Почему ты боишься, что твоё сердце разобьётся? оно же бумажное.

Утро выдалось тяжёлым. Ребра жутко болели, на бедре появился огромный фиолетовый синяк, который заставил Женю поморщиться от отвращения. Ещё и очередной поход к психоаналитику. Психохуелитику. Ей это не нужно. Театр абсурда и фарс всё это, а не врачи. Одни и те же вопросы. И полное игнорирование Жени в ответ. Она даже не смотрела в их сторону, тем более не слушала, о чём они говорят. Её жутко злили эти белые халаты, раздражало это поведение: к ней относились, как умалишенной. Хотелось задвинуть в челюсть всем этим престарелым придуркам и уйти с гордо поднятой головой. Жаль только, что она не умеет драться. Девушка натянула на себя чёрный свитер и посмотрела в своё отражение в зеркале. Уставший взгляд и синяки по всему телу. «Любимый папочка» постарался от души. Снова хотелось плакать, но нельзя. Если отец увидит, бить может и не будет, но мозги точно промывать будет долго. Женя вторые сутки ничего не ела. Было крайне плохо, как морально, так и физически. Отец в этот раз остановился только на оскорблениях, когда дочь вообще не села за стол, а мать только тяжело вздохнула. Девушку неприятно знобило и слегка пошатывало. Вопреки ожиданиям, Женю привезли не в психоневрологический диспансер, а в частную клинику имени какого-то там учёного. Девушку уже привычно напрягали белые стены и снующие туда-сюда врачи в белых халатах. В голове мелькнула мысль о том, что отец зря выбрасывает деньги (опять, чтобы потом обзывать Женю неблагодарной). Хотелось сбежать отсюда. Но девушка не могла не повиноваться отцу, если хотела сохранить свои кости целыми. Потому она медленно следовала за родителями по коридору, пока они не остановились у двери с надписью «Стрельникова Анна Егоровна». Стрельникова. Ну, класс. Женя бы стрельнула у неё пару сигарет. — Здравствуйте, — мать приоткрыла дверь и просунула голову в дверной проём, — Мы Мельниковы. — Да, да, проходите, — раздался мелодичный голос из-за двери кабинета, заставив Женю тяжело вздохнуть. Сейчас опять начнётся. Расспросы. Рассказы. И так каждый раз с каждым новым «специалистом». Девушка медленно зашла в кабинет следом за матерью и застыла в дверях, принявшись усердно изучать стену, игнорируя заинтересованный взгляд незнакомки в белом халате. Женя изучала её краем глаза. Красивая, явно молодая, либо сразу после ВУЗа, либо вообще стажёрка какая. Тёмные волосы, собранные в тугой хвостик, идеально прямая спина. И всё бы ничего, но Женю жутко напрягал этот взгляд, который словно видел её насквозь. — Присаживайтесь, — проговорила незнакомка. Женю пихнул в спину отец, из-за чего она была вынуждена сделать несколько шагов вперёд и сесть на некое подобие больничной койки. Девушка моментально сосредоточилась на своих ногтях, всем своим видом показывая, что её не интересует происходящее в кабинете. — Это наша Женя, — сказала мать медленно, — Ей диагностировали запущенную степень аутизма в пятнадцать лет. Ну, там всё это есть в бумажках. — Я Анна Егоровна, — кивнула незнакомка, — Женя, я буду вашим лечащим доктором. «И? Женщина, не найдетесь на «плодотворное сотрудничество». Его не будет.» — Женя продолжала делать вид, что нет в мире ничего интереснее ногтей. — Деньги не проблема, вы сделайте её нормальной только, — проговорил отец. От его слов буквально за километр разило ненавистью. «Сделайте нормальной». Женя и есть нормальная. Только все эти люди не могут этого понять и пристают к ней с расспросами. — Я поняла, — широко улыбнулась Анна Егоровна. А врачам законно быть красивыми? Женя подавила в себе тяжёлый вздох. — Сколько вам, Женя? — спросила психотерапевт, обращаясь к девушке. — Двадцать четыре, — моментально отозвался отец. Анна Егоровна скривилась. — Папа, ну я же не вас спрашиваю. — Она перестала разговаривать в пятнадцать, — тяжело вздохнула мать. — А вы пытались выходить с ней на контакт? На психотерапевта уставилось две пары обалдевших родительских глаз. А Женя мысленно рассмеялась над ситуацией. — Сеанс длится два часа. После этого определимся с нужным количеством дальнейших сеансов и частотой. Можете быть свободны, — снова широко улыбнулась Анна Егоровна, так, словно не обвинила только что родителей в неумении общаться с ребенком. — Мы… Рассчитываем на вас, доктор, — тихо сказала Женина мать, выходя из помещения. Отец же буквально уничтожал Женю взглядом до того самого момента, пока не захлопнул со всей силы дверь кабинета с другой стороны, заставив девушку вздрогнуть. Девушка моментально выпала из реальности, полностью игнорируя существование Анны Егоровны. Её мысли тонули в математических формулах. От скуки она просто перебирала в голове всё, что знает. Психотерапевт в какой-то момент встала, подошла и пощёлкала пальцами прямо перед носом у Жени, заставив ту поднять взгляд и привлекая к себе внимание. — Ты не похожа на аутиста, знаешь? — вздохнула Анна Егоровна, — Я изучала твою историю болезни вдоль и поперёк, и знаешь, понятия не имею, чем думали все эти люди, когда ставили тебе такой диагноз. Девушка села рядом с Женей на койку. — Я знаю, что ты меня слышишь и прекрасно понимаешь мою речь. До десяти лет ты развивалась нормально, а потом что-то пошло не так. Мне кажется, в твоей истории что-то недоговаривается. Ты перестала говорить в пятнадцать. Это необычно, — казалось, будто Анна Егоровна просто размышляла вслух. Её голос завораживал Женю. От психотерапевта пахло цветочными духами. Она внушала девушке какой-то покой и умиротворение. — Жень, я действительно хочу тебе помочь. Я тут сижу не для галочки, я тебе правда помочь хочу. Ты можешь делать вид, что не слышишь меня, можешь игнорировать — твоё право. Но в подростковом возрасте аутизм не диагностируется. Тем более что запущенным ребенком тебя точно не назовёшь. Ты ведь хорошо училась в младшей школе, так? Женя молча рассматривала эту Анну Егоровну. Красивая такая. И какие демоны её на психотерапию занесли? Карие глаза излучали тепло. Жене было нечего ответить. Эта докторка, кажется, изучала биографию девушки чуть ли не с рождения. — Можешь не отвечать. Это не какая-то суперсекретная информация. Твой отец сказал, что ты увлекаешься математикой, — Анна Егоровна сидела буквально в полуметре от Жени и не сводила с неё глаз, — Он очень много говорил о тебе, но у меня сложилось впечатление, что этот человек что-то скрывает. Важное, понимаешь? Женя тяжело вздохнула. Перед глазами всплыли картинки из детства, и в носу защипало. Нет, вот рыдать при этой странной докторке она точно не будет. — Женя, — негромко позвала Анна Егоровна, — Всё хорошо. Всё это останется между нами, в стенах этого кабинета. Твои родители привели тебя сюда, потому что хотят помочь. И я тут сижу, чтобы тебе помочь, как я уже и говорила. Женя стиснула зубы. Эта психотерапевт ничего не знает. Такая же, как и все остальные. Научили повторять одну и ту же сказку всем подряд, и она повторяет. Захотелось встать и уйти. Вот только, скорее всего отец сидит под дверью, и из этой затеи не выйдет ничего хорошего. Анна Егоровна подошла к столу. Женя невольно следила за каждым движением этой странной докторки, которая взяла блокнот в твёрдом переплёте и пенал, судя по всему, с карандашами. Мысленно девушка фыркнула. Сейчас будет нечто весёлое. Вот только ей уже не пять, не семь и не десять. Ей почти четверть полтинника и ей уже поздно рисовать. — Смотри, — сказала Анна Егоровна, протягивая Жене блокнот, — Можешь делать всё, что хочешь. Рисовать или писать что-то. На твоё усмотрение. Рисовать и писать? Хорошо, без проблем. Женя негромко фыркнула, принимая из рук психотерапевта блокнот. Достала из пенала простой карандаш и, ощущая на себе заинтересованный взгляд Анны Егоровны, вывела неровным почерком на первой же пустой странице. «Формулы площади». Ничего более умного ей в голову не пришло. — Ты левша, надо же, — негромко, скорее чисто для себя, отметила Анна Егоровна. Женя тем временем от руки нарисовала практически идеальный параллелипипед, цилиндр, сферу и пирамиду и рядом с каждой фигурой написала формулы нахождения площадей этих фигур. За каждым её жестом вдумчиво следила психотерапевт. — Школьные формулы? А что-то поинтереснее? — с лёгкой, едва уловимой насмешкой в голосе произнесла Анна Егоровна. Женя подняла голову, встречаясь взглядом с этой странной девушкой. Поинтереснее? Пх, пожалуйста. Она провела черту под написанным и остановила карандаш в паре миллиметров от тетрадного листа. Поинтереснее, значит? Женя провела числовую прямую, отметила на ней несколько точек, соединила их между собой и, проведя к рисунку стрелочку, написала «Предел по Коши». Анна Егоровна подняла голову, снова встречаясь взглядом с Женей. — Забавная вещь. Коши был первым, кто рассматривал предел не как точку, а как окрестность, так? Сколько ещё формул ты знаешь? Сколько ещё ты понимаешь? Ты никогда не думала над карьерой математика? Женя молчала, впрочем, как и всегда.