Мой милый братишка

      Я опаздывала. Ой, как опаздывала. А тренеру будет плевать на то, что меня задержало. Нашу женскую команду по волейболу должны были приехать снимать. По телевизору покажут. Хоть бы меня крупным планом не снимали. Видок не соответствует. День выдался неудачный. Съёмки точно не к месту.       Началось всё ещё со вчерашнего вечера, когда ко мне в гости завалилась Варя. Благо отца дома не было… Но бардак был ещё тот. Она, конечно, помогла мне с уборкой. Полчаса жаловалась на свою бабушку, которая очень хотела познакомиться с Юрой. Но вовсе не из интереса. Картошку на даче копать было некому… Хотя уже давно бы пора. А Кабанова его мама не выпускала из дома. Она и так с трудом добилась, чтобы его из больницы выписали пораньше. Ну, это ещё ладно.       Потом в самый разгар уборки к нам явилась некая Оксана и заявила, что она — девушка Стаса. Я чуть ей в лицо не рассмеялась. Она же блондинка! А всем известно, что Стаса интересуют только брюнетки. Короче говоря, я сразу всё поняла. Она с ними работала так же, как и Полина. Настроение у меня было ни к чёрту. Я послала её куда подальше. Мне уже надоело цацкаться с такими, как она. Лёля дала мне хороший урок, как перестать быть неженкой на глазах посторонних. И это очень помогло мне. Меня перестали доставать в классе. Стоило только ответить им пару раз. Но со своими близкими я оставалась прежней, хотя Стасу такими перемены в моём поведении не нравились.       После Оксаны почти сразу пришёл отец. И вся моя храбрость иссякла. Мы с Варькой спрятались в моей комнате. Еле успели. Хорошо, что папа долго открывал дверь. Был пьяный в хлам. Долго ещё сидел на кухне. А потом ушёл спать. Пронесло… Мы ушли на улицу. Без Стаса я домой ни ногой.       Стас вроде бы стал привыкать к компании Захара. Они без труда могли находиться в одной комнате. Разговаривали. Конечно, ссорились иногда. Стас не терпел, когда мы с Назаровым даже обнимались при нём. Вот я и пыталась не злить брата лишний раз. Он и так слишком многое сделал для меня. И я хотела отплатить тем же. Стала кормить его чем-то любимым. Не всегда получалось. Но так он хотя бы стал есть дома, а не где попало. Жаль, что я путала, что он любит, а что ненавидит. Так мне пришлось отдать кастрюлю плова дворовым собакам. Забыла, что Стас не ест рис в любом его проявлении. К сожалению, кукурузную кашу мне было не по силам варить. А он её обожал. У меня же то молоко убежит, то соли много добавлю. А Стас ел ведь. И молчал. Обидеть не хотел. Но мои кулинарные способности с каждым днём всё улучшались. Варя помогала.       Как же мне хотелось скрыть наши с Захаром отношения… Но ничего не вышло. Мы старались не ходить никуда вместе, чтобы никто нас не видел. А гулять только поздними вечерами. Обычно сидели в каких-нибудь маленьких кафе, где очень мало людей. Желательно на другом конце города, где не было моих одноклассников и знакомых. И первые дня два у нас всё выходило. А потом, наверное, весь город узнал о драке Стаса и Захара в больнице. Потом пошли слухи, что это из-за меня. Естественно, все стали говорить, что Захар — мой парень. И, конечно, обо всём узнали мои дуры-одноклассницы. Главное, что они перекопали всю биографию Назарова. Узнали и про судимость, и про его дела с Шариповым. В общем, я моментально стала девушкой уголовника и бандита. Но я ещё это терпела. А потом прибавилось то, что я специально стала встречаться с Захаром, чтобы он такую беднягу обеспечивал. Стас к тому же накупил мне одежды, чтобы на человека была похожа. Но все думали, что всё куплено на деньги Захара. Достали!       А Назаров поддерживал меня. С ним было очень хорошо… Как будто другая жизнь. Он никогда не кричал, не указывал, что я могу делать, а что нет, не приставал. С ним я могла выбирать, чем мы займёмся вечером. Я училась целоваться. Сначала это было так ужасно. Захар страдал. Я пару раз укусила его за нижнюю губу. Мы стукались зубами. Мне так и хотелось вырвать пару волос на его голове от удовольствия. С ним было невообразимо приятно целоваться. Я любила ощущать его мягкие губы на своих. Обожала касаться его при поцелуе. Даже его щетина, что иногда щекотала мою нежную кожу, не могла помешать нам. Наверное, все чувствуют что-то подобное. Блаженство. Наслаждение. Кайф. Я не знаю, как ещё можно назвать это. Так вот… Он пытался успокоить меня, говорил, чтобы я не переживала. Это помогало.       Ночевала я вчера у Вари, потому что Стас вместе с Воронцовым куда-то уехал. А потом утром вспомнила, что сегодня приезжают журналисты. Побежала домой за формой. Стала гладить. Чуть не сожгла. Даже пятно на майке осталось. Хотела кофе выпить. Пролила молоко на джинсы. Под глазами мешки. Волосы растрёпаны. Я чуть не завыла от обиды. Что же за день-то?!       Наконец-то спортшкола! На стоянке было очень много машин. Приехали уже. Я забежала в здание и сразу кинулась в раздевалку. Там были девчонки из моей команды. С кем-то я неплохо общалась. Кто-то же любил обсуждать других, и с ними я старалась не пересекаться. А кое-кого даже по имени не знала. Но во время игры мы становились командой. Несмотря ни на что. Все конфликты и недопонимания оставались. К этому нас приучил ещё старый тренер. Но сегодня игры не будет. Просто фотосессия и пара интервью.       — Стрелова, ты сегодня в ударе, — мимо меня прошла моя одноклассница, которая тоже занималась в этой спортшколе. Только она была гимнасткой. Но раздевалка общая, так что мне от неё некуда было деться. Она уже давно не могла дня прожить, чтобы мне слова не сказать. В ударе… О чём она? Я посмотрела на себя в зеркало. Чёрт! На моём лице была непонятная грязь, больше похожая на сажу. Откуда только? И ведь заметила именно эта идиотка.       — СтрЕлова, а не СтрелОва, — поправила я её. Мою фамилию постоянно неправильно произносили. По крайней мере, родители говорили нам со Стасом, что ударение именно на первый слог. А многие произносили неверно. А эта дура специально это делала, чтобы позлить меня. Она никак не реагировала. Зато замолчала ненадолго. Я продолжила переодеваться. Только делать этого очень уж не хотелось. Я сразу заметила, как полраздевалки наблюдало за мной. Да что это?       — Твой уголовник не такой страстный любовник, или ты следы замазываешь? — услышала я позади себя. Достали… Я молчала. Пусть думают и говорят, что хотят. Из раздевалки я почти выбежала.       Вскоре пришла Полина. Она тоже играла с нами в одной команде. Только на тренировки почти не ходила. Мы с ней так и познакомились ведь. Нас обеих привели в эту спортивную школу. Было нам лет по восемь вроде бы. И мы оказались в одной команде. Так-то мы учились в разных школах, поэтому раньше не пересекались. Общий язык нашли уже на второй день. А потом познакомились уже с Варей. В этой же школе. Только она занимается гимнастикой, а в волейбол играет только ради развлечения. И с ней ни я, ни Поля вместе не учились. Конечно, она же учится в платном лицее, а не в обычной школе. Нам такое не по карману.       Полина со мной поздоровалась. Хоть что-то. С ней поговорить не удалось. То есть я ей старалась объяснить, что я не осуждаю её, что хочу продолжить общаться, как это было раньше. Она только кивнула головой. Но я заметила, что Поля постоянно ходит задумчивая и грустная. И только в компании становится вновь улыбчивой. А в глазах всё равно грусть. Что с ней происходит, никто не знал. Я всеми силами пыталась выпытать у Стаса, почему она пришла к ним работать. А он не знал. Просто сказал, что ей нужны деньги. Но зачем? Может, это как-то связано с её настроением? Она тоже не говорила. Лишь иногда спрашивала: «Как дела?» Не больше. Она постоянно была занята.       Началась фотосессия. Сначала нас фотографировали по отдельности. Я старалась быть в стороне. Потом просили сделать вид, что мы играем. Потом совместная фотография. А потом съёмки с интервью. Я стояла позади всех. В общем-то многие так делали и просто улыбались. Снимали тренера, пару более талантливых девчонок и зал. Именно зал! Сто раз спрашивали: «Всем ли вас обеспечивают?» Уехали наши гости быстро. Нас почти сразу отпустили.       На улице меня ждала Варя. А я ожидала Захара. Он забирал меня с тренировок, если не был занят. И сегодня обещал приехать. Опаздывает, наверное.       — Ты сегодня ко мне? — спросила Варя, отвлекаясь от своего телефона. Она не против была, когда я ночевала у неё. Всё равно её родителей часто не бывает дома. А ей одной очень скучно. Но у меня в планах было идти домой. Может повезёт и отец будет спать.       С папой стало намного тяжелее. Когда про нас с Захаром узнали мои знакомые, то вся информация быстро дошла до моего отца. Кто-то из одноклассников удружил… Сколько крика было! Не успела я тогда зайти домой, как оказалась схвачена за волосы. Стаса дома не было. Папа откинул меня на пол на кухне, даже не пытаясь усадить на стул. Он кричал на меня. Я с трудом разбирала его слова. Отец снова был пьян. Ему было плевать, что могут услышать соседи. Он обзывал всеми возможными словами. Говорил, что я шлюха, раз связалась с таким, как Назаров. Мои оправдания и просьбы прекратить никак не помогали. На столе стояла почти полная бутылка водки. Отец сел за стол. Я хотела подняться с пола, уйти, позвонить Стасу. Сделать хоть что-нибудь. Я надеялась, что папа не тронет меня. Зря… Я стала вставать, а отец крикнул на меня, и та бутылка полетела в мою сторону. Она разбилась об тумбочку над моей головой. Было больно… Осколки врезались мне в голову. Парочка долетела до щеки. И запах… Этот ужасный запах водки теперь исходил от моих волос. Я завизжала, как только дотронулась до раны на щеке. И мой визг услышали соседи. Кто-то решился позвонить Стасу, который приехал уже минут через пятнадцать. Он спас меня. Отец наговорил всякого и ему. Я с трудом успокоила брата. Это был самый ужасный день после смерти мамы.       На следующий день папа был трезвым. Я не знаю, что так повлияло на него, но он просил прощения. И у меня, и у Стаса. Обещал не пить больше. Стас не простил и не поверил. Он напрямую сказал, что отец врёт. А я ведь поверила. Думала, что папа не врёт. Но… Он ходил трезвый лишь один день. Потом снова напился и снова обзывал. Я вновь была шлюхой в его глазах. Теперь понятно, что Стас был прав. Такой человек, как наш отец, никогда не изменится. Любовь к водке заменила ему любовь к нам. Я больше не могла верить ему. Но и ненавидеть тоже не могла. Он же мой родной отец. Он воспитывал меня раньше. Любил…       Этот случай очень сильно повлиял на Стаса. Он стал бояться, что станет таким, как отец. И дал слово больше не напиваться в хлам. Не пить вообще он не мог, иначе бы заставили. Мне хотелось верить ему.       — Надь, поехали в эти выходные ко мне на дачу, — предложила Варя.       — Картошку копать? — мне почему-то сразу вспомнился рассказ о её бабушке, которой не терпится заставить кого-нибудь копать картошку. Повезло Юре в этот раз.       — Не, её выкопали уже, оказывается. Бабушка уехала в санаторий подлечиться. А родителей моих дома не будет. Вот я и хочу на дачу съездить. А одной скучно. Поехали! Позовём Юру, если отпустят. Стаса, Захара твоего, Полину в конце концов. Шашлык сделаем. У нас там баня есть. Места всем хватит. Природа!       Предложение было заманчивым. Проведу выходные вне дома. В тишине и покое. С Захаром. С подругами. На природе. Я согласилась. Надо ещё было уговорить остальных. Полина, наверное, откажется. Я решила поговорить с ней сегодня, прийти к ней домой. Стас согласится. У него нет планов на выходные. Да и не появятся. А с остальным он сможет разобраться по телефону. А вот у Захара могут появиться дела. Но я думаю, что смогу его уговорить.       Варя пошла домой. Но всё-таки сказала, что я могу прийти в любое время дня и ночи. Обожаю её. Захара так и не было. Я решила немного его подождать, а потом уже идти домой.       Я просидела у спортшколы около получаса. Захара до сих пор не было. Пришлось идти домой. На звонки он не отвечал. Или занят, или снова куда-то уехал. Но он же не мог не предупредить о поездке. Значит, точно занят. И Стаса до завтра не будет, наверное. Только и остаётся, что к Варе идти. У неё хоть не так скучно. И не так страшно. Надо было ещё и уроки сделать. Я учёбу совсем забросила. Оно и понятно. В четыре, а иногда в три, я уходила из школы, потом гуляла с Захаром или просто не шла домой. Ближе к ночи только приходила. Иногда делала уроки, иногда нет. Двоек наполучала. Стас узнает — убьёт. Он вообще за всё меня отчитывал. То поздно домой пришла, то не предупредила, где я нахожусь.       Дома никого не оказалось. И чистота. Это было очень странно, идти ему было некуда. Вскоре мне позвонил Захар. Он уехал за город по делам, приедет только через часа два. Мне удалось его уговорить поехать к Варе на выходных.       — Надь, а твоя подруга не будет против, если я приеду не один?       — Не знаю даже.       — Я хочу друга привезти. Его одного опасно оставлять, — я впервые услышала о неком друге. Когда Захар встречался с кем-либо, то называл их знакомыми или приятелями. А другом он назвал кого-то впервые. Даже познакомиться с этим другом захотелось. А почему опасно оставлять одного? Об этом я и спросила у Захара. Но он как-то смутно ответил, что у того друга проблемы. В общем, я должна была всё понять при встрече с ним. Пришлось дать Назарову номер Вари, чтобы он позвонил ей и обо всём спросил. Теперь осталось только уговорить Стаса.       Потом звонил Стас, спрашивал о моих делах. Он тоже согласился на поездку. Кто бы сомневался. Нужно было всего лишь уговорить Полину. Я сделала все уроки. Было сложно. Химия теперь не давалась. Надо было учить раньше. И я пошла просто погулять. А потом уже идти к Полине. В общем-то, мой путь был привычным. Снова на набережную. Там мы обычно и гуляли с Захаром. Он искать меня будет именно там, если приедет. И Полина жила недалеко.       На набережной почти никого не было. Тишина. Только небо мрачное, а дождя не было. Даже жалко как-то. Но всё равно было тепло, и ветер теплый. Если в августе было прохладно, то весь сентябрь было тепло, а в некоторые дни вообще стояла жара. Уже скоро октябрь. И начнётся подготовка к экзаменам. В школе часов до пяти… Ужас какой. А я не знала, на кого пойду учиться дальше. Конечно, была парочка идей. Я вполне могла бы поступить в медицинский. Но работа не по мне. Я вообще почти никаким врачам не доверяла. Они дали нам ложную надежду на спасение мамы. И сделали только хуже. Может, она бы прожила хоть ещё немного… На кого там ещё можно? В педагогический точно нет. На юридический. Долго, сложно и тоже не моё. Есть один подходящий вариант. Экономический. После него же много куда можно устроиться работать. В банк, например. Или секретаршей. Бухгалтером. Много вариантов. И работа вроде бы по мне. Оставлю как вариант. Всё-таки я раньше никогда не задумывалась об этом. И уже одиннадцатый класс. Жаль, что меня отправили в школу раньше, чтобы училась вместе со Стасом. Так было бы ещё время. Но пришлось бы жить дома ещё один год. А так скорее всего придется уезжать в другой город, потому что в нашем городе нет ВУЗа, только если поступать в колледж.       Я ещё немного погуляла по набережной и всё-таки пошла к Поле. Жила она в частном доме. Надо было ещё как-то пройти через её злющего пса, который уже давно мечтал меня укусить. Но мне повезло, он спал. Я побежала к двери и постучала. Замка на двери не было. А мама Поли ведь должна быть на работе сейчас. Открыла мне Полина. Она была одета в то, в чём я видела её в спортшколе. Видимо, недавно пришла. Подруга попросила меня быть потише, потому что её мама спала. Я удивилась. Её мать раньше с утра до позднего вечера была на работе. Я и видела её всего лишь пару раз. Она была строгой женщиной. Удивительно, что она не знала о работе своей дочери. В доме у них было очень мало мебели. Только самое необходимое. Полина закрыла дверь в спальню её мамы, а меня провела в свою комнату. Стоял запах, какой обычно присутствует в больнице. Раньше дома и у нас так пахло разными медикаментами. Полина ушла на кухню ненадолго. А когда пришла, я предложила ей съездить к Варе на выходные.       — Я не могу маму оставить.       В глазах Полины стояли слёзы. Я сразу это заметила. Уже тогда я стала понимать, что с её мамой что-то не так. И не зря в доме так пахло медикаментами. Моё сердце сжалось от воспоминаний. В Полине я увидела и себя, и Стаса несколько лет назад.       — Что с ней?       — Тот же диагноз, что и у тёти Карины был, только операцию ещё можно сделать.       Тётя Карина. Именно так мои подруги называли мою маму. И вот теперь то, от чего умерла моя мама, появилось и у матери Полины. Онкология. Конечно, сейчас рак легко вылечить. Только если его успеть найти. А у моей мамы была четвёртая стадия рака желудка. Операцию нельзя было делать. Это говорил ещё отец Вари, который и начинал лечить маму. Но как же она страдала. И мы решились сделать операцию у другого врача, который обещал, что ей будет лучше. А сделал только хуже. После операции она прожила всего лишь два месяца. И с более сильными болями. Как оказалось, только во время операции тот врач понял свою ошибку и отказался продолжать. Он не сделал ничего, нам же сказал, что опухоль была удалена. Правда открылась лишь после смерти мамы.       — Ты из-за этого работаешь у Шарипова? — я оказалась права. Их семье нужны были деньги. Вот она и пошла зарабатывать таким методом. Вскоре она уйдёт с этой работы. Стасу она ничего не говорила, потому что знала, что он сразу решит ей помогать, но вполне может наломать дров. Она вообще никому не говорила. Я тоже пообещала молчать. Теперь стало понятно, почему она такая грустная всё время. Наконец, все преграды между нами поломались. Я вновь узнала в Полине свою подругу, какой она и была раньше. Мне уже было всё равно, что она не поедет с нами к Варе на выходных. Главное, что всё прояснилось.       Мы с ней попрощались, и я вновь пошла на набережную. Села на уже привычную скамейку и стала ждать. По моим подсчётам, Захар должен был скоро приехать. Я стала замечать, что он часто ходил задумчивый. Его настроение менялось очень часто. Мы могли с ним гулять, всё было бы хорошо, Захар ходил бы весёлым, а потом резко его настроение менялось, он начинал оборачиваться, думать о чём-то, не слушать ни меня, ни кого-то ещё. Он боялся. Но чего — неизвестно. Конечно, у него тоже могут быть неприятели, как и у Стаса, но моему брату плевать на них, а Захар… Пусть особо пугливым его не назовёшь, но как же ещё назвать его поведение? Это ненормально. И Захар молчал. Не говорил мне ничего. Только постоянно думал. Наверное, разговаривал сам с собой про себя. А если не доверяет? На этой мысли я ловила себя всё чаще, потому что я до сих пор не узнала, откуда он родом. Знала, что не из нашей области. К тому же он приехал издалека. Но угадать так и не могла. А сам он не признавался. Ещё Захар редко говорил о детстве, школе, друзьях. Я понимала, что ему неприятно вспоминать, но всё равно мне было интересно. Его жизнь словно началась по приезду в наш город. Кроме пребывания здесь и своих интересах, он не рассказывал ни о чём. Это было странно. И мне даже стало казаться, что его поведение и его прошлое связаны. Надо было поговорить с ним. Расспросить о его жизни. Пусть ему больно вспоминать, но так я хотя бы примерно пойму, чего он так боится.       Перед моими глазами появился букет лилий. Приехал. Захар часто дарил мне цветы. И я ругала его за это. Зачем? Конечно, это приятно. Но они же завянут очень быстро. Уж лучше цветы в горшке. Хоть они и так завянут, потому что я забуду про них. Захар рассказывал мне про ужасные пробки и про не менее ужасную дорогу. Я почти его не слушала. Искала момент, чтобы расспросить.       — Захар! — начала я слишком резко. Но мне нужно было, чтобы его внимание сосредоточилось на мне. — Я хочу с тобой поговорить.       — Я тоже хотел с тобой поговорить.       Вряд ли темы для разговора у нас одинаковы. Мне не хотелось портить ему настроение своим разговором, поэтому я разрешила ему начать первым.       — Я собираюсь уехать в свой родной город, — говорил он неуверенно. Оно и понятно. Он спятил. У меня других слов не было просто. Зачем ему уезжать? Захар не спешил говорить ещё что-то. Я не злилась на него, но здесь было что-то не то. Вот же чёрт! Он не врал. Нет! Не может этого быть. С чего вдруг? Что он будет там делать? Зачем?       — Именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Я не знаю о тебе ничего. Где ты жил раньше для меня загадка. Я не знаю ничего о твоей семье, друзьях, врагах. Ты всё скрываешь. Понимаю, что тебе может быть больно это вспоминать, но… — Захар прервал меня. В общем, мой разговор не прошёл даром. Он был готов рассказать о себе то, чего не говорил раньше. Назаров ещё долго мямлил что-то себе под нос, видимо, думая, с чего же начать.       — Я родился в Котласе Архангельской области. Мою мать зовут Любовь. Она работает на заводе. Или работала… Отца зовут Егором, его я знаю лишь по фотографии и со слов матери. Он или сидит, или уже вышел. Без понятия вообще. Мама не хотела рожать меня, не любила. До пяти лет я жил у бабушки, пока она не умерла. Мама пила, удивительно, что её с работы не выгнали. Когда я пошёл в школу, одежду, тетради и всё остальное мне привезли из отделения соцзащиты. Они каждый год это делали. Ну, ещё мой дядя помог. Первые года три я учился плохо. Потом понял, что надо добиваться большего, чем то, чего добились мои родители. Конечно, давалось мне всё не сразу. Учился в целом на «отлично». Планировал поступать на юридический. Шёл на золотую медаль. Но в одиннадцатом классе в меня влюбилась дочь моей учительницы по химии. Я не ответил взаимностью, девчонка страдала, а химичка понижала мне оценки. В итоге вместо «пятёрки» я получал «четыре». Но у меня ещё был шанс получить серебряную медаль.       При упоминании о той влюблённой в него девочке он улыбнулся. Всё-таки не всё в его жизни было так плохо. Но зачем Захар решил сказать мне о своих мыслях про возвращении в город? Не думал же он, что я соглашусь уехать с ним в Ко… Название ещё какое. Сразу и не запомнишь. Но это же Архангельская область. Север страны. Это очень далеко. И я не люблю холод. И Стас не отпустит. Да и мне шестнадцать. Но я не хотела прерывать Захара. И он продолжал.       — У меня были бешеные друзья. Большинство из них не планировали искать хорошей жизни. Им вполне подходила работа в лесу. Был у меня только один нормальный друг, с которым мы были схожи. Он хотел идти служить. Мы оба не имели вредных привычек, хорошо учились. Но оба ничего не добились в итоге… Потом в марте или апреле, когда я учился в одиннадцатом классе, от нас ушла учительница по русскому и литературе. Новую нашли быстро. Она вместе с детьми приехала к нам с Украины. И тогда влюбился я. Её дочери было пятнадцать. Юля… — Захар запнулся. Я поняла, что он говорит о той девушке, которую изнасиловал. Всё же я была права, когда при просмотре фотографии думала, что девушка младше меня.       — Юля не отвергала меня. Но… Всё было так странно. В один день она заигрывала со мной, а в другой игнорировала. Конечно, я не хотел давить на неё. Боялся, что лишусь того, что имею. А 19 мая у моего друга был день рождения. Мы выбрались на природу. Юля была со своим старшим братом. Я тогда напился. Сам не знаю, как парни смогли меня уговорить выпить с ними. В общем, Юля тогда решила мне сказать, чтобы я не надеялся зря, ведь между нами ничего быть не может. И я очень сильно разозлился на неё. И… Тогда я её изнасиловал…       Я видела, что он чувствует свою вину, что сожалеет, но исправить ничего уже не может.       — Потом меня посадили. Я оказался в Ульяновске. В общем-то, мне было не так тяжело, как бывает другим. Там же я нашёл единственного на данный момент друга. Он помог мне. И благодаря ему я даже смог раньше выйти из тюрьмы. Какое-то время я жил в Ульяновске. Потом переехал сюда и почти сразу стал работать у отца Андрея. Ну, а дальше ничего интересного.       — И зачем тебе уезжать? — стало ещё интереснее. Всё-таки мне так и не удалось понять, с чем связан его вечный страх. Вроде бы прошлое его никак не достанет. Он не жил в нашей области. И сидел тоже не здесь. Может это связано с его работой? Но об этом уже спрашивать не буду, если сам не скажет. Пусть всё будет постепенно.       — Здесь может быть опасно.       Повисла тишина. Я понимала, что он, возможно, не хотел всё это рассказывать. А мне, наверное, не надо было так давить на него. Может быть, Захар рассказал бы обо всём потом. Но уже поздно что-то менять. Я была очень благодарна ему. Всё же он рассказал, доверился, открылся. Но мне не удавалось его понять. Опасно? Что может быть опасного в нашем городе? Да у нас не город, а деревня настоящая! И у Захара такие знакомые. Андрей его друг. Шарипов ведь поможет, если что-то случится. Захар не спешил что-либо говорить, а я не знала, что сказать. Но потом он немного успокоился и завёл разговор уже о моей жизни. Откровение за откровение. Но мне нечего было скрывать. Обо мне Захар и так многое знал. Просто не понимал, почему я не уехала к своим родственникам, если папа пил сразу после маминой смерти. Честно, моя мама почти не общалась даже со своими родителями. Какая-то давняя история. Она лишь иногда рассказывала истории из детства. А ещё раньше звонила бабушка. Но редко, и так, чтобы дедушка не знал об этом. Есть лишь одно предположение, что ссора произошла из-за цыганских повадок. Вся моя родня по маминой линии — цыгане. И дедушка мой чтит традиции. А мама — не все. И они поссорились. Какая же проблема! Неужели оно того стоило?       Тему про его отъезд я не стала поднимать. Хотя очень хотелось. Может быть, потом я пойму его намерения. Захар собирался ехать домой, потому что на завтра у него были запланированы дела. И мне, получается, тоже нужно было идти домой. А так не хотелось. Тепло ведь на улице. Гулять да гулять. И уроки были почти сделаны. И дома никого. Я стала напрашиваться к Захару в гости. Он никогда ещё не показывал, где живёт. Только называл район. Это было далеко от нашего дома. У нас вообще дом рядом с пустырём. Зато квартира недорого стоила. И тишина по ночам. Не то, что в центре. А Захар жил в том районе, где находились все заводы нашего города. В общем-то мало приятного в этом. Я бывала в том районе. Скажу честно, уж лучше шум по ночам, чем вечный запах рыбы или кислого молока. И Захар мечтал сменить место жительства. Но оставлял это на будущее.       Сколько я его не уговаривала, Назаров стоял на своём и не соглашался. Ссылался то на время, то на бардак, то на какие-то его дела. Не умею же я хорошо просить. Но обижаться на него я не могла. Всё-таки у нас с ним ещё много времени, чтобы узнать друг о друге всё. Захар согласился подвезти меня до дома. Мои соседи, наверное, уже выучили номера его машины. Он кстати очень нравился всем моим соседкам, которые знали всё про всех. По дороге Захар включил музыку. У него не было любимых исполнителей. Он вообще почти не слушал музыку. Ему не было это интересно. И только ради меня он скидывал мои любимые треки из 90-х на флешку. Я не любила современную музыку.       И вот мы приехали. Я уже собиралась выйти из автомобиля, как Захар заблокировал дверь.       — Поцелуй, — пояснил мне он. Это было вроде нашей традиции. Всегда, когда мы расставались после прогулки, я целовала его. Именно я и приучила его к этому. А тут… Забыла. И я стала перебираться на его сидение. Конечно, можно было и по-другому, но ему нравилось целоваться со мной, когда я сидела на нём верхом. Тогда Захар превращался в этакого довольного кота. А кошек, кстати, он обожал.       И вновь его губы очень близко. Зачем же он смотрит на меня? Это делает только хуже. Мне сносило крышу. Лишь бы снова не укусить… Я не могла устоять и прижалась к его губам своими, почти сразу закрыв глаза. Захар пил кофе. Я чувствовала его вкус на своём языке. И мне безумно это нравилось. С ним у меня происходило что-то непонятное. Это не объяснить. Это кайф, который больше нигде не получить. Захар приоткрыл рот и перенял инициативу на себя. Он знал, что я ещё не мастер по поцелуям. Мне нужна помощь с его стороны. Я теряю контроль над собой в определённый момент. Захар подался чуть вперёд, давая мне возможность по привычке схватиться за его волосы на затылке одной рукой, а за плечо второй.       Захар прихватил мою нижнюю губу, чуть оттягивая её. Я же тоже самое сделала с его верхней губой. Мы продолжали нашу игру с губами друг друга. И Назаров побеждал. Его рука переместилась мне на спину. Он гладил меня по позвоночнику, заставляя выгибаться. И это только добавило приятных ощущений. С моих губ сорвался тихий, но довольно уверенный стон. Я замешкалась, а Захар продолжал. В ход пошёл его проворный язычок, который вовсю исследовал мой рот. А я просто так не сдамся! Пришлось прижать его к автомобильному сиденью, чтобы осуществить то, что взбрело мне в голову. Моя ладонь с его затылка переместилась на торс. Я немного закатала край футболки, касаясь пальцами пресса. Он напрягся из-за моих касаний. Но продолжал целовать, уже слегка прикусывая мои губы. А я продолжала надеяться, что Захар прекратит поцелуй первый. Простой поцелуй превратился в настоящую игру. И я хотела выиграть. Но… Захар тоже этого хотел. Его ладонь оказалась на моём бедре. Я с трудом не подпрыгнула на месте. Ощущения новые, ведь ранее Захар не трогал меня так. С явной страстью. И это побуждало во мне желание быть ещё ближе к нему. Хоть немного ближе. В моей голове появились самые бесстыдные мысли о продолжения нашего поцелуя. Нет… Это просто гормоны. Ещё слишком рано. Но вот Захар прервал наш поцелуй. Вроде бы победа была за мной, и надо радоваться, но теперь мне не хотелось останавливаться.       — Надь, не надо больше так двигать своими бёдрами. Возбуждает.       По-моему, я никогда в жизни так не краснела. У меня не было цели возбудить Захара. Вышло всё абсолютно случайно. Да я даже не заметила, что стала тереться об него! Но по-другому никак, ведь я сидела на Захаре верхом. Между прочим, ему это нравилось. Но раньше не было такого. Чёрт!       — Ты первый стал меня гладить…       Это же тоже меня… возбудило. Но это же должно так быть? У меня возраст такой.       — Тебе же понравилось, — Захар не спрашивал, он утверждал. Догадался. И ведь против ничего не скажешь. Я не знала, что ему сказать на это. В мою голову перестали поступать мысли. А Захар вновь потянулся ко мне за поцелуем. Ненасытный. Но нам помешали. У меня зазвонил телефон. Стас. Вот он как будто чувствует. Я попросила Захара помолчать, а сама приняла звонок. Иначе мне бы снова пришлось выслушивать нотации от Стаса.       — Если этот урод ещё раз засунет свой язык к тебе в рот, я засуну что-нибудь ему в задницу, — откуда?! Как?! Как Стас мог узнать? Он же не может так рано приехать. Только завтра. Я стала нервно оглядываться, пытаясь найти его. Нигде нет. Да вообще на улице никого нет!       — Ты уже приехал?       — Да, малыш. Кстати, тебе пиздец! Я видел твой дневник и по дороге купил ремень как раз. Думаю, тебе понравится, — Стас смеялся. Надеюсь, что мне повезёт, и он в действительности не набьёт меня ремнём. Ни разу ещё не получала и не хочу. Надо было дневник в ванной прятать. Там бы точно не нашёл. Но я же не знала! Надо было бежать домой. Захар всё понял сразу. Он тоже не хотел получать от Стаса. Хоть Назаров и смог бы постоять за себя, но лучше уж им не драться. Захару достался лишь поцелуй в щёку. Из Мазды я выскочила, снова оглядываясь по сторонам. Стас точно дома. И, наверное, увидел нас через окно. Это вполне возможно. Кажется, мне пришёл конец.