Отголоски разбитой души

      Тишина. Крики. Вздох. Плачь. Дождь. Огонь. Пепел. Ужас. Смерть. Соседство этих слов медленно убивала Харуми. Да, она уже давно не служила Гармадону, но судьба была неблагосклонна ей за всё, что она сделала со своим народом. За все страдания и мучения, за огонь и пепел.       Дверь в комнату была открыта, лишь потому что Виолетта её сломала, чтобы следить за блондинкой. Постепенно всё устаканилось. Жизнь казалась спокойной и размеренной. Если бы не шум, давящий со всех сторон, в голове Руми. Бессонные ночи, неспокойные дни, попытки прийти в равновесие. Душевная невыносимая боль брала над ней вверх. Будто бы на неё свалилась целая тонна груза. Боль глубоко внутри преобладала над физической.       Впервые за три дня тонкая бледная рука Руми потянулась к острой серебряной пластинке на тумбочке перед зеркалом. Потупив глазами, она смотрела на неё, пытаясь понять отчего именно она. Комок ошибок и грехов всё сильнее сжимался внутри неё, вырываясь наружу приглушённым стоном.       Словно божья кара, постоянно возобновлялись жуткие картины службы к Императора. Худая полумертвая женщина из той оборонявшиеся деревни. Дети из сарая, что они сожгли на своем пути. Всё в душе сжималось до невероятных размеров через боль и слезы, не оставляя ничего человеческого в ней. А казалось бы она пережила перерождение, но боль не стихала. Она не чувствовала ту свободу, что была с ней пару дней назад. В отражении зеркала было её старое злое лицо, улыбающиеся ей жутким оскалом.       Она бросила в зеркало что-нибудь тяжёлое, но вместо треска стекла комнату залил багровый цвет и со всех сторон доносился смех, её смех. Не было ей выхода из этой ситуации. Она смотрела на пластинку и на руку. Чего стоило нанести одну небольшую царапину?       Со скрежетом разрезав легонько плоть, она, наконец, вздохнула спокойно. Не было ничего: ни света, ни смеха лишь тишина. Капельки крови образовывались на ране и стекали по руке. На звук разбитого зеркала прибежала Виолетта. Руми резко закрыла руку рукавом. — Что случилось? — спросила запыхавшаяся девушка. — Ничего, просто зеркало разбила, — ответила спокойно девушка. «Ложь», — послышался голосок. — А! Кому-то неприятно видеть своё отражение? — Шутишь?! — Нет, но стоит поговорить, — ответила девушка, подсев к Руми. — Суицид не решение. — Я понимаю. Это лишь навлекает большую проблему. Я готова ещё искупиться, — тихо протянула блондинка. — Именно, поэтому отдай лезвие, — она протянула свою руку. Девушка и пальцем не двинулась. — Я знаю, что ты его взяла. Он лежал на тумбочке. — Не думала идти на детектива, Виолетт? — вздохнула девушка и отдала пластинку. — Вообще думала, — тяжело ответила брюнетка с фиолетовыми прядями. — Мои родители были полицейскими. Ох, как же они выглядели вдохновляюще в своей форме. — Почему тогда вошла в клан? — спросила Руми, смотря на небольшое пятно крови на шёлковой простыне. — Ну, слова маленькой десятилетней девочки звучали куда убедительно. Хотелось верить в каждое слово девочки. В большей степени сочувствовать ей. В какой-то момент я было думала, что это лишь на благо Ниндзяго. Чего, к сожалению, не разделяли мои родные. В начале выгнали из академии, потом из других мест работы, в конце концов из дома. «Не для этого мы воспитывали законопослушную дочь», — кричал отец. «Гармадон злодей, преступник, который наслал различные беды на Ниндзяго». Я и ушла, в принципе не хотелось куда-либо возвращаться. — Отвратительная мотивация, — заметила Руми. — Я люблю всё крушить и уничтожать. Всепоглощающий огонь привлекал меня, звал, — очаровано говорила брюнетка, смотря на небольшой колыхающийся огонек свечи. — Он опасен и вместе с жизнью может нести смерть, — продолжила блондинка тему, вспоминая о своих ошибках. — Возможно, в этом и прелесть. Пора спать. Верно? — проговорила Виолетта. — А я пока пойду спрячу все острые предметы от тебя куда подальше, девка.       Тишина. Крики. Вздох. Плачь. Дождь. Огонь. Пепел. Ужас. Смерть. Каплями стекала кровь, а вместе с тем и невыносимая боль внутри..