Квартирант

Где-то пару минут я таращилась на главного казначея «Акацуки» так, как предполагаемый начальник этого самого казначея точно таращиться был не должен. Наверное, трупной бледности лицо Яхико впервые за всё время его знакомства с Какузу приобрело некое выражение — и наверняка не самое выгодное для себя. «Надо что-то сказать», — подумала я и попыталась раскрыть рот своего временного пристанища, но пронырливый Узумаки меня уже опередил: чувство было такое, словно меня сильно толкнули в плечо и отбросили от тарелки с вкусным кушаньем. — Какузу, — хмуро сказал Пейн и медленно принял свою обычную величественную позу Бога нового мира, в которой он обычно и встречал всех Акацуки, когда они выходили с ним на связь. — Пейн, — прогудел казначей в ответ. Голос у Какузу был низкий, хриплый и зловещий, точь-в-точь как в аниме, и незначительные помехи, искажавшие его, придавали только большей сумрачности каждому произнесённому слову. Чёрный силуэт, вытянувшийся напротив нас, был настолько расплывчатым, что мне лишь глаза и удавалось рассмотреть: они светились, как два небольших изумруда, опасным и хищным блеском: наверняка Какузу, глядя на нашу с Нагато тушу, а в особенности — на наш чудный риннеган — про себя подсчитывал, превосходит ли его зарплата предполагаемую выручку от продажи столь редкого додзюцу. Я была уверена, что Какузу знает: не простые глазки на него сейчас смотрят, — и про себя удивлялась, почему он не попытался забрать те у своего лидера. Наверное, от драки Какузу удерживало понимание: с Пейном он в одиночку не справится, а делить добычу с сообщниками невыгодно. Да, в чудесное место я попала, ничего не скажешь… — Где твой напарник, Какузу? — властно поинтересовался Нагато. — Я вызывал вас обоих. Ярко-зелёные глаза слегка сощурились, и в голосе Какузу послышалась весьма неприятная насмешка. — Он мне надоел, — сообщил казначей так, словно бы рассказывал нам о состоянии погоды или о направлении движения торговых караванов, грабежом которых «Акацуки» не занимались из-за невыгодности такого предприятия. — Поэтому я его убил. Лицо Яхико, закаменевшее с момента возвращения Нагато к рычагам управления, ничего не отобразило, однако я всем своим жалко сжавшимся существом ощутила переполнившую моего хозяина ярость. «Стоп, — сказала я себе, — с каких это пор я считаю Узумаки хозяином? Я свободная девушка, в конце концов! И да… как ни печально это признавать, но у него действительно есть право контролировать Яхико, потому что технику Шести Путей изобрёл он, а тело принадлежит его лучшему другу. Я здесь — просто назойливый квартирант, и я, конечно же, раздражаю его не меньше, чем он — меня, когда залезал в моё тело и делал всё, что в его мозги только взбредало! Но… я ведь действительно желаю ему добра, а он этого не понимает. И у меня не остаётся другого выхода, кроме как сражаться с ним за право контролировать этот труп!» — В прошлый раз, когда такое случалось, мы уже обсуждали с тобой, почему напарников убивать нельзя, — ровным голосом проговорил Пейн. Поскольку наш общий взгляд сейчас был направлен на Какузу, мне оставалось лишь наблюдать за нахальными жёлтыми искрами, изредка проскакивающими в глубине неотрывно изучающих нас зелёных глаз, и думать о том, что контролировать таких головорезов, наверное, сложно. — Он мне мешал, — глухо промолвил казначей, упираясь, — чтобы выполнить задание и получить выгоду, я его убил. — И лишил организацию одного из её членов, — добавил Пейн непримиримо. Какузу лишь сильнее сощурился и фыркнул, складывая руки на груди: — Раз он умер, значит, от него всё равно не удалось бы получить выгоду, которая покрыла бы расходы на его содержание. — Вы сами себя содержите, — отрезал Узумаки. Теперь я чувствовала не только его ярость, но и раздражение: очевидно, такие разговоры у него с Какузу уже не впервые случались. — «Акацуки» предоставляют только форменную одежду и кольца. К тому же, он взял только плащ организации и сандалии, которые были выделены мной. — Но финансами здесь заведую я, — с неоспоримым авторитетом заявил Какузу, — и поэтому я решил сократить наши расходы. От его тела ничего не осталось, как и от противника, так что тратиться на похороны тоже не придётся. — Лидером здесь являюсь я, — процедил Пейн, — и ты был осведомлён об этом, когда вступал в мою организацию. Меня не волнуют ваши взаимоотношения, лишь цель, к которой мы все постепенно приближаемся. И для меня очень важно достигнуть этой цели как можно скорее. Потеря членов группировки тормозит процесс. — Я смог выполнить задание и без своего напарника, — ухмыльнулся казначей и убрал руки с груди. — Я заработал более полутора миллионов рё за убийство того человека, вдобавок, я продал руку своего напарника и получил ещё семьсот тысяч. Внутри нашего с Пейном существа шевельнулся червячок беспокойства, я же отчётливо ощутила раскатившуюся по телу волну брезгливости. «Продал… руку товарища?! — мне казалось, меня сейчас стошнит. — О господи-боже-мой, что это за монстр-то такой этот Какузу? Нет, он всегда был типом неприятным, но я и не думала, что в реальности он ещё хуже…» — Продал руку? — безучастно осведомился Нагато. Голос его звучал так, словно бы он обсуждал цену за килограмм сушёной рыбы на рынке. — Ты прекрасно знаешь, что это было неблагоразумно: ирьёнины сумеют извлечь уникальные техники даже из ничтожного клочка ДНК. — Я об этом позаботился, — отрезал Какузу, — едва получив деньги, я убил заказчика и взял в заложники его дочь. Жена сообщила мне ключ от сейфа, после чего я убил заложницу, женщину и забрал все деньги. — Сколько? — только и спросил Пейн. Меня уже не только тошнило — меня теперь грызла ещё и ярость. Мне хотелось подскочить к Какузу, перехватив контроль над телом и способностями Яхико, смести его с пути Шинра Тенсей, запечатать в Чибаку Тенсей и применить ещё кучу всяких Тенсеев, кроме Эдо, лишь бы заставить его хоть немного пожалеть о своей бесчеловечности. Тупо звучало, конечно: как будто бы преступник с многолетним стажем, такой, как он, который ради приобретения ещё большей силы пошёл против собственной деревни, который сражался с Хаширамой Сенджу, величайшим воином своего времени, из грубых и низменных стремлений, выслушает меня и моментально исправится! Да, я теперь находилась в мире, где вполне реален был эффект от нарутотерапии, но основная проблема заключалась в том, что я — не Наруто. Его уникальными способностями к перевоспитанию я не обладала, и в этом можно было убедиться, взглянув на Нагато: сколько ни бьюсь я над этим упрямцем, никак у меня не получается его изменить — только хуже становится. Заключённая в холодном теле мёртвого Яхико, я могла только следить за разворачивающимися событиями, понимая — моё присутствие кардинально поменяло ход истории, и теперь никакое знание будущего мне не поможет. Нужно было ориентироваться по обстоятельствам. Пока я напряжённо думала, Какузу прекратил пересчитывать что-то у себя в чемоданчике, который я не разглядела сразу из-за помех, и сообщил спокойным, довольным голосом: — Пятьсот тысяч. — Десять процентов оставишь себе, — тотчас сказал Нагато, — всё остальное Конан заберёт у тебя сегодня. Твоё местонахождение я уже определил, не покидай условное место, пока она не прибудет туда. Так как твой напарник мёртв, я не могу поручить тебе никаких ответственных миссий, и в твоих интересах стоит как можно скорее найти ему замену, чтобы вернуться в ряды действующих Акацуки. — Я вполне неплохо справляюсь в одиночку, — заметил Какузу. — Все задания выполняются в паре, — жёстко сказал Пейн. Конечно же, он врал: я прекрасно помню, что некоторые Акацуки и поодиночке работали в течение некоторого времени, но, очевидно, эта уловка была лишь способом заставить Какузу раскаяться в своём деянии. Я искренне сомневалась, что это поможет: в конце концов, казначей, наверное, был одним из тех немногих, кто даже нарутотерапии едва поддался бы, чего уж говорить о чьей бы то ни было другой. — Ищи, — продолжал гулкий голос Лидера, заполнявший не только полупустое тёмное помещение, в котором мы стояли, но и самые глубины моего сознания, — самостоятельно. Очевидно, эти слова были сигналом к прерыванию связи: фигура Какузу передёрнулась помехами и расплылась, точно комок подтаявшего снега. «Он сейчас исчезнет! — завопил голос дурной решимости в моём подсознании. — Маша, вперёд! Ты всё здесь перевернула вверх дном, вот и исправляй!» И я, все свои силы приложив к восстановлению контроля над речевым аппаратом Яхико, неожиданно заорала, когда Какузу уже приготовился пафосно исчезнуть: — А ну, стоять! А теперь угадайте, дорогие мои слушатели, кто из нас троих удивился больше: Нагато, Какузу или я сама?