Сезон любви

— Брехня это всё. Пьёт твой гном, не закусывая, вот и мерещится ему пакость всякая, — буркнул Смауг, не вовремя укушенный где-то в районе подмышки проснувшейся совестью, которая давно считала Торина своим близким другом. — Ты раздеваться собираешься?  — Нет, — не задумываясь, отрезало прекрасное златовласое создание. — Был бы ты девкой румяной, то — пожалуйста, а так верь на слово.  — Как знаешь. Мне на самом деле всё равно, что ты там в штанах прячешь, только сильно близко со своей иголкой не подходи, я щекотки боюсь.  — А неприятностей от моего отца, значит, нет?  — Тьфу, да что он мне сделать может? Ну приедет на своём лосе, ну поаукает под Горой, и что дальше? Гномы ему нальют на посошок и отправят в гондорские бордели сынка искать, раз он там так прославился. Может, даже с ним за компанию съездят, развеятся, здесь меньше горланить будут. Так что, как не крути, сплошная польза получается. Ладно, не хочешь раздеваться, значит начинай рассказывать сказку, только поинтереснее, чтобы мне не скучно было этой ночью.  — Не скучно говоришь? — Вот именно. И старайся получше, а то вдруг я решу, что кусать тебя интереснее, чем слушать?  — Совершенно не понимаю, чего ты заладил: сказку, да сказку? — в голосе пленённого послышалось явное раздражение, а длинные ноги снова понесли его к выходу, хотя обойти внушительный драконий зад вряд ли было возможно. — Я сам сплошная сказка, не видишь разве? — Даже не знаю, как спросить: а конец у тебя плохой или хороший? — зевнув, рыкнул Смауг и, как мог аккуратно, отпихнул его хвостом к сваленным в кучу гобеленам. — Утомил ты меня, начинай уже, а то и впрямь укушу.  — Ну, знаешь, ещё никто не жаловался, — отпрыск Трандуила нехотя уселся на пыльную ткань и предусмотрительно положил рядом свою иголку. — А вот рассказчик из меня не самый лучший.  — Ничего, напрягись, я сегодня не слишком строг. — Часто принцесс воруешь?  — В первый раз.  — Всегда мечтал быть первым, но отец не советовал.  — Это почему?  — Ну, знаешь, кто первый, тот и женится.  — Не переживай, на мне точно жениться не нужно. Долго ещё ждать?  — Сейчас, дай подумать… Слыхал небось про Элронда из Ривенделла?  — Это у которого два сыночка, лапочка дочка, и жена сбежала? — устроившись большим уютным клубком, Смауг приготовился, наконец, услушать что-нибудь интересное, кроме того, что схлопотал на свою шкуру неприятности, похитив из-за плохого зрения не принцессу, а принца. Конечно, он нисколько не блефовал, говоря, что чихать искорками хотел на гнев эльфийского Владыки, однако подозревал, что за своего единственного наследника тот разволнуется так сильно, что просто хвостом не отмашешься. Придётся претензии выслушивать. Желательно, чтобы королевская особа при этом помнила о приличиях и поменьше истерила, а то уши жалко — они и так болят от бесконечной гномьей брани и разборок, кто глубже шахту прокопал, кто крупнее бриллиант достал. — Вот только не помню, она орков у речки огуляла, или они её?  — Какая разница? — пожал плечами эльф и, подобрав один из гобеленов, присел рядом с ним, облокотившись плечом о чешуйчатый бок. — Главное, что всем было хорошо. Какой ты тёплый. Так вот, собрался как-то Элронд в Лориэн тёщу навестить и спрашивает у своих детей, какие подарки им привезти оттуда. Ну, Элрохир заказал себе кафтан новый и сапоги, Элладан диадему с бирюзой и кинжал ею же украшенный, а Арвен говорит: «Привези мне, батюшка, чудище страшное для сексуальных утех с извращениями!». Ну что ты нервничаешь, гребни дыбом поднял? Это она не тебя, а мордорское чудище имела в виду, их там раньше целый выводок был. Отец возмутился, маленькая ты ещё, говорит, для таких экстремальных утех. Только она, сколько помню, всегда очень хитрая была, вот и выкрутилась, стала тогда цветок с мэллорна распустившийся просить.  — А зачем он ей?  — Так все же знают, что запах цветов мэллорна этих ящериц привлекает сильнее, чем котов ростки валерианы по весне. Они в Лориэн не совались только потому, что Галадриэль боялись пуще, чем гнева своего Хозяина.  — Слыхал я от матушки про эту бабу. Вроде как сварливая она очень.  — Это ещё мягко сказано. Я поэтому никогда к ней и не езжу. Точнее, был один раз в детстве, так она тоже решила, что отец что-то со мной напутал. Заявила, что хорошенький я слишком да румяный, и пыталась в платье нарядить. В общем, я ей посоветовал к Радагасту на курсы экспериментальной медицины съездить — очи промыть, а она обиделась и больше в гости меня не зовёт. Бурый тогда как раз обучал рохиррим новому методу лечения от похмелья — обоссать и на мороз, но Владыка, слава Эру, поверил, что занятый уроками я об этом ни сном ни духом.  — И хорошо помогает?  — Нет, твоим гномам уже ничего не поможет, они насквозь проздравуренные. Хотя, вот если бабу незамужнюю, да мужиками неохоженную увидят, то, конечно, в драке «Кто первый жениться станет» вмиг протрезвеют.  — Скажешь тоже, бабу… — борясь с одолевающей сонливостью, вздохнул дракон. — Где я им её возьму? Ты вон тоже не принцессой оказался.  — Ничего, Феаноровы сынки подольше тебя баб искали, а ты прям сразу хотел, что ли? Так не бывает.