Отголоски разбитой души

      Невыносимая боль и нескончаемое чувство свободы. Казалось, что может быть общего между этими словами? Но Руми видела в них смысл. Та долгожданная свобода была достигнута лишь через её кровь. Оковы, в которые она себя заковала, спали, и теперь она лежали у чей-то двери. Горячая кровь стекала в канаву. Дождь смывали пятна крови с разбитого асфальта.       Разруха окружала умирающую девушку. Дома, в которых ранее горел огонь, разрешены, вместо них из земли торчали остатки конструкции. На улицах больше не было света, да не нужен был он. Не было путников, которым нужно освещать пусть. Все разъехались, попрятались, остались под обломками зданий. Всюду шла нескончаемая пропаганда. А в домах, что казались обжитыми, жили те, кто без зазрения совести служили Гармадону и его шайке. «До чего противные люди», — думала она, предвкушая свою смерть.       Боль не утихала, возникая в новых частях тела. Ещё утром с зарёй они возвращались в столицу своей империи, а сейчас она ждала объятия Дзигокудаю*. Глаза покрыла пелена, и она уже казалось видела её. Она стояла над ней склонившись и тянула руку. От касания по телу девушки прошло тепло, не свойственное богине смерти. Блондинка окончательно потеряла связь с реальностью, рухнув в бесконечное воспоминания последнего часа.       Момент повторялся то ли циклически, то ли растягивался на часы, а то и дни. Она шла по длинному коридору, который вел её в тронный зал. Светлый интерьер сменился темными и холодными тонами. Там и тут мелькал символ Лорда Гармадона, новый герб Ниндзяго. Вспоминая, как Руми сожгла каждый герб старого Ниндзяго с символикой белого лотоса, она почувствовала отвращение к себе. Казалось, больше самой себе её никто так ненавидел. Империя лотоса пала и из пепла, в буквальном смысле, восстало царство Темного Лорда, мастера Разрушения.       Ещё на стадии создании нового герба, девушка хотела добавить черный лотос, но Лорд отказал ей. Раньше для отказа он искал мотивацию, но сейчас Гармадон лишь пугающе тихо говорил: «Нет». А что могла с этим «нет» сделать Руми. Она покорно слушала его и выполняла приказы, не отказывая ему.       Фиолетовый ковёр вел напрямую к огромной стальной двери с изображением Лорда, чтобы никто точно не спутал комнаты. В коридоре не было никакой живности: простота и мрачность преобладали во владение Императора. Даже стены перекрасили в серый цвет.       После приезда, который случился до грозы, на девушку нахлынула недюжинная смелость, и вот она уже готова всё высказать Лорду. За спиной была одна несчастная катана из глубокамня и маска, которой девушка не планировала пользоваться. Перед дверью стояла стража, которая тут же перегородила ей путь.       — Император не хочет никого видеть, — произнёс один из страж, которых набрали среди Сыновей Гармадона.       — Мне можно. Он что-то хотел обсудить со мной, — соврала Руми.       — Не думаю, — ответил другой.       — Прочь с дороги или вам будет очень плохо. Лорд даже не успеет вас убить, — протянула она, медленно запуская свою руку за спину. Мужчины переглянулись. Перспектива пострадать от носителя маски им не казалась прекрасной. Они расступились перед принцессой.       Ложь и притворство, будто ничего больше не знала Руми. Казалось, это то единственное, что осталось от живого человека.       Девушка ворвалась в зал, словно он раньше принадлежал ей. Гармадон, склонив голову, косо смотрел на неё красными глазами. По их заинтересованности девушка поняла, что Лорд что-то ожидал от неё. Прилив смелости быстро покидал её тело. Её самому же бросало в дрожь, как только она оказывалась рядом с этим монстром.       Гармадон стучал пальцами по подлокотнику в виде костлявый руки в ожидании действий девушки. Однако та уже готова была повернуть. «Дура, и что ты хотела?», — спросила она себя.       — Что-то желаешь мне сообщить, Харуми? — спросил он спокойным и томным голосом.       — Нет. Я хочу править Ниндзяго, — срываясь, произнесла она. — Я тебя вернула в этот мир. Ты должен служить мне, а не я тебе.       — Кажется, ты забыла с кем говоришь, глупая девка, — произнес мужчина, не покидая своего трона.       — Нет, не забыла. Ты должен служить мне, — твердо произнесла девушка.       — Ты ходишь по краю, Руми.       — Не называй меня так! — прокричала она со злостью, когда за окном раздался грохот.       Девушка направилась ближе к властителю и хотела что-то добавить, но она отлетела к соседней стене, оставив на прежнем месте маску. Кривясь от боли, она всё же встала на ноги и вновь направилась к Гармадону, взяв в руки катану. Император удостоился подняться с трона.       — Ты действительно думала, что можешь меня одолеть? — издевательски спросил он, идя навстречу блондинке.       Она занесла катану, когда он одной рукой схватил её, а другой взялся за шею принцессы. Подняв над поверхностью, как день назад, он молча вонзил её же оружие в животу, после чего бросил на пол. Плеваясь кровью и нескончаемо вопя во весь голос, она продолжала ползти к Гармадону. То даже не обернулся, лишь замахнулся рукой. Через секунду какая-то неведомая сила выталкивает Руми через окно в зале.       И вот она уже лежала на земле, ожидая своего конца. Однако под огромным нависшим над ней дворцом она не желала умирать. Найдя в себе остатки, хотя бы каких-то сил, Харуми проползла несколько метров, не осознавая, куда стремится. Всё исчезло…