Почему ты боишься, что твоё сердце разобьётся? оно же бумажное.

<Tab>Женя молчала, ощущая, как по щеке скатилась одинокая слеза. Она не будет плакать, не здесь и не сейчас. Нет. Девушка медленно делает вдох и также медленно выдыхает, чувствуя на себе взгляд психотерапевта.       — Хэй, — тихо зовёт Анна Егоровна, вырывая Женю из водоворота собственных мыслей, — Всё в порядке?       Женя отрицательно покачала головой. Не в порядке. Ничего у неё не в порядке последние мучительно долгие и болезненные годы её жизни. И ей бы хотелось оборвать эту бессмыслицу, но девушка слабо представляла, как.       Ей хотелось быть, знала бы Егоровна, как сильно ей хотелось жить, быть обычным человеком, забыть обо всем, что происходило…       Женя снова глубоко вдохнула и выдохнула, ощущая, как восстанавливает привычный контроль над собой, снова натягивая на себя маску отрешенности. Она не могла понять, как, каким образом эта женщина так влияет на неё. Хотя слово «женщина» тут не очень уместно.       Она не плакала. Просто вода из глаз, ничего такого. Анна Егоровна, кажется, что-то говорила, но Женя уже не была в состоянии сосредоточиться на них, полностью погрузившись в себя в попытках вернуть мыслям порядок.       

***

      Asmn: «Привет! Как жизнь молодая?»       Hell: «Привет. Ну такое, если честно. А твои?»       Asmn: «Слушай, не хочешь выбраться куда-нибудь на выходных?»       Женя болезненно скривилась.       Hell: «Нет, извини, у меня не получится.»       Asmn: «Ладно, но если что — моё предложение остаётся в силе ;)»       Hell: «Окей.»       Asmn: «Прикинь, меня сегодня какой-то мудак на дороге подрезал, еле затормозить успела»       Hell: «Вей, ты там осторожно на дорогах-то, а то мало ли.»       Asmn: «Любишь животных?»       Hell: «Скорее да, чем нет. А что?»       Asmn: (фото) «Другу дарили, смотри какая лапуля!!!))))»       Hell: «Хах, это довольно мило.»       Женя отложила телефон и раскинула руки на кровати, прикрывая глаза. Ей словно стало легче после двух часов с этой Анной Егоровной. В душе стало так, словно что-то может стать лучше.       Ей нравилась её комната. Это беспорядок из конспектов на столе. Ей нравилось тонуть в математике. Да, у Жени были пробелы в базовых знаниях, которые она тщетно пыталась полностью ликвидировать. Чем больше девушка изучала, тем больше осознавала, ей трудно самой. Ей не хватало, очень не хватало учителя. Она с трудом окончила школу на достаточно плохие оценки, потому что абсолютно не могла сосредоточиться на уроках. Её начинало мелко трясти возле людей, даже возле тех, кто никогда не причинял девушке зла.       Женя вздохнула, протягивая руку к телефону. Привычным жестом разблокировала экран и открыла Твиттер, пролистывая уже прочитанные записи.       Elon Mask: I love anime       Девушка улыбнулась. Этот человек вызывал у неё восхищение. Он руководил огромной корпорацией, не лишаясь при этом своеобразного чувства юмора. Она не была очень уж сильна в английском языке, как сама считала, но какие-то простые вещи прочитать и понять могла вполне. В том числе математику. С долей разочарования Женя несколько дней подряд искала в Интернете по какой-то теме, пока не нашла ссылку на англоязычный источник. Других вариантов, судя по всему не было, и девушке ничего не оставалось, кроме как, вооружившись гугл переводчиком, утонуть в слабо понятном языке на несколько дней.              Её дни были похожи один на другой. Всё сливалось в единый, бесконечно длинный день, периодически прерываемый кошмарами. Вот и сегодня, когда Женя проснулась, тяжело дыша в три часа ночи, беззвучно прошла на кухню, чтобы попить воды и как-то отвлечься от нахлынувших дурных мыслей. Ей часто хотелось умереть.       Точнее, ей всё время хотелось умереть. Иногда это ощущение было больше, иногда меньше, но в общем девушка жила с мыслью о том, что лучше, чтобы её не стало. Это похоже на то, как люди думают о любимом человеке. Внезапно появляющиеся мысли, согревающие душу.       Вот только в случае с Женей, эти мысли не согревали душу, а наоборот, усиливали желание умереть. Этот раз стал первым, когда Женя запомнила приснившийся кошмар. Ей снились гниющие тела, много гниющих тел, и сама она, кажется, была таким же мёртвым и уродливым куском человеческого мяса. Воспоминания о пережитом кошмаре, неприятно царапнули душу, от чего девушка болезненно скривилась.       Женя максимально беззвучно вернулась в свою комнату, натянула любимые серые джинсы, светлую однотонную футболку (выбором одежды всегда занималась мать), кроссовки и замерла, тяжело дыша. Ей пришла в голову безумная идея. Настолько безумная, что девушка, может быть, даже начала бы уважать себя, если бы смогла её осуществить.       В доме стояла полная тишина, нарушаемая лишь посыпанием матери Жени в соседней комнате. Отец никогда не оставлял ключи в дверях — девушка вообще не знала, где этот человек может хранить ключи. А вот мать всегда держала их в одном и том же месте, в кармане чёрной небольшой сумочки, которую всегда брала с собой на улицу. Сама же сумка стояла на стульчике возле обуви.       Её мать везде любила порядок и чистоту. Иногда она даже осмеливалась сказать своему мужу, чтобы тот убрал за собой. Иногда. Это было настолько редко, что порою Жене вообще казалось, что она спит, и всё это — всего лишь очередной кошмар. Нередко девушка ловила на себе тяжелый взгляд матери, когда та заходила в её комнату в моменты, когда Женя, погружённая в рабочий хаос просто засыпала стол бумажками, заполненными неровным мелким почерком, а пол — мятыми кусками листов с ненужными и неправильными идеями. Этот хаос мог оставаться в комнате несколько дней. Либо до тех пор, пока это не замечал отец.       Девушка до дрожи в коленях боялась этого человека и ненавидела. Она с трудом иногда сдерживалась, чтобы не плюнуть ему в лицо. Как его терпела рядом с собой мать — вообще самая большая загадка, какую могла загадать природа.              Когда ключи оказались у Жени в руках, девушка снова застыла, вслушиваясь. Идея была насколько безумной, настолько и интересной. Особенно, учитывая тот факт, что из дома её одну не выпускали, а брали с собой только на очередную поездку к психотерапевту. Окна были закрыты решётками, запасных ключей у девушки, разумеется, никогда не было.       Да и мысли о побеге всегда оставались только мыслями. Женя бесшумно провернула ключ во входной двери и зажмурилась, молясь, чтобы та не скрипнула, и серой тенью выскользнула на улицу. Боги, этот запах свободы.       В запасе есть максимум часа полтора-два. Отец вставал, кажется, до рассвета. Когда девушка подолгу не могла заснуть, она иногда слышала, как мужчина начинает возиться на кухне в пять-половину шестого утра. Конечно, сама она никогда не подавала признаков жизни в такую рань.       В городе Женя ориентировалась ровно никак. Она максимум могла вспомнить какие-то вещи, которые видела лет семь назад, но и те с трудом могла узнать. Её состояние высасывало девушку до дна, лишая памяти и здравого смысла. Она жила за счёт ненависти к себе и к другим. Ненависть к людям и любовь к математике — эти две вещи удерживали её в этом мире.       Перед глазами всё ещё стояли отвратительные картинки из сна. Женя шла по дороге, метрах в двух от обочины, вслушиваясь в ночные звуки улицы. Было довольно холодно, но девушке было всё равно. Она радовалась ночному городу, радовалась тому, что смогла незаметно уйти из дома.       Мост был минутах в пятнадцати ходьбы. Девушка хорошо помнила это место. До того, как её жизнь сломалась, Женя любила там гулять, снова и снова рисуя скетчи реки в блокноте. Даже дорогу запоминать не нужно было. Идти влево от дома, стоя спиной к входным дверям, и свернуть вместе с дорогой вправо.       Изредка мимо проезжали случайные машины, кто-то посигналил девушке, призывая уйти с дороги.              Женя остановилась на середине моста, примеряясь. Она не умела плавать, и это было ей только на руку. Мимо проехала ещё одна машина, оглушив девушку рёвом мотора. Да, это должно быть действительно самым подходящим местом. Девушка вздохнула, легко проскальзывая между прутьями забора. Для кого делалась такая «безопасность» — большой вопрос, потому что Жене без особого труда удалось оказаться по ту сторону этой изгороди. Теперь ее жизнь буквально висела на волоске. Она стояла в шаге от пропасти. Река довольно глубокая, а ночь достаточно темная, чтобы никто не заметил, как одним человеком в этом мире станет меньше.       Конечно это решение можно назвать импульсивным. Но скорее, это выверенное годами, едино верное возможное развитие событий. Жаль только, что математику она понять не успела. Интересно, разве об этом думают суицидники перед смертью?       Один шаг в пропасть. Момент полёта не кажется вечностью. Что-то естественное и правильное. Это конец.