Here we go round the mulberry bush

Пол его спальни был усеян бумагами: мелкими факсами, брошюрами, случайными документами. Ровненькие стопки накладывались, пока он просиживал долгие часы экзаменов в школе. Его буквально завалили макулатурой после их окончания. Печатное слово имеет больший вес, или что-то в этом роде. «Пожалуйста, ознакомьтесь, распишитесь». Швырять эти исписанные, но такие пустые листы, было даже приятно: некоторые из них с шумом скользили по паркету: шшурх, шшурх. Это твоё будущее — шшурх. Это твой дом — шшурх. Это твой долг — шшурх. И тишина как послевкусие. Хэ Тянь пробыл в отчем доме всего два дня, а казалось, что два столетия. Стерильная квартира дяди — как же ему хотелось оказаться там прямо сейчас. Перед этим пустым городом в пустой квартире с пустой головой. Никакой лишней информации, только забытая им на вешалке в коридоре потертая куртка. Мелкая вещица, а уже как дышалось. Он ничего не читает, отсчитывает часы-минуты добровольно-принудительного визита в родной дом, слушая, как шуршат по полу бумаги. В учиненный беспорядок вслушивается весь дом: стоит Хэ Тяню спуститься за водой, как пол его спальни идеально чистый, а все пожелания-приказы собраны в ровную стопку на прикроватном столике. Цикл замкнулся — он начнет сызнова. Он разбрасывает — горничные подбирают и подкладывают новые. Он отказывается — его не слышат. На полу выделяется одна короткая записка — одно слово, два иероглифа*, два простых иероглифа, но оба написаны криво. Хэ Тянь усмехается — надо же, какое усилие над собой, заставить себя провести пару черт, но так и не суметь это сделать так, чтобы верилось.

Сын

Сколько всего в этом росчерке: торга, гнева, давления, сухости и даже наглой попытки надавить на чувства. Столько всего — ни капли родительского тепла. Хэ Тянь усмехается, бросая нехитрое послание на пол. Хэ Тянь усмехается, а как бы хотелось хоть раз в этом доме улыбнуться.

***

Его принимают на работу с распростертыми объятиями: девочка, что была тут до него уехала к родителям на каникулы. Гуань Шань решительно встает на её замену, продавая по утрам булочки. Умение завлечь клиента у него напрочь отсутствует, хозяйка впустую просит хотя бы улыбаться, но зато он помогает вынимать выпечку из духовки. Стоит прекрасная тёплая погода, Гуань прибегает в булочную спозаранку, но встречать рассвет с тёплой свежевыпеченной булочкой в руках даже приятно, бесплатная терапия. Хэ Тяня временно нет в городе, и Мо поглощает рутина, которая была до него, чему он не может нарадоваться. А затем теплый циклон резко заканчивается, проливаясь дождем и порывистым ветром, заставая Гуаня на пороге булочной без зонта, без куртки и без планов по возвращению домой. Госпожа Линь предлагает переждать непогоду на кухне, когда перед Гуанем останавливается такси, из которого выплывает Тянь. С широким зонтом и курткой, как-то в спешке оставленной Шанем. Госпожа Линь с удивлением наблюдает, как привычно-отстранённый парень слегка улыбается.