Мой милый братишка

      Пятница… Как же я хотела отсрочить этот день, но, увы, он всё-таки наступил. В моей голове звучал один и тот же вопрос уже несколько дней подряд: «Зачем только я спорила со Стасом?» Это же так глупо, совсем по-детски, сплошное ребячество, но для брата, кажется, уже ничего не чуждо. Ему всего лишь остро необходимо доказать свою правоту во всём. Конечно, я и без его слов прекрасно знала, что Захар немного груб, когда выпивает, мне говорили об этом несколько раз. Но, тем не менее, Захар обещал оставить все свои вредные привычки. Бросить курить он не мог, срывался, а вот с алкоголем завязал. И тут совсем некстати Стас с доказательством своей правоты. А я ведь взяла и пошла у него на поводу, согласилась помогать, точнее согласилась не мешать. Неправильно это! Какая же я дура! И ведь теперь ничего не исправишь, я не могу помешать Стасу напоить Захара. Остаётся лишь надеяться, что ничего страшного не случится.       На всякий случай я спросила у Лёли, что может произойти, если Захар выпьет. Ответ меня не утешил: «Всё что угодно». Лёля ведь знает Захара гораздо лучше меня. И, по её словам, небольшая перепалка может обойтись обычной ссорой, если у Захара будет хорошее настроение. Но чаще всего происходят драки. Наверное, Стас только на это и надеется. Ему лишь бы подраться… Что же делать? Только если попросить Захара не пить много и не вмешиваться ни во что. Даже если он выпьет, рассудок должен у него работать. Напиваться ведь вроде никто не собирался. Только бы Варя не пила много, иначе я вообще не знаю, что мне делать там. Выпивка в мои планы не входила.       Но ещё больше меня пугал неизвестный ранее друг Захара. Мне очень хотелось произвести на него должное впечатление. Только вот я не смогла узнать даже его имени. У Стаса или Захара мне не хотелось спрашивать. Юра толком ничего мне не смог сказать, только вот при моих расспросах он стал заметно нервничать. Лёля вообще разозлилась на меня из-за моего чрезмерного любопытства. Но не понятно, что я не так спросила. Что-то здесь явно не чисто. Такое чувство, что друг Захара какой-то очень страшный и влиятельный человек. Я обязательно должна узнать, кто тот человек, и почему же его так боятся.       У меня было всего шесть уроков, так что в полвторого я уже была свободна. Кстати, Стас ведь всё-таки стал ходить в школу, но его всё так злило уже со второго дня посещения. Он не понимал ничего, кроме своих любимых предметов. Особенно туго у него было с математикой, которая с десятого класса у нас была профильной. Стас смотрел на формулы, уравнения и плоскости с широко раскрытыми глазами. Тут даже я не всегда понимала темы, что уж говорить про моего брата.       Мне нужно было успеть на автобус в три часа, чтобы доехать с Варей до дачи её родителей. Только вот ещё в магазин надо будет зайти. Стас и Юра приедут на другом автобусе примерно в полшестого. Захар со своим другом в то же время на машине. Почему они не смогут приехать вчетвером на машине, мне не известно. Стас вообще хотел ехать со мной и Варей сразу же, но у него были ещё седьмой и восьмой уроки. Седьмой вообще-то считается внеурочной деятельностью. Зачем Стасу ходить туда, я не понимала. Эти занятия больше нужны тем, кто собирается связать с педагогикой жизнь. Стас ведь вроде не хотел. А потом у него ещё занятие по химии на восьмом уроке, на которое его принудительно заставили ходить, ведь иначе у него может выйти немало двоек. Прогуливать я ему запретила.       Я даже не могла представить, что у Вари за планы на выходные. Скорее всего, на даче мы будем просто отдыхать. Ещё Варя говорила, что сегодня для меня у неё будет какой-то сюрприз. Интересно… Стасу я ничего говорить больше не стала, сразу пошла на вокзал. Он и так должен помнить, во сколько я уезжаю. Варя перехватила меня по пути. Мы уже подходили к ближайшему от вокзала магазину, как к нам навстречу вышла Полина. Как же я была рада видеть её… После нашего разговора, мы продолжили общаться почти также, как это было раньше. Но в какие-то моменты я понимала, что в нас обеих что-то изменилось. Наверное, больше изменилась именно Полина. А мне было очень жаль и её саму, и её мать. Но помочь я никак не могла, разве что попытками поддержки. Она в последнее время всё чаще стала упоминать о том, что ещё немного, и она больше не будет работать на Шарипова. Уйдёт от Воронцова и забудет всё это, как дети со временем забывают страшные сны. Воронцов с каждым днём раздражал её всё больше, Поля чувствовала, что у них ничего не выйдет, что это совсем не её человек. Но пока она терпела, считая дни, когда можно будет всё это прекратить. Вот только мне было страшно за неё, потому что Сергей мне казался очень страшным человеком, очень опасным. Даже если Лёля мне несколько раз повторяла, что Воронцов — никто, пешка в руках Андрея, я боялась его. Мне казалось, что этот человек не отпустит Полину, что постарается удержать её рядом. Но ей свои опасения я не высказывала. В конце концов, я, если мои мысли окажутся правдивыми, попрошу Стаса помочь Полине.       Мы втроём зашли в магазин, где Варя набирала всё необходимое для нашего времяпровождения на даче. Полина же в это время с кем-то разговаривала по телефону, и разговор, судя по её лицу, был неприятным. Мне ничего не оставалось делать, как плестись молча за Варей и иногда поддакивать, когда она больше сама с собой рассуждала о том, какую из двух вещей будет выгоднее купить. И ведь Варя не остановилась и на этом, написав Стасу и Захару СМС с просьбой купить ещё что-то на их вкус. Как мне кажется, это уже лишнее, у нас не рота солдат всё же. На вокзале мы попытались купить три билета, чтобы быть недалеко друг от друга. Вот только автобус был забит, что можно было наблюдать почти каждые выходные, и получилось так, что два билета выпали на соседние места в конце салона, а один на одно место в начале. Нам пришлось разделиться. Варя хотела сесть с кем-то из нас двоих, чтобы мы не потеряли её, когда нужно будет выходить, но всё-таки мы с Полиной разместились на задних местах, оставив Варю впереди. Ехать где-то полчаса, у нас есть время поговорить.       — Как твоя мама? — спросила я у Полины, как только автобус тронулся с места. Вокруг нас преимущественно были студенты из деревень, которые разговаривали друг с другом, так что наш разговор никто не должен был услышать. А спросить я хотела о многом.       — Вроде нормально… — моя подруга тяжело вздохнула и отвела взгляд в сторону. Я понимала, что она врёт. Мне казалось, что сейчас Поля расплачется, но она до последнего себя сдерживала, потирая глаза тыльной стороной ладони. Мне безумно хотелось обнять её, помочь хоть чем-то, но я прекрасно знала, что Полина не любила, когда её обнимают.       — Надь, ты можешь мне помочь? — немного помолчав, Полина вновь повернулась ко мне. Я заглянула в её тяжёлые и, казалось, почти безжизненные ореховые глаза, в которых отражалось столько боли, что эта боль легко могла бы свести с ума не одного человека, и вздрогнула.       — Д-да… — мне трудно было говорить, потому что я совсем не узнавала свою подругу, которую так давно знала. Это словно был совсем другой человек. Но я хотела ей помочь, хотела сделать всё, что было в моих силах, лишь бы ей стало немного легче.       — Мне нужно поговорить с Шариповым. Только, пожалуйста, поговори с ним ты сначала… Он же тебя знает, он тебя послушает, а я… Я боюсь представить, что он думает обо мне, — просьба была немного странной, я ждала чего-то другого. Разговор с Андреем для меня не составлял никакого труда, теперь мы довольно часто виделись хотя бы потому, что Лёля стала мне наподобие подруги.       — А о чём поговорить?       — Мне деньги надо последние забрать, я не буду больше у него работать… — в этот момент мне показалось, что Полина немного улыбнулась. Я была рада за неё. Она наконец-то вернётся к нормальной жизни. Но здесь меня смущало одно: почему она идёт за деньгами к Шарипову? Андрей ведь платит кому-то из троих: Стасу, Захару или Воронцову, а уже они платят тем, кто на них работает. Полине должен платить Воронцов.       — А почему ты идёшь напрямую к Шарипову? — этот вопрос не покидал моей головы ещё минуты три, я попросту не удержалась и задала его Полине.       — Воронцов не собирается мне платить… Он вообще требует, чтобы я дальше работала. Надя, ты только Стасу не говори ничего, мало ли поругаются или того хуже, — мы решили закончить эту тему. Я пообещала поговорить с Андреем в понедельник, а также молчать об этой истории при Стасе. Полина же с точностью сказала мне, что больше её и Воронцова ничего не связывает. Время пролетело очень быстро, у нас было ещё минут пять или чуть больше. Но тут меня осенило.       — Полина, а кто у Захара лучший друг? — после моего вопроса Поля заметно нахмурилась, только я не поняла, почему у неё такая реакция. Либо она не поняла ещё, о ком речь, либо, как и остальные, не хочет говорить об этом человеке.       — Ты про Ваню Соболева?       — Возможно… Я не знаю сама. — Иван Соболев… Его имя мне казалось каким-то знакомым. Я точно слышала его и, возможно, не один раз. Кажется, Стас о нём говорил раньше. Но увидеть мне этого Соболева не удавалось. — А кто этот Соболев?       — Он тоже на Шарипова раньше работал. Ну как работал… Управлял им практически. А так, если я не ошибаюсь, в тюрьме за убийство сидел. В Ульяновске вроде, они там с Захаром и познакомились ещё. Ваня этот, если честно, человек вроде неглупый, но к нему надо привычку иметь, иначе он кажется очень неприятным типом. Сейчас я его уже давно не видела, правда. После аварии его вообще мало кто видел, — я слушала Полину не отрываясь, но никакой особо важной информации пока не учла для себя. Если этот Ваня был в тюрьме, значит, я буду с ним осторожна. Но ведь я не знаю точно: он сегодня приедет к нам на дачу или нет. Хотя… Захар ведь мне как-то говорил о том, что у него один единственный друг. Эти слова мне вспомнились только сейчас. По всей видимости, привезет Назаров именно Соболева.       — Аварии? — последний аспект рассказа Полины меня всерьёз заинтересовал.       — Да, у него тормоза в машине отказали. Говорят, что намерено перерезали. Он ведь сейчас в инвалидном кресле, Захар за ним ухаживает, да и Стас вроде тоже. Нам пора! — Полина соскочила с места, ожидая, что я побыстрее встану и позволю ей выйти. Я и не заметила, что Варя тоже поднялась со своего места и стала продвигаться в сторону водителя и выхода из автобуса. Мы с Полиной как можно быстрее побрели за ней, но большие пакеты нам очень мешали. Полина, что шла сзади меня, была готова перематерить всё и всех, я видела это по её недовольному лицу.       Мы доплелись до Вари, когда дверь автобуса уже открывалась, чтобы мы смогли выйти. Я была очень рада, что мы добрались до этой деревни и больше не придётся ехать в этом душном автобусе. Но до дачи нам было ещё далековато. Она находилась минут в пятнадцати ходьбы от остановки. По дороге нам встретилось немало людей, которые останавливали Варю, чтобы расспросить её о родителях, бабушке и её делах. Нам с Полиной приходилось ждать её. Такими темпами мы добрались до нужного нам дома, который вовсе ничем не отличался от обычных деревенских домов. Половина дома, которую занимала большая веранда, была деревянной, вторая половина — из кирпича. Дом вообще казался большим, вокруг него росло много деревьев и кустарников. Напротив дома стояла небольшая беседка, а за ним, по всей видимости, баня.       Варя завела нас в дом, и мы вздохнули с облегчением. Какое-то время мы просто сидели и отдыхали.       — Так, девочки, вообще в доме пять спальных мест. И ещё на веранде диван и кровать, но там холодно будет, наверное. В одной комнате две кровати, там Захар со своим другом будут. В самой большой комнате, которая у нас типа гостиной, будем мы с Юрой. В третьей вы обе. Стас уж сам решит, на веранде ему спать или в большой комнате на отдельном диване, — объясняла нам Варя, пока разбирала пакеты.       Мы с Полиной решили осмотреться нормально. Вообще от входной двери по правую сторону была расположена небольшая кухня, где могли разместиться человека три. По левую была комната с двумя односпальными кроватями, где, по всей видимости, и будут спать Захар и его друг. Если же пройти прямо от входной двери, то сразу можно попасть в большую комнату с двумя диванами. Из этой же комнаты была дверь в последнюю комнату в доме, в которой стояла одна большая кровать, предназначенная для нас с Полиной. В доме всё было вполне обычно, ничего выдающегося. Витала какая-то атмосфера спокойствия, деревенской размеренной жизни.       Варя быстро начала что-то готовить, собирать простенькие салаты. Нас же она послала на веранду, чтобы там мы пока переставили стол и начали его сервировать, чтобы не дожидаться парней. В принципе на улице было тепло и ухудшения погоды не ожидалось. Мы поставили небольшой деревянный стол рядом с диваном, по другой стороне от него поставив стулья. Полина сразу примерно посчитала, кто где будет сидеть, сразу расставляя тарелки.       — Надя, а Захар пить собирался, нет? — неожиданно для меня спросила Полина, держа в руках ножи, на что я сразу обратила внимание.       — Не знаю, если честно, — я не могла однозначно ответить на этот вопрос, ведь Стас мог напоить Захара, а мог и не напоить. Очень многое зависит от самого Захара и его выдержки.       Полина как-то странно нахмурилась. После я заметила, что она убирает нож, который она только что положила на стол, и перекладывает его на другой край стола. Через какое-то время я поняла, что она убрала его от места, где она планировала расположить Захара. Другие два ножа она и вовсе убрала в небольшой шкаф, который стоял в углу веранды. Я смотрела на неё с немым вопросом. До последнего не верилось, что всё может быть так плохо.       — От греха подальше, — большего я от Полины не дождалась. Никто не хотел мне ничего говорить, это пугало ещё больше.       — Полин, он насколько себя не контролирует?       — Не совсем… — Поля тяжело вздохнула, притащив фрукты с кухни и раскладывая их на тарелку. — Просто лучше Захара не злить, когда он выпивает. Тебе он ничего не сделает, с девушками он ещё себя сдерживает. Меня по крайней мере пальцем не трогал… Я за Стаса больше волнуюсь, у него же язык за зубами не держится. А Захар в порыве злости временами хватается за то, что под руку попадётся. Ну если всё-таки Соболев приедет, то, наверное, он его сдержит. Захар к нему прислушивается обычно.       Повисло молчание. Мне стало попросту не по себе, и я не нашла ничего лучше молча нарезать сыр и колбасу, которые мне доверила Варя. Полина же поняла, что напугала меня и в какой-то момент подошла ко мне и уткнулась лбом мне в плечо. Это она придумала вместо объятий. Со временем я немного успокоилась. На часах было уже полшестого, когда мы полностью закончили подготавливать всё. Варя даже сразу отыскала мангал. Баню она решила отложить на завтра. Сегодня и так было достаточно поздно. Всё же осень, темнеет всё равно уже рано. Мы с Полиной удобно расположились на диване, она даже принесла из нашей комнаты плед, чтобы мы могли укрыться, если вдруг будет холодно. А ведь и действительно… Солнце будто резко перестало согревать, а рядом с ним заходили тучки, предвещая дождь. Погода вдруг решила испортиться буквально за час.       От неожиданного стука в окно веранды, мы с Полиной подскочили на месте. Следом я услышала смех Стаса. Они с Юрой затопали на крыльце и уже через несколько секунд оказались у нас на виду. Варя кинулась обнимать Юру, увлекая его за собой в дом. Стас же подошёл к столу, на ходу вынимая из пакета бутылки с алкоголем. Его было много, начиная от пива и заканчивая водкой. На любой вкус. Полина ухватилась за бутылку вина, которую Стас практически демонстративно поставил перед ней. Она ему на это только улыбнулась.       — Не слишком ли много выпивки? — Полина буквально прочитала мои мысли, задав этот вопрос.       — Так у нас два дня ещё впереди, а людей много, — у Стаса будто горели глаза от предвкушения этой пьянки. Но для него важно было не столько напиться самому, сколько напоить Захара…       Последний позвонил моему брату спустя пару минут, попросив встретить их на дороге. Стас тут же пошёл за Юрой, и они вышли на улицу. Мы наблюдали за ними из окна. Теперь не только мне, но и Полине было интересно, кто приедет с Захаром. Варя же нашего любопытства не разделяла. Через пару минут на дороге остановилась машина, к дому Захару было не подъехать, и он оставил машину там.       — Соболь, — уведомила меня Полина, которая выглядывала на них из открытой форточки, встав на стул. Вскоре я увидела Соболева вживую…       Первое впечатление было очень странным, я не могу точно сказать, что я подумала сразу, как только увидела Ваню в коляске. Издалека он казался обычным человеком, который по воле судьбы оказался в инвалидном кресле. Потом я увидела его глаза. В них была ненависть… Ко всем и вся. И ещё кое-что… Усталость от этой жизни. И мне было непонятно, что было первым из этих двух его состояний, они сопровождали друг друга. Он смотрел исподлобья, выглядело это устрашающе хотя бы потому, что у Вани была длинная челка, из-за которой почти не было видно глаз. А кроме этого, взгляд у него был тяжёлый. Мне стало немного жутко находиться рядом с ним, несмотря на других людей.       Захар представил нас друг другу, когда коляску наконец смогли затащить на веранду. Ваня чуть улыбнулся мне уголками губ, но выглядело это странно, неискренне. Варя вскоре увела Захара в дом, чтобы ему провести небольшую экскурсию, за ними же поплелись Стас и Юра. Мы с Ваней оставались одни на веранде. Он подъехал к столу на коляске, управлялся он с ней не особо умело, было видно, что такое положение ему не нравилось. Я не знала, что мне делать и куда деться в эти минуты. Мне не о чем было разговаривать с Ваней, уходить было бы глупо. Спасло то, что я увидела тарелки, которые Полина не успела поставить на стол, и я судорожно стала это делать. Куда, кстати, подевалась Поля, для меня оставалось загадкой.       Соболев, видимо, не замечал повисшего напряжения между нами, поедая оливки, которые, мне казалось, всегда ела одна Варя. Не зря она их купила… Когда парень потянулся за очередной оливкой, что давалось ему не совсем легко, я заметила на его пальцах татуировки. Невольно я засмотрелась на его руку, замерев на месте. От него это не скрылось… От испуга я пододвинула к нему банку с оливками.       — Я вроде не такой страшный, — Ваня сказал это с недовольством. Ему не понравилось, как я на него смотрю. Но, честно говоря, он ошибался.       Я бы назвала его человеком темным во всех смыслах. Во-первых, от него шла странная энергетика, пугающая. Во-вторых, его внешность кричала о его нелегком прошлом. Особую роль играли ожоги на левой половине лица, шее и левой руке. Мне тут же захотелось узнать причину появления этих ожогов, но моя жизнь дороже, лишний раз лезть на рожон не стоит. В-третьих, Соболев и без того темноволосый с такими же черными бровями и глазами. А вот кожа была бледная и болезненная. На руке чуть позже я увидела ещё одну татуировку, сплошную толстую и полностью закрашенную линию, которая располагалась чуть ниже локтя. И она выглядела более яркой, кажется, что её сделали в салоне, а те, что на пальцах, самостоятельно.       — Я не в настроении, а вообще — я просто душка, — пробурчал себе под нос Соболев, после попытавшись мило мне улыбнуться. Но был заметен сарказм в его словах. Может, он и неплохой человек, но я ничего хорошего в нем не заметила, да и плохого тоже. Пока Ваня просто мне не нравился.       В дверях появился Стас, который тут же уселся на диван, где вообще собиралась расположиться я. Но пусть будет так, рядом с Ваней особо сидеть не хотелось, Захару же в любом случае придется сесть напротив Стаса. На Захара, кстати, взвалили обязанность делать шашлык, и он почти сразу ушел на улицу, опасаясь скорого дождя. Все остальные уже сидели на веранде. Я периодически ходила к Захару, но он постоянно разговаривал с кем-то по телефону, выясняя отношения. Когда я вернулась к остальным, то заметила серьезные изменения в Соболеве. Он расслабился, стал добрее и развязнее. Страх перед ним исчез также резко, как и появился. Ваня уже не смотрел на всех искоса, как это было в первые минуты пребывания. На сколько я поняла, они обсуждали Воронцова, Ваня отзывался о нем нелестно, считая за полного идиота и конченого наркомана. В чем-то наше мнение уже сходилось. Я особо не лезла в чужие разговоры, мы с Полиной вообще тихонько сидели и обсуждали свои дела, но я нередко отвлекалась на фрагменты разговора Стаса с Ваней. Последний говорил про Андрея. Я поняла, что Соболев и Шарипов ненавидят друг друга, но причину этого сразу мне узнать не удалось.       Вскоре появился и Захар с шашлыком. Я сразу заметила, что с ним что-то не так. Он явно был раздражен. Мне казалось, что стоит сказать ему слово, и Захар просто взорвется. Когда он снова ушел на улицу, то Стас поинтересовался у Вани, что произошло с Назаровым. Тоже заметил. Соболев только отмахнулся, но он явно знал что-то. Я решила дойти до Захара сама. Он всё ещё дожаривал последний шашлык. Было слышно, что ему снова звонили, но он уже не отвечал на звонки. Я подошла к Захару сзади и обняла. На удивление, он даже не дёрнулся, будто знал, что я приду к нему.       — Что случилось? — спросила я у Захара, чуть привстав на цыпочки, чтобы положить голову ему на плечо. Он хотя бы не такой высокий, чуть повыше меня.       — Да много всего, — он тяжело вздохнул, больше ничего не говоря. Потом и вовсе отстранился от меня, чтобы взять пачку сигарет, и закурил. Я устала считать, сколько сигарет уже было выкурено им с момента его приезда. Захар молчал, изредка посматривал на меня и на мангал. Мне казалось, что вот-вот и он откроется мне.       — Мать умерла, в понедельник похороны.       — Ты поедешь туда? — это было единственным, что я могла спросить. Как поддержать Захара, я не знала. Да и не совсем понятно, нужно ли это ему. С одной стороны, он постоянно говорил, что к своей маме ничего не чувствует, злился, когда вспоминал её. Но сейчас я видела, что Захар переживает. Скорее всего, он просто обижен за жестокое отношение к себе, не более.       — Мне нечего там делать.       Докурив сигарету, Захар что-то сказал сам себе, услышать его слова я не смогла. Меня же он попросил не волноваться из-за пустяков, говорил, что с ним всё хорошо, просто ему немного тяжело поверить в смерть матери. Мы вернулись к остальным. В общем-то, нас уже особо и не ждали. Полина уступила место Захару, несмотря на то, что с самого начала хотела сидеть рядом со мной. Со временем Назарова все же смогли расшевелить, он выглядел уже не так хмуро, но пить он не стал, хотя Стас предлагал ему, особо не настаивая, что странно. Ваня же не отказывался. На запах алкоголя я старалась не обращать внимания, снова положила голову Захару на плечо. Он же, в свою очередь, меня приобнял. Меня очень удивило то, что Стасу будто было всё равно, но изредка он всё же недовольно на нас посматривал. На улице резко потемнело, небо заволокло темными тучами, вдалеке были слышны раскаты грома. Полина напряглась, она боялась грозы и решила уйти в дом, чтобы подождать, пока грома не будет вовсе.       — Назаров, я вот хотел спросить, а давно ли у тебя сухой закон? — мой брат, видимо, всё же решил действовать. Я напряглась от его вопроса, ожидая, что же скажет Захар.       — Выпивать не буду, настроение не то.       — Так ты выпей всё же, успокой душу, может и настроение появится, — на моё удивление, Соболев буквально встал на сторону Стаса, который, кстати, почти сразу взял чистый стакан и налил в него водки, после поставив стакан перед Захаром. Я даже задержала дыхание на несколько секунд, смотря на этот злополучный стакан, мне оставалось лишь гадать, выпьет Захар или нет. Сказать хоть слово против я не могла из-за договора со Стасом, но и поддерживать Соболева и Стаса я не хотела, на это мы не договаривались. Вот только вместо меня это стала делать Варя, говоря, что ничего страшного не произойдёт, если Захар чуть-чуть выпьет. Она сделала это, скорее всего, по незнанию, вряд ли Стас договаривался с кем-то.       — Хрен с вами, — Захар всё же больше не стал отказываться и выпил то, что предложил ему Стас, залпом. Он поморщился, даже чуть покашлял. Уверена, что в этот момент Стас был до ужаса довольным, ведь его план стал осуществляться. Вот же чёрт!       Вскоре пошёл ливень, тучи будто сошлись со всех сторон над домом, гром будто тоже находился прямо над нами. Мне хотелось отвлечься на что-то, чтобы не наблюдать за Захаром, который стал пить стакан за стаканом. Стас же подыгрывал ему, беря из своей головы всё новые поводы выпить. Ваня уже просто молчал, но смотрел на всю эту картину с улыбкой, только, чем она была вызвана, я так и не поняла.       Вскоре я решилась оставить эту троицу одних, Варя с Юрой ушли от нас ещё раньше, а Полина так и не появлялась. Она лежала, укутавшись с головой в одеяло, заранее завесив окно шторой. Грозовые тучи ушли быстро, но раскаты грома вдали всё же были слышны, поэтому она, видимо, и не стала выбираться из-под одеяла. Я села на край кровати, и Полина выглянула из своего «убежища». Она пожаловалась, что у неё разболелась голова, ей захотелось выйти на свежий воздух. Мы договорились сходить и прогуляться по деревне, когда гроза окончательно уйдет. Видимо, Варя с Юрой вернулись на веранду, слышимость в доме была очень хорошей, разобрать голоса труда не составляло. В какой-то момент стало слышно, что ребята запели песни. И получалось у них, мягко говоря, не особо. Я даже засмеялась с такого исполнения, Полина тоже улыбнулась.       — Обычно после песен идут разговоры за жизнь, а потом мордобой, — сказала Полина, наконец поднимаясь с кровати, дабы посмотреть в окно. Её слова меня вовсе не обрадовали, но волноваться по пустякам мне не хотелось.       На самом деле, Захар вёл себя подозрительно спокойно, пока я сидела с ними. Вряд ли может что-то вообще произойти. Дождь закончился, и Полина стала одеваться теплее, чтобы сходить прогуляться. В коридоре мы наткнулись на Варю, которая поинтересовалась, куда мы уходим. На улице стало темно, поэтому она попросила не уходить далеко. Вообще было уже десять часов вечера, но Полина твердо стояла на том, что хочет выйти на улицу. Да и мне хотелось проветриться.       — Варя, как там наши? — перед тем, как нам с Полиной уйти, я всё же решилась задать Варе интересующий меня вопрос. Вроде бы я пыталась уверить себя в том, что у Стаса ничего не получится, ведь вечер уже подходит к концу, а Лёля говорила мне, что два дня подряд Захар никогда не пил. Стас проиграет.       — Если ты про троицу эту, то ещё сидят, но вроде бы собирались закругляться. Юра спать уже хочет, поэтому мы с ним, наверное, в комнате будем. Когда придёте, то расположите этих товарищей, пожалуйста, — Варя уже собиралась уйти в комнату, но потом всё же развернулась, чтобы продолжить, — Что касается Захара, то они со Стасом пару раз чуть не разругались вдребезги, но Ваня их останавливал. Сейчас вроде как оба успокоились.       Полина потянула меня за собой. Я обрадовалась тому, что Ваню вообще привезли. Возможно, если бы не было его, то план Стаса удался, но теперь я ещё больше уверена в том, что удача будет на моей стороне. Не думаю, что мы будем отсутствовать более получаса, а за это время точно ничего не должно произойти.       Мы пошли по дороге в сторону остановки, чтобы точно не заблудиться, хотя это вообще маловероятно, потому что деревня совсем маленькая. Полина как-то неожиданно разговорилась, начав рассказывать об учёбе, жаловалась на некоторых преподавателей в колледже, куда она поступила после девятого класса, и на своих одногруппников. Потом она вдруг вспомнила про своего биологического отца, который звонил ей пару раз в год, чтобы поздравить с праздниками. Его она не жаловала, общалась просто из вежливости. Буквально минут через пятнадцать Полина замёрзла, поэтому мы развернулись и пошли в сторону дома.       Стоило нам подойти к забору, как мы услышали подозрительный шум на веранде и крики. Более отчетливо было слышно Варю, которая практически визжала, поэтому остальные голоса было тяжело разобрать. Полина остановилась, придержав и меня. Моё сердце замерло в ожидании. Я понимала, что Варя не стала бы кричать просто так, но верить в то, что Захар всё же не сдержался, так не хотелось. Только бы не драка, только не драка…       — Разошлись в стороны, блядь, и успокоились, пока я вас обоих не убил! — после крика Вани стало намного тише, видимо, все, кто находился там, отвлеклись на него. Мы с Полиной стали продвигаться ближе к дому. Мне хотелось разобраться, что произошло, но меня трясло, было страшно заходить в дом. И когда мы были у самой двери, снова раздался шум.       — Юра, у него нож!       После этого крика мы услышали, как что-то упало на пол с большим грохотом, тут же звук разбивающейся посуды. Варя снова завизжала. Ждать больше я не могла и бросилась в дом, не обращая внимания на останавливающую меня Полину.       — Надя, подожди! — Полина схватила меня за руку, но я оказалась сильнее, потащив её за собой в дом и чуть не споткнувшись о крыльцо.       На веранде никого не было, зато пройти в дом нам мешал Ваня, он твердо решил, что мне не надо ничего видеть, как бы я не старалась обойти его. Остальные были на кухне. Чуть позже Варя буквально вытолкнула оттуда Стаса, приказав ему уйти в комнату, а сама вернулась обратно. На моих глазах появились слёзы, стоило мне посмотреть на Стаса. Выглядел он, мягко говоря, потрепанным, чуть прихрамывал, держась за одну ногу, а по правой руке стекала кровь из-за пореза на ладони. Чего он добился? Стоило ли оно того?! Во мне просыпалась дикая злость. Я хотела прибить обоих. И это я ещё не видела Захара. И не хотела. Не хотелось видеть вообще никого из них. Услышав, что теперь Варя выгоняет с кухни Захара, я решила уйти на веранду. Стас буквально побежал за мной, оттолкнув Ваню. Он закрыл за собой дверь.       — Стас, ты… Ты… — я развернулась в его сторону, мне самой хотелось взять в руку что-то тяжелое и ударить Стаса, но было жалко. Уже даже непонятно, чего во мне больше: злости или жалости. Надо было плюнуть на нашу со Стасом договорённость и не дать Захару выпить. Во всём, что произошло, есть часть моей вины. Я понадеялась на выдержку Захара, но нужно же было предположить, что чуда не произойдет…       — Я идиот, знаю, но… — договорить брату не дали, к нам ворвалась Варя, которая приказала Стасу идти в комнату, чтобы она перевязала ему рану на руке. Больше выбора, где ложиться спать, у Стаса не было, потому что Варя решила оставить его под своим присмотром.       Меня оставили одну. Полина заходила лишь на минуту, но тут же ушла, даже не стала ничего мне говорить. Не хочу ни с кем разговаривать, не хочу… И завтра тоже не хочу разбираться с Захаром и со Стасом тоже. Все хороши. И Стас ведь теперь будет припоминать это, как только речь зайдёт о наших с Захаром отношениях, я больше чем уверена. А стоит ли вообще продолжать эти отношения? Захар ведь себя едва контролирует. Да, трезвый он более спокойный, хотя тоже может вспылить. Но если потом его агрессия будет проявляться чаще? Или подождать ещё немного? Я ведь не знаю, что такого мог сделать Стас, чтобы вывести Захара из себя. При мне оба вели себя нормально. Но в любом случае любое поведение Стаса не повод хвататься за нож. Всё! Завтра… Всё завтра. Сейчас не хочу даже думать об этих двоих.       Варя всё же была права, говоря о том, что на веранде будет холодно ночью, но, несмотря на это, я решила побыть здесь ещё немного. Пусть все уснут, а уже потом в комнату пойду и я, чтобы ни с кем больше не пересекаться. Тем не менее, мне хотелось согреться, поэтому я легла на кровать и сжалась в комочек. Моё внимание привлёк время от времени моргающий фонарь. У меня получилось полностью отключить голову, ни о чём не думать. Изредка я отвлекалась на звуки из дома. Сначала мне казалось, что кто-то разговаривал за стенкой, что вполне могло быть, потому что за ней была комната Вани и Захара. После я слышала шаги мимо двери в дом, кто-то проходил на кухню. Мои глаза слипались от усталости, но сил встать с кровати не было. Я пообещала себе, что полежу ещё пять минут и пойду спать. И за эти минуты я отключилась, проснувшись на несколько секунд только глубокой ночью от того, что кто-то укрывал меня одеялом.