегда. Читать с полуслова, видеть с полувзгляда. — Ах, да. Значит, это ваш вопрос? — Забыл или притворился? Не имеет значения. Пусть немного, но тоже обнажится. — Да. — В твоём сознании уже формируются банальные ответы. Ведь он может просто улизнуть. Повесить тебе на уши лапшу из стандартных мотиваций, порою столь отвратительных и бесцельных по сути. -Это не первая подобная передача, проведённая мной. Актуальны они или нет, всё равно. Есть те, кому это нужно. Мне это нужно. Познать, не исковеркав и не извратив, как это обычно бывает. Такая вот природа. Не по моей воле, но всё же...— Полное непонимание. Только что...он говорил на инопланетном языке? Вроде, нет. Тогда почему ты ничего не понимаешь. Ровным счетом ничего. Ты хотел было что-то ответить, да только не успел...Связь оборвалась. Он на работе. И ты — не единственный слушатель. Твои слова так и застыли на губах, и ты уже не сможешь донести до него свой вопрос. Жизнь идёт своим чередом. Только вот, ты так и стоял с трубкой у уха. Вслушивался в гудки. Те, что выместили собой взрослый и одновременно детский голос. Вслушивался, не желая возвращаться в водоворот будней, перемалывающих всех и вся, стирающих тебя в порошок, подтачивающих постепенно, но неуклонно. *** Почти конец. Осталось немного радийного времени. Ещё немного, но ты не выдерживаешь и вызываешь знакомого абонента во время очередной рекламы. Вызываешь, чтобы услышать такое знакомое: -Алло. — Тепло. А говорят, оно не передаётся на расстоянии. Видимо, так умеет только Юу. -Я думаю, он согласится встретиться со мной. — Выпаливаешь на одном дыхании. На что получаешь тихий смех в ответ. Его всегда забавляли твои повадки и манеры. По-доброму, искренне. -Во-первых, здравствуй. — Истома. Не жгучая. Мягкая, обволакивающая. И так каждый раз. Чудо? -Здравствуй, — испытываешь лёгкое смущение за своё поведение. И он это чувствует. Точно знает. -А во-вторых, уверен? С чего ты вдруг решил? — Плавный переход, без малейших претензий. Такой ласковый, немного бархата и атласа в его тембре. Как же тебе не хватало. -Уверен. Он позвонил на радио-шоу Кая. — Не можешь сдержать легкую улыбку. Неужели теперь ты...Неужели.