Нелюди. Часть II - Привязанность

Грег снова вернулся домой поздно. Опять засиделся в офисе, выдумывая себе новые задания, которые нужно было выполнить непременно сегодня. Но в итоге все, даже самые мелкие и неважные дела всё же кончились. Не сумев изобрести хоть крохотного предлога, чтобы задержаться ещё чуть-чуть, Лестрейд печально вздохнул, сел за руль и поехал в направлении своей квартиры. Он не торопился: честно постоял на каждом светофоре, дожидаясь разрешающего сигнала, и даже скорость ни разу не превысил, хотя ночные улицы были пустыми и тихими. А куда спешить, спрашивается? К пиву и остаткам вчерашнего подгоревшего ризотто? Или к скрипучему дивану, на котором он будет долго ворочаться, прежде чем удастся провалиться в сон хотя бы на пару часов. Одинокое и однообразное бытие стареющего полицейского. Он едва успел войти в квартиру и начать раздеваться, как раздался звонок в дверь. От неожиданности Грег даже уронил плащ. Хотел было поднять, но споткнулся обо что-то в темноте — свет включить он поленился. Махнул рукой: да фиг с ним. Этому плащу уже ни от чего хуже не станет, даже если он и проваляется на полу до утра. Однако кого же это принесло в такой час? За дверью стоял Майкрофт, и Лестрейд так растерялся, что даже забыл поздороваться. Вот уж его-то он точно не ждал среди ночи. Вообще в ближайшее время не ждал! Последняя их встреча состоялась пару дней назад. — Можно мне войти, Грегори? — Холмс смотрел куда-то в район его солнечного сплетения, словно не желая встречаться взглядами. От звука его голоса Грег «отмер» и поспешно отступил назад, распахивая дверь шире. — Разумеется, — пробормотал он. — Что-то случилось? Я удивлён твоим приходом. Да и сам, признаться, вернулся всего пару минут назад. — Прошу прощения за поздний визит, — Майкрофт аккуратно повесил пальто, прислонил к стене зонт и проследовал за Лестрейдом в гостиную. — Приехал бы раньше, но знал, что тебя нет дома. — А откуда ты… — начал было Грег, а потом осекся и невесело усмехнулся. — А. Ну разумеется. Связь, что же ещё. Майкрофту при желании совсем не сложно было определить, где Лестрейд находится. — Так что тебя привело? — Собирался обсудить один вопрос, но не хотел делать это по телефону, — ответил Холмс. — Позволишь мне присесть? Грег фыркнул. — Мог бы и не спрашивать. — Приезжать в твой офис я тоже посчитал… неуместным, потому пришлось дождаться, когда ты появишься дома, — спокойно продолжил Майкрофт, после того как церемонно уселся и расправил брюки. Лестрейд ощутил запоздалый прилив стыда: за бардак, грязную посуду на столе, оставшуюся от поспешного завтрака. За плед и подушку, небрежно брошенные в угол дивана, выдавая, что именно тут Грег ночует. Перед приходом Холмса он обычно старался навести порядок, но в другие дни это его мало волновало. — Ну извини, что заставил ждать, — Лестрейд постарался скрыть смущение за раздражением. В конце концов, что Майкрофт о себе возомнил? Явился среди ночи, да ещё и сетует, что Грег задержался! Как будто у него других дел нет, кроме как сидеть дома и готовиться к его визитам! — Это мне следует извиняться, — Холмс слегка нахмурился. — Но я не отниму у тебя много времени. Только хотел сказать, что меня не будет в стране в ближайшие пару недель. Так что я вынужден буду пропустить две следующие встречи. — О, — Грег закусил губу, чтобы скрыть эмоции. — Вот как… — Но тебе не о чем волноваться, — ровным голосом добавил Майкрофт. — Я в полном порядке, большого вреда эта поездка мне не причинит. — Уверен? — Несомненно, — Холмс выглядел абсолютно бесстрастным. — Ты в курсе, что у меня время от времени случаются командировки. Эта — не первая и не последняя. Просто хочу, чтобы ты знал: дело не в том, что я собрался нарушить наш договор. — Я тебя понял, Майкрофт, — Лестрейд отвёл взгляд. — Надеюсь, что в этот раз речь идёт действительно о паре недель, а не о полутора месяцах. Потому что, знаешь… — Знаю, — взгляд Холмса немного потеплел. — Тебе не следует волноваться. — Я постараюсь, — буркнул Грег. — Сообщи, когда вернёшься. — Обязательно, — Холмс поднялся и двинулся к выходу. — Доброй ночи, Грегори. Его шаги давно смолкли, а Лестрейд так и сидел, тупо пялясь в пространство. Ладно, две недели — это и вправду не страшно. Шерлок тогда сказал: «Если брак нормальный, а не такой как у вас, разлука начинает всерьёз сказываться только через пару месяцев». Подумав это, он нервно рассмеялся. Да уж, нормальный брак! Чертовы нелюди, придумали же такое! Когда это понятие «нормальный брак» было синонимом «регулярного секса»? Не без этого, конечно, но ведь не только! Допустим, Грег сдержит своё обещание не волноваться. Но какими же длинными будут эти две недели! Однообразные дни, пустые вечера… Может, возобновить привычку ходить с ребятами в паб после работы? Когда-то ему нравилось… правда, это было, можно сказать, в другой жизни. Лестрейд завязал с этим сразу, как только переехал в дом Холмса. Сначала потому, что боялся насмешливых взглядов и шепотков за спиной, а после — потому что ему стало гораздо важнее как можно больше времени проводить рядом с Майкрофтом. Но ведь Грег вернулся домой три с лишним месяца назад, да и сплетни давно утихли. Так почему же ему ни разу не пришло в голову, что следует вспомнить о прежних привычках? Майкрофт заслонил собой все, хотя иногда Лестрейд скучал и по остальным его домочадцам. По Саре, по Стивену с Кларой, даже по чопорному Джереми, который всегда был безупречно вежлив, но при этом смотрел так, словно его возмущает в Греге абсолютно все: от поношенных рубашек до вечно пребывавшей в беспорядке прически. Шейна Лестрейд за эти месяцы пару раз видел, правда, издалека. Когда, поддавшись слабости, смотрел сквозь щели в жалюзи за тем, как Майкрофт выходит из его дома и садится в машину. Хотелось верить, что Шейн не рассказал никому, откуда забирает босса по утрам каждую неделю. Сплетником он не был, это Грег понял сразу. Безупречный водитель, который замечает только дорогу. Впрочем, другой и не мог бы работать у Холмса. «Может, навестить их всех, пока Майкрофт в отъезде? — мысленно задал себе вопрос Грег. — Жаль, я не спросил у него разрешения…» И тут же покачал головой, удивляясь собственным мыслям. Допустим даже, Холмс не был бы против, но из этого визита, скорее всего, не вышло бы ничего хорошего. Сара, надо полагать, винит Грега в том, что он бросил Майкрофта. Она хоть и поверила, что между ними ничего нет, но все равно ни один разговор с ней не обходился без более или менее прозрачных намеков. Мол, мистер Холмс такой хороший человек, вот только одинокий, но если бы ты… Сара так и не поняла, что интерес Майкрофта к Грегу уже давно сошёл на нет. Может, она не знает, что он выбросил его фотографию? Ту самую, которую она когда-то ему показала, пытаясь объяснить холодность и резкость Майкрофта его боязнью нечаянно выдать неразделённые чувства. Вот только нет уже никаких чувств — и фотографии нет. Грег убедился в этом, когда, сходя с ума от тревоги и беспокойства, впервые пробрался ночью в кабинет Холмса. И даже не удивился: ну ещё бы! «Ты же не думал, что он до сих пор тайком любуется твоей физиономией? Да он, поди, ее уже видеть не может!» Но даже если Сара его и не винит, все равно пристанет с расспросами, почему он уехал. И что ей на это ответить? Он же сбежал как вор, даже не попрощавшись. Как раз потому, что боялся ее расспросов. Он тогда и без них чувствовал себя паршиво. И с тех пор ему ничуть не лучше. *** А ещё через пару дней у Лестрейда выдался выходной. Один из редких случаев, когда не нужно было появляться на работе, и он совершенно не представлял, чем себя занять. Запоздало пожалел, что не догадался забрать из офиса бумаги по недавно завершенному делу. Можно было бы поработать над отчётом и хоть как-то скоротать день, обещавший быть бесконечным. До обеда он пытался смотреть телевизор, периодически переключая каналы, но по ящику не показывали ничего интересного. Может, сгонять в «Теско» и в кои-то веки приготовить нормальный ужин? Или все-таки удовольствоваться остатками вчерашней пиццы, аппетита-то все равно нет. В конце концов, он все же заставил себя одеться и выйти. Даже если есть не хочется, не помешает наполнить холодильник — на будущее. Усевшись в машину, Лестрейд зачем-то включил рацию. Вовсе не потому, что надеялся на срочный вызов, — просто по привычке. Он был на полпути к супермаркету, когда на волне дорожной полиции сообщили об аварии на Койн-стрит. «Легковой автомобиль потерял управление и протаранил заграждение, возможны жертвы. Патрулям и каретам скорой помощи, находящимся поблизости, немедленно прибыть…» Сам не понимая, зачем он это делает, Лестрейд включил сирену и круто вывернул руль. У него выходной, да и не его юрисдикция… Однако в следующую минуту он уже на полной скорости мчался в направлении, прямо противоположном тому, где находится «Теско». Понимая, что вероятно достигнет места аварии раньше всех: до Койн-стрит всего один квартал. Капот темно-синей легковушки был буквально разрезан, чугунные опоры заграждения вошли в него, как в масло, пропоров до самого салона. Будет просто чудом, если в этой машине хоть кто-то выживет… Грег отметил это автоматически, уже на бегу. Вокруг пострадавшего автомобиля собралась небольшая толпа зевак. Несколько подростков, возбужденно переговариваясь, снимали видео на телефоны, молодая женщина громко причитала, а ее спутник дергал покорёженную дверцу, пытаясь добраться до людей в салоне. — Всем отойти, — Грег вытащил значок. — Полиция. Подростки попятились, девушка, продолжая всхлипывать, потянула за руку своего кавалера, который все ещё сражался с дверцей. — Тут автоген не помешает, — пробормотал тот, уступая место Лестрейду. — Придется вскрывать машину, как консервную банку. Хотя сдаётся мне, офицер, беднягам внутри уже все равно. — Детектив-инспектор, — автоматически поправил Грег. Он и сам видел, что дело плохо. Салон автомобиля медленно наполнялся дымом, похоже, в повреждённом двигателе тлела проводка. Скорее всего, настоящего пожара не будет, разве что шланг подачи топлива прорвался. Тогда разлившийся бензин может вспыхнуть. — Помогите мне, — попросил Лестрейд, обращаясь к стоящему рядом мужчине. — Уведите всех подальше и проследите, чтобы до прибытия полиции никто сюда не подходил. Особенно эти детишки с телефонами. Объясните им, что лайки на ютюбе не стоят жизни. Возгорание может усилиться в любой момент, огонь доберётся до бензобака, и тут все взлетит на воздух. Теперь, когда он позаботился о гражданских, следовало понять, есть ли в салоне живые люди. Будет взрыв или нет, дым убьёт их гораздо быстрее. Где же, черт его дери, этот патруль? Они должны уже были приехать! Мужчина за рулем был явно и бесповоротно мертв. Большой кусок арматуры пробил капот автомобиля до самого салона, практически пришпилив беднягу к водительскому сиденью. Пассажира скрывала сработавшая подушка безопасности, но при таком состоянии машины вряд ли она чем-то помогла. Лестрейд успел подумать это как раз перед тем, как услышал слабый жалобный стон. — Ну уж нет! — пробормотал он, обегая автомобиль и дергая за дверцу с другой стороны. — Не в мою смену. Ему удалось открыть дверь, хотя и с трудом. Пришлось едва ли не улечься на колени мертвого мужчины, рискуя застрять между рулем и обломком арматуры, чтобы добраться до его спутника. Спутницы… Женщина была жива. Лицо ее было залито кровью. Она беспрерывно всхлипывала и, кажется, звала по имени мужчину. — Мэтт, — невнятно твердила она, — Мэтт! Помоги мне… — Я не Мэтт, но я стараюсь вам помочь, — твёрдо произнёс Грег, хотя и не был уверен, что она его услышит и поймёт. — Не шевелитесь, мэм, все будет в порядке. Лестрейду удалось проползти ещё немного вперёд, обдирая плечи о металл и кашляя от едкого дыма, наполнявшего легкие, прежде чем он смог коснуться ручки на пассажирской двери. Он потянул ее и с силой толкнул дверь, надеясь, что получится открыть изнутри, раз уж не вышло снаружи. Видимо, судьба в тот день была на стороне Грега, потому что искореженный металл поддался, сдвинулся на пару дюймов, образовав небольшой зазор. Тем временем подоспел дорожный патруль. Они быстро оценили ситуацию, просунули в щель лом, постепенно расширив ее до такой степени, что раненую пассажирку стало возможно вытащить из машины. Протискиваясь за ней следом, все так же ползком, Грег смог ее наконец-то рассмотреть. И у него немедленно потемнело в глазах: женщина была беременна. И срок немалый, судя по размерам живота. Выходит, речь идёт не об одной, а о двух жизнях. — Спасибо, мистер, вы очень помогли, — один из патрульных протянул Лестрейду руку, буквально выдергивая его наружу. — Дальше мы сами. — Я полицейский, — Грег снова извлёк значок. — Случайно проезжал мимо, поймал сообщение по рации. — Отдел особо опасных преступлений! — с уважением проговорил патрульный, рассмотрев код подразделения. — Круто! Девчонке повезло, что вы так быстро добрались, сэр. И что не побоялись сунуться в горящую машину. Теперь у неё есть шанс. — Мужчина мертв, — проинформировал Лестрейд. Дым в салоне уже сгустился настолько, что рассмотреть водителя стало сложно. — Нужно первым делом разобраться с возгоранием. А я побуду с пострадавшей до прибытия скорой. Женщину уже перенесли в безопасное место, подальше от разбитого автомобиля. Грег присел рядом, стянул с себя перепачканную и местами порванную куртку, укрыл раненую, после чего принялся стирать с ее лица кровь носовым платком. Она вдруг открыла глаза. — Что случилось? — голос звучал тихо и жалобно. — С вами все будет в порядке, — заверил ее Лестрейд. Хотел бы он ощущать уверенность, которая прозвучала в его голосе. Но увы, это было не так. Едва прикоснувшись к коже незнакомки, он уже знал: травм слишком много, и большинство из них серьёзные. И сам не понимал, откуда пришло это знание. — Как вас зовут, мэм? — Мелли, — она попыталась приподнять голову, чтобы осмотреться, но Грег удержал ее. — Мелани Гилмар. — Не стоит двигаться, Мелли, — мягко проговорил он. — Поберегите себя и своего ребёнка. — Ребёнок! — в ее голосе прорезалась паника. — С ним все хорошо? Он не пострадал? — Не думаю, — Лестрейд попытался просканировать ее тело кончиками пальцев, но тут же отдёрнул руку. Потому что… он чувствовал ее травмы, словно видел их каким-то внутренним зрением. Но на том месте, где должна была находиться вторая жизнь, ощущал только пустоту. И отказывался в это верить. «Да что я о себе возомнил? — мысленно ругнулся он. — Вообразил, что у меня есть некие особые силы? Фигня все это! Я обычный человек, нет у меня никаких способностей». — Он не шевелится! — паника в голосе Мелли усилилась. — Почему он не шевелится? Всегда толкался так, что я заснуть не могла! Он… он что, умер?! — Вы в шоке, — Грег сжал ее руку и сосредоточился на том, чтобы заставить успокоиться. — Ваш малыш это чувствует. Тише, девочка, тише… Вы же понимаете, что ему тоже страшно? — А Мэтт? — женщина снова попыталась подняться. — Где мой муж? — Он… — Грег сглотнул, не уверенный, что именно он должен ей сообщить трагическую новость. — Полицейские из дорожного патруля пытаются его вытащить. А вам надо успокоиться и беречь себя. Скорая приедет через пару минут. Он лихорадочно пытался сообразить, сколько же времени нужно парамедикам, чтобы добраться сюда. Поедут наверняка от Сент-Томаса, значит — минут восемь-десять. Или больше, потому что в это время суток весь город стоит в пробках. При таком раскладе даже сирена мало чем поможет. — Говорила я Мэтту, что не нужно садиться за руль после ночной смены, — всхлипнула Мелли. — Я поняла, что он уснул, только когда машина съехала с дороги. Начала его трясти, но… Господи, как же больно… — Тише, дорогая, тише, — Лестрейд погладил ее пальцы и глубоко вздохнул, мысленно отыскивая источник боли. Майкрофт говорил, что рано или поздно он научится влиять на чужие ощущения, а значит сейчас — самое время попытаться. И неважно, верит он в какие-то там особые способности или нет. Эта бедняжка и ее ребёнок нуждаются в помощи. — Держитесь, — ласково проговорил он. — Врачи уже близко. — Наверное, я не так уж сильно ранена, — она вдруг слабо улыбнулась. — Сначала было ужасно больно, но это, наверное, от страха. Мистер, скажите Мэтту, что со мной все хорошо. А то он будет волноваться… винить себя… А ведь это была моя идея! И приспичило же мне прямо сегодня выбрать кроватку для малыша! Мэтт не хотел, чтобы я садилась за руль, решил отвезти. А он работал всю ночь… и вот теперь… — Кроватка для малыша — это очень важно, — Лестрейд сам не понимал, что несёт, просто старался отвлечь ее от мыслей о муже. — Когда он должен родиться? — В следующем месяце, — лицо Мелли осветилось совершенно солнечной улыбкой, которая сделала ее настоящей красавицей. — Сын! Мы с Мэттом так долго этого ждали! — Первенец? — Никак не получалось, — улыбка сделалась смущенной. — Десять лет женаты… К каким только врачам не обращались, но ребёнка все не было. И вот наконец… Мы назовём его Родерик. В честь отца Мэтта. — Очень хорошее имя, — Грег сглотнул, пытаясь избавиться от противного кома в горле. Он запретил себе думать о том, появится ли этот малыш на свет. И сможет ли эта несчастная женщина когда-нибудь взять своего первенца на руки. Или же все они упокоятся под общим камнем. Результат одного опрометчивого решения, которое уже перечеркнуло одну жизнь и поставило на грань ещё две. Ничего больше Лестрейд сказать не успел, потому что, истошно воя сиреной, появилась скорая. Врачи деловито извлекли носилки и со всеми предосторожностями перенесли Мелли на них. Стоило Грегу выпустить ее руку, как боль вернулась, и она снова запричитала. — Мистер, — она тянулась к Грегу, словно знала, что он каким-то образом способен облегчить ее страдания, — вы меня не оставите? Мне так страшно! — Ни в коем случае! — Лестрейд стиснул зубы, подошёл к носилкам и снова взял бедняжку за руку. А потом посмотрел на врача и спросил: — Можно мне поехать с ней? — Вы родственник? — Нет, — Грег показал глазами на груду металла, оставшуюся от их семейного автомобиля и на тело Мэтта, которое уже извлекли и сейчас деловито упаковывали в мешок для трупов. — Я полицейский, который первым оказался на месте аварии. Так уж вышло, что я чувствую ответственность за эту женщину. Врач в сомнении покусал губу, после чего кивнул. — Ладно. — А Мэтт? — Мелли снова начала оглядываться, и Грег встал так, чтобы заслонить от неё страшную картину. — Он ведь тоже поедет с нами? — Его отвезут на другой машине, — быстро ответил врач, избавив Лестрейда от необходимости лгать. — Нам следует поторопиться, мэм. Вас нужно как можно быстрее доставить в операционную. Прежде, чем лицо женщины прикрыли кислородной маской, Грег успел задать ещё один вопрос: — Я могу кому-то позвонить? У вас есть родственники? — Только Мэтт и я, — она вздохнула. — И малыш. Родители Мэтта умерли несколько лет назад, а я сирота, росла в приюте. — Может, братья или сестры мужа? Хоть кто-нибудь? — Никого нет, — Мелли покачала головой. — Мэтт единственный ребёнок. Скорая тронулась с места, а минуту спустя глаза Мелли закрылись и дыхание выровнялось. — Я дал ей легкий наркоз, — сообщил врач, аккуратно расстегивая пальто и прикладывая к ее животу стетоскоп. Долго вслушивался, с каждой минутой все сильнее хмурясь. — Что-то не так? — голос Грега сорвался. — Ребёнок… он жив? — Не могу сказать, — врач расстроенно покачал головой. — Я не слышу сердцебиения, но это еще не приговор. Мать сильно пострадала, ребёнку тоже досталось… Возможно, он жив, только очень слаб. А может, и нет. Нужно сделать УЗИ. После чего он повернулся к одному из помощников и коротко приказал: — Свяжись с больницей, пусть готовят операционную. Передай: беременная женщина в критическом состоянии. Необходимо срочно делать кесарево. — Доктор, — Грег покусал губу, думая, как лучше сформулировать свой вопрос. — А не рано? Мелли говорила, что до родов ещё месяц. — Мы в любом случае должны извлечь плод, чтобы спасти мать, — сухо сообщил врач. — Независимо от того, живой он или нет. Даже если живой, эта женщина тяжело ранена и не сможет доносить младенца до конца срока. — Но… если извлечь сейчас, то… у него будут шансы выжить? Доктор поморщился. — Определённо, хотя и не стопроцентные. Восемь месяцев — плохой срок, скользкий. Дыхательная система не сформирована до конца, младенец едва ли сможет дышать самостоятельно. Ему придется некоторое время находиться в барокамере, на искусственной вентиляции лёгких. И даже при этом итог может быть плохим. Но если мы не сделаем эту операцию немедленно, то и мать, и ее ребёнок точно погибнут. Грег посмотрел на спящую Мелли, на ее огромный живот — и прикрыл глаза. Грудь словно сдавило обручем, так что даже вдохнуть было сложно. Он старался не думать о пустоте, которую почувствовал, когда попытался дотянуться до малыша. Это просто не может быть правдой! Потому что слишком несправедливо! В следующую минуту скорая остановилась, и врачи немедленно сорвались с места, выкатывая носилки и обмениваясь короткими фразами. Лестрейд прижался к стенке кузова, чтобы не путаться под ногами, но на него никто не обращал внимания.