С тобой и за тобой

Это нелепо, это нелепо, Но я не могу остановиться. Я не могу забыть.(с) *** Тротуар, шоссе, линии белой краски, проштампованные отпечатками колёс. Дорога петляет бесконечностью. Очередной день. Нечётная перезагрузка. Открывшиеся двери синкансена. И новый Акира, тающий. Шаткая походка. Взор, устремлённый ввысь. Очки скрывают стеклянные вставки вместо глаз, бездушные линзы организма. Глаза, в них уже мало что отражается. Разве что тот день. Он пришёл к тебе в первый раз. Така пришёл к тебе. Не к тебе. Озверевшее существо, твоя тень, конденсат воспоминаний. Слишком хаотичных. Не более. Помешался. На себе, на ней. Остановка времени. Вычурный образ жизни. Лучше уж потеряться в дерьме. Постепенно слиться с ним. Приобрести его окрас. Твой расчёт был на это. Ты и подумать не мог, что так получится… “ - Акира, - так тихо, ускользающая хрупкость. Еле уловимый шорох в коридоре. Кто-то пришёл. – Акира, ты здесь? – Самообман? -Акира, пожалуйста… – Этот звук. Иллюзия голоса? В иллюзии не может быть столько заботы. – Я знаю, что ты дома. Ты просто не можешь быть не дома. – Надлом. В непослушном тембре, в дрожащих нотах. Почти незаметно. И тебе хочется встать. Подняться с дивана, тут же ставшего ненавистным. Просто чтобы поймать источник. Не можешь…Ты не можешь узнать обладателя. Но так знакомо, так близко, так естественно. -Акира? – А кто-то продолжает тебя звать. Кто-то тебя ищет. Странно. Кому ты теперь нужен? Отзвуки. Вот они удалились, играя с эхом на стенах. -Аки… - Близко и громко. Бьёт. Родной голос бьёт по тебе нежностью и болью. Приглушённая радость. Её отголоски внутри. И неизвестно, чему ты рад больше. - Нашёлся, - тень, нависшая над тобой. Тень? Так ещё не вечер. Или нет? -Идиот… - Эмоции. В каждом слове. Они нужны тебе. Иссушенными губами ты пытаешься что-то сказать. Лишь шелест. Разучился говорить? Лежишь на спине, и рука по-неволе тянется к тени. Касается её лица, что недоступно тебе. Ты вплетаешь её в волосы. Мягкие, словно струи воды. - Аки, ты – великовозрастный идиот. – И твоя хватка становится стальной. Так называла тебя только она. Сжимаешь покладистые локоны, с силой тянешь на себя. Стон в ответ. Такой нужный тебе сейчас стон. - Отпусти меня. Какого хрена ты творишь? – Эта тень…эта тень. Ты не позволишь ей исчезнуть. Она вернулась. Теперь она никуда не уйдёт. Теперь, когда она снова с тобой. - Нет. – Хрипло и ломано. – Нет. – Сгибаешь неподатливые звуки в одно единственное слово. - Пусти, я сказал. Решил мне их выдрать? Мне ещё на работу нужно. – Пытается улизнуть. Просочиться сквозь. Больше ты не позволишь. Не предоставишь такой роскоши. -Ты больше никуда не пойдёшь. – Выдох. Твой. В едва открытые губы. Не видишь. Чувствуешь всем телом. Твоё слепое видение, твоё зрение. Резкий рывок. Смена полярностей, полюсов, границ дозволенности. И тень под тобой, дышащая теплом и жизнью. -Я больше тебя никуда не отпущу. До самой могилы. – Сжать чуть жёстче, у самых корней, заставляя немного откинуть голову. Шипение. Выпиваешь его. Дышишь им. -Ты в своём уме? Акира. Что ты… - Так вкусно. Выдохнутые слова. Слизываешь их языком прямо с губ, пока тень замерла, пока молчит. -Акира, мать твою! Очнись! – Начинает вырываться. Пытается ударить ногой. Блокируешь, плотно сжимая её ноги собственными бёдрами. Руки. Заламываешь их, прочно фиксируя над головой. Удерживаешь одной рукой. Силы. Они вернулись к тебе. Только от осознания, что она снова рядом. Видимо, ты просто видел плохой сон. Ведь это был сон? - Я никуда тебя не отпущу. Теперь ты моя. Теперь ты снова со мной. – Скользишь по телу свободной рукой. Слегка надавливаешь, будто проверяя подлинность происходящего. Отзывающаяся упругость кожи. Лучшее подтверждение. – Ты моя… -Акира? – Страх? Почему в её голосе страх? Она не должна тебе бояться. Ты должен напомнить ей. Должен. – Я люблю тебя. – Звучит изувечено. Но правдивее и быть не может. -Акира! Хватит! – Извивается, волны по телу. Истерит, пытается сбросить. Кричит на исходе. Зачем? Зачем она кричит на тебя? Она не должна кричать. Сильнее выламываешь руки. Тихий крик, надломлено, прерывисто, разбавленный глотками воздуха. -Акира, приди в себя, я … - Срыв. Захватываешь полностью. Целуешь. Почти вгрызаешься в губы. Верхняя, нижняя. Пьёшь их сок. Жажда. Лишь растёт. Она питается всхлипами и невнятным мычанием, что раздаются под тобой. Сжимаешь стан. Крепко. Твои пальцы больше похожи на когти хищника, что достигли желанной плоти. Разрываешь. Всё на корню, подчистую, не отстраняясь от губ. Треск одежды под шум борьбы. Она сопротивляется. Но почему? Почему…не любит? Не желаешь верить. Лишь усиливаешь напор. Телом, ласками, жаром, неистраченными чувствами. Поцелуями по шее. Метки расползаются по всему телу. По линии ключиц, возле сосков, на внутренней стороне бедер. Смешиваются с влажными дорожками, что плодятся в геометрической прогрессии. Её кожа. Только её кожа может тебя утолить, только её тело способно тебя согреть. Не останавливаешься. Плечи, линия подбородка, мочка уха. Посасываешь её, шепчешь о том, что не мог сказать раньше. Но теперь ты расскажешь ей обо всём. Теперь она будет знать, как сильно ты её любишь. Шепчешь, не прекращая ни на секунду, целуя висок, обнимая её, ощущая, как она перестала сопротивляться. Скользишь рукой. Вдоль. Ниже. Чуть разводя ноги. Касаешься пальцами. Медлишь, слыша, как участилось дыхание, как трепетно и неугомонно бьется другое сердце, словно загнанное. Поток поцелуев и неразличимых заклинаний прямо на ухо. Давление и обволакивающее тепло. Невесомое движение внутри. Болезненная судорога тела. Приникаешь губами к виску. Чтобы успокоить, чтобы вновь впитать вкус её кожи. Впитать соль. Струйки прозрачной соли из уголков её глаз. И почти иссохшее: -Прекрати… - Звенит. Начинает звенеть в ушах, в голове. Кружится. Внутри и вокруг. Дрожит. Твоё тело, твой разум. Подавляемый вой. Его. Под тобой. Худые бёдра, заострённые плечи, сильные руки, покрытые синей паутинкой вен. Движение кадыка, дрожь подбородка…И слёзы. Немногочисленные. Пытается сдержаться. -Така… - Ты назвал его по имени. Ужасаясь тому, как оно прозвучало. Ты назвал его имя. Чтобы впредь забыть, как оно произносится.” Ты запомнил. Ту позу, то выражение лица, его отсутствие. Он даже не рыдал. Просто вода по лицу чертила свой путь. Жила своей жизнью, а он - своей. Замедленные движения - не произнёс ни слова. Оттолкнул тебя. Опешившего, не понимающего, ничего не понимающего. Он одевался молча. В то, чем стала его одежда. Среди бесконечного бардака и ставшего постоянным смрада. Каменные черты лица, мраморные оттенки эмоций, холодные блики глаз в кайме из рваного тряпья. Вместо тебя слился с дерьмом он. Его тогдашний вид. Его ты тоже запомнил. Хотел бы забыть, но запомнил. Он так же тихо ушёл. Не смотря тебе в глаза, не видя тебя, с высоко поднятой головой. В тот день от тебя ушёл Така, ушёл раз и навсегда. Остался Мацумото. Таканори не вернулся. Ты видел, как он уходил. Но не остановил его. Лишь стоял и смотрел на исчезающее изображение друга, на удаляющуюся связь. Стоял - а губы помнили. Помнили его вкус, что разбавил токсин твоего организма. Молчал - а пальцы ещё чувствовали истлевающую теплом влагу. - Я сам всё испоганил. – Слова тонут в инородном гуле машин, в неживом и разрозненном ритме шагов прохожих. Сирены и гудки. Поглощают. Блуждает. Твой взгляд. Соскальзывает с граней неорганических небоскребов, их металлических каркасов. Не пытаешься зацепиться. Не видишь нужды. Смешение. Тесто из тысячи безликих людей. Смесь повседневности неба, раскроенного солнечными лучами. Продолжаешь ход вдоль дороги. Артерия города. По ней несутся автомобили. Сотни железных капель крови мегаполиса. Одна быстрее другой. Холодные монстры. Источники комфорта, причины смерти. Одни из многих причин. Одна, вторая, третья. Быстрее, опаснее. Трение резины, её визг, лязг запчастей. Ломают, прорывают слой атмосферы, разрезают её, оставляя после себя лишь хвост из выхлопных газов. Непрерывный поток, что способен остановить лишь сигнал светофора. Провожаешь их взглядом, не пытаясь запомнить. Различаешь. Живое. В этом потоке. Зелёный – на исходе, почти потух. Скрип. Кто-то выжал газ. Срываются. Металлические капли. Ему не успеть. Чей-то крик. Женский. Сбой фазы - твоей. Импульс. Срываешься с места. Прямо в центр потока. Уже красный. Надвигается. Волна металла. Метр, меньше. А он не двигается. Словно застыл, словно забыл как. Хватаешь за талию – рывок изо всех сил. Сильный удар, и боль, сплетённая с укутывающей темнотой. *** -Таканори Мацумото? – Противный голос, искажённый телефонными помехами, трещащими словно тараканы в твоей голове. -Да. – Ответ. Скорее по инерции. Неосознанность. -Вы знакомы с Акирой Судзуки? – Писк около уха на фоне шипящей жары за окном магазина. -Он поступил к нам в больницу сегодня… – Скосило. Тебя. На участившееся вмиг биение сердца, пульсацию надежды в висках и крик. Безмолвный, без слов, рвущий нервы. Деформированная траектория пути до больницы. В голове еще звучит противный голос, кажется, мужской, и продиктованный адрес. Цвет окружающего, микс красок. Бежишь, не разбирая пути. Ты не стал выслушивать до конца. Просто накричал. В резонанс с воплем, что бился внутри. В унисон с надеждой, что это не повторится вновь. Только не с тобой. Приёмный покой. Дежурные вопросы к дежурной медсестре. А дальше лишь номер палаты, и ты летишь. Тебе мерещится, что ты летишь. Наперегонки со смертью. Самовнушение? “Только бы увидеть его, только бы всё было хорошо.” Раскалёнными нервами, сжигая посторонние мысли, испепеляя всё – обрывки замедленной пленки, что плодятся вокруг. Поворот. Новый, еще. Толчок. Падение. Затылком об пол. Приводит в чувства. Хоть немного. Гул окружающего. Тихий, как и полагается больнице. Но теперь ты его слышишь. Теперь. А до этого? До этого была лишь одна мысль... - Таканори? – Удивление ребёнка…или взрослого. И ты не глядя, отвечаешь: - Ютака? – Из всех возможных комбинаций была выбрана эта. На вас двоих. - Что ты…С тобой всё в порядке? – Вы оба до сих пор сидите на полу. Ты сбил его с ног. Именно его и никого другого. Странно. - Мой...мой друг попал сюда. Мне нужно его найти. Извини, я тороплюсь. – Горько. Почему эти слова имеют столь горький вкус. Вяжущее послевкусие. От того, что произнёс. От того, что возможно. – Мне нужно убедиться, что… - С ним всё в порядке. – Резко. Слишком резко. Спасительная фраза. Та, что ты ждал. Ты молил. Ты ждал, чтобы она прозвучала. Так спонтанно, что не верится. - Откуда ты? – А он уже на своих двоих и протягивает тебе руку. На его лице улыбка. Мягкая, со шлейфом отрешённости. Странное сочетание, но ты поддаешься её магии. Принимаешь помощь и встаёшь. Ищешь ответ в неправдоподобно добрых глазах. Таких ведь не бывает. Ведь всем всё равно. Даже твои родителям было всё равно. - Он спас меня. Если бы не он, быть мне на один этаж ниже в месте прохладнее, чем это. Сам он отделался царапинами. Впрочем, тебе же должны были сообщить по телефону. – Ждёт. Ждёт, когда ты что-нибудь скажешь. Хоть что-нибудь. А мысли путаются. Играют в вышибалы на вылет. Искусно заменяют одна другую. Провоцируют дрожь сознания и кончиков пальцев. И ты смутно припоминаешь слова, что тебе говорили по телефону, но смысл вспомнить не можешь. - Ты его знаешь? – Ты, наконец, сложил всё вместе и выдал хоть одну разумную фразу. Точнее, вопрос. – Вы ведь не знакомы напрямую, да? – Смотришь прямо в глаза. Не разжимаете рук. Всё это время ты чувствуешь тепло его рук. А у Акиры они холодные. Почти всегда. - Рай рассказывала о вас. О тебе и о нём. Показывала много фотографий. Мне запомнилась одна, сделанная в парке “Асикага”. Такой светлой получилась. - Светлая? С чего бы? – Если бы он только знал. Никакого света. Просто яркое солнце. Просто твоя притворная улыбка. Расплата за глупый расчёт. - Да просто вспомнилось что-то, не бери в голову. – Его дыхание. Обдаёт лицо. Добавляет градус, добавляет эмоций. Как это было давно. Твои эмоции. Только твои. - Врёшь. Талант. – Ехидная улыбка, сжимаешь его запястье другой рукой, чуть крепче. Демонстрируешь, что ты ещё есть, что ты ещё жив. - Как и ты, Таканори. Ты ведь тоже в этом преуспел. – Выскальзывает из твоего захвата. Чуть обходит, направляясь к выходу. – Меня ждут. Иди к нему. Ты ему сейчас нужен. -Нужен? Вряд ли. Только в качестве эскорта до дома. Хотя, кажется, я уже свыкся с этой ролью. – И почему ты так просто говоришь с ним в открытую? Слова просто льются из тебя. Те, что ты не сказал бы ни одному другому. -Мне казалось, ты умнее. – Непонимание. Твоё. Он вообще понимает, что несёт. Как он может знать?! – В любом случае, иди к нему. А захочешь прозреть, ты знаешь, куда звонить. – Первый шаг от тебя, второй, третий. Удаляется, оставляя наедине с вопросами. Ещё больше, чем было. – И да, Така, не говори ему, кто я. Ещё рано. -Рано что? – Какую игру он затеял? Игнорирует твою реплику, оставляя её при тебе вместе с неведением. Неведение пугает. Но почему-то тебе хочется сыграть. Поволока улыбки по губам. -Игрок. Видимо, это болезнь. – Сам себе. Твой голос прозвучал в серых стенах больницы слишком тихо, чтобы кто-то услышал. Тихо и так…живо. *** - И с каких это пор я работаю у вас личным водителем? Не скажете мне, господин Ютака? – Колкость. Сразу. Едва ты сел в машину рядом с ним. - Простите меня, Такашима-сан. Но вам было не обязательно приезжать. – Глупый звонок от твоего босса. Твой необдуманный правдивый ответ о твоём местонахождении. Стечение двух линий. И он уже забирает тебя из больницы. Это чувство. Неудобство. Когда ты рядом с этим человеком. Ты и сам не знаешь от чего. – Я мог бы и сам добраться. - Боязнь. Ты боишься его. Слегка. Этого туманного силуэта, призрачных и нечитаемых мыслей. Эфемерных эмоций. - Сам?! Да ты знаешь, что со мной сделает Юу, если он узнает, что ты один возвращался из больницы. – Закуривает. Слегка огрубевшие за годы жизни пальцы невесомо обхватывают сигарету, дышащую сизым узором смол и никотина. – Ведь ты ему не сказал, не так ли? – Даже не смотрит на тебя, даже не вопрос. Констатация истины. Читает так легко. И тебе это не нравится. - Да, не сказал. – Удивительно, но вне студии ты можешь общаться с ним чуть раскованнее. Жаль, не настолько. - У него сегодня важные переговоры. А если он узнает, что я вернулся в студию за забытым материалом после того, как он привез меня домой. Да ещё и… - Умудрился попасть под машину. Да он тебя к себе привяжет, солнышко. Ошейником. – Серый яд растворяет его хищную улыбку, делает менее заметной. Её эффект и так слишком велик. – Кстати, не поделишься, почему он так с тобой носится? – Сквозь вуаль дыма. Его глаза. Они смотрят на тебя. В них нет и тени игривости. Только цвет стали в радужке. Или это дыхание никотина? Хочется верить. - Юу просто чересчур заботлив. Ничего такого. – Врёшь. Ты так много врёшь. Приходится. И только дома надеешься, что эта ложь безвредна. Что она не выйдет за рамки необходимости. - Как тебе будет угодно. Не буду настаивать. – Отворачивается. Собирается завести машину. Он не будет давить. Скучно. Для него. На твоё же счастье. Или же он знает ответ, как всегда. -Такашима-сан, вы можете пока не уезжать. – Тебе нужно убедиться. Увидеть самому, чтобы всё окончательно встало на свои места. - Так сильно нужно? – Его рука так и замерла на ключе. Он так и не посмотрел на тебя. Зато понял с полуслова. -Да. – Больше ему и не надо. Больше он не спросит. -Хорошо. – Откидывается на сидение. Смотрит в потолок машины. Докуривает сигарету, выкидывая окурок в приоткрытое окно, и как бы между прочим… - Ютака, всё обошлось? -Да, отделался лёгким испугом. Зря прохожие вызывали скорую. – Он и вправду заботливый. Может быть таким. Может, но постоянно забывает об этом. Всматриваешься в силуэты, выходящие из больницы. Такие бесформенные. Тебе нужны только два. Ищешь их, слыша искреннее: - Я рад. – Мимолётное затишье. – Ютака? -Да? – Отворачиваешься от входа в больницу. На считанные секунды. -Ничто в этом мире не происходит зря. Гарантирую. – Самодовольство и сухая правда. Артистизм и неоспоримость. Нечего сказать. Испытал на себе. *** Несмелый жест. Лёгкое давление - дверь поддаётся. Ярко. Чересчур. Почти противоестественно. Поднятые жалюзи - свет заполнил небольшое пространство палаты. Утопает. Окружающий интерьер. Знакомые линии и черты в потоке освещения. Знакомые по всё тем же опущенным плечам, по всё той же слегка ссутулившейся спине. Он. На кушетке напротив входа. Всматривается, но во что? Смотрит сквозь барьер стройматериала. Знаешь, что так и не иначе - просто живешь им. Приближаешься. Касанием по руке. Пытаешься обратить на себя внимание, уверить себя, что это не иллюзия, не обман. Он материален. Даже не шелохнулся. А ты стоишь рядом и всматриваешься в этот профиль, что принадлежит не тебе. Ищешь его. Найдешь ли? - Я спас человека. – Брошено. Пара звуков растаяла в палитре лета. Еле успел уловить их значение. - Я знаю. – А что ещё ты мог сказать ему? Что принято говорить в таких ситуациях таким как он? - Хотя, я даже не уверен, спас ли. Всё произошло очень быстро. Не помню, что творил. Спас. Да он вообще был там? – Исповедь психологу. Исповедь душевнобольного. Смертельно уставшего. – Мацумото, я почти не различаю, что мой сон, а что - реальность. Страшно? – Он, как обычно, не назвал тебя по имени. Он, как и всегда, почти не видит тебя. Дарит подобие оскала этой комнате. Страшно? За него. Так почему тебе кажется, что ты почти счастлив? -Спас. Ты точно его спас. – Вопрос в его глазах. Наполненных туманом. Плутает. Слишком долго. – Иначе просто не может быть. - Спешишь скрыть осечку. Изящно замаскировать. Твоя ложь всегда была изысканной, поданной со вкусом даже любимому человеку. -Уверен? А я нет. Я не уверен, что вообще ещё есть. Мацумото, скажи честно, что я здесь забыл? – Его хладнокровие, и такт сердца хромает. – Что ты забыл рядом со мной? Мацумото, скажи мне честно, кто ты такой? – Поворот в твою сторону. Взор. Гамма карего с серым, словно лезвием по коже шеи. Ближе к главной артерии. Не вымолвить и слова. Не можешь, не хочешь, не желаешь. Сейчас он с тобой, а не с ней. Упиваешься этим. -Молчишь? Нечего сказать? А я-то думал, что ты станешь отмазываться. – И почему вы петляете по циклоиде. Знать бы, где выход. – Я не смог спасти родного человека, но бросился на помощь к незнакомцу. Смешно. Ты так не считаешь? – Ирония. Слишком злобная. Насмешка. Слишком жестокая. Неопределённость. Обессиливает. Всё в его глазах. Так много. - Извини, что разочаровал. На моём счету одна смерть и ноль чудотворных спасений. Ничем не могу помочь. – Стервозность и холод. Ты умеешь быть сволочью. Этому ты тоже научился. Учился…не для него. - Ты прав. Один-один. Пока ничья. – Цинично. Его усмешка. И когда вы стали так цинично говорить друг другу о смерти? Встаёт, направляется к двери. Он не попросит прощения за грубость, за потревоженные воспоминания. Уйдёт как обычно, а ты пойдешь за ним. – Кай. -Что прости? – Скачок. Не успеваешь за полётом его мысли. -Спасённого парня звали Кай. Так он представился. – Имя, что ты уже слышал. То, что просочилась в тебя, без твоего дозволения. - Вот оно что, игра началась. – Ты скажешь это, следуя за ним. Тихо, в его спину, чтобы не услышали. Оставишь при себе. Потом, остальное потом. Всё можно претерпеть. Всё. *** Кишение и единение. Больных и здоровых. В этом непрерывном потоке у входа. Смерть и жизнь чуть ближе. Нет деления на больных и здоровых. Не отрываешь взгляда. Ловишь каждое движение. Их. Каждый жест, каждую складку на лице. Всего лишь пару мгновений – всё ясно без слов. - Так и есть. – Мимолётно. Ты видишь, как он смотрит на него вскользь. Ловит траекторию светлых рубиновых волос с высоты своего взгляда. Запоминает цвет глаз. Карие с зеленым отливом. - Что происходит, Юта? – Тёмный. В голосе превалирует тёмный. Оборот. Нет ни капли, ни крупицы. Другой Такашима Кою, другие глаза и маска иная. Этой ты ещё не видел, этой ты ещё не знал. -Мне нужно было убедиться, что со вторым пострадавшим всё хорошо. – Не можешь объяснить, не можешь рассказать. Остаётся лгать, так виртуозно, как умеешь. Ведь цель была иной. Цели. Увидеть этот взор, что он дарит Таканори, украдкой. Убедиться, что последний всё понял. Теперь он сам будет тебя искать. Получил, что хотел. -Раз так, то поехали. – Проглотил. Сделал вид, что проглотил. Да только на месте водителя уже не тот, кто приехал сюда. Да и оттенок фраз. Таким оттенком сжигают мосты. Может, фантазии? *** Эхо шагов в твоей квартире. Немота воздуха – твой собеседник. Холод подступающего сумрака погружает в свой водоворот. Рассыпающиеся очертания интерьера и монотонность неба. Ты вытащишь пачку сигарет, выбьешь одну движениями, заточенными да автоматизма. Искра, и фитиль начинает тлеть. Тлетворно. Вбираешь. Воздушный пепел ядовитого узора. Танцует, иссякая зыбким дымом. Выдыхаешь его на прозрачную поверхность окна. Не чувствуешь. Ты почти не чувствуешь привкуса. Ещё затяжка. Чуть судорожнее. - Така, ты…ты же есть? Или я опять обманулся…