Под омелой

***

В течение следующей недели Вейверли и Николь безустанно переписываются друг с другом и болтают по телефону. Иногда Николь заскакивает в «Shorty’s» на обед, чтобы отведать кофе или вкуснейший эгг-ног. Никакого флирта. Чисто платонические отношения. По крайней мере, именно так младшая Эрп продолжает говорить себе. Ну и что, что она проверяет телефон практически каждую минуту на наличие новых сообщений от офицера? Какая разница, если их разговоры — как вживую, так и на расстоянии — тянутся всё дольше и дольше? Что было плохого в том, что Вейверли хотела пригласить Николь на ежегодную праздничную вечеринку у Перри Крофта? Это совершенно нормально, когда новые друзья хотят узнать друг друга чуточку лучше. Верно? Верно. Они наконец договорились отведать по чашечке горячего шоколада в среду вечером. Вот тогда-то Вейверли и пригласит Николь на вечеринку. «Это не свидание», она продолжала прокручивать навязчивую мысль в голове, примеряя четвёртый по счёту наряд и критически оглядывая себя в зеркале. — Значит, это всё-таки свидание? — уточняет Вайнона, прислоняясь к дверной раме. Она укоризненно качает головой, наблюдая за суетящейся сестрёнкой. — Что я там говорила тебе об отношениях с законниками? — Это не свидание, — протестует шатенка, одёргивая кораллово-розовый топ с длинными рукавами. Вайнона смеряет взглядом кучку отброшенной на кровать одежды, разграбленный шкаф в углу и великое множество помад, теней, туши, румян и прочей косметики на комоде. — Ага, как же, — с насмешкой хмыкает старшая Эрп. В следующую же секунду в комнату врывается Элис и плюхается в ту самую гору одежды на матрасе: — Она будет смотреть Нетфликс и расслабляться вместе с Нико-о-оль! — игриво протягивает девочка, разглядывая наряд своей тёти. — Я когда-нибудь упоминала, как сильно обожаю тот факт, что она набирается от тебя подобных фразочек? — Вейверли бросает сестре раздражённый взгляд, в то время как та сдавленно хихикает над словами дочери. — И нет, Элис, мы не собираемся этого делать, — младшая Эрп натягивает безмятежное выражение лица. — Мы просто выпьем по чашечке горячего шоколада. Подруги часто пьют вместе. Николь — моя подруга. — По сексу, что ли? — невинно интересуется Вайнона. Шатенка жалобно рычит и выталкивает обеих из комнаты, чтобы подготовиться к вечеру в тишине и покое. Она останавливается на варианте с розовым топом, любимыми чёрными леггинсами и пушистыми сапогами. Как только девушка закончила с макияжем и нанесла последние штрихи, телефон громко зазвенел. Как оказалось, это была Николь. Она звонила, чтобы извиниться и предупредить, что сегодняшние посиделки придётся отменить — Лонни внезапно словил желудочный грипп, и из всего отдела только Хот может заменить своего коллегу на вечерней смене. Так или иначе, Николь обещала искупить свою вину перед младшей Эрп. Это не было такой уж большой проблемой, размышляла Вейверли. Однако сердце всё равно больно сжалось в груди от нахлынувшей тоски. Она неторопливо спускается вниз по лестнице, где Вайнона, Элис и (единственный и неповторимый) заместитель маршала Доллс были заняты приготовлением печенья. Происходящее на кухне больше походило на настоящее поле боя, нежели на мирную готовку в компании друзей и семьи. И хотя в воздухе витал приятный аромат мёда и шоколада, младшая Эрп не горела желанием соваться в зону боевых действий. Мука и сахар покрывали почти каждый сантиметр столешниц, усеянных различными ингредиентами для выпечки. Фартук Элис с изображением Санты был перемазан жёлтыми и белыми пятнами, лишь дополняя всеобщую картину этого хаоса. — Говорю тебе, Миротворец — не самая подходящая форма для рождественского печенья, — утверждает Доллс, размещая коробку с разнообразными формочками на кухонном столе. — Он в буквальном смысле приносит мир на Земле, — спорит Вайнона, размахивая алюминиевым резаком. — Какая формочка выглядит более рождественской, если не эта? Ксавьер протяжно вздыхает: — Вейверли, поддержи меня. — Откуда вы вообще взяли их? — спрашивает она, присаживаясь на единственный чистый стул, чудом переживший кулинарный взрыв. — Мэтти одолжила мне парочку — объясняет Вайнона. — А теперь, — она выставляет вперёд формочку в виде Миротворца, — скажи, разве это — не самая классная форма для рождественских печенюх, а? Вейверли переводит взгляд на мужчину, скептически выгнувшего бровь, а затем на девочку, которая лишь пожала плечами и хихикнула. Младшая Эрп протягивает руку и берёт миниатюрный револьвер-печеньку. — Обрети свой покой… — шатенка прицеливается в духовку, — на Земле. Знаешь, а в этом определённо что-то есть, — она передаёт печеньку обратно ухмыляющейся Вайноне, ударяясь с ней кулаками. Доллс качает головой и бормочет: — Ох уж эти Эрпы… — Кстати говоря, почему ты всё ещё здесь? — интересуется Вайнона, проверяя запекающиеся в духовке печенья. — Не боишься опоздать на своё «не-свидание»? — У Николь не получится прийти, — отвечает Вейверли, надеясь, что её голос не пропитан полнейшим разочарованием. — Ей пришлось взять ещё одну смену, чтобы подстраховать напарника. — Может, она секретно помогает Санте? — предполагает Элис. Вайнона непонимающе морщится: — Чего? — Офицер Николь — один из эльфов Санты, — тихо шепчет девочка, поднося указательный палец к губам. — Только никому ни слова. — Офицер Николь, да? Речь идёт о Николь Хот? — Ксавьер вопросительно смотрит на младшую Эрп. — Ага, — подтверждает Вайнона. — Та самая чувиха, которой ты угрожал расправой буквально пару дней назад. — Что?! — вскрикивает Вейверли. Мужчина пожимает плечами: — Она не имеет права входить в мой кабинет без должного разрешения. — Последний раз повторяю, Доллс, она стучала в дверь! — Вайнона закатывает глаза, качая головой. — Но я не сказал «Войдите», — Ксавьер откидывается на столешницу, скрещивая руки на груди. — Значит, у тебя с ней свидание? — Да не свидание это! — шатенка поднимается со стула и подходит к холодильнику — отчасти для того, чтобы налить себе воды, а отчасти для того, чтобы избавиться от напрягающего допроса. И чего это всех так заботит её личная жизнь?! Доллс пробегается по её наряду точно таким же взглядом, каким её смеряла Вайнона в комнате ещё пять минут назад: — Угу-у-у, оно и видно, — на его слова Вейверли сжимает челюсть, безуспешно стараясь побороть румянец на щеках. — А почему бы тебе самой не принести ей горячий шоколад? — предлагает Элис, покачивая ногами на том самом уцелевшем стуле. Её ножки до сих пор были такими короткими, что попросту не доставали до пола. Вейверли замирает, обдумывая слова своей племянницы: — Знаешь, а это… довольно неплохая идея. — Да! И затем, когда шоколад закончится, вы с Николь можете смотреть Нетф… Вейверли тут же поднимает ладонь, призывая девочку замолчать: — Даже не смей заканчивать это предложение, если хочешь увидеть подарки под ёлкой, юная леди! Элис хихикнула, но всё же последовала указанию тёти. Не теряя времени, младшая Эрп начинает собирать все необходимые ей ингредиенты. Она разламывает несколько долек горького шоколада, затем ставит кастрюлю на плиту, чтобы вскипятить молоко и добавить свежие сливки, сахар и щепотку соли, пока смесь не будет готова. В то время, как другие украшают свои печеньки, Вейверли подмешивает в шоколад масло перечной мяты. Она наливает горячий шоколад в три кружки и свой любимый термос, который помещает в сумку вместе с закусками: маленькими зефирками, двумя леденцами и печенькой в виде эльфа, сделанной Элис. В последнюю секунду Вайнона подбегает к сумке и запихивает внутрь странную печеньку, окрашенную в зелёный. На ней был кластер красных пятен с одной стороны. — Это ещё что? — Вейверли щурится на так называемую «печеньку». Вайнона морщит губы, изображая чмокающие звуки: — Конечно же, омела! Доллс выглядывает из-за плеча шатенки: — Вообще-то у омелы белые ягоды, а не красные, — замечает он, прежде чем младшая Эрп успевает зарядить этим предметом в лицо сестры. — Нарушаешь традицию остролиста*. Вейверли бросает Вайноне победную ухмылку, мысленно благодаря Ксавьера за вмешательство. Старшая Эрп толкает смеющегося мужчину в плечо, а младшая оставляет странную печеньку на столешнице, машет племяшке и наконец покидает эту по-своему уютную суматоху.

***

Примерно через полчаса Вейверли паркует свой красный джип около полицейского участка и осторожно движется ко главному входу. Даже несмотря на устойчивые сапоги и разбросанную на тротуаре соль, дорога всё ещё казалась до жути скользкой, а снежная слякоть лишь усложняла процесс ходьбы. Как только девушка добирается до входной двери, кто-то со всей мочи открывает её с противоположной стороны. Возможно, этой силы могло бы хватить, чтобы стеклянная дверь разлетелась на кусочки, ударившись о кирпичное здание. Женщина чуть не влетела в младшую Эрп; Вейверли узнаёт в ней ту самую загадочную незнакомку, которая неделю назад встретила Николь в торговом центре. Вблизи она выглядела ещё прекраснее: чёрные короткие волосы, тёмные глаза, загорелая кожа и длинное шерстяное пальто кремового оттенка. — Прошу прощения, — на выдохе произносит неизвестная, поднимая ладони в виноватой манере. И хотя шатенка точно уверена в том, что доселе они не встречались, в глазах женщины мелькает какая-то искра, словно та узнала младшую Эрп. — Ничего страшного, — отрешённо бормочет девушка. — Будьте осторожны, тротуар очень скользкий. Незнакомка благодарно улыбается ей: — Спасибо. Она замедляет шаг и более осторожно спускается по лесенкам, направляясь к чёрному Мерседесу-Бенц. Сев в салон, женщина заводит автомобиль и скрывается за поворотом. Она была здесь, чтобы увидеться с Николь? Они просто подруги или, Вейверли тяжело сглатывает между ними есть что-то большее?… Заходя в здание, младшая Эрп так глубоко погружается в свои мысли, что даже не замечает очевидный отблеск — пол был сырым. Прежде, чем девушка успела понять, что произошло, ноги подкосились, и она рухнула на твёрдую поверхность лицом вниз; её коленки и ладони заныли из-за «мягкого» приземления; сумка с горячим шоколадом и прочими продуктами отлетела на несколько метров вперёд. Ну просто замечательно, Эрп… Из комнаты отдыха раздаётся знакомый голос: — Шей, это ты? Шей, размышляет девушка, прислушиваясь к торопливым шагам. Должно быть, это имя той загадочной женщины? — Вейверли! Пара сильных рук хватает её за плечи. Немного придя в себя, пострадавшая взирает на обеспокоенные карие глаза напротив и мгновенно заливается краской. — Боже, ты в порядке? — взволнованно спрашивает офицер, помогая шатенке встать на ноги. — Да, да, я… — ноги внезапно поражает острая боль. — Всё нормально. — Твои колени говорят об обратном, — глаза младшей Эрп следуют за взглядом Николь. Разумеется, удар при падении был настолько мощным, что на леггинсах образовались дыры, а из мелких ноющих ранок бежала кровь. — Так, идём со мной, — Николь перебрасывает руку Вейверли себе на плечо и оборачивает свою руку вокруг её туловища. Девушки осторожно ковыляют вперёд, не забыв забрать упавшую сумку с продуктами по пути. Как только они проходят мимо жёлтой таблички с надписью «Осторожно, мокрый пол!», младшая Эрп готова поклясться, что этот несчастный пластик насмехается над ней. И как она могла не заметить его? Они обходят стойку регистрации и направляются прямиком в комнату отдыха, которая была скромно украшена к подступающим праздникам. Кто-то развесил серебристую мишуру вокруг шкафов в мини-кухне и заменил прежние бумажные полотенца на зелёные и красные около раковины. Николь приводит Вейверли к круглому столу с небольшой рождественской ёлкой по центру, опускает сумку и побуждает девушку сесть. — Я скоро вернусь, — проговаривает Хот, направляясь к одному из шкафчиков. — Николь, я в полном порядке, правда… — Просто сиди, — добравшись до шкафчика, офицер достаёт аптечку и тут же мчится обратно, оставляя дверцу открытой — сейчас было совсем не до этого. — Итак, — она садится на колено и открывает коробку, — настолько я помню, у твоей сестры и заместителя маршала сегодня свободный вечер. — Хот достаёт спиртовые салфетки, бактерицидную мазь и два бинта. — Так что же привело тебя в участок? — На самом деле, я тут из-за тебя. — Браво, ты уже выставила себя полнейшей дурой. Хватит ходить вокруг да около! Руки Николь замирают: — Из-за меня? — Да, из-за тебя, — как ни в чём не бывало повторяет Вейверли. Она тянется за сумкой и ставит на стол её содержимое: термос, зефирки, леденцы и печенье. Или, скорее, печенья. Да, именно во множественном числе. Каким-то неведомым образом Вайноне удалось просунуть эту проклятую печеньку в сумку. — Ну всё, я точно придушу её, — возмущённо бурчит младшая Эрп. — Что? — Ничего! — Она бы запихнула печеньку сестры обратно в сумку, да только Николь — то ли подозрительно, то ли озадаченно — уже разглядывала предмет в руках своей собеседницы, словно пытаясь разгадать сложный ребус. — Ты сказала, что не сможешь прийти на горячий шоколад, и я подумала, что горячий шоколад сможет прийти к тебе. — Вейв, не нужно было делать всё это, — лестная улыбка расползается на губах Николь так же быстро, как и приятное тепло разливается по всему телу Вейверли. Господи боже, она только что произнесла её прозвище вслух. Да что эта женщина творит с ней, чёрт побери?! — Знаю, но я хотела, — застенчиво признаётся шатенка. В последнее время желание увидеть Николь становилось по-настоящему непреодолимым и переходило все границы здравомыслия. Девушка была бесконечно благодарна своей сообразительной племяшке за то, что та придумала идеальное оправдание для их встречи, которой сегодня могло вовсе и не быть. — Надеюсь, тебе нравится горячий шоколад с перечной мятой? — Ох, даже лучше — это мой любимый вкус, — Хот подмигивает Вейверли и возобновляет первоначальную задачу: обработать ранки. Она разрывает одну из упаковок со спиртовыми салфетками, прочищая пострадавшие участки кожи. Несмотря на её нежность и осторожность, младшая Эрп всё же не удержалась и зашипела от боли. — Прости, — извиняется Николь, быстро дуя на кожу пострадавшей, чтобы облегчить жжение от неприятного контакта. — Элис приготовила для тебя эльфийскую печеньку и попросила передать лично в руки, — Вейверли вздрогнула, когда Николь начала растирать охлаждающую мазь вокруг ранок. — Это просто восхитительно, — взгляд Николь поневоле падает на зелёного монстра Вайноны. — Я так понимаю, это… омела? — Боже, — шатенка жалобно стонет. — Это дело рук моей сестры, — Изготовлено и подброшено в сумку специально. Чтобы замучить меня до смерти. Офицер закусывает нижнюю губу: — Все знают о том случае, да? — Честно? Мне кажется, весь город ещё с первого дня стоит на ушах, — и ни за что не позволит Вейверли позабыть об этом. Не то чтобы она смогла, даже если бы захотела. Этот чёртов поцелуй в течение нескольких недель прокручивался в сознании девушки на непрерывной петле. Николь усмехается: — Так или иначе, это традиция. — Да уж, — Вейверли соглашается. — Мысль засчитана. — Знаешь, кто-то, кто предположительно может быть твоей сестрой, развесил «омелы» по всему участку, в надежде поймать Нэдли с каким-нибудь счастливчиком под этим рождественским чудом, — она указывает вверх и, конечно же, прямо над ними с потолка свисают ветви колючей зелени, отдалённо напоминающие омелу. Но, если присмотреться ближе, то можно распознать обманную уловку. Вейверли качает головой. Шутка определённо напоминала что-то из арсенала опытного пранкера, вроде Вайноны. — Скажи сестре, чтобы она придерживалась своего рабочего графика, а не растрачивала энергию, — Николь тыкает зеленоватую печеньку пальцем, — на это. Вейверли посмеивается: — Вайнона никогда не ладила с готовкой, — впрочем, как и с другими делами по дому. У неё в буквальном смысле были свои демоны, которых нужно было жарить. — Она всегда оставляла это мне и Уилле. — Уилле? Как странно. Младшая Эрп была уверена, что шериф Нэдли поведал Николь об ужасающей трагедии с Уиллой и Вардом ещё много лет назад. Однако если он действительно не заикнулся об этом, тогда до Николь как минимум должны были добраться гадкие слухи о семействе Эрп. Но выражение лица офицера излучало ничего, кроме вежливого любопытства. Это явно был не взгляд человека, знающего о том, что старшая сестра и отец семьи были жестоко убиты. — Наша с Вайноной старшая сестра, — объясняет Вейверли. — Её… Она погибла долгое время назад. Николь мгновенно накрывает ладонь Вейверли своей рукой, слегка сжимая её. — Прости. Мне так жаль, я не знала… — Всё нормально, — она почти никогда не говорила о Уилле — даже с Вайноной. Воспоминания о старшей из сестёр всё ещё отдавались невероятной болью в груди, и с потерей Уиллы Вейверли не видела смысла возвращаться к ним и сыпать соль на рану. Но что-то такое в Николь, её искренней заботе и мягкости заставляли младшую Эрп захотеть открыться и проронить ещё несколько слов, нежели обойтись сухим фактом гибели той и закрыть тему. — Я об этом никому не рассказывала, но именно она является той самой причиной, по которой я больше не катаюсь на коньках, — Вейверли продолжала, пока Николь осторожно накладывала бинты. Услышав это предложение, рыжеволосая вновь прекращает все движения и устремляет глаза на свою собеседницу. — Я безумно любила кататься. Честно говоря, я даже равнялась на Мишель Кван**, — Николь усмехается и смешно прищуривает глаза, на что младшая Эрп игриво толкает её в плечо. — Я была ребёнком, не смейся надо мной. — Я не смеюсь, — Хот слегка отодвигается. — Я думаю, что ты, — она неловко прокашливается, — это мило. Прошу, продолжай. Вейверли улыбается, тяжело вздыхая: — В нескольких милях от нашей усадьбы находится озеро. Зимой, когда вода в нём замерзала, наша мама часто водила меня с сёстрами кататься на коньках, — её улыбка исчезает. — Когда мама ушла, Уилла… она изменилась. То есть, я никогда не была близка с ней. Но она стала вести себя чересчур… жестоко, — даже устрашающе, размышляет Вейверли. В каком-то смысле, Уилла стала побочным эффектом завышенных ожиданий и неустойчивого нрава их отца. — В детстве у меня была любимая игрушка — плюшевый кролик. Мама подарила мне его на Пасху. Я сходу назвала его Мистер Кролик. Он был старым и грязным, а одно из его ушей едва держалось на нитках, но он был моим самым любимым другом. Однажды Уилла решила подшутить надо мной. Она забрала Мистера Кролика и швырнула его в заледеневшее озеро. Я тут же рванула за ним, не сразу вспомнив, что первые холода прошли совсем недавно… Николь хмурится. — Я ступила на лёд, чтобы забрать Мистера Кролика. Но, понятное дело, он был недостаточно прочным. Я… Я провалилась. — Боже, Вейверли… — Очевидно, я по-прежнему цела и невредима, — она разводит руками, как бы подтверждая сказанное. — Меня спасла Вайнона. — В таком случае, я просто обязана подарить ей бутылку виски, — Хот изумлённо приподнимает брови, мысленно благодаря старшую Эрп. — Значит, с тех пор ты ни разу не каталась на коньках? Шатенка отрицательно качает головой: — Ни разу. Наверное, я просто боюсь пострадать снова. — Одна только мысль о том, чтобы ступить на лёд, вызывает у девушки непостижимый, леденящий кровь страх, который она испытала ещё много лет назад. Страх, который ей вряд ли удастся побороть. — Знаю, знаю. Это так глупо. — Это не глупо, — Николь нежно оборачивает второй бинт вокруг коленки младшей Эрп. — Знаешь, в чём особенность ран? Они всегда затягиваются, если уделить им должное внимание и заботу, — она наклоняется, удивляя Вейверли ласковыми поцелуями в обе коленки. Когда Николь улыбается ей, сердце младшей Эрп словно пропускает несколько ударов, а приятная, тёплая дрожь разливается по всему телу до самых кончиков пальцев. — Здесь нет омелы, — шепчет шатенка, опуская взгляд на губы офицера. — Что ж, мысль засчитана, — Хот бормочет в ответ. Вейверли наклоняется ближе, а Николь, в свою очередь, повторяет движение. И вот, в тот самый миг, когда она уже собиралась примкнуть к её губам и разрушить это чёртово подобие дружбы, из обезьянника раздаётся шумный грохот. Николь мгновенно подпрыгивает, и, ругнувшись под нос, мчится на странные звуки; Вейверли следует за ней. Как только девушки добираются до стойки регистрации, они видят причину сей суматохи: два офицера держали пьяного человека, что шатался между ними и со всех сил пытался вырваться из мощной хватки. — Если вы не хотите, чтобы я задействовал кулаки, поверьте, вам лучше убрать от меня свои грязные лапы! — из его уст выходят неразборчивые слова, а густые усы дёргаются в раздраженном крике. Вейверли мгновенно застывает: — Док?! Разъярённый мужчина тут же затихает, косясь на девушку из-под чёрной шляпы, съехавшей вперёд: — Ну надо же, какая встреча. Вейверли Эрп, глазам своим не верю. Николь переводит взгляд между ними: — Вы двое знаете друг друга? — Это Джон Генри, — проговаривает шатенка, до сих пор оправляясь от шока. — Они с Вайноной, эмм… — одна из толстых бровей Дока исчезает под его головным убором. — Он отец Элис. — Оу, — поражённо выдыхает Николь. — Но разве Вайнона и Доллс… — она затыкается, как только пьяный мужчина кидает ей свирепый взгляд. Вейверли морщится: — Всё довольно… сложно. — Как и всегда, — это не было вопросом и то, как Николь произнесла эти слова, вернули младшую Эрп к мыслям о той загадочной Шей. Кем же они всё-таки были друг для друга? Хот хмурится и указывает в сторону камер. — Отведите его в обезьянник, парни. Пусть хорошенько проспится и придёт в себя. В этот раз Генри не стал сопротивляться и позволил офицерам спокойно сопроводить его. Они с Вейверли разделяют долгий, напряжённый взгляд, прежде чем троица окончательно скрывается за соседней дверью. — Мне лучше начать оформлять документы под нового «клиента», — огорчённо вздыхает Николь, поворачиваясь к шатенке. — Спасибо ещё раз за горячий шоколад. — Без проблем, — младшая Эрп не может перестать думать о том, что могло бы произойти в комнате отдыха, если бы их не прервали. — Пожалуй, мне стоит поговорить с Вайноной о Доке. — Хорошо. — Хорошо. Вейверли не спеша разворачивается и уже направляется к выходу, как вдруг вспоминает одну из причин своего визита: — Ой, точно! — Да? — выжидающе спрашивает офицер. — Перри Крофт закатывает праздничную вечеринку в эту субботу. Я просто хотела узнать… — Будешь ли ты моей спутницей. — Оу! Да, конечно, я буду там. Брови Вейверли ползут вверх: — Ты… ты придёшь? — Крисси Нэдли пригласила меня ещё пару дней назад, когда навещала своего отца. — Это же здорово, — проговаривает младшая Эрп, стараясь не выдавать волнующей радости в своём голосе. Она была в долгу у своей подруги. — Тогда, увидимся на вечеринке. — Можешь рассчитывать на это. Вейверли улыбается, машет Николь и возвращается обратно в коридор. Как только она преодолевает крайний поворот, ей хочется танцевать от переполняющего счастья в груди. Девушка чуть ли не крутится, пока в поле зрения не попадает предупреждающая жёлтая табличка. Не желая повторить своё воистину легендарное падение, она мотает головой, показывает язык злополучной надписи «Осторожно, мокрый пол!» и неторопливым шагом покидает участок. И хотя коленки до сих пор покалывает от боли, в голове у неё крутится лишь одно: предстоящая вечеринка, которая может многое изменить для обеих девушек…