«Давай до конечной, мы знак бесконечность...»

      Кхан понимал, что ему нужно было спуститься до своего места, что находилось на несколько рядов ниже места, отведенного для Каджол — рядом с Манишем и Караном, но он продолжал упорно стоять рядом с ней, не замечая раздраженных взглядов Гори и тещи, что те бросали на него.       Когда раздался последний звонок, извещающий о начале показа, Каджол сжала его ладонь, показывая тем самым, что тянуть дальше нельзя. Ей не было совершенно никакого дела до того, что думала Гори или ее мать, но становиться центром внимания не хотелось. Люди и так уже посматривали на них с недоумением — на протяжении последнего часа он терся около нее, отходил, но снова как притянутый магнитом, возвращался обратно.       — АбРам ждет тебя, — пришлось использовать ей контраргумент, чтобы привести в чувства мужчину.       — Не уходи после премьеры, — прошептал он ей на ухо, и только дождавшись положительного кивка, спустился вниз.       — Сынок, не скучаешь? — спросил Кхан, заняв отведенное ему место между младшим и законной супругой.       — Хотя бы сегодня не мог не устраивать представление? — тихо произнесла Гори, сжимая в руках клатч, будто пережимала сонную артерию Кхана.       — Хочешь обсудить это здесь? — парировал он, даже не взглянув на нее.       — Я от тебя давно ничего не хочу, — буркнула она, отворачиваясь.       Он не ответил больше ничего, полностью сосредоточившись на сыне, что играл в телефон.       Когда свет в зале потух, Шахрукх обернулся, ища взглядом Каджол. Перспектива провести почти три часа, не имея возможности видеть ее, совсем не радовала его. И почему он не додумался посадить ее ниже себя. Так бы он мог разглядывать все это время ее спину, мысленно развязывая тот бант, что он успел нащупать, пока они были наедине.       Разблокировав мобильный, он максимально понизил яркость экрана, чтобы не привлекать горящим телефоном внимание к себе, и зайдя в мессенджер, быстро отправил Каджол сообщение.       «Это какая-то пытка, сидеть тут без тебя»       Каджол, почувствовав вибрацию телефона в сумочке, достала его и улыбнулась, читая кхановское послание.       «И что бы ты сделал, если бы я была рядом?» — набрала она ответ и всмотрелась в темноту зала, пытаясь разглядеть глазами его.       Силуэт снова дернул голову в ее сторону, но почти сразу отвернулся. Она не видела как он нервно сглотнул, поправив в темноте натянувшуюся ткань в области брюк, судорожно печатая:       «Очертил бы линию от твоего запястья до шеи, ощутив как учащается твой пульс, как кожа становится все горячее»       Каджол обернулась в сторону сидящего рядом с ней Маниша, и убедившись, что он занят своим делом, перечитала несколько раз горящее сообщение на дисплее.       «Ухмыльнулся бы, заметив как ты сглатываешь, как прикусываешь губу, сжимая в руке клатч, пытаясь побороть возбуждение»       «Наклонился бы к тебе и прошептал, что ты чертовски красива, и я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на губу, что ты так терзаешь»       «Ты бы обернулась и мы встретились глазами, я бы перевел взгляд на твои губы, отчаянно мечтая оказаться сейчас там, где будем только ты и я, где я смогу притянуть тебя к себе, запустить руки под твое сари, чтобы найти дурацкие развязки на нем»       «И этот чертов бант... я бы развязал его зубами»       Каджол поерзала нервно на месте, пытаясь справиться с волнением в груди и привычным жжением внизу. Ее щеки горели. Во рту пересохло. Сильно.       «Приятного просмотра, Кхан», — набрала она трясущимися руками, заблокировав тут же телефон и убрав его для надежности в клатч.       — Маниш, подай воды, пожалуйста, — обратилась актриса к другу.       — Держи.       Кхан снова обернулся, выискивая глазами женщину. Без труда выцепив ее образ в зале, он усмехнулся про себя, заметив как она опустошает бутылку.       «Это все, на что вы способны, Каджол Джи?», — отправил он очередное сообщение.       Каджол запретила себе прикасаться к телефону, правда хватило ее не больше, чем на пять минут. Он бросал ей вызов. Этот дурачок решил поиграть с ней в кинотеатре, полном зрителей. Что же, хочет игры, он ее получит. Сначала нужно проучить его. Дать ему понять, что она не идет у него на поводу. Выдержать паузу. Пятнадцать минут, решила она для себя, и снова убрала телефон, вернувшись к просмотру. Пятнадцать минут показались ей адом. На экране все настолько медленно развивалось, что она каждые пять минут лихорадочно тыкала кнопку, проверяя сколько времени осталось до завершения этих самых пятнадцати минут. С трудом высидев установленное время, она отправила Кхану ответ.       «Кхан Дада, лучше не бросайте мне вызов, если не готовы пойти ва-банк»       «Ошибаетесь, Каджол Джи, я готов как никогда»       «Хорошо, на что спорим?»       «На желание, проигравший сделает все, что попросит выигравший», — потер мысленно руки мужчина, предвкушая победу.       «Прям любое желание?» — уточнила она на всякий случай.       «Абсолютно. Так во что мы играем?»       «Продержишься час, не оборачиваясь в мою сторону, тогда я сделаю все, что пожелаешь», — установила она правила игры.             Час... продержаться всего час, не оборачиваясь, это не так уж и сложно. Вернее, сложно, но вполне выполнимо. Честно говоря, Кхан думал, что Каджол окажется поизобретательней, чем сложнее задание, тем слаще была бы его победа, но раз она решила обозначить такие правила, кто он такой, чтобы отговаривать ее.       «Всего час и ты сделаешь все, что я захочу. Абсолютно все», — заключил соглашение Кхан.       Каджол хмыкнула. Он даже не представляет на что себя обрек. Ему стоило хорошенько подумать, прежде чем соглашаться, но кто она такая, чтобы отговаривать этого напыщенного гуся, празднующего уже свою победу. Что же, это будет самая сладкая победа в ее жизни.       «Согласна», — отправила она сообщение.       Игра началась. И каждый из игроков собирался к концу просмотра уложить противника на лопатки самым изощренным способом.       Первые двадцать минут прошли относительно спокойно. Кхан стойко держался, то и дело посматривая на телефон в ожидании нового сообщения от Каджол, но ничего не приходило. Он прекрасно знал эту дикую бенгалку и понимал, что она что-то задумала, нужно было просто ждать ее выхода. Прошло еще десять мучительно долгих минут, но по-прежнему ничего. Нет, это не похоже на нее. Если она просто хочет извести его ожиданием сообщения, думая, что он обернется — она совсем его за дурака принимает. Очередные десять минут дались Кхану еще сложнее, голова несколько раз устремлялась в ее сторону, но усилием воли подавлял порыв обернуться, он не может проиграть. Ни за что.       Следующие пять, мать его, минут он провел, занимая свои руки разглаживанием футболки, поправлением пряжки ремня, развязыванием и снова завязыванием волос. Открыв бутылку, что стояла в подстаканнике кресла, он сделал несколько глотков и закрыв, поставил обратно с таким психом, что даже Гори обернулась, недоуменно смотря на него. Он сделал вид, что не заметил ее. Черт, он не думал, что какой-то час дастся ему так сложно, но осталось всего ничего. Сколько там осталось? Пятнадцать. Еще всего-то пятнадцать минут и он будет упиваться своей победой. Ровно за десять минут до истечения времени телефон завибрировал на его коленях, извещая о пришедшем от бенгалки сообщении.       «Знаешь, а мне очень понравился опыт работы с Али. Он прекрасный партнер, очень вежливый, тактичный, сниматься с ним было легко, он так уважительно относился ко мне во время съемок сцены с поцелуем, что я подумала, что если со всеми партнерами будет так, то я готова пересмотреть свои требования относительно отсутствия поцелуев и постельных сцен в сценарии. Думаю, ты был абсолютно прав, когда говорил, что мне стоит расширить горизонты как актрисе, именно это я и собираюсь сделать» — с каждым прочитанным словом Кхан закипал все больше и больше.       Расширить горизонты она решила, мать твою... Когда он вообще говорил ей эту чушь? Он придушит и ее, и этого Али, и всех, как только выйдут эти пять минут. Поправив ворот футболки, что впился в шею, не позволяя нормально дышать (будто в нем было дело), Кхан потянулся снова к воде. Его руки буквально чесались разобраться с этой дамочкой. Но еще пять минут... и тогда он свернет ей шею. О, нет... он не сделает этого. Он поступит по-другому, гораздо более эффективно. Он не будет впадать в истерию, не в этот раз. Она проиграет ему, и он просто запретит ей целоваться с другими на экране. Она же сказала, что выполнит любое его желание. Нет, просто запретить целоваться мало. Он вообще запретит ей сниматься в романтике без него.       Бинго! Он просто гений! Кхан праздновал свою победу мысленно, когда от Каджол пришло еще одно сообщение.       «И вот еще что, думаю, мне следует согласиться на фильм с Аамиром, почему бы и нет, у нас же была прекрасная химия в Faana, что скажешь?»       Что он скажет? Да он придушит этого козла и ее моментально! Кхан развернулся и гневно посмотрел на Каджол, всем своим видом показывая, что намерен намылить ей шею как только доберется до нее.       «Охотник угодил в свои же сети...» — улыбаясь, напечатала она. «Вы мне задолжали одно желание, господин Кхан. И помните, что Вы обещали сделать абсолютно все».