Мой милый братишка

      Кажется, у меня окончательно снесло крышу. Эти чёртовы две недели я каждый день наблюдал за Надей и Назаровым. Ладно, сестрёнка могла и не знать, что из окна кухни прекрасно видно, где её хахаль паркуется. Но как у этого придурка догадаться мозгов не хватило? Должно быть, сказалось то, что я запрещал ему появляться в нашей квартире. Видеть его не хотелось.       И я снова замечаю, как машина Назарова тормозит недалеко от подъезда. Как обычно. Я даже знаю, что Надя не выйдет ещё минуты три или пять. Рука сама собой сжимается в кулак, стоит лишь представить, как они целуются. Со мной Надя никогда так не целовалась. Да о чём это я?! Она никогда не целовала меня сама. Все наши поцелуи были другие. Их жаждал только я, а она противилась. Оно и понятно. Мы же брат и сестра. Но это какая-то глупая ошибка судьбы. Мы не должны были родиться в одной семье. У меня больше братской любви к Варе, которую я знаю очень давно. Надька лучшая. Никогда я не встречал девушку хоть немного похожую на её. Она совсем другая. Ангел. Мой невинный ангел. Совсем беззащитная и такая наивная. Она готова поверить во всё. В ней нет корысти и лжи. Надя не умеет врать, это я заметил очень давно. Моя… По-другому нельзя. Мне не удастся отпустить её. Так хочется подчинить, чтобы она была лишь моей и никогда не уходила. И никто её больше не тронет. Но это остаётся мечтой. И моя девочка с Назаровым.       В общем-то я никогда не имел ничего против Захара. С первого дня нашего знакомства мы неплохо общались. Он показался мне интересным парнем. Мы часто находились в одной компании, общались и «спелись», как говорится. Мешала лишь его судимость. Ладно бы статья была другая. Но он отсидел за изнасилование несовершеннолетней. И я боялся знакомить его с Надей, хотя бы потому, что знал, как она похожа на его Юлю. В голову к Назарову не полезешь и не угадаешь его мысли. Мне просто было очень страшно, что он вспомнит свою Юлю, смотря на мою Надю. Видимо, так оно и вышло. Быстро же он мозги ей запудрил. Надька привязалась к нему за один вечер. В чём причина? Он же обычный. Я не видел в нём чего-то оригинального. Да и девок он не цепляет. Они больше ко мне клеились, нежели к нему. Я умею лапшу на уши навешать, а этот сразу говорит, что отношений не хочет, да и к сексу он как-то равнодушен. А точнее сказать, прихотлив. Ему важно, сколько мужиков до него было. Мне так на это плевать. Понятно, почему Назаров тоже привязался к Наде. Она не командует над ним, не требует деньги, не ревнует по пустякам, так ещё и досталась ему девственницей. Всё, как ему нравится.       У меня просто нет шансов. Остаётся лишь надеяться, что получится заполучить Надю. Но ведь для этого надо что-то предпринять, а мыслей по этому поводу нет. И я просто делаю вид, что смирился с их с Назаровым отношениями. У меня нет никакого плана по завоеванию. Потянул меня чёрт пари заключить. Как вот я теперь до мая месяца заполучу Надю, если не сделал этого за почти три года? Деньгами не возьмёшь, но подарки дарить бы надо. Я тут как раз привёз ей парочку. Она оценит, наверное. Надо бы как-то так сделать, чтобы казалось, что я позабыл про наш спор. Может прекратить контролировать каждый Надин шаг? Нет уж. Так она совсем расслабится. Я до сих пор удивлён, как она не заметила, что за ней парни из нашей компашки следят. Давно ведь уже. Ладно, телефон я ещё только недавно стал просматривать, но он ничего ценного не таит. Подумаешь, в нём куча всякой милейшей переписки с Захаром. Это не так важно, хоть морду Назарову за некоторые моменты набить хочется. Но это же ещё цветочки. Я специально простынь на кровати у Надьки запомнил перед отъездом, чтобы потом сравнить. Вот он, полный дебилизм. Я с ума так сойду…       Ревность никогда до хорошего не доводит, а у меня ещё и чувство безысходности. У меня были мысли немного замарать имя Назарова в глазах Нади. А как? У него же нет больших минусов. Надя и сама, наверное, о многом знает. Хотя… Есть одно. Пить нашему Захарчику нельзя. Стыд, страх и всё остальное сразу исчезает. Если ему пьяному что-то обидное сказать — драка неизбежна. А Надюша любит меня пожалеть. Получу пару синяков, и дело с концом. Она же явно просто так это Назарову не простит или хотя бы начнёт его побаиваться. Только вот надо ещё заставить его выпить. Это большая проблема. Он с некоторый пор вообще не пьёт, но это я ещё не пытался напоить. Что-нибудь да выйдет. Наверняка, Варя и его к себе на дачу звала. Тогда проблем вообще нет. Напоить, наговорить всякой хрени, наполучать по ебалу, и Надя пожалеет меня. Это мой наркотик. Вроде бы ненавижу жалость к себе, но Надька становится такой нежной и ласковой ко мне, что я готов каждый день получать новые синяки и ссадины. Наверное, мне нужна такая женщина по жизни.       Вроде бы никто помешать выполнению моего плана не должен. Не Юра же будет меня учить, что я могу делать, а что нет. А с Надей… Надо бы сделать как-то так, чтобы она меня не обвиняла потом во всём. Хм… Это проблема. Только если специально не уговорить её напоить Назарова. Она ведь уверена, что он лапочка. Вот я и уговорю её проверить, так ли это на самом деле. Можно поспорить с ней на этот счёт. Так даже лучше, ведь сестрёнка любит отстаивать своё мнение. Но, как правило, в мыслях всё проходит легко. Понятно, что обязательно появятся какие-то проблемы.       А мне ведь ещё к Соболю ехать завтра… Моя очередь. Благо Назаров не скидывает все обязанности по уходу за Ваней на меня. Я бы сошёл с ума. Не люблю я ухаживать за больными. А Ванёк не только больной, он с катушек слетит скоро, стоит его оставить одного надолго ещё раз. Раньше он был главарём нашей банды. Именно он, а не Андрюха. Но хотя это управление было немного неофициальным. Отец Андрея никому не доверял так, как Ване. И перед своей смертью он именно его попросил присматривать за своим сыном. И именно благодаря ему я оказался в их компании. Без его совета Андрюха не стал бы меня принимать, ведь с друзьями он дел иметь не любит. Наверное, поэтому я и ухаживаю за Ваней сейчас, когда все, кроме нас с Захаром, от него отвернулись. Конечно, зачем кому-то нужен тот, кто, скорее всего, на всю жизнь останется в инвалидном кресле. Это раньше Ваню кто-то боялся, кто-то уважал, а кто-то люто ненавидел. Я относился больше ко второй категории, хоть страх перед этим парнем у меня тоже был. Его невозможно не боятся. У него и внешность грозная, и голос, и поведение. Он мог запугать с первых минут знакомства. Я боялся его, потому что знал, что он сидел за убийство, и лично видел его в порывах злости. Это страшный человек. Меня просто так не запугаешь, а этот смог. Кажется, и Назаров его боится, хоть и называет другом. Правда сейчас Ваня не тот. Он сдулся. От него не дождаться ни частых ссор при плохом настроении, ни пошлых анекдотов при хорошем. Он ведь даже пытался покончить с собой, как только его из больницы выписали. После этого мы стали за ним больше смотреть. Даже сиделку наняли, но Ванёк её на дух не переносит.       Сколько времени прошло с того времени, как Назаров подъехал с нашему дому?! Слишком много. Хватит с них. Я стал звонить Наде. Знаю, что она меня и так боится, но всё равно угрожаю ремнём. Её дневник я нашёл как раз кстати. Руку я на неё, конечно, никогда не подниму, не для этого оберегаю. Есть от кого оберегать. Один только папаша чего стоит. Уёбок чёртов. Я с детства не был к нему привязан. Мама для меня была дороже, а отца мог заменять наш дядя. Не знаю почему, но я не чувствовал от папы любви. Он не жалел денег на нас, но проводить с нами время не любил. Надька к нему тянулась, вот он и снисходительно уделял ей время, а я понимал, что это пустая трата времени. Для Нади, похоже, отец — настоящий мужик. Для меня нет. Ещё с 12 лет. Именно тогда я узнал, что он бил маму. И это намного испортило моё отношение к нему. От Нади пришлось всё скрыть, чтобы не ломать её мечты об идеальном отце. А потом он ещё и запил. Прямо после маминой смерти. Я никогда этого не забуду. Её увезли в больницу ещё 28 апреля. Тогда ей стало намного хуже. Нас отвезли к Вариным родителям, так как отцу было некогда за нами смотреть. А 1 мая, за несколько дней до моего дня рождения, нам сказали, что она умерла. Не отец, а посторонние люди. Это было тем, почему я окончательно его возненавидел. Нас не было на похоронах. А потом мы жили две недели у знакомых, потому что не могли прийти домой. Уже тогда я был готов его убить. Каждую ночь, когда слышал его пьяный голос с кухни. Кроме ненависти я ничего к нему не чувствую. Она засела в моём сердце. Кажется, именно эта жгучая ненависть расползается по моим венам при встрече с отцом. Но мне его всё равно не исправить. Я просто не хочу быть таким же. Пока мне удаётся.       В коридоре скрипнула дверь. Надо отвыкать оставлять дверь открытой. Так, какие там у меня планы? Наорать на Надю из-за учёбы, хоть мне по сути на это наплевать. Потом как-то перевести разговор на Назарова, поспорить с ней ещё и из-за него.       Я взял со стола её дневник и пошёл в коридор.       — Объяснишь?       Она вздрогнула от моего голоса. Боится. Какие у неё губы. Никогда они не были такими яркими. Но это явно не помада. Назаров. Я старался гнать мысли о нём куда подальше. Не время.       — Стас, у меня не выходит, — тихим голосом сказала Надя.       — Что у тебя не выходит?! Учиться нормально?! — она опустила взгляд. Стыдливая моя. Поздно глазки опускать. Говорить больше Надя ничего не стала. И тут меня понесло. Теперь я запретил ей выходить из дома, пока её уроки не будут сделаны. Хватить с неё вольности. Ох, как же я люблю быть сильнее, правила устанавливать. Так Надя будет чувствовать моё превосходство. Конечно, девушек так не завоёвывают, но всё же. Ей нужен контроль, а то совсем расслабится. Куда уж больше.       Вот чего я не ожидал, так того, что моя Наденька фыркать на меня начнёт. Она сразу припомнила мне то, что я в школу совсем не хожу. И оценки все мои за прошлый год вспомнила. И про экзамены. Вот Лёля научила на мою голову! Ничего не оставалось. Я сам пообещал ходить в школу. Давно бы пора. Так я быстренько получу по три оценки по каждому предмету и могу до следующей четверти эту школу не посещать. Завучу уже давно пофигу на меня. Это раньше она всё время мне мораль читала, что учиться надо. Теперь ей важно лишь то, что у меня есть оценки, по которым выставляют оценку за полугодие. Кайф… Всем насрать на меня. Кроме учительницы по литературе, конечно. Видит она во мне что-то. Но на кой-мне эта литература? Писать грамотно я не очень-то умею. Ни журналистом, ни литературным критиком, ни уж тем более учителем литературы мне не быть. Я вообще думал о поступлении в военное училище, но… Каждый день одно и тоже. Эти построения, дисциплина. Ну уж нет! Меня тошнить будет от этого. В общем, не знаю я, куда мне поступать, кем быть. Я ничего не умею. Технические науки не моё точно. Математику с трудом на три сдал в девятом классе. Про химию с физикой и говорить нечего. В компьютерах не разбираюсь. Зато историю с литературой знаю. Но где это нужно? Нигде. Я мог бы пойти по стопам папаши и сдать на права, быть водителем, но за рулём я чувствую себя не комфортно. Боюсь даже на педаль газа нажать. Не моё это. Такими темпами мне придётся идти туда, куда возьмут. В ПТУ, блядь… Помоги тупому устроиться…       — Ты уроки сделала вообще? — снова обратился я к Наде, уже собираясь идти за подарками для неё.       — Да, — ответила вроде уверенно и честно. Хотелось верить. Да и всё равно списывать придётся у неё, самому мне не сделать ничего. Я повёл Надю в свою комнату за подарками, закрывая её глаза своими ладонями. Она так мило улыбнулась. Мне хотелось делать так чаще. Смотреть на её улыбку и ямочки на щеках. Прислушиваться к её ровному дыханию. Она не боялась моей близости в такие моменты. Какие у неё волосы… Такой приятный запах. Сладкий, шоколадный. И волосы такие шелковистые. Так и хотелось пропустить их сквозь пальцы или зарыться носом в локоны, чтобы шоколадный запах ощущался ярче. Но я знал, как Надя будет реагировать на это. Пугать её мне не хотелось.       — Подержи глаза закрытыми сама, — попросил я её, вспомнив, что, чтобы подарить первый подарок, мне нужно освободить руки. И Надя послушалась, всё ещё улыбаясь. Так… Она правша. На левой руке у неё был браслет, который я ей и подарил. В нём нет ничего особенного, просто мне захотелось подарить ей его, как только я увидел его в магазине. Браслет с её левой руки пришлось снять и отложить в сторону. Потом она наденет, если захочет. Из небольшой коробочки я достал первый подарок для неё. Часы. Они недешевые, но выглядят аккуратно и стильно, без всяких блесток и прочего. Купил я их больше потому, что раньше Надя носила часы и ей они нравились, только потом она их разбила или потеряла, этого я точно не помню. Сам я не любил те аксессуары, которые на руках надо носить. Браслеты не удобные, часы то сползают, то, наоборот, запястье сдавливают.       Надя хмурилась, когда я надевал на её руку часы. Она пыталась понять, что это.       — Открывай, — шепнул я ей и отошёл на пару шагов.       — Стас… — мне всегда нравилось, как она растягивала моё имя. Так раньше делала мама… — Часы не дарят.       — Не верь в это, — к чёрту все эти дурацкие приметы. Хочу и дарю. Главное, что Наде понравилось. У неё по глазам всё понятно. Но это ведь только начало.       У меня были ещё два подарка. Меня всегда бесил её старый телефон. Весь разбитый, постоянно глючит, а иногда и звонит сам. Надя, конечно же, никогда мне не жаловалась и новый телефон не выпрашивала. Она вообще никогда у меня ничего не просила. Все подарки я выбирал сам. Телефон всё ещё был в коробочке. После покупки я не хотел его доставать. Пусть Надя сама распечатает. Я вручил ей коробку с телефоном, и её улыбка стала только шире. Мой малыш… Какой же она ещё ребёнок. А я прошу от неё слишком взрослых решений. Естественно, она ещё верит в чистую и настоящую любовь Назарова. Но я уверен, что у них не такие уж и настоящие чувства. Она похожа на его первую любовь, которая точно не забывается так просто. Есенин вроде бы писал: «Мы в жизни любим только раз, а после ищем лишь похожих». Это про Назарова. Он любит эту свою Юлю. До сих пор о ней мечтает. Невооружённым взглядом видно. У него глаза горят, когда он её вспоминает. Захар рассказывал мне о своём прошлом один раз. А точнее рассказывал лишь о своей первой любви. Про его жизнь мне в целом ничего неизвестно. Раскрывался он лишь после пары стопок водки и только при хорошем настроении, а происходило это крайне редко. Рассказывал Назаров всё неохотно, но всё же не заметить тоску в его глазах было невозможно. Он скучал по своей родине, о которой я ничего толком не знал. Ваня как-то говорил, что Захар родом с севера страны, из какого-то не особо большого города. Мурманская область? Этого я не знал. Никто из наших, наверное, не знает, кроме Соболя. Вроде говорят, что люди с севера с твёрдым характером. Про Назарова такого не скажешь… Он мягкий совсем, хитрая девушка легко сделает из него подкаблучника. Однако, Надя не такая. Мне не верится, что и она любит его по-настоящему. Это просто наваждение. Ей, как и всем девушкам в её возрасте, хочется мужской ласки, а меня она принимать не хочет. Назаров подвернулся как раз кстати.       Если бы я только знал, что между ними что-то получится, я ни за что бы не повёл Надю знакомиться с Андрюхой. Это ведь Шарипов настаивал, чтобы я привёл её. Ему интересно было посмотреть, как изменилась моя сестра. Зачем только? Не просил бы Андрей, я никогда бы даже не стал говорить, что у меня вообще есть сестра. Это опасно. Мне уже удалось обеспечить себе врагов. Хоть они, по сути, ничего из себя не представляют, я боюсь за Надю. Она же всем верит. Ей легко могут запудрить мозги, использовать. А я сделаю всё ради неё.       — Это мне? — Надя показала на большого белого плюшевого зайца, который лежал на моей кровати. Так-то я хотел медведя ей купить, но зайцев она с детства любила больше. Как-то подобная игрушка была в магазине неподалёку. Надька была тогда совсем маленькой и очень хотела этого зайца себе, но его ей никто так и не купил. Теперь её мечта сбылась, хоть, возможно, она уже забыла о ней. Надя уже крепко обнимала свою новую игрушку, даже немного потрепала её за уши. Угодил, значит.       Мне уже даже не хотелось говорить с ней о Назарове, спорить… Главное, что мой малыш улыбается. Но разговор пришёл сам собой… Надя заговорила о моей поездке. Рассказывать было особо нечего. Это была, пожалуй, самая скучная часть работы. Андрюхе давно платили деньги за разный товар. Если везти далеко, то деньги платят сразу, но есть и те, кто платит один раз в месяц. Но вот только живут они, в большинстве своём, в соседних городах. До них же добраться ещё надо. И езжу я… Был бы выбор, я ни за что бы не ездил, но пока это моя обязанность. Ничего грандиозного в эту поездку не произошло, поэтому рассказ мой был совсем маленьким. Надя почему-то нахмурилась. А потом, после недолгих раздумий, начала спрашивать меня о возможной смене работы. Я об этом не думал. Уж если я не знаю, куда учиться пойду, что говорить о работе. Пока есть возможность и время, буду работать у Андрюхи, а потом как получится.       — Стас, но… Ты же понимаешь, что вечность тебе с Шариповым не пробыть? — Надя никак не хотела оставлять эту тему. С чего она только заговорила об этом? Конечно, я это понимал. Андрюха не умеет управлять нами. Он считает, что всё получается само собой, а проблемы в делах его вовсе не заботят. С уходом Соболя мы уже потеряли половину клиентуры и, естественно, такую же часть денег. Сейчас тоже теряем. Если Назаров со своими людьми договаривается, и они доверяют ему, то мне и Воронцову приходится туго. На меня свалили продажу оружия, которой занимался Ваня. Я в оружии хоть и разбираюсь, но тут же надо уметь общаться с покупателями. Меня они за человека не принимают. Благо ещё нахуй не посылают, терпят. Воронцов с бабами своими договориться не может. То обращается с ними грубо, то за работу не платит. Повезло ещё, что мы помогаем друг другу. Наши девочки меня любят, так что я помогаю Воронцову с ними. А мне с моими проблемы иногда помогает Назаров. Его уважают, потому что знают, что он сидел, но не знают, за что именно.       Я уйду от Шарипова. Но не сейчас. Только если он окончательно разорится. Или если я найду другую работу. В крайнем случае, если мне всё надоест настолько, что предпочтительнее будет жить в нищете. Пока меня всё более менее устраивает. Надя продолжала стоять на своём. Говорила об опасности моей работы. Мне не особо хотелось слушать её наставления. Она ещё ребёнок и, наверное, не понимает, что я ни за что бы не ввязался в эти дела, будь у меня нормальная семья. Пусть мне самому нет восемнадцати, я уже давно понял, что в жизни нет лёгких и правдивых путей. Если ты хочешь хорошей жизни, тебе придётся либо надеяться на удачу, либо идти любыми путями, даже не совсем легальными. Мама учила меня немного другому, утверждая, что, если я чего-то захочу и буду идти на пути к этой цели, это обязательно сбудется. Но здесь же она говорила, чтобы я всегда был честен. В общем-то все нормальные матери учат этому своих детей. Я поставил цель. Мне нужна красивая не бедная жизнь, чтобы я никогда не решал, где взять деньги на продукты или на одежду. И я пойду к этой цели, но не тем путём, которым шли мои родители. Чего они добились? Папаша всю жизнь проработал таксистом, хотя у него есть юридическое образование. Он же такой гордый, честный… Проработав пару месяцев нотариусом, он ушёл, потому что не захотел брать деньги за какую-то поддельную справку. Идиот… Уже тогда родились мы с Надей. Да нашей семье каждая копейка была нужна, а он решил показать гордость. Мама была такой же. У неё были все возможности выбиться на хорошо оплачиваемую должность даже в той школе, в которой она работала. Учителей, специализирующихся на работе с глухонемыми, мало. Моя мама занимался с какой-то девочкой из богатой семьи. Родители той девчонки хотели помочь маме выбиться на должность завуча школы, но она отказала. Опять же… Чёртова человеческая гордость. Она так похожа на обычный идиотизм. Мне не понять таких людей. Эта нищета настолько достаёт, что ты готов на всё, лишь бы нормально жить.       Раньше я просто хотел просыпаться утром и радоваться солнцу за окном. Смотреть в зеркало и видеть свой нормальный вид. Без мешков под глазами и синяков от побоев одноклассников. Надевать на себя одежду и не думать, что ей уже года три. Не обращать внимания на свою же худобу. Нормально завтракать, а не делить потом с собакой кусок хлеба, который я практически украл из школьной столовой. Идти домой без мыслей, что мне там просто нечего делать. Перестать думать о том, как лучше покончить жизнь самоубийством. Повеситься? Перерезать вены? Утопиться? Просто жить… Жить и радоваться каждой прожитой минуте. Сейчас у меня есть то, чего я хотел. Каждый день для меня несёт что-то новое. Это больше не очередной скучный противный день моей мерзкой жизни, это шанс стать кем-то. И я рад, что Шарипов дал мне возможность получать этот шанс каждый день. Грех не пользоваться этой возможностью. Кто бы мне не говорил про честность, я не приму эти слова. Если бы я был таким же гордым, как моя мама, мне пришлось бы отказаться от работы у Андрея. И что тогда? Снова голодать? Нет, мне всё это надоело. Ни за что я не буду больше жить так, как жил. Не хочу больше терпеть тот ужас. Пусть я лучше буду каждый день рисковать своей свободой, чем снова скитаться по улицам.       Свою точку мнения я высказал Наде. Она вроде и поняла меня, замолчала, но было заметно, что обида на меня одерживает над ней победу. Наверняка, обида эта возникла из-за моей последней фразы: «Не лезь в мою жизнь». Грубо, конечно, вышло, но я просто не люблю всякие вмешательства в своё личное пространство. И морали всякие слушать тоже не люблю.       — К тебе Оксана приходила, — немного помолчав сказала Надя. Я был готов поклясться, что в её голосе слышался укор. Оксанка ей явно не понравилась. Да она вообще никому не нравилась. Оксана работала у нас девочкой по вызову. Работой этой явно не стоит гордиться, но она строит из себя королеву, хотя на самом деле толком ничего из себя не представляет. Мы с ней познакомились где-то полгода назад, как только она к нам пришла. Я сразу же ей понравился, а она мне не очень. Слишком уж она грубая, стойкая, самостоятельная, ну, а ещё слегка глуповата. Полная противоположность Наде. Да и к тому же Оксана и внешне на Надю ничем не похожа. Не могу я с ней даже целоваться, ведь обычно на месте любой девушки представляется Надя. По-другому никак. Но Оксана готова сделать всё, чтобы я обратил на неё внимание. И я подыгрываю ей, вожу в кафе или в кинотеатр, дарю подарки, сюсюкаюсь с ней. Приходится терпеть её поцелуи и объятия, но в конце концов она же симпатичная на лицо, да и так в нашей компашке хотя бы знают, что я девками интересуюсь. Хорошо, что никто не знает, что секса у нас с Оксаной не было. У меня просто-напросто ничего с ней не получится.       — Зачем? — Надя собиралась уходить из моей комнаты. Видимо, посчитала, что я не хочу больше с ней говорить. Но мне не хотелось её отпускать, и я продолжил с ней разговор об Оксане. У меня было два варианта. Намекнуть Наде, что мы с Оксаной вовсе не встречаемся, а все наши «отношения» — игра. Или же продолжить играть свою роль, сказав Наде, что у нас с Оксаной какие-то чувства. Но… Если я пойду вторым путём, то это будет значить, что я попросту морочил Наде голову со своей любовью к ней. Так это даже лучше! Она будет думать, что вся моя, по её словам, «дурость» прошла. Пусть будет так.       — Тебя спрашивала, — Надя рванула с места к двери, но я едва успел схватить её за руку, развернув к себе. К чему такие истерики? Я же в целом не говорил ей ничего очень обидного за сегодняшний день.       — А ты против?       Как же Надя смутилась после моего вопроса. Видимо, она сама не понимала, с чего вдруг вспомнила Оксану. Да что же с ней такое сегодня? То к моей работе привязалась, теперь вот к Оксане.       — Мне не нравится эта твоя Оксана.       — А мне не нравится этот твой Назаров, — не хотел же я начинать это… Ну не хотел. Так Надя же сама начала. А как только она вновь услышала имя своего благоверного, сразу кинулась его защищать. Описывала все его достоинства, снова просила не лезть к нему. Конечно, слушать я её не буду.       — К тому же Захар не появляется в нашей квартире без твоего ведома, — это было последним аргументом Нади в пользу своего хахаля. Какая же она наивная. По её словам, он вообще без минусов.       — Ещё бы этот алкаш в нашем доме без меня появлялся.       — Стас! — я и опомниться не успел, как сестрёнка ударила меня по затылку. А рука у неё все же тяжёлая. Немного больно. А сколько злости в глазах у Нади… С ума сойти. Она так защищает честь Назарова. Интересно, меня она перед кем-нибудь так же защищает? Наверное, нет. — Он не алкаш!       И я стал рассказать ей о Назарове, о его запоях, о том, что все менты уже за руку с ним здороваются, потому что он много раз пьяный попадал к ним. Она не верила ни одному моему слову. Конечно, при ней Захар не пил ни разу, чтобы впечатление не портить. Слово за слово, я предложил Наде поспорить. Она сама согласилась напоить Назарова, хоть для этого мне пришлось долго её уговаривать. В этот раз особых условий не было. Просто, если у меня всё получится, я буду напоминать Наде об этом каждый раз, когда она не будет меня слушать. Это своего рода урок. А ещё шанс для меня. Совсем мутный и непонятный, но Назаров — преграда для меня, и я сделаю всё, что этой преграды на моём пути не было. Следующий ход за мной.