Нелюди. Часть II - Привязанность

— Майкрофт, я не понимаю, — Седжвик плотно прикрыл дверь своего кабинета и наконец позволил себе накинуться на него с вопросами. — Что значит, ты уходишь? Куда?! Твой муж вчера чудом выжил, тебе нужно… — Не нужно, — Холмс почти упал на стул и закрыл лицо руками. — Я не нужен ему, Натан, разве ты не понимаешь? Жизнь Грегори вне опасности. Если ему что-то и угрожает в ближайшие дни, то только скука. И… он не хочет видеть меня рядом. — Он сам тебе сказал? — Седжвик растерянно моргнул. — Вы успели поссориться? — Это не было ссорой, — Майкрофт решил избегать лжи везде, где возможно. Полуправда будет выглядеть убедительнее. — Мы… ну, я ведь говорил. У нас с Грегори нет близких отношений и никогда не было. Я хотел бы остаться с ним, но его желания важнее. Он… попросил меня уйти. «Это даже не ложь, — добавил он мысленно. — Он много раз давал мне понять, что когда связь будет расторгнута, мне придется уйти. Уйти навсегда — и больше к нему не приближаться». — Мне жаль, дружище. — Мне тоже, — Холмс убрал руки от лица и грустно улыбнулся. — Не обсуждай с ним это, ладно? — Не буду, — Седжвик мягко положил ему руку на плечо. — Я понимаю, как тебе тяжело. Ты любишь его, а он… Твой инспектор совсем не умеет скрывать свои чувства. И я сам видел, что он находит отвратительными наши… отличия от людей. Ты как-то сказал, что он не сможет полюбить не человека. И теперь я наконец понял, почему. — Ты вроде осуждаешь его? — Майкрофт поджал губы. — Не нужно. Помни, я втравил Грегори во все это без его согласия. Скрыл от него все важное, что просто не имел права скрывать. Он вполне мог послать меня подальше после такого. Но вместо этого остался со мной и делает для меня… слишком многое. Куда больше, чем я смел надеяться. И с ребенком, которого не хотел, занимается каждую свободную минуту. Вряд ли мы вправе требовать от него еще чего-то. И уж конечно, я не должен навязывать ему свое общество, если в этом нет необходимости. — Ну, коли ты так говоришь… — Поверь, Натан, — Холмс вздохнул. — Грегори не виноват, что не любит меня или что не может принять… мою нечеловеческую природу. Как и то, что я мужчина. Он никогда не интересовался собственным полом, уж ты-то должен это понимать. — Серьезно? — брови Седжвика поползли вверх. — Натурал? Но при этом вы с ним… — О, я был против, не сомневайся, — Майкрофт снова закрыл лицо руками. — Я бы никогда не принудил Грегори к тому, что для него… противно. Но он настоял, потому что обязан мне жизнью и хочет отплатить тем же. Понимаешь, на какие жертвы ему приходится идти, чтобы не дать мне умереть? Как можно осуждать его… после этого? — Это просто… — Натан судорожно выдохнул. — У меня нет слов. Ты рассказывал, что чувство долга в инспекторе сильнее, чем все остальное, но чтоб до такой степени… Я даже не представлял! — Теперь представляешь, — Холмс посмотрел ему в глаза и болезненно улыбнулся. — Позаботься о нем, раз я не могу. — Обещаю, — Седжвик все еще выглядел шокированным. — Черт! Твой Лестрейд то ли совершенство, то ли святой. Я начинаю понимать, за что ты его любишь. Не волнуйся о нем, Майкрофт. И я буду ежедневно отчитываться тебе, как продвигается лечение. Холмс покачал головой. — Я попрошу Шерлока рассказывать мне. Просто… пусть его пропускают в палату Грегори в любое время. А кроме него — никого. — Понятное дело. Но… стало быть, к Шерлоку инспектор относится… лояльнее? — Неправильная формулировка, — Майкрофт невесело усмехнулся. — Он… лоялен ко всем нам. Думаю, что я, что мальчик, ему по-своему дороги. Он заботится о нас, переживает… просто полюбить не может. И с этим ничего не поделаешь. *** Майкрофт успел добраться до дома и принять душ, когда Сара робко поскреблась в дверь его спальни. — Мистер Шерлок прибыл, — сообщила она. — Хочет видеть вас. — Хорошо, — Холмс поплотнее запахнул на груди тонкий хлопковый халат, в который облачился после душа. — Предложите ему кофе и скажите, что я спущусь, как только оденусь. Вместо того, чтобы сразу уйти, она смущённо переступила с ноги на ногу, глядя в пол. — Что-то ещё? — обречённо поинтересовался Майкрофт. Он уже догадывался, о чем Сара хочет спросить. — Мистер Холмс… — она нервно сглотнула. — Что-то случилось? Ваш брат взволнован, а вы не ночевали дома… как и Грег. Не то чтобы я… просто Родерик ведёт себя… Вероника говорит, он вчера отказывался ложиться спать. Грег всегда сам его укладывает, малыш ни в какую не соглашался идти в кроватку без него. И сегодня весь день капризничает. — Ему придётся привыкнуть, — Майкрофт поджал губы. Господи, сейчас только истерик ребёнка не хватало! У него нет никакого права требовать, чтобы Лестрейд возился с ним. Тот его никогда не хотел! — Грегори получил серьёзное ранение на одном из заданий. Он в реанимации. — Ох! — она побледнела и прижала ладонь ко рту. — Но с ним же… с Грегом все будет в порядке? — Безусловно, — сухо заверил ее Холмс. — Но дома он не появится ещё очень долго. «Никогда! Он никогда сюда не вернётся!» Мальчику ничего другого не останется, как научиться обходиться без него. — Жаль, что ему пока этого не объяснишь, — Сара вздохнула. — Устроит он нам всем весёлую жизнь. Но это ничего, главное, чтобы Грег поправился! Майкрофт сделал над собой усилие, чтобы не поморщиться. — Я сам зайду к нему вечером, — сказал он. — Почитаю книжку на ночь, раз уж Грегори его к этому приучил. А теперь, если вы не возражаете, я хотел бы переодеться. Скажите Шерлоку, что я спущусь через пять минут. — Да, конечно, простите, мистер Холмс… — Сара со всей возможной поспешностью заковыляла вниз по лестнице, шаркая подошвами домашних туфель. Майкрофт видел все сомнения, написанные на ее лице, которые она не решилась высказать вслух. Этот ребёнок обожает Грегори, а Майкрофта почти не знает. Неравноценная замена. «Я тоже его люблю, — с горечью подумал Холмс, закрыв дверь и отправившись в гардеробную за свежим костюмом. — Но смирился с тем, что ему будет лучше без меня. И мальчику придётся смириться». Шерлок, развалившись в кресле, нервно постукивал ногой по полу и просматривал что-то на экране мобильника, когда старший брат присоединился к нему в гостиной. Услышав шаги, он тут же отложил телефон и поднялся. — Какого черта ты сбежал из больницы? — в тоне младшего звучало едва ли не обвинение. — Разве не понимаешь, что это выглядит подозрительно? Если ты хотел переодеться, то мог бы попросить, чтобы тебе привезли… — Не здесь! — ледяным тоном прервал его Майкрофт, пока он не сказал что-нибудь ещё. — Обсудим все в моем кабинете. Только закрыв и тщательно заперев за ними тяжёлые дубовые двери, Холмс-старший позволил себе посмотреть брату в глаза. — Я не вернусь в больницу, — устало сообщил он. — И никаких подозрений не будет. Натан получил вполне приемлемое объяснение моего отсутствия, а Лестрейда я попросил никому не задавать вопросов обо мне. — Почему? — Шерлок опустился на стул напротив письменного стола брата и поставил локти на столешницу. — Что за очередную ерунду ты затеял? — Это не ерунда, — возразил Майкрофт. — Разве ты не помнишь наш с ним уговор? Грегори просил нас обоих найти способ разорвать связь, обещая не дать мне умереть до этого момента. И сдержал своё слово! Конечно, тогда ни ты, ни я не верили, что такой день придёт. Но он пришёл, и теперь я тоже должен выполнить поставленное им условие. После разрыва связи каждый из нас живет собственной жизнью. — Я понимаю, — кончики пальцев Шерлока, сложенных у лица, нервно барабанили друг о друга. — Но теперь все сложнее, чем было тогда. Есть ещё ребёнок. — От которого Грегори с радостью отказался бы, если бы ему позволили, — сухо заметил старший брат. — Слышал бы ты его после разговора с Морайей! Он отвергал этого мальчика с такой страстью, с какой никогда не отвергал даже меня. И в первый месяц близко к нему не подходил! А потом чувство долга победило, но долг никогда не заменит любовь, уж я-то точно знаю. — А мне казалось, он привязан к ребёнку, — с сомнением проговорил младший. — Это ребёнок привязан к нему, — Майкрофт все-таки не сдержал тоскливого вздоха. — И Лестрейд об этом знает. У меня не хватило мужества солгать, когда он стал расспрашивать о… первых детских воспоминаниях и о том, запомнит ли его мальчик после его визитов в больницу. Вечная позиция Грегори: «я в ответе за тех, кого приручил». Но я избавлю его от этой ответственности. Даже против его воли! — Значит, ты все-таки понимаешь, что он будет против? — Конечно, — старший Холмс прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. — Точно так же, как был против моего нежелания подпускать его к себе. И будет столь же яростно доказывать свои права. Не потому, что любит этого мальчика, а потому что вбил в свою упрямую голову, что отвечает за него. Но ребёнок — один из нас. Грегори придётся понять, что он должен остаться со мной. — Ты один не справишься, — Шерлок нахмурился. — Ты поможешь, — безапелляционно заявил Майкрофт. — В конце концов, именно ты — его старший родственник. И это твоему мужу мы обязаны тем, что нам навязали ребёнка. — После семи лет я, безусловно, подключусь, — спокойно согласился младший брат. — Но до тех пор мальчика должен воспитывать человек. Ты знаешь правила. Морайя не позволит тебе… — А откуда она узнает? — Майкрофт усмехнулся. — Ты сам посоветовал не говорить никому о разрыве связи. В данный момент об этом знаем только мы трое. И это должно так и остаться. — Ты же понимаешь, мне сложно скрыть что-либо от Джима. — Но это ты скроешь, — в голосе старшего брата появился металл. — Даже соврёшь ему, если понадобится. Надеюсь, моей просьбы будет достаточно, братец. Не вынуждай меня идти на крайние меры. — Да понял я, понял, — младший вскинул руки, словно признавая капитуляцию. — Я уже убедился, что ради Лестрейда ты готов на что угодно, даже на насилие. Потому не собираюсь провоцировать ситуацию, когда ты начнёшь разбрасываться приказами. Я не скажу Джиму и никому другому тоже, обещаю. Совет будет убеждён, что все в порядке и твой человеческий муж по-прежнему заботится о ребёнке. Но мы ведь оба понимаем, что будет с мальчиком без… — У меня в доме полно слуг, — перебил его Майкрофт. — Все они люди, и все обожают ребёнка. Надеюсь, ему этого хватит. — А если нет? — А если нет, — раздраженно повторил старший брат, — то я возьму на себя ответственность за любые последствия. Но Грегори к этому мальчику больше не будет иметь никакого отношения. Таково мое последнее слово. — Хочется верить, ты и вправду знаешь, что делаешь, — судя по тону, на самом деле Шерлок не верил в это ни на минуту. — Разумеется, — твёрдо проговорил Майкрофт. — И прошу тебя, больше никаких возражений. Твоё дело — помочь мне заполнить вакуум, который образуется рядом с ребёнком с уходом Грегори. — И присмотреть за Лестрейдом, пока он в больнице? — усмехнулся младший брат. — Седжвик сказал, что ты попросил допускать меня к нему в любое время. — Нужно, чтобы кто-то был с ним, пока он там, — Холмс-старший вздохнул. — Тебе ли не знать, как сложно все время прикидываться умирающим, когда ты уже вполне здоров. Натан говорит, мы не можем увезти его оттуда раньше, чем через десять дней. В одиночестве Грегори за это время просто с ума сойдёт! Скажи, что я занят работой, ни о чем больше он не спросит. Пожалуйста, проводи с ним столько времени, сколько получится. Обсуждай преступления, помоги раскрыть парочку дел… — Но не посвящать его в твоё решение? — Ни в коем случае! — Майкрофт нервно стиснул руки. — Я сам скажу ему, когда он покинет больницу и вокруг не будет посторонних ушей. — Ты боишься, что, услышав такую новость, он примчится выяснять отношения прямо с больничной койки, и никакие разумные соображения его не остановят, — усмехнулся Шерлок. — И правильно боишься. Лестрейд не откажется от мальчика без боя. — Этот бой ему не выиграть, — уверенно заявил Майкрофт. — Но я просил тебя прекратить спор насчёт ребёнка и отцовских прав. Лучше скажи мне… Он на мгновение задумался, подбирая слова. — Я встретил в больнице подчинённую Грегори, инспектора Донован. По её словам, есть какое-то дело, которое он принимает слишком близко к сердцу. Настолько, что не может думать ни о чем другом. Настолько, что вчера полностью утратил осторожность… Я знаю, что у тебя не лучшие отношения с командой Лестрейда, однако, возможно ты что-то слышал от него самого. — Шерман, — Шерлок кивнул. — Мерзкое дело. Но если ты просишь помочь Лестрейду с этим, то вынужден сообщить: я и так сделал все, что мог. Там уже вообще никто не поможет, расследование завершено, материалы переданы в суд. Теперь все зависит от присяжных. — Грегори беспокоится, что этот Шерман не будет осуждён? — Именно так, — подтвердил младший брат. — Парень виновен, если хочешь знать мое мнение. Но улик против него — кот наплакал. Лестрейд надеялся, что до суда добьётся признания, но… — Не добился? — О, Шерман в чем только не признавался, — Шерлок зло рассмеялся. — На каждом допросе часами не замолкает. Но чем больше он говорит, тем меньше шансов у твоего мужа на обвинительный приговор. Майкрофт стиснул кончиками пальцев переносицу и попросил: — Расскажи мне об этом деле поподробнее. *** Проводив брата, Холмс проверил почту, ответил на несколько сообщений и попытался вернуться к редактированию поправок, прерванному ранением Грегори. Но сосредоточиться не удавалось. В сердцах закрыв документ — все равно премьер сделает все по-своему! — он посмотрел на часы и поднялся. Извлёк из сейфа фото Лестрейда и долго вглядывался в черты дорогого лица, вспоминая их первую встречу двенадцать с лишним лет назад. Красота инспектора тогда сразила Майкрофта с первого взгляда, но позже, узнав его получше, он стал ценить в Грегори совсем другое. Ум, доброту, чувство юмора, неподкупность, верность долгу… Даже невероятное упрямство, с которым Лестрейд отстаивал то, во что верит. Внешность… что же, с годами она сделалась чуть менее яркой. Но и сейчас мгновенно притягивает взгляд. Его красота стала более мужественной, ее не портят даже морщины и вечная небритость. И все же главная красота Лестрейда не в его лице. Таких, как он, больше нет. — Ты ещё встретишь ту, кто сумеет тебя оценить по достоинству, — печально проговорил он. — Ту, которая сделает тебя счастливым и родит тебе детей. И тогда, возможно, мысленно поблагодаришь меня за то, что я тебя освободил. Этот мальчик никогда не стал бы для тебя настоящим сыном. Не таким, как те, которые со временем у тебя появятся. Подавив вздох, Майкрофт покинул кабинет и направился в сторону детской, прихватив фото с собой. Уже в коридоре он услышал громкие всхлипы и приглушенное воркование няни: — Не плачь, мой маленький… Твой папа скоро поправится и снова будет с тобой. «Нет, — с горечью подумал Холмс, — не будет. И нам обоим — мне и ребёнку — придется как-то с этим жить». — Мисс Коул, — проговорил он, зайдя в детскую, — можете быть свободны. Я сам уложу спать своего сына. — Мистер Холмс… — Вероника растерянно посмотрела на него. — Вы хотите… но ведь вы… — Я неясно выразился? — эти слова вырвались у Майкрофта прежде, чем он успел подумать. Но в следующее мгновение, увидев, как она сжалась от его ледяного тона, он изрядно разозлился на себя. Как бы его ни раздражала няня, она любит ребёнка, как собственного. Но и к Грегори тоже привязана. Покрасневшие от слез глаза и дрожащие руки говорят о том, что известие о его ранении сильно ее расстроило. Мисс Коул может существенно помочь Холмсу в том, что ему предстоит сделать. Или, напротив, помешать. Нужно быть с ней помягче. — Простите, — он выдавил из себя извиняющуюся улыбку. — Я не хотел вас обидеть или испугать. Просто… нелёгкие времена. — Я понимаю, — пробормотала Вероника, пряча глаза. — Вам, наверное, тяжело… мы все вам очень сочувствуем, мистер Холмс! Но… тётушка сказала… с Грегом все будет в порядке. Только утешений от неё ему не хватало! — Это так, — Майкрофт подавил приступ раздражения и заставил себя говорить мягким тоном. — Кризис миновал, он идёт на поправку. Благодарю за вашу поддержку. А сейчас, пожалуйста, идите спать. Я хочу побыть с ребёнком. Мне давно следовало узнать его поближе. — Не лучшее время для этого, — Вероника робко улыбнулась. — Родерик тоскует по Грегу… хнычет, а в следующую минуту начинает злиться и кидать в меня игрушками. Не подумайте, обычно он так себя не ведёт. Просто… — Я тоже по нему тоскую, — искренне проговорил Майкрофт. — Позвольте нам потосковать вместе. — Хорошо, — она попятилась к выходу. — Но если он доставит вам проблемы… — Этого не случится, — заверил ее Холмс. — Конечно, как отец я Грегори в подметки не гожусь, но, полагаю, сумею справиться. Вероника кивнула и тенью выскользнула за дверь. Майкрофт дождался, пока ее шаги затихнут в конце коридора, и повернулся к кроватке. Мальчик настороженно смотрел на него, вцепившись обеими руками в огромного плюшевого медведя, подаренного Лестрейдом. На глазах его блестели слезы. — Ты не должен так вести себя с няней, — строго проговорил Холмс. — Это неприемлемо. Ребёнок почти по-взрослому фыркнул и демонстративно отвернулся, полностью спрятавшись за игрушкой. — Родерик Холмс, посмотри на меня, — на этот раз голос Майкрофта звучал гораздо мягче. — Никто из них не знает, какой ты на самом деле. Ни твоя няня, ни Сара… они сюсюкают с тобой и изрекают сплошные глупости, правда? Особенно Сара, — он выдавил из себя улыбку. — О, я точно знаю! Когда я был таким, как ты, она была моей няней. Только папа тебя понимал, разговаривал с тобой, читал интересные книжки. Но я тоже понимаю. Я к тебе ближе, чем ты думаешь. Малыш громко шмыгнул носом, но тем не менее робко выглянул из-за лохматой медвежьей головы. Глаза его были полны слез, и у Майкрофта екнуло сердце. Родерик будет страдать от того, что любимый отец к нему никогда не вернётся. Этот ребёнок — родич, даже если не близок Холмсу по крови. И ещё слишком мал, чтобы сталкиваться с подобным горем. В который раз мысленно прокляв Мориарти за его интриги, Майкрофт вздохнул. У них одно горе на двоих. Надо попробовать утешить… если бы он ещё знал как! — Я принёс тебе кое-что, — он показал фотографию. Родерик немедленно потянулся к ней обеими руками. — Нет, — Холмс поставил рамочку на столик вне пределов досягаемости малыша, но так, чтобы тот хорошо ее видел. — Брать в руки опасно. Стекло может разбиться и поранить тебя. Просто смотри на него. И представь, что он тоже смотрит на тебя. Что он рядом. Мальчик улыбнулся сквозь слезы и наконец выпустил игрушку. Теперь все его внимание было сосредотчено на фото. — Я твой отец, — тихо сообщил Холмс. — Как и Грегори. Не думаю, что смогу когда-то заменить его, ведь его невозможно заменить. Но я научу тебя быть сильным. И мне очень жаль, что тебе придётся так рано выучить нелегкий урок: любовь иногда причиняет боль. В этом никто не виноват, и ты не должен пытаться наказать всех вокруг за то, что тебе самому плохо. Твоя няня хорошая, она любит тебя, даже если и не понимает. Не огорчай ее больше. Родерик перевел на Майкрофта взгляд. «Его глаза похожи на мои, — внезапно осознал тот. — Про усыновление мало кто знает, годы спустя все будут думать, что он мой настоящий сын». Эта мысль вызвала странные чувства. — А сейчас надо спать, — Холмс осторожно уложил ребенка на спину и убрал медведя из кроватки. — Я почитаю тебе на ночь, хочешь? Или просто побуду рядом, пока ты не уснёшь. Смотри на папу и думай о том, что где бы он ни был, с ним все будет хорошо. *** — Привет, — Лестрейд улыбнулся Шерлоку, который вошёл в его палату. — Как мило с твоей стороны навестить меня. — Я бы не стал, но вынужден, — Шерлок изобразил покорность судьбе. — Братец по уши в работе, как обычно. Он обязал меня развлекать тебя, пока ты тут прохлаждаешься. — Думаешь, я сам в восторге, что приходится тут торчать? — беззлобно парировал Грег. — Черта с два! На работе дел полно, и суд ещё… Теперь Шермана точно оправдают! Я надеялся сам дать показания, рассказать, как этот ублюдок глумился над следствием. Он только притворяется психом! — Твои подчинённые справятся не хуже тебя, — Шерлок пожал плечами. — А тебе следует благодарить судьбу, что вообще жив. Может, это научит тебя не лезть под пули без защитной экипировки. — Тебя так и не научило, — Лестрейд усмехнулся. — И ты последний человек, которому следует меня отчитывать. Я от Салли ещё наслушаюсь нотаций. — Как бы то ни было, — легкомысленно заявил Холмс, — минимум на месяц ты не у дел. А потом? Уже думал, что будешь делать? Грег удивлённо посмотрел на него. — Работать, — ответил он. — Ловить преступников. — Я не об этом. — А, понятно, — тот поджал губы. — Нет, пока как-то не до планов. Но разве нам следует это обсуждать… здесь? — А что нам мешает? — Шерлок уселся на стул возле кровати и вытянул свои длинные ноги. — Сюда никто не войдёт. Но если ты настаиваешь… Он взял Лестрейда за руку. «Теперь ты свободен, — беззвучно проговорил Холмс. — Но сможешь ли жить как раньше?» «Почему нет?» «Потому что связь тебя уже изменила, — Шерлок усмехнулся. — И эти изменения не отменить. Как и знания о… нас. Твой мир больше не станет таким, каким он был до Майкрофта». «Полагаю, мне остаётся только смириться с этим? — Грег закусил губу. — Те люди… ну, которые оставляли своих партнёров и убивали их. Они тоже не становились обратно обычными людьми?» «Нет, — даже в мысленном голосе Холмса слышалась злость. — Все преимущества, которые дала им связь, остались с ними. И с тобой останутся. Но Майкрофт хотя бы жив». «Я рад этому, — Лестрейд искренне улыбнулся. — Что он жив и что связи больше нет. А я… придётся как-то подстраиваться под все эти изменения, верно?» «Верно, — Шерлок слегка помрачнел, словно ответ Грега ему не слишком понравился. — Правила остаются прежними. Избегай больниц, не сдавай кровь, не выпячивай свои особые способности. В случае необходимости зови меня. Я помогу… разобраться с последствиями. Во всем остальном — живи как знаешь». «А что мне остаётся», — в тоне Лестрейда прозвучала усталая безнадёжность.