Нелюди. Часть II - Привязанность

Оставшись в гостиной в одиночестве, Майкрофт поколебался немного — и направился в сторону детской. «Грег плохо спит и лишился аппетита», — сказала Сара. Вывод прост: Холмс снова заставил Грегори переживать, хотя в том не было никакой нужды. Кроме собственного эгоистичного желания сбежать от ситуации, причиняющей боль. «Как так получается? — тоскливо думал Майкрофт. — Ведь все, чего я хочу — не быть причиной проблем для Грегори. И тем не менее ухитряюсь каждый раз приносить ему новые неприятности». Он услышал голос Лестрейда ещё до того, как достиг дверей в спальню. Как и сказала Сара, тот читал мальчику вслух. «Если любишь цветок — единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, этого довольно: смотришь на небо и чувствуешь себя счастливым. И говоришь себе: «Где-то там живет мой цветок…» Но если барашек его съест, это все равно, как если бы все звезды разом погасли! И это, по-твоему, не важно!»* Майкрофт закусил губу, чувствуя, как сердце словно поднимается к горлу и мешает дышать. Книга, которую выбрал Грегори. Про одинокого маленького мальчика с другой планеты, мечтавшего найти друга. Майкрофт и сам читал ее в детстве множество раз, в конце концов даже не глядя на строчки, поскольку давно выучил каждое слово наизусть. Почему Лестрейд выбрал именно ее? Он прислонился к стене в темном коридоре, не желая прерывать чтение. Просто слушал мягкий, тёплый баритон Грегори. «Вы красивые, но пустые, — продолжал Маленький принц. — Ради вас не захочется умереть. Конечно, случайный прохожий, поглядев на мою розу, скажет, что она точно такая же, как вы. Но мне она одна дороже всех вас. Ведь это ее, а не вас я поливал каждый день. Ее, а не вас накрывал стеклянным колпаком. Ее загораживал ширмой, оберегая от ветра. Для нее убивал гусениц, только двух или трех оставил, чтобы вывелись бабочки. Я слушал, как она жаловалась и как хвастала, я прислушивался к ней, даже когда она умолкала. Она — моя».* — C'est le temps que tu a perdu pour ta rose qui fait ta rose si importante, — хрипло пробормотал Майкрофт. — Les hommes on oublié cette vérité. Tu deviens responsable pour toujours de ce que tu as apprivoisé.** Грегори замолк, услышав его голос, по полу простучали шаги. А мгновение спустя Холмс оказался в крепких, почти яростных объятиях. — Чертова ящерица, — прошипел Лестрейд на ухо Майкрофту, изо всех сил прижимая его к себе. — Однажды ты меня в гроб загонишь своей… бесчеловечностью. Неужели нельзя было хотя бы позвонить? Ни разу за все эти недели… — Ты знал, что со мной все в порядке, — возразил Холмс, закрывая глаза и позволяя себе несколько мгновений слабости. Не отстраняться сразу, насладиться ощущением его рук на своих плечах, его дыхания на своём лице… — Дурак, — фыркнул Грегори и выпустил его. — Никогда ничего не поймёшь! Он круто развернулся и снова пошёл в детскую. Майкрофт как загипнотизированный последовал за ним. Родерик спал, повернувшись на бок и просунув одну руку сквозь прутья кроватки. Маленькие пальчики сжимали мохнатое ухо большого игрушечного медведя, сидящего на полу. — Зачем ты читаешь ему, если он все равно не слушает? — спросил Холмс. — Он уснул пару минут назад, — сообщил Лестрейд. — А до этого слушал, и даже с большим интересом. Ему, похоже, нравится эта книга… Мне тоже в детстве нравилась. — И мне, — сознался Холмс. — В восемь лет я гостил у бабушки во Франции. Однажды она застала меня в библиотеке, я искал, что бы почитать. Помню, она улыбнулась и сказала: «Ты ещё мал, а уже стараешься вести себя как взрослый. Возьми эту книгу, она научит тебя смотреть на мир сердцем, а не глазами». Я прочитал название и подумал, что мне точно не понравится. Что детские сказки — это для малышей, таких, как Шерлок. Но побоялся обидеть бабушку, потому не посмел отказаться. — Ты читал ее на языке оригинала! — с уважением проговорил Грегори. — В восемь лет! — Да, — Майкрофт грустно улыбнулся. — И был очарован с первых строчек. Мне казалось, что… — … она о тебе, — закончил его мысль Грегори. — О таком же мальчике, как ты. Я потому и купил ее для Родерика несколько дней назад. Он ведь тоже… — Перевод Майкла Морпурго, — Холмс взял книгу в руки. — Он неплох, но мне больше нравится другой, который сделала Кэтрин Вудс. Ты знал, что на английском «Маленький принц» был издан даже раньше, чем на французском? Если хочешь, у меня есть экземпляр самого первого издания. — И почему я не удивлён, — фыркнул Лестрейд. — Прости, что меня не было так долго, — Майкрофт вздохнул. — Возникли проблемы, которые… — Да, понимаю, — Лестрейд поморщился. — Твоя сверхважная работа. Нам хоть война не грозит? — Пока нет, — Холмс кисло улыбнулся. — И дело было не в работе. Я… у меня были личные причины задержаться в этой поездке. — А, ну тогда… — Грегори отвел взгляд. — В таком случае больше ни о чем не спрашиваю. «И хорошо, — с горечью подумал Холмс. — Я все равно не смог бы рассказать тебе, что умираю от ревности, глядя, как ты все больше сближаешься с этой женщиной. Потому что это нелегко: любить цветок — единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд». — Ты выглядишь усталым, — посетовал Майкрофт. — Ребёнок уснул, почему бы и тебе не пойти в постель? Если хочешь, я присмотрю за ним, пока не вернётся няня. — Не нужно, — Лестрейд слабо улыбнулся. — Но… я буду рад, если ты немного посидишь здесь со мной. Хотя… ты ведь приехал бог весть из какого далека, так что лучше… — Я с удовольствием побуду с тобой, — Холмс уселся на кушетку и легонько хлопнул рукой по обивке, приглашая Грегори устроиться рядом, — если ты вправду этого хочешь. — Хочу ли я? — Лестрейд сел, почти прижимаясь бедром к его бедру. Размеры диванчика просто не позволяли разместиться по-другому, в конце концов, он был детским и явно не рассчитанным на двоих взрослых. — Я сам не знаю, чего я сейчас больше хочу. То ли наорать на тебя, то ли обнять. Ты… — Сделай то, от чего тебе станет легче, — предложил Майкрофт. — Полагаю, я заслужил твой гнев. Грегори фыркнул и обвил его талию руками, притягивая ещё ближе к себе. — Кричать не стоит, мальчик проснётся, — пробормотал он. — Хотя так и подмывает. Господи, Майкрофт! Совсем не заботишься о себе, опять похудел... Да когда же это кончится? Холмс лишь вздохнул. А Лестрейд чуть отстранился и погладил его по лицу. — Я не хочу знать, где ты был и что делал. Но… я рад, что ты наконец вернулся. — Ты навсегда в ответе за тех, кого приручил? — тихо хмыкнул Майкрофт, перехватывая его руку и мягко целуя ладонь. Он не думал о том, что делает и имеет ли право. Просто… вся эта ситуация оказалась для него… как-то слишком. Любимая книга детства и слова, которые Грегори читал… и которые изрядно смахивали на признание! «Ничем таким они не были! — осек он себя. — Просто строчки из книги. Но…» — Точно, — Лестрейд улыбнулся, даже не пытаясь отнять ладонь. — Навсегда в ответе. И это верно для нас обоих, Майкрофт. Проговорив это, он потянулся губами к его губам. Холмс задохнулся, чувствуя себя так, словно весь воздух из его лёгких куда-то испарился. А вместе с ним — и последние угрызения совести. Скорее всего, со стороны Грегори это лишь облегчение… Но что с того? Разве у Майкрофта есть силы, чтобы отказаться? Холмс испытал лёгкое чувство злорадства, когда вернувшаяся Вероника застала их жадно целующимися. Его не огорчило даже то, что Грегори откровенно смутился, пробормотал извинения и шустро потащил Майкрофта за руку из детской. Чуть дальше по коридору он прижал его к стене и снова поцеловал, требовательно и отчаянно. — Потом мне будет стыдно за это, — пробормотал он, наконец отрываясь от губ Холмса и покрывая поцелуями его шею. — Что так набросился на тебя… Но черт с ним, Майкрофт. Давай просто… пойдём в спальню, ладно? — Не имею никаких возражений, — Холмс стиснул ладонями его зад и откровенно подался бёдрами навстречу, чтобы потереться о бёдра Лестрейда. — Только лучше поторопиться, иначе я возьму тебя прямо в этом коридоре. — Или я тебя, — Грегори легонько прикусил кожу за его ухом. — Причём без смазки, чтобы ты, чертова ящерица, в следующий раз думал, прежде чем исчезать так надолго. Если уж меня не жалеешь, то, может, хотя бы пожалеешь собственную задницу? — Инспектор Лестрейд, ещё одно слово, и я никуда не двинусь, пока вы не выполните свою угрозу. И мне плевать, если эта… Вероника нас услышит или даже увидит. — Ну нет, — Грегори быстро поцеловал его и подтолкнул к выходу из коридора. — Я намерен заставить тебя кричать, так что свидетели нам точно не нужны. — Кто ещё кого заставит, — небрежный смешок вышел у Холмса плохо, поскольку ему никак не удавалось восстановить сбитое дыхание. *** Грегори устроил голову у него на плече, а мягкие, едва осязаемые прикосновения его пальцев слегка щекотали грудь. Майкрофт жмурился от удовольствия, чувствуя себя таким расслабленным, словно тело полностью утратило вес. — Ты сумасшедший, — пробормотал он, целуя Лестрейда в лоб. — Но это было потрясающе. Так здорово, что я… — Сразу вспомнил, что должен мне ещё шесть раз? — хмыкнул Грегори, но потом лицо его внезапно стало серьёзным. — Шучу, Майкрофт. Я обещал, что не буду навязываться. Не чаще, чем необходимо. Прости, что сегодня сорвался. — Тебе не за что извиняться, — Холмс прижал его к себе покрепче. — И ты никоим образом не можешь… навязываться. Разве у тебя хоть раз возникло ощущение, что я тебя не хочу? — В постели нет, а в остальное время — постоянно, — Лестрейд потерся щекой о его плечо. — Не волнуйся, я помню: свободны друг от друга шесть дней из семи. Так и должно быть. — Да, — Майкрофт прикрыл глаза. — Так и должно быть. «Только как это вяжется с тем, насколько страстно он отзывается на каждое мое прикосновение? Неужели он и вправду не просто подчиняется необходимости, а хочет меня? На самом деле?» — Эй, — Лестрейд приподнял голову и легонько чмокнул его в нос. — Земля вызывает Майкрофта! — Да? — Холмс лениво улыбнулся. — Я могу что-то ещё для тебя сделать? Что же, я весь внимание. — На второй раунд меня, пожалуй, не хватит, — Грегори издал лёгкий смешок. — Хотя… звучит заманчиво. Я хотел, чтобы ты пообещал кое-что. — Смотря что. — Одно сообщение, раз в неделю, если снова придётся уехать надолго, — Лестрейд вздохнул. — Просто «жив, здоров, меня не похитили террористы». — Почему террористы? — искренне удивился Холмс. — Ну, мало ли в какие неприятные места тебя может занести твоя… миссия. Ты сам рассказывал, что твою охрану однажды всю положили. И я каждый раз думаю, что… — Ты напрасно волнуешься, — Майкрофт нежно погладил его по голове. — Даже если я и попаду в плен, что весьма маловероятно, меня не станут убивать. Живой я представляю куда большую ценность. Имея такой козырь, можно веревки вить из нашего правительства. И террористы это тоже отлично понимают. — Они тебя не убьют, несомненно, — мрачно проговорил Грег. — А вот связь убьёт. Представь, если тебя продержат в плену, скажем, полгода? — Так вот чего ты боишься, — Холмс почувствовал, как потеплело в груди. «Но если барашек его съест, это все равно, как если бы все звезды разом погасли». — Ясно… — Не только этого, — пальцы Лестрейда заметно дрожали, когда он снова погладил Майкрофта по груди. — Со мной ведь такое тоже может произойти. Знаешь, когда я только пришёл в Ярд, ещё практикантом, меня привлекли к участию в крупной облаве. Мы тогда взяли всю банду, но упустили главаря. А ещё через неделю бесследно исчез шеф нашего отдела. Ты себе такое представляешь? DCI, отличный мужик, всеми уважаемый… Ему до пенсии год оставался. Наши тогда все силы на поиски бросили, перевернули каждый камень, заглянули в каждую щель — и ничего. Через полгода его объявили погибшим при исполнении, семье назначили пенсию… А ещё год спустя старик Мейерс нашёлся. Я и нашёл, когда обыскивал один притон в Ист-Энде. Он был избит так, что ни одной целой кости в теле не осталось. Врачи потом говорили, переломы многократные: кость срастается, а ее снова ломают. И потом ещё… Мейерс утратил рассудок от жутких издевательств. Но он был жив! Полтора года спустя после похищения! — Грегори, — Майкрофт снова поцеловал его в лоб. — Не надо. С тобой ничего подобного не случится. — Правда? — лицо Лестрейда исказилось. — А я и не за себя переживаю. Мейерса держали связанным. Когда я его нашёл, он даже не понял, что перед ним полицейский, только плакал и умолял о смерти. Или хоть о том, чтобы его развязали и он мог бы убить себя сам. Что станет с тобой, если я окажусь в подобном положении? Не смогу умереть, потому что на мне все быстро заживает. Не смогу совершить самоубийство… Я не пыток боюсь, Майкрофт! В конце концов, у меня работа такая, что всякое может случиться. Но мысль о том, что ты умрешь, если меня не найдут вовремя, будет хуже любой пытки! Он судорожно вздохнул. Холмс улыбнулся и покачал головой. — Ты опять забыл про другую сторону связи, верно? — тихо проговорил он. — Ты не сможешь быть в плену месяцами, потому что я найду тебя максимум в течение часа. И горе тому, кто тронет хоть волос на твоей голове. Последние слова он произнёс настолько холодным тоном, что Грег невольно вздрогнул. — Тебе стоит прекратить накручивать себя и волноваться из-за того, чего никогда не случится, — голос Майкрофта снова звучал мягко. — Я и не буду, — буркнул Грег. — Но пообещай: одно сообщение раз в неделю. — Я просто полагал, что у тебя теперь и без меня хватает о чем… беспокоиться. — О да! — Лестрейд горько засмеялся. — Например, я смотрю на Родерика и заранее боюсь, что он подрастёт и влюбится в человека! Как уберечь его от такого? Потому что если ещё и его жизнь попадет в зависимость от чьей-то чужой воли… это будет просто слишком! — Никак не убережешь, — тихо проговорил Холмс. — Сердце не выбирает. Но до этого в любом случае ещё много лет. — Одно сообщение в неделю, Майкрофт, — так же тихо повторил Грег. — Тебя ведь это не слишком… обременит? — Обещаю. *** Вероника, на которую Холмс наткнулся следующим утром на кухне, разогревала бутылочки и что-то тихо мурлыкала себе под нос. Она выглядела безмятежной и довольной жизнью. А вовсе не как женщина, переживающая измену возлюбленного. Увидев Майкрофта, она потупила глаза и, извинившись, тут же исчезла. В последующие дни Холмс довольно часто встречал ее в гостиной или библиотеке, где она тихо читала, устроившись в уголочке. Ясно, Грегори снова возится с ребёнком сам, а Веронику выставил. Выходит, Лестрейд занят мальчиком, а не его няней. Как похоже на него! Сначала отказаться от всех своих желаний ради нелюбимого мужа, теперь ради нежеланного сына. Изо всех сил старается сделать счастливыми обоих… а что насчёт его собственного счастья? Холмс снова испытал запоздалый стыд за свою неуместную, эгоистичную ревность — и за радость, которую против воли чувствовал, несмотря на этот стыд. Потому что Грегори даже не думает о романах, а значит, именно он, Майкрофт, остаётся единственным, кто обнимает его ночами. Пусть и всего раз в неделю. Он запирался в кабинете, запрещая себе подходить к детской. Хотя мучительно хотелось постоять там, за дверью, слушая, как Грегори читает мальчику вслух. Не показываться ему, просто побыть… рядом. Этот мальчик — счастливец. Он принимает любовь и заботу Лестрейда, даже не задумываясь, имеет ли на неё право. Если бы и Майкрофт так мог… *** — Шёл бы ты спать, Грег, — Сара стояла в дверях, уперев руки в боки. — Днём на работе, вечерами в детской! Совсем не отдыхаешь. — Тут и отдыхаю, — Лестрейд усмехнулся и подкинул малыша к потолку. Тот сопроводил полет радостным визгом. Похоже, они так развлекались уже давно. — Ведь что такое отдых? Это смена вида деятельности. Он с улыбкой посмотрел на Сару и спросил: — Как твоё здоровье? Больше не кашляешь? — Уже неделю, как все прошло, — та тепло улыбнулась. — Спасибо за заботу, дорогой. — Майкрофт дома? — Вернулся пару часов назад и заперся в кабинете, как всегда, — Сара поджала губы. — Еще один трудоголик, тоже сутками работает. Вы прямо стоите друг друга! — Он ужинал хотя бы? — Грег нахмурился. — Сказал, что у него был деловой обед в городе, так что он не голоден, — Сара вздохнула. — Ты питаешься черт-те чем в своём Скотланд-Ярде, и он тоже… Для кого мы вообще готовим? — Не ругайся, Майкрофт-то уж точно не повёл бы своих деловых партнёров в «Старбакс», — рассмеялся Лестрейд. — Так что наверняка его обед состоял не из пончиков и кофе. — Вам бы следовало есть дома, — строго проговорила Сара. — Вы теперь семья, растите сына. И традиции семейных обедов могут… — Это ты ему скажи, — фыркнул Грег. — А что, в их доме… ну, родительском… Они всегда обедали вместе? Даже Шерлок не пытался улизнуть? — Ты их матушку не видел, — Сара засмеялась. — Особенно в гневе. Леди Вайолет могла так посмотреть на сыновей, что даже у мистера Шерлока сразу пропадало желание шалить. Правда, он все равно кидал еду под стол, когда все отворачивались. Лестрейд расхохотался, представив эту картину. А потом снова подкинул мальчика. — Какие они были? — спросил он. — В детстве, я имею в виду. — Да мальчишки как мальчишки, — в голосе Сары появилась неприкрытая нежность. — Хотя нет, старший… мистер Майкрофт в смысле, он как будто сразу стал взрослым. Читать научился необыкновенно рано, буквально глотал все подряд. Даже такие книги, которые и взрослому-то скучными покажутся. Дядюшка ему разные трактаты о политике приносил. Зачем они трёх-четырехлетнему малышу? Но Майкрофта от них прямо за уши было не оттянуть. — Дядюшка… это который Руди? — он смутился, не зная, как объяснить свой интерес. — Майкрофт его как-то упоминал. — Он самый, — она хмыкнула. — Странный был мужчина, из тех, про кого говорят «с приветом». Но мальчишек любил, особенно старшего. Своих-то бог не дал… «Неудивительно, — подумал Грег. — Он, поди, заранее знал, что Майкрофту суждено стать политиком. Вот и приносил нужные книги. А что же я должен давать Родерику? Что-то по естествознанию?» Родерик, кстати, был весьма недоволен, что Грег увлёкся беседой и забыл про игру, а потому начал дёргать его за волосы. — Ах ты, маленький террорист, — Лестрейд отцепил пальчики от своей шевелюры и вернул малыша в кроватку. — Ты ведь знаешь, что я полицейский, да? — с притворной строгостью проговорил он. — И должен бороться с теми, кто совершает плохие поступки. Ты сделал мне больно, за это будешь лежать тут, скажем, десять минут. — Он все равно не понял твоей воспитательной лекции, — рассмеялась Сара. — Отлично понял, — возразил Грег. — Родерик у нас гений. Мальчик и в самом деле затих, словно приготовился ждать, пока закончится время наказания. Он прижал кулачки к груди и задумчиво смотрел на взрослых, но даже не попытался начать капризничать или баловаться. — Когда он такой, меня… жуть берет, — внезапно проговорила Сара. — Почему? — Потому что мне кажется… — она вздохнула. — Да нет, я глупая старуха, вечно выдумываю то, чего нет. — Да что тебе кажется-то? — Лестрейд приподнял бровь. — Брось, Сара, все равно же не выдержишь и расскажешь! — Ты… ведь видел его родителей, да? — она явно колебалась, прежде чем это произнести. — Да, — Грег помрачнел. — Обоих. Отца, правда, уже мертвым. — Ну вот, — она криво улыбнулась. — Говорю же, мне просто мерещится… всякое. Но знал бы ты, как он в такие минуты… когда смотрит так сосредоточенно… как же он похож на Майкрофта в том же возрасте! Впору подумать, что мистер Холмс принёс в дом своего собственного сына. — Это не его сын, — поспешно ответил Лестрейд, пряча за спину руки, которые почему-то начали заметно дрожать. — Просто… совпадение. Бывают дети с похожими характерами. — И с похожими лицами? — пробормотала она. — Ты в его глаза посмотри. Серые, как у мистера Холмса. И такой же острый взгляд. Почти сканирующий! — Младенцы все чем-то похожи друг на друга, разве нет? — Грег постарался как можно более легкомысленно пожать плечами. — И цвет глаз ещё может измениться. У Мелли были голубые глаза. А у ее мужа… Не знаю, мне как-то не до того было, чтобы разглядывать. У него в груди обломок арматуры торчал! Я только это и запомнил, даже про цвет волос ничего сказать не могу! Возможно, мальчик пошёл внешностью… в своего отца. Что в этом такого? «Ага, в отца, — эта мысль отозвалась в груди лёгкой паникой. — И Майкрофт может им быть. В отличие от Мэттью Гилмара. Но Саре-то об этом знать не надо». — Ладно, Родерик, — пробормотал он, снова беря ребёнка на руки. — Иди сюда. Срок заключения окончен.