Легенды старых богов

На перепутье трёх дорог, что пересекают древний мир, стоит трёхликая Геката, стоит давно, с начала времён. Одна голова могучей колдуньи смотрит в будущее, другая — в прошлое, а третья — в настоящее, и не скрыться от этих глаз, и пронзят они насквозь любого, кто посмеет навлечь на себя гнев богини. У ног её — верные псы, в руках держит она факел и кинжал, змея обвила белое плечо, за спиной у богини преисподней стоят мёртвые, что всегда тенью следуют за владычицей. Внушает она страх, ужас, безумие. И только самый старый грек знает, что так было далеко не всегда. Когда-то богиню мрака называли не иначе, как спасительницей. Три головы её позволяли лучше всех богов следить за детьми по ночам, поддерживала она воинов и в победе, и в поражении, покровительствовала колдунам, чьи помыслы были чисты, оберегала пастухов и коневодов. Но многие годы прошли с тех пор. Своей глупостью, бессмысленной жестокостью люди загнали луноликую Гекату в подземелья Аида. И теперь только ужас связан с этим именем. И всё же милость не чужда богине мрака. Одна лишь Геката согласилась помочь Деметре в поиске Персефоны; когда другие отказали в помощи безутешной матери, одна лишь богиня преисподней смогла бросить вызов и Зевсу, и брату его, Аиду. И с тех пор, каждая из женщин знает, к кому будут обращены её молитвы, если посмеет обидеть жену мужчина, если посмеет он обмануть и предать. Тогда богиня царства мёртвых обратит свой взор на неверного, негодного мужа и отомстит за несчастную.

***

Неистовый Арес, нелюбимый сын Зевса, жил лишь войной, его кровожадность и жестокость затмевали все добрые его деяния, все подвиги, совершённые яростным воином. Мало кто из греков поклонялся богу войны, но лишь Спарта, чья свирепость стала легендой, чтила Ареса. Жестоки были нравы спартанских варваров, и не было пощады от них на войне. Поэтому, когда вошло войско спартанского царя в сицилийский храм, где жили молодые жрицы, что поклонялись Персефоне, ужас объял тех служительниц. Прислужники пытались справиться с разъярёнными мужами, но куда им было до тренировавшихся с детства спартанцев. Оборона храма пала быстро. Захватчики убили всех мужчин в округе, а потом занялись ужасающим весельем. Крики юных жриц Персефоны раздавались на много вёрст вокруг, пока не дошли до самой преисподней. В ужасе вскинулась жена Аида, бросилась она на помощь, но было уже поздно. Рядом с пепелищем стояла тень могучей Гекаты. Глаза богини мрака были обращены на девушку, что держала в своих руках голову поверженного брата. Горестный плач огласил пространство вокруг — не утишима утрата юной жрицы, не будет ей покоя в этом мире. Губы девушки зашептали слова проклятий. Услышала Геката своё имя. Взяла жрица в руки кинжал, что лежал неподалёку, и пронзила своё безутешное сердце. Но не отправилась она в царство Аида, вслед за братом, как и хотела. Кровь её пропитала землю, наполнила красным цветом жертвенный алтарь, и на месте жестокого побоища выросло гранатовое дерево, больше которого не видывал до этого свет. Вышла из-за растения новорождённая нимфа и посмотрела на богинь царства мёртвых, преклонила она колени перед спасительницами, и сказала ей Геката: — Поступи с этим даром мудро. Много легенд ходило о гранатовом дереве, что появилось на месте поверженного храма. Кто говорил о девушке, прекрасней которой нет на свете, кто-то верил, что возле древа обитает изгнанный кентавр, некоторые слышали звуки флейты, другие — шёпот нимф и их переливчатый смех, сводивший юношей с ума. Но одно люди знали точно: если любовь твоя чиста, смело бери гранат, плод этого волшебного древа, и отдавай возлюбленному своему, дабы прожить с ним счастливою жизнь; но, если любовь твоя не искренна, вкусив гранат, ты умрёшь.

***

— Ванда, он мне нужен! — Нужен? И кто же? — темноволосая нимфа вышла навстречу Питеру, приветливо улыбаясь. Красные одежды скрывали тело девушки от любопытных глаз сатиров, чёрный пояс плотно обхватывал тонкую талию, а алые губы, свёдшие с ума не одного бога, изогнуты были в ласковой усмешке, предназначающейся одному лишь сыну Персефоны. — Гранат! — Питер задыхался, как после долгого бега. — Я всё решил. Он станет моим мужем. Нет, не так, я стану его. — Вот как? — Ванда вздёрнула изящную бровь. — А у него ты спросил? По сути, что ты о нём знаешь, Питер? — Он хороший, Ванда, и он любит меня, — сказал Питер с убеждением, достойным древних богов. — В любом случае гранат докажет тебе. — Или же тебе? — Я и так уверен, — юный бог поднял упрямый взгляд и продолжил уже более спокойно: — Я знаю, ты волнуешься, но… — Я видела достаточно убеждённых, Питер, чтобы сомневаться, — голос Ванды был твёрже скал. — Но всё же, — нимфа запнулась и опустила взгляд, — я верю тебе. В тебя. Иначе я сама его убью. Питер засмеялся и обнял богиню вечного дерева: — Я обещаю, что тебе не придётся. К тому же, он уже мёртв. — Досадное упущение. Ванда поцеловала юного бога в щёку и выпустила из объятий, чтобы подойти к дереву и сорвать для своего любимца волшебный гранат. Нимфа смотрела вслед убегающему быстрее ветра Питеру и грустно улыбалась. Её друг вырос. Ещё один родной уходит — убегает — из её жизни навсегда. Ванда медленно моргнула и обратила величественный взор на подошедшую девушку. Хищно усмехнувшись, нимфа поняла: возлюбленный не верен этой наивной служанке. Что ж… Похоже, время быть нимфой как-то незаметно ушло. Теперь Ванда — оружие Гекаты. Ведьма.