Нелюди. Часть II - Привязанность

Майкрофт действительно не собирался терять время. Вернувшись вечером, Грег обнаружил, что дубовые двери в дальнем конце южного коридора, которые он всегда помнил закрытыми, распахнуты настежь, а по дому снуют рабочие. Впервые поселившись у Майкрофта, Лестрейд как-то спросил Сару, почему целое крыло дома стоит запертым и никак не используется. И она пояснила, что там жил Шерлок «в тяжёлые для обоих братьев времена». Грегу не понадобились даже уточнения, чтобы догадаться: это было, когда младший Холмс подсел на наркотики, а старший, видимо, поселил его рядом, чтобы присматривать. Из рассказа Сары можно было понять, что Шерлок отчаянно бунтовал, крушил все вокруг, ставил в доме какие-то небезопасные эксперименты… А когда уехал, Майкрофт распорядился ничего там не убирать, не ремонтировать, а просто закрыть южное крыло. С тех пор туда никто не заходил. Теперь же в этих заброшенных комнатах кипела работа. Грег даже не пошёл посмотреть, чем занимаются строители. Ему было безразлично, будут ли на обоях в спальне мальчика кораблики и что за книги Холмс распорядился подобрать для детской библиотеки. Какая, собственно, разница? Он был благодарен Майкрофту, что тот нашёл способ избавить его от ребёнка, и совершенно не испытывал угрызений совести от мысли, что за те несколько месяцев или даже год, что ему придётся провести в этом доме, он мальчика не увидит. Или, по крайней мере, убеждал себя в том, что не испытывает. В тот день, когда младенца должны были привезти, он нарочно задержался на работе и вернулся глубокой ночью. А потом долго не мог уснуть от мысли, что теперь под этой крышей стало на одного не человека больше. — Это не моя проблема, — говорил он себе. Но все равно было… как-то тошно. И даже не от самого факта, что ребёнок теперь тоже живет здесь, а… боже, ну почему он не мог и в самом деле быть Родериком Гилмаром? Почему мальчик, в чьих документах значилось имя сына Мелли, должен был оказаться инопланетным подкидышем? *** Месяц прошёл спокойно. Грег старался пореже появляться дома, но когда это все-таки случалось, то он никоим образом не ощущал присутствия в доме ребёнка. Можно было внушать себе, что на самом деле его тут нет. С Майкрофтом он тоже почти не виделся, если не считать того, что раз в неделю тот проходил через гардеробную в его спальню и неизменно оставался до утра. Секс был восхитителен, но в остальном… они отдалились друг от друга настолько, насколько это было возможно. И каждый со своей стороны делал все, чтобы не дать этому расстоянию сократиться. На работе, к удивлению Лестрейда, все словно воды в рот набрали. Никаких шуток по поводу появившегося на пальце обручального кольца, даже ни одного вопроса. Напротив, косые взгляды в его сторону прекратились, а женская половина Ярда внезапно начала проявлять к нему неслыханную теплоту и симпатию. Грег крепко подозревал, что тут не обошлось без Салли: наверняка она пошепталась с кем надо и объяснила, что их шеф пошёл на жертву, поскольку иначе чиновники никак не соглашались отдать ему малыша, чью жизнь он спас. Сплетни в главном оплоте порядка Лондона всегда разносились быстрее, чем в доме престарелых, полном болтливых старушек, и в данной ситуации Лестрейду это было даже на руку. Конечно, он не слишком радовался, что его теперь чуть ли не мучеником считают. Причём абсолютно незаслуженно. Но поделать с этим он все равно не мог ровным счетом ничего. В тот день Лестрейд вернулся неожиданно рано. У него была чертовски дерьмовая неделя: пришлось побегать, выслеживая парня, который развлекался, плеская прохожим в лицо кислотой. Шесть человек оказались в больнице, один скончался от болевого шока. Но все, что удалось узнать у выживших: некий велосипедист обогнал их, притормозил и… дальше только дикая боль и агония. Разные районы нападений, разное время суток, совершенно не похожие друг на друга жертвы. Впору было подумать, что психов несколько, но описание совпадало до деталей: чёрное худи, капюшон, надвинутый на глаза, дорогой спортивный велосипед. В итоге они его все-таки арестовали, но вся команда три дня спала урывками и жила на кофе. Заперев преступника в камере, Грег отправил своих ребят по домам — отдыхать. Допрос можно доверить следователям Диммока, с предъявлением обвинений тоже проблем не возникнет: придурка поймали буквально за руку со склянкой кислоты, которую он как раз собирался выплеснуть на очередного обывателя, выгуливавшего в парке своего спаниеля. Лестрейд и сам валился с ног. Потому плюнул на все и поехал домой. Точнее — домой к Майкрофту. Он даже мысленно не хотел называть это место своим домом. Мечтая только об одном: побыстрее оказаться в постели и проспать часов пятнадцать. Проходя через холл, он замер, словно наткнулся на невидимую стену. Из-за закрытой двери южного крыла доносился отчаянный крик младенца. Расстояние приглушало звук, но все равно ошибиться было невозможно. Мальчик не просто хныкал, он захлебывался от рыданий. «Такой спокойный, не плачет даже тогда, когда другие дети заходятся в криках», — вспомнились слова Моники. А ведь и правда, за весь прошедший месяц он впервые слышит ребёнка. Да и Майкрофт рассказывал, что… Господи, да что же там случилось? Грег прислонился к стене и сжал голову руками. «Я только подожду, пока плач прекратится, — сказал он себе. — С ним ведь должна быть няня! Почему она так долго не может его успокоить?» Однако мальчик продолжал рыдать. Несколько минут спустя Лестрейд не выдержал и, ругая себя последними словами, направился в южное крыло. Маленьким детям свойственно плакать по любому поводу, но не этому ребёнку. Ему для такого нужна действительно серьёзная причина. Зайдя в детскую, Грег обмер, а потом тихо выругался сквозь зубы. Мальчик был совершенно один, вероятно, няня куда-то отлучилась. Чуть сбоку от кроватки горел ночник — кому только понадобилось оставлять его включённым среди бела дня? — а ребёнок каким-то образом дотянулся до ярко светящейся лампочки и сильно обжег руку. Правая ладошка была покрыта ужасными волдырями, которые кое-где полопались, обнажая плоть. Малыш весь покраснел от крика и уже даже не рыдал, а икал, с трудом вдыхая воздух. — О господи, — пробормотал Лестрейд, подхватывая его на руки. — Да как же ты умудрился? И что теперь предпринять? Будь это человеческий младенец, Грег немедленно вызвал бы врача, но… вдруг этого нельзя делать? «Мы все стараемся по возможности избегать больниц». Мальчик тем временем прижался к Лестрейду и вцепился здоровой ручонкой в его рубашку. Словно боялся, что тот снова оставит его одного. — Бедная маленькая ящерка, — Грег осторожно погладил ребёнка по спине. — Думаешь, что никому не нужен, да? Куда сбежала эта непутевая женщина, которая обязана за тобой следить? Майкрофт должен точно знать, как следует поступить, но когда он ещё вернётся… Может, позвонить Шерлоку и спросить его совета? Грег уже почти решился на это, но чтобы добраться до телефона во внутреннем кармане, нужно было положить мальчика. А как это сделаешь, когда бедняжка настолько напуган и всхлипывает от боли? — Я просто отвезу тебя к Седжвику, — Лестрейд старался говорить спокойным, уверенным тоном, хотя паника внутри него росла. — Ты ведь помнишь его? Хороший доктор, который был в больнице. Некстати вспомнился молодой мужчина, умерший от болевого шока три дня назад. Этот ребёнок, конечно, не человек, но ведь совсем малыш! Вдруг подобная боль окажется для него слишком сильной? — Боже, да доберёмся ли мы с тобой до больницы? — пробормотал он, чувствуя, что ужас захлёстывает его с головой. — Знаешь что, парень, давай-ка сначала смажем твою руку чем-нибудь. Должна же в этом доме быть аптечка!.. Надо спросить Сару! Она аж подпрыгнула от крика Грега, когда он вбежал в гостиную с мальчиком на руках. — У тебя есть мазь от ожогов? — Что случилось? — она сощурилась, а потом охнула, разглядев пострадавшую ладошку малыша. — Так, Грег, дай его мне. Но когда Сара попыталась забрать мальчика, тот лишь сильнее вцепился в рубашку Лестрейда и громко заплакал. «Ты был первым, кто проявил к нему внимание. Так что мне жаль, Грегори, но он будет помнить тебя всю свою жизнь». — Нет, — инспектор оттолкнул ее руку. — Я сам подержу его. Лучше принеси аптечку. — Да, я сейчас, — она поспешно кинулась в сторону кухни, сообщая на ходу: — Клара вечно обжигается! То за сковородку схватится, то на неё кипящее масло брызнет… Так что у неё что-нибудь от ожогов точно найдётся. — Поторопись, — попросил ее Грег, а потом перевёл взгляд на мальчика. — Держись, парень! Сейчас мы тебя полечим. Тот шмыгнул носом и протянул Лестрейду пострадавшую руку ладошкой вверх. Мол, смотри, как мне больно. Грег, сам не понимая зачем, подул на ожог. Ребёнок смешно сморщил носик и вдруг нерешительно улыбнулся сквозь слезы. У Грега защемило сердце. Господи, да как же он такое допустил?! Ведь если бы не его упрямство, с бедным малышом ничего подобного не случилось бы! Неизвестно, сколько времени он проплакал, пытаясь позвать на помощь, а взрослые, обязанные защищать и заботиться, просто бросили его на произвол судьбы. — Эх, ящерка, — пробормотал он. — Ну и влипли же мы оба… Ты-то уж точно не хотел, чтобы тебя отдали бесчувственному ублюдку вроде меня. Тем временем Сара принесла аптечку и попыталась взять мальчика за руку, но тот пискнул и отшатнулся от неё, ещё сильнее прижимаясь к Лестрейду. — Как странно, — прокомментировала она. — Дети в таком возрасте обычно больше доверяют женщинам, а мужчин боятся. Особенно незнакомых. — Он меня знает, — возразил Грег. — Откуда бы? — Сара наконец решила дать волю раздражению, которое, похоже, копилось в ней не один день. — Может, ты считаешь себя заботливым отцом? И зачем вы только с мистером Холмсом взяли этого ангелочка? Чтобы потом умыть руки и переложить заботы о нем на ту холодную, злую женщину? Да она, если хочешь знать, постоянно от него уходит! Я даже опасалась, что она пичкает малыша снотворным, чтобы спал подольше. — И у тебя были основания для таких подозрений? — мрачно поинтересовался Грег. — А как же! — Сара всплеснула руками. — Я-то постоянно волнуюсь, как там мальчик. В отличие от вас с мистером Холмсом! Подхожу к детской несколько раз в день. И никогда не слышала даже звука. Конечно, детишки в этом возрасте большую часть дня спят, но ведь не постоянно же. Эта ваша воспитательница, которая ведёт себя в доме так, словно она непризнанный отпрыск королевской семьи… Она может уехать в магазин и провести там полдня или целый день смотрит в своей комнате телевизор. А ребёнок ни разу даже не захныкал! Но как он может все время спать? Ясное дело, она его нарочно усыпляет, чтобы поменьше работать. — Необязательно, — Грег поморщился, не зная, как объяснить. — Просто… бывают молчаливые дети. Мне медсестра в больнице говорила, что он как раз из таких. Этот мальчик и там никогда не плакал. — Да, — ее суровость внезапно сошла на нет, и она тепло улыбнулась. — Мистер Холмс был таким же. Старший, я хочу сказать. Не пищал, не капризничал… как маленький мыслитель, все время лежал в кроватке и сосредоточенно что-то рассматривал. Ещё и хмурился, когда я пыталась с ним поиграть. — Старший? — Лестрейд удивился. — А Шерлок, выходит, плакал? — Нет, не то чтобы… — она усмехнулась. — Но мистер Шерлок и спокойным не был. У того словно шило было сам знаешь где! Вертелся, как волчок. А когда научился выбираться из кроватки… Вот тут спокойствию в доме окончательно пришёл конец. — Ясно. Пока она говорила, Грег успел обильно смазать ладошку малыша мазью и теперь в сомнении смотрел на бинт. Стоит ли? Вдруг обмотает слишком плотно и сделает ещё больнее? — Но все равно, тебе следовало давно рассказать мне о своих подозрениях насчёт этой… няни. — А для чего? — Сара снова рассердилась. — Как будто тебе есть дело до этого крошки! Матери у бедняжечки нет, а папаши оба непутевые! Не щенка все-таки завели! Да и то, собаке, наверное, больше внимания уделяли бы! Ответить Грег не успел, потому что в дверях появилась женщина лет пятидесяти. Настолько худая, что Лестрейду невольно пришло в голову сравнение с вяленой рыбой. На лице ее застыло недовольное выражение. — Зачем вы забрали ребёнка из детской? — холодно спросила она. — Мистер Холмс сказал, что его не следует приносить в главную часть дома. — А я решил, что следует, — ледяным тоном отрезал Грег. — Что до вас, то я требую объяснений: почему вы пренебрегли своими обязанностями и оставили мальчика без присмотра? — В этом возрасте ребёнку нужно только одно, — «вяленая рыба» поджала и без того тонкие губы. — Чтобы он был сытым и чистым. Это заблуждение, что с ним надо постоянно возиться. Так вы только избалуете мальчика, и он вырастет никчёмным и несамостоятельным. — И кто же вам сказал такую глупость? — фыркнул Лестрейд. — У меня степень по детской психологии, — с видом величайшего превосходства проговорила она. — Я написала много признанных в научных кругах статей по воспитанию и… — Отлично, — Грег окончательно рассердился. — Можете подтереться вашими статьями. Вы уволены. — Вы не имеете права! — взвилась она. — Меня нанял мистер Холмс, и только ему решать… — Вы не расслышали, что сказал мой муж, мисс Уэбстер? — голос Майкрофта, который как раз в эту минуту зашёл в гостиную, был сухим и холодным. — Раз Грегори полагает, что вы нам не подходите, значит, так тому и быть. Расчет я пришлю вам по почте. — Вы должны меня хотя бы выслушать! — она снова поджала губы. — Мы с вами условились, что никто не будет вмешиваться в мои методы воспитания мальчика. Я гарантировала вам результат. Но ваш муж… — Она бросила его одного! — с чувством произнёс Лестрейд. — И оставила рядом включённый ночник! Ребёнок сильно поранился, когда схватил рукой лампочку. А если бы он дёрнул за провод и его убило бы током? — Нонсенс, — уверенно проговорила мисс Уэбстер. — Ему полтора месяца! Он ещё не мог бы даже подползти к краю кроватки, не то что дотянуться до лампочки! Должно быть, вы сами это подстроили, а теперь обвиняете меня! — Видно, вы не все знаете о детях, несмотря на ваше специальное образование, — с презрением проговорил Грег. — И к тому же слишком мало времени проводили с мальчиком. Иначе давно бы заметили, что он может гораздо больше, чем вы думаете. — О, это обычное дело, — она кисло улыбнулась и обвела взглядом присутствующих, словно призывая их в свидетели или же приглашая посмеяться над милой шуткой. — Каждый родитель считает своего ребёнка особенным. Самым умным, самым одаренным. Но правда в том, что это просто младенец, и все, на что он сейчас способен — это пачкать подгузники и пускать слюни. — Так, с меня хватит, — Лестрейд покрепче прижал малыша к себе и поднялся с дивана. — Вон отсюда. Как видите, у меня руки заняты, а не то я помог бы вам найти дорогу к двери. — Соберите ваши вещи, мисс Уэбстер, и покиньте наш дом в течение часа, — тон Майкрофта сделался ещё более холодным. — И, полагаю, вы достаточно умны, чтобы не обращаться к нам за рекомендациями. — Единственное, что я бы там написал: не подпускайте ее к детям! — с чувством проговорил Грег. А после посмотрел на Холмса. — Слушай, нам надо обсудить… кое-что. Пойдём в твой кабинет? — Ладно, — спокойно согласился Майкрофт. — Ты… не хочешь передать ребёнка Саре? — Нет, — Лестрейд ответил так поспешно, что брови Холмса удивлённо поползли вверх. Впрочем, почти сразу его лицо вновь приняло нейтральное выражение. — Ладно, — снова проговорил он, пожимая плечами. — Как тебе будет угодно. *** — И что ты здесь устроил? — довольно сухо поинтересовался Майкрофт, как только они оказались за запертыми дверьми кабинета. — Что я устроил? — Грег снова разозлился. — Скажи лучше, где ты отыскал эту кошмарную женщину? Никого получше не нашлось? — У неё были отличные рекомендации, — в голосе Холмса появилась лёгкая неуверенность. — К тому же научная степень по детской психологии… — А толку мальчику от ее степени? — фыркнул Лестрейд. — Ему не степень нужна, а любовь и забота. А ты нанял именно ту няню, с которой его шансы научиться человечности были бы равны нулю! Разве не в этом был главный смысл? — Хорошо, — Майкрофт вздохнул. — Признаю, я… у меня мало опыта в таких делах. Я представления не имел… Но что ты предлагаешь? — Я сам найду ему няню, — сообщил Грег. — Пусть даже без дипломов и рекомендаций, лишь бы по-настоящему любила детей. Но это позже. Сейчас есть проблема посерьёзнее. Он осторожно развернул мальчика, чтобы Холмс увидел его пострадавшую ладошку. — Что с этим делать? Ребёнок пытался отдернуть руку, когда Майкрофт склонился, чтобы взглянуть. Лестрейд усмехнулся и обхватил его запястье со словами: — Эй, не бойся! Ты же у нас храбрый парень, верно? — Я не вижу особых причин для беспокойства, — через некоторое время сообщил Холмс. — Ожог серьёзный, конечно, но не забывай: это не обычный ребёнок. Его кожа довольно быстро регенерирует. — Я предпочёл бы, чтобы его осмотрел врач, — Грег болезненно поморщился. — Вот только побоялся вызывать обычную скорую. Но, может, отвезти его к доктору Седжвику? — Натан скажет тебе то же самое, — Майкрофт, казалось, колебался, прежде чем согласиться. А потом с какой-то обреченностью в голосе проговорил: — Впрочем, если ты так сильно обеспокоен… Хорошо, давай отвезём его к Седжвику. — Тебе совершенно необязательно ехать с нами, — возразил Грег. — Просто… ты не мог бы попросить Шейна, чтобы он нас подбросил? Потому что я не смогу одновременно держать мальчика и вести машину. Он криво улыбнулся и извиняющимся голосом добавил: — Как видишь, он не соглашается отпускать мою рубашку. — Поедем вместе, — непререкаемым тоном заявил Холмс. — Ты вовсе не обязан… заниматься этим в одиночку. В машине они напряжённо молчали. Ребёнок уснул, положив голову на плечо Лестрейда. Грег хмурился, не понимая, что он чувствует. Паника отступила, осталось только ощущение вины. Сара права, даже к приблудному щенку он не смог бы относиться настолько равнодушно. Да и с чего он так взъелся на этого малыша? Разве тот сам выбирал, родиться ему человеком или нет? — Грегори, — Майкрофт прокашлялся, но его голос все равно звучал слегка хрипло. — Ты не должен себя винить. — Неужели? — с лёгким раздражением отозвался тот. — А кого, может, тебя? Но твоя ли вина, что ты ничего не знаешь о детях и их нуждах? Я мог бы и сам додуматься, что следует хотя бы взглянуть, что за няню ты для него нашёл! И знаешь, меня ужас пробирает от мысли, что я сегодня мог, как обычно, задержаться на работе! Ты хоть представляешь, каково это: кричать от боли и понимать, что никто тебе не поможет? Я не знаю, как долго это продолжалось! И он не забудет это ощущение, как забыл бы, будь он обычным малышом. У него навсегда останется память о том, что взрослые его подвели. Эта чертова Уэбстер просто бросила его, потому что она, видите ли, считает, будто излишнее внимание вредно для мальчика! — Я ошибся, — Холмс поник головой. — Думал, что сделал хороший выбор. Что пригласил самого лучшего специалиста, который сможет отлично позаботиться… об этом ребёнке. Но мы исправим эту ошибку, и ты… — Ну уж нет! — невозможно холодно возразил Лестрейд. — Даже не думай, что я продолжу вести себя как моральный урод. — Ты его не хотел! — Не хотел, — Грег раздраженно кивнул. — И до сих пор не хочу. Но твои… родичи правы в одном: интересы ребёнка важнее, чем желания взрослых. Потому что дети — будущее. Мальчик сейчас как чистый лист. А что за история будет на этом листе написана, зависит от тех, кто воспитывает ребёнка. — Этого я и боялся, — Майкрофт огорчённо покачал головой. — Что ты снова перешагнешь через самого себя, потому что считаешь, будто кому-то что-то должен. Так нельзя, Грегори! Ты не обязан в одиночку нести ответственность за всех и каждого. Мальчик не твоя проблема, не должен ей стать! — Теперь моя, — Лестрейд погладил спящего малыша по спине. — Ты был прав, мне следовало давно оставить позади трагедию Гилмаров. Пережить ее… Ведь если подумать, не будь той аварии и моего в ней участия… разве я позволил бы себе такое свинское отношение к ребёнку? К любому ребёнку, кем бы он ни был! — Он не станет человеком, даже если ты убедишь себя… — А вот тут ты ошибаешься, — Грег усмехнулся. — То, что нас определяет, делает теми, кто мы есть, — оно не в физиологии, а в голове. И в сердце. Я не могу изменить того, кем он рождён. Но могу научить его, как быть человеком. Настолько, насколько для него это возможно. Больше Майкрофт ничего не сказал, только скривился, словно вся ситуация причиняла ему физическую боль. Остаток пути до больницы они провели в молчании. *** — Так, и что тут у нас? — Седжвик с интересом смотрел на хмурого Холмса и смущенного Лестрейда, державшего на руках спящего мальчика. — Привет, Майкрофт. Рад вас снова видеть, инспектор. — Нам нужна помощь, — Грег аккуратно отцепил от своей рубашки пальчики ребёнка и принялся осматриваться, ища, куда бы его положить. Седжвик поспешно убрал несколько папок, освобождая часть стола. Малыш мгновенно проснулся, едва Лестрейд отпустил его, и личико страдальчески искривилось. — Ну что ты, я же никуда не ухожу! — Грег мгновенно сделал шаг вперёд, чтобы оставаться в поле его зрения. — Но доктор должен осмотреть твою руку, понимаешь? Натан тем временем внимательно изучал ожог. — Как это случилось? — поинтересовался он, не отвлекаясь от своего занятия. — Схватился за зажженную лампочку, — пояснил Лестрейд. — Майкрофт считает, что это быстро заживёт, но… — Майкрофт прав, — Седжвик хмыкнул. — Процесс уже начался. Скорее всего, к утру он не будет чувствовать ни малейшей боли, а последние следы от ожога исчезнут дня через два-три. Он снова хмыкнул и покачал головой: — Лампочка, надо же! Прирожденный исследователь! — Что вы хотите этим сказать? — Что это не последняя его травма, — Натан усмехнулся. — Он будет изучать мир опытным путём. Иногда полученные уроки будут… болезненными. Вам следует быть к этому готовым. — Сегодня же перевешу этот ночник, — раздраженно пробурчал Грег. — Уберу подальше от его кроватки. — Сделайте это, если вам так будет спокойнее, — Натан пожал плечами. — Но вообще-то наши дети не повторяют одну и ту же ошибку дважды даже в таком возрасте. Мальчику больше не придёт в голову трогать то, что однажды причинило ему боль. Увидев, что Лестрейд продолжает хмуриться, Седжвик покачал головой. — Майкрофт, ты, надо полагать, не рассказывал инспектору, как часто Шерлок получал мелкие травмы, когда был малышом, — с улыбкой констатировал он. — Нет, — сознался Холмс. — Но я, в отличие от Грегори, точно знал, что не всегда могу уберечь брата от него самого и что для его жизни это не опасно. Просто старался скрывать подобные… происшествия от наших родителей. — Но я могу себе представить, — Грег кисло улыбнулся. — Шерлок и сейчас регулярно забывает всякую осторожность, поддаваясь азарту. Иногда я удивляюсь, как он жив до сих пор! Точнее… я раньше этому удивлялся. Он посмотрел на Майкрофта и сочувственно проговорил: — Нелегко тебе с ним приходилось, да? Ты ведь и сам был всего лишь ребёнком. — К тому моменту я уже знал, чем мы с ним отличаемся от других детей, — спокойно сообщил Холмс. — Как и то, что брат — моя ответственность. — Это вы его лечили, доктор Седжвик? — спросил Грег. — Несколько лет назад, когда в него стреляли. — Я, — ухмыльнулся Натан. — И тогда, и много раз до этого. Но вы сильно заблуждаетесь, инспектор, если считаете Шерлока безответственным. Он просто подчиняется природной склонности. В него были заложены определенные качества, необходимые, чтобы стать лучшим в том деле, которое он должен выполнять. Это можно сказать о любом из нас, в том числе и о вашем ребёнке. И вам придётся это понять, потому что именно Шерлок может помочь Родерику наилучшим образом развить его способности. Майкрофт судорожно вздохнул, увидев, как исказилось лицо Лестрейда, когда доктор произнёс имя мальчика. Но сам Седжвик истолковал гримасу инспектора по-своему. — Это у них общее, — спокойно сообщил он. — Неистребимое любопытство, желание понять, как все устроено и по каким принципам работает. Но Шерлок применяет свои таланты в криминологии, а этот малыш, когда подрастёт, будет пытаться изменить мир к лучшему собственным способом. Совершая научные открытия в той области, которую со временем изберёт. Он принесёт людям много пользы. — Иногда от открытий больше вреда, чем пользы, — фыркнул Лестрейд. — Атомная бомба, например. — А вот это уже ваша задача, инспектор, — усмехнулся Натан. — Привить Родерику в процессе воспитания моральные ценности, которые не позволят ему использовать свои таланты во вред. Но даже и в этом случае не каждое его деяние облагодетельствует людей. Все зависит от того, как сами люди решат его применять. К примеру, один из наших изобрёл спирт — сильнейший дезинфектор, способный остановить заражение. Тысячи гибли от воспалившихся ран, при том что сами раны зачастую были совсем пустяковыми! Но как человечество распорядилось этим открытием? — Сотни тысяч допились до смерти, — Грег закатил глаза. — Я понимаю, что вы хотите сказать. — Тогда поймите и другое: Родерик станет тем, кем должен стать, потому что другого пути у него нет. Соответственно, его взросление будет происходить совершенно определенным образом. Я не говорю, что вы должны закрыть глаза и перестать убирать от него все опасные предметы. Просто… не нужно так болезненно реагировать, если однажды он снова чем-то себя поранит. А это случится, как бы внимательны вы ни были. — Ясно, — Лестрейд обречённо вздохнул. — Ну, а сейчас-то что делать? — Я наложу повязку, — Натан в очередной раз пожал плечами. — Уже к утру в ней не будет нужды, но вам придётся перевязывать его руку минимум неделю. И следить, чтобы мальчик сам не избавился от бинтов. — Понимаю. Иначе кто-нибудь заметит, что ожог зажил слишком быстро. — Именно так, — кивнул Седжвик. Малыш морщился, пока доктор бинтовал его руку, но ни разу даже не пискнул. Грег хотел бы верить, что ему и в самом деле уже не особенно больно. Нечеловеческая регенерация делает своё дело, исправляя то, что было повреждено. — Вот и все, — Натан улыбнулся мальчику, прежде чем поднять его со стола и передать Лестрейду. — Молодец, Родерик. Вел себя как настоящий герой. Грег собрался уже попрощаться, как Седжвик вдруг проговорил: — Майкрофт, можно тебя на пару слов? Холмс кивнул и попросил: — Грегори, будь так добр, подожди меня в машине. — С ребёнком что-то не так? — взвился Лестрейд. — Если это касается его, то я тоже хотел бы послушать. — О нет, инспектор, — Натан странно улыбнулся. — С Родериком все в полном порядке. У меня к Майкрофту… личный разговор. — А… Ну, тогда… — Грег почувствовал, что краснеет и поспешно покинул кабинет, забыв даже попрощаться. Он почти бежал по больничным коридорам, запрещая себе думать… Но получалось плохо. Седжвик красив, образован, воспитан… И он общается с Майкрофтом не просто как со знакомым. Между ними что-то есть? А сам Холмс… ему необязательно было ехать в больницу, Лестрейд и один мог отвезти мальчика. Но Майкрофт настоял, потому что… хотел увидеться с ним? Может, у них было назначено свидание, но происшествие с ребёнком помешало планам? «Так, прекрати это! — приказал себе Грег, наконец дойдя до стоянки и забираясь в салон машины — осторожно, чтобы не потревожить больную руку мальчика. — Ты сам хотел отпустить его. Чтобы он мог устроить свою жизнь с кем-то, кто ему подходит. И если Седжвик — именно тот… Ну так и радуйся, что у Майкрофта появился шанс на счастье!» Вот только радости он почему-то совершенно не испытывал, как бы ни пытался себя уговорить.