Время

             Отец учил Хосока тому, что делать, если на тебя направлен пистолет. Только ни один из советов оборонительной атаки не подходил на расстоянии семи метров. И ни один из оставшихся тоже. Тэхён чертовски хорошо стреляет.       Хосок сделал небольшой шаг вперёд, не опуская рук, сжимающих Беретту. Носки его туфель упёрлись в бок бездыханного мужчины, устремившего взгляд в ясное рассветное небо. Тэхён стремительно сократил расстояние между ними, буквально ступая по головам. Его плечи мерно вздымались. Хосок взглянул на свои дрожащие руки, и возможный исход неумолимо встал перед ним. Тэхён остановился. Он был одновременно слишком близко и слишком далеко. Их разделял труп в ногах Хосока и два пистолета: подрагивающая в руках Беретта и старый испещрённый царапинами Дерринджер. — Хочешь быть ближе? — медленно с издёвкой проговорил Хосок.       Тэхён слабо улыбнулся. Не квадратной улыбкой, как в прошлый раз, — лишь слабо приподнимая уголки губ, от чего он выглядел мрачнее, чем без ухмылки. — Хочу попасть, — ответил он.       Хосок уставился на карманный пистолет в руке Тэхёна. «Чёрт», — мысленно выругался он.       Хосок повёлся на блеф. У него было семь метров. Но он первый сделал шаг. И теперь Тэхён с этим маленьким, даже игрушечным по сравнению с крупнокалиберной Береттой пистолетом был опасен. Хосок мог бы попытаться выбить его, но исходов было два: либо его убьют до того, как он успеет сделать выпад, либо Чон споткнётся о тело у ног, пытаясь отвести руку Тэхёна. Труп между ними. Для Хосока он был стеной. Для Тэхёна не значил ничего. И вот они стояли не двигаясь, словно две кобры, ожидая, что же будет дальше. — У меня только один вопрос, — ровно проговорил Хосок. Под носком ботинка слабо зазвенели чужие ключи, заставив его напрячься, — ты убийца, Тэхён? — Полагаю, наши ответы совпадают, — выплюнул Ким, возвращая фразу.       Хосок плотно сжал губы. Обвинение повисло в воздухе. — Ты. Ничего. Не знаешь, — проговорил он, выделяя каждое слово.       Руки, не привыкшие к тяжести пистолета, устали, но он не мог опустить их. Не сейчас. — Слухи расходятся быстро, — Тэхён склонил голову набок, отчего его выражение стало ещё более насмешливым. — Как вы получили то, что имеете, господин Чон?       Хосок с рыком бросился вперёд. Тэхён одним движением рванул висящий на собственных плечах недлинный шарф и, поймав натянутой между рук тканью шею Чона, резко дёрнул вниз. Нос Хосока встретился с чужим коленом. От боли Чон слабо застонал, и нервно попятился, теряя равновесие. Ким выбил Беретту из его запутавшихся рук и с силой надавил ногой на грудь Чона, прижимая к земле. Хосок бы ударился затылком о камень улицы, но его голова врезалась в чью-то ногу. Тэхён навёл пистолет и, смотря на мужчину сверху вниз, спешно отбросил ныне ненужный Дерринджер, перекладывая новый, увесистый пистолет в другую руку. — Этим железкам не хватает… интимности, — прохрипел Хосок, повторяя сказанные Тэхёном в переулке слова. Из лёгких выбило оставшийся воздух, когда Тэхён сильнее надавил на рёбра. — Думаю, обойдусь, — рявкнул Тэхён в ответ.       Хосок слабо усмехнулся. — Действительно не хочешь сделать это руками? — Чон вопросительно приподнял бровь. — Или слишком напоминает о работе?       Тэхён ударил ногой в куда-то в лицо. Хосок прикусил губу. По его подбородку побежала первая капля крови. — Мудак, — прохрипел Тэхён сквозь зубы. — Шлюха, — ответил Хосок, слизывая с губы кровь.       Он посмотрел на плечи Тэхёна, уже не такие ровные. Ким дышал не тяжело, но определённо неровно. Он колебался. — Ты не убьёшь меня, Тэхён, — протянул Хосок.       Рука Кима вытянулась, как по струне, словно в опровержение. Но Тэхён не стрелял. — Вы так думаете? — спросил он, сведя брови к переносице. Его взгляд снова стал мрачным.       Хосок зажмурился от слепящего солнца, на мгновение выглянувшего из-за близких домов, но, чуть повернув голову, раскрыл глаза вновь. Тэхён закрыл светило своими плечами. — Я знаю, — ответил Чон. Это невыразимое нечто в глазах Кима пало, уступая место в образовавшейся бреши слабому замешательству. Чувству, словно его поймали на месте. — Ты не можешь выстрелить, Тэхён.       Ким стоял, склонившись над ещё одним телом, пока живым (это отличало его от остальных здесь, на площади), и он сам такой же живой сжимал в руке пистолет. И не делал ничего.       А потом был удар.       Джин взглянул на зажатый в собственной руке пистолет, тяжёлая рукоять пришлась на затылок Тэхёна, и секретарь просто осматривал её с напускной задумчивостью. Парень лежал на земле без сознания, несильно отличаясь от остальных тел вокруг. Сокджин осмотрел несколько и слабо нахмурился — тоже заметил ряд одинаковых чёрных часов. — Время подвело их, — проговорил секретарь ровным голосом. Восемьдесят лет YG светились на большом табло банка. Нетронутые. — Не уверен, что только оно… — проговорил Хосок, не поясняя. — Как дела, босс?       Джин смотрел на него изучающе — искал следы паники. От этого Хосок закатил глаза. Поздно. Его сознание не может выдержать столько поводов для волнения. Оно остановилось на том, в котором Тэхён держит пистолет, направленным в сторону его лба. — Хочешь поговорить? — с упрёком ответил Хосок.       Джин прижал плечи, почти пристыженно, но улыбка на его лице стала шире. Секретарь развернулся в сторону банка, по возможности пытаясь не наступить ни на кого. Джин разбил стекло рукоятью пистолета и, с силой вжимая ствол в раму, провёл им по периметру, освобождая раму от осколков, и, перепрыгнув, пробрался внутрь. Вторая же дверь, ведущая из замкнутого квадрата два-на-два в отделение банка, была бронированной. Серебряная, с мудрёной электронной панелью, она представляла собой, возможно, одну из самых ценных вещей в Кэсоне. Выломать дверь, пожалуй, было сложнее, чем снести одну из стен. Джин осмотрелся. В заднем кармане работника, лежавшего лицом вниз, был потрёпанный пропуск. Ким отряхнул мелкие осколки с форменных горчичных брюк и достал карту.       Когда дверь открылась, Сокджин выудил из-за спины свёрнутый в четыре раза лист и, развернув бумагу, подсунул её на то место, где до этого в пластиковом файле красовались «Часы работы».       Разрешение на беспрепятственный обыск на правах законного представителя «JeonTimeFinance». Полулегальный взлом с уведомлением. Весьма в их стиле. Джин разобрался с базами данных и каналами связи меньше, чем за пять минут. Пароли командных операций, вопреки установкам головного офиса, были установлены по умолчанию. Секретарь переправил данные на падды в личном кабинете Чона. Не на базы компании, отметил Хосок и мысленно улыбнулся. Но, несмотря на этот краткий миг ликования, он понимал, что вовлечение кадров Сеульского банка надвигается чем-то неизбежным. Кем бы Хосок ни был, он не может справиться с этим один.       Когда Джин закончил, он переступил через тело консультанта, несколько печально взглянув на него, и открыл полуразбитую дверь с обратной стороны.       Хосок смотрел на мирное, замершее лицо Тэхёна. Ким дышал. Цифры на его руках светились по живому зелёным. 0000.02.0.15.29.11       Хосок шумно выдохнул.       Это было глупо. Нелогично.       Но он быстро, словно боясь передумать, взял руку Тэхёна в свою. И цифры замелькали, пока на полных часах Хосока не стало на год меньше. Слабое чувство тревоги, отстранённое и далёкое, не его, осевшее где-то внутри между лёгких в тот момент, когда их руки переплелись, рассыпалось. — Каково это, — спросил Тэхён, облизав губы — слишком сильно напоминая Чонгука, — жить с этим глубоко внутри, зная, что не можете никому сказать. Зная, что никто не видит вас.       Хосок посмотрел на Тэхёна сверху вниз. Джин коснулся плеча Чона, безмолвно спрашивая, всё ли в порядке. Хосок утвердительно кивнул: — Этот сильно ударился, — в сторону Тэхёна.       Парень лежал, не пытаясь двинуться с места. Не расслабленно — скорее устало. Мир перед глазами всё ещё кружился.       Часовые, где бы они ни были, не вернутся сюда. Если они, конечно, всё ещё живы — точно нет. А полиция других зон по закону не имеет полномочий в каком-либо районе, кроме того, в котором она базируется. — Джин, — окликнул секретаря Хосок. Сокджин обернулся с привычной улыбкой на лице, — отправь сюда группу следователей, — сказал он и, недолго подумав, добавил, — И не дай Бог, хоть один сраный федерал сунется в Кэсон. Это не их дело.       Джин слабо прищурился. — Это значит, что мы вылетаем, босс?       Хосок запрокинул голову вверх. Солнце поднималось выше. Где-то там, в Сеуле, Чимин скоро подпишет больничный лист и вернётся домой. — Да, — ответил Хосок.       Он бросил взгляд на Тэхёна, который, казалось задремал от усталости. Если присмотреться, можно было увидеть пятно на чёрной футболке — рана открылась. — И этого берём, — пренебрежительно бросил Чон.       В его голове крутилось слишком много мыслей. Одна пробивалась сквозь облако остальных слишком ясно. Отчётливо. «Он что-то знает».       Джин щёлкнул рычажками. Вопреки словам Хосока двигатель он заглушил. Теперь же лопасти крутились с монотонным, успокаивающим шумом.       Чон сидел сзади. Тэхён тоже. Парень безвольно смотрел на стекло. Не в окно, лишь на его поверхность. Тощие руки были связаны дешёвым ремнём. — Тот блок, что ты оставил мне, и то время — проговорил Тэхён осторожно, но не боязливо, скорее с тщательно скрываемой злостью, — это не подарок.       Хосок кивнул, и криво улыбнулся. Шум двигателя проглатывал негромкие слова так, что Чону приходилось вслушиваться. Этим каждая фраза была ценнее. — Нет, — сказал Хосок, подтверждая. — Тогда что же? — Приманка, — выдохнул Тэхён, — я умирал от голода, а ты дал мне кусок мяса и закрыл в одной клетке со стаей волков.       Хосок невольно улыбнулся сравнению. Очень… точно. — И зачем мне это? — вопреки своему ощущению пробурчал Хосок. — Тебе было интересно, учует ли стая мясо — И... — Стаи больше нет, — хмыкнул Тэхён, отворачиваясь, — Вопрос в том, злит ли тебя то, как это сложилось. — Определённо злит. Но не вопрос твоего существования, нет.       Тэхён посмотрел на Хосока в отражении стекла, но картинка исчезла, стоило лучам солнца коснуться кабины.       Парень не сказал ничего.       Джин смотрел вперёд. Он не слышал разговора и не чувствовал, что должен был слышать. — Куда летим, босс, — спросил он громко.       Хосок фыркнул.       Он не привезёт Тэхёна домой. Это сродни вторжению. И он не может оставить его. Не может, потому что не верит. Потому что не знает.       И в их состоянии немой войны только одно место подходит под описание «нейтральной зоны».       Взгляд Хосока стал тяжёлым.       Джин уже знал ответ.       Вертолёт приземлился на площадку на заднем дворе дома. Хосок выбрался из кабины медленно, почти неохотно. Газон был живым и пригретым солнцем. Чимин позаботился, подумал Хосок.       Особняк же выглядел мёртвым, замершим во времени, громоздким и угловатым, в противовес аккуратному тёплому дому Хосока с закруглёнными стенами. Было светло, но из больших окон, словно тянулась широкой лентой темнота пустоты.       Чон толкнул входную дверь. — Добро пожаловать домой, Хосок, — проговорила система домашнего помощника. Закари. Мать дала ему имя Закари.       И Хосок почувствовал себя так, словно падает.