Нелюди. Часть II - Привязанность

Анаис была хорошенькой. Точеная фигурка, бездонные светло-карие глаза и целая копна каштановых кудрей. Она весело щебетала на безумной смеси английского и французского, смешно морща носик, когда не удавалось подобрать нужное слово. Грег натянуто улыбался, пытаясь уследить за ее мыслью, которая порхала с предмета на предмет, подобно бабочке. Они встречались в баре уже третий вечер подряд, и Лестрейд понимал, что нравится девушке. То, как она опускала взгляд, чтобы в следующую минуту резко поднять его и заглянуть прямо в глаза, было откровенным заигрыванием. Она произносила его имя на французский манер, как «Грегуар». И учила его французским словам. Грег догадывался, что это — не единственное французское, чему она хотела бы его научить. Но сам, вопреки всем разумным доводам, не чувствовал ни малейшего интереса. Анаис была вполне в его вкусе. Милая, остроумная, весёлая. С ней было легко, ее присутствие поднимало настроение, ее смешной акцент заставлял его улыбаться. Три года назад он пал бы жертвой ее чар при первой же встрече. А сейчас сам не понимал, чего ему не хватает. Почему он так упорно удерживает дистанцию, не желая выходить за рамки приятельских отношений. В первый вечер, когда она подсела к нему в баре, ему почти удалось отвлечься и приятно провести время. Даже языковой барьер не стал препятствием. Анаис говорила по-английски в лучшем случае сносно, путалась в грамматических формах и коверкала слова. Но это почему-то не раздражало. В конце концов, сам он французского вообще не знал, так ему ли осуждать других, за то что плохо говорят на иностранном языке? — Ты очень красота, не как английское, — внезапно сообщила она с истинно французской непосредственностью, накрыв его ладонь своей. — Я всегда считать, что все они быть пресный. Глаза без цвет, унылый лицо… Ты надо сознаться! Твой родитель был французский, Грегуар? Лестрад — не английский фамилия. — Может, когда-то давно кто-то из моих предков и был из Франции, — Грег фыркнул, — но я, честно говоря, ничего об этом не знаю. «А светлые глаза вовсе нельзя назвать бесцветными. Они… словно небо или вода. То прозрачные, то пронизаны крупинками льда, то тёмные и глубокие, как море в сумерках. Это так красиво! Но что ты можешь понимать в этом, легкомысленная французская куколка?» — Ты стал хмурый, — заметила она. — Nuage… как это по-английски? Наверху, когда дождь. — Туча, — подсказал Лестрейд. — И что же заставил твой лицо стать как туча'? — она тщательно выговорила незнакомое слово, перепутав ударение. — У твоя жена быть бесцветный глаза? — Зеленые, — Грег поморщился. — И рыжие волосы. Она была наполовину шотландкой. «А у Триш были голубые… они становились почти васильковыми в темноте. А у Майкрофта… нет! Нельзя думать о нем!» — Почему ты развестись? «Интересно, она в курсе, что малознакомым людям бестактно задавать столь откровенные вопросы? — с лёгким раздражением подумал Лестрейд. — Какая беспардонность!» — Она мне изменяла. «А второй мой брак развалился из-за того, что я умер». — Ты надо был тоже ей изменять! — Анаис округлила глаза. — Ты такой красивое, знаю, что у тебя нет быть с этим проблема. — Одна проблема все-таки есть: я верю в супружескую верность. — Старомодный, как все английские, — она весело рассмеялась и снова взяла его за руку. — Но ты быть свободный сейчас! Что не давать ты получать наслаждение от жизнь? «Ещё не свободен. И не буду до тех пор, пока мы оба не подпишем чертовы бумаги». — Прости, Анаис. Мне неприятен этот разговор. Он отнял руку и поднялся, положив на барную стойку пару купюр. Дурацкая это была идея: пойти в бар и познакомиться с кем-нибудь. К концу второй недели пребывания во Франции одинокие вечера в доме Майкрофта стали сводить его с ума. Вот он и решил развеяться, хотя и понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Куда бы он ни пошёл и с кем бы ни проводил время, пустота внутри, оставшаяся после разрыва связи, всегда будет с ним. Не стоило и пытаться. Грег убеждал себя, что нужно прекращать страдать и попробовать наладить собственную жизнь. Пусть даже не так вот сразу кинуться искать великую любовь, но хотя бы завести лёгкую интрижку… С чего-то же надо начинать. Доказать себе, что все ещё жив, привлекателен и способен вызывать интерес у женщин. Ну что же, Анаис была откровенно заинтересована. Вот только он почему-то не почувствовал даже тени ответного интереса. Хотя и понимал умом ее несомненную внешнюю красоту. — На самом деле, она мне просто не подходит, — пробормотал он себе под нос, поспешно покидая бар и направляясь в дом Холмса. — Слишком непосредственная, раскрепощенная… Я на ее фоне и вправду старомоден. Да и не юноша уже… Мне надо найти женщину своего возраста, спокойную, серьёзную. Которая думает о семье, а не о том, каким бы ещё способом получить… как она там выразилась? Наслаждение от жизни? «Она тебе жениться не предлагала, — возразил внутренний голос. — Просто приятно провести время. И что тебе мешало? Всего лишь роман без обязательств, который закончится, когда ты вернёшься в Лондон. Но нет, ты намерен быть унылым ничтожеством, страдающим по тому, что даже с натяжкой никогда нельзя было назвать отношениями!» — Интрижки не для меня, — вполголоса сказал сам себе Грег. — Я уже не настолько молод! А о чем-то серьезном я пока думать не готов. Но это и не значит, что я буду страдать! С чего бы мне? Жизнь продолжается, однажды я ещё найду кого-то, кто заполнит эту пустоту. А ночью ему снова приснился Майкрофт. Лестрейд проснулся весь в поту, ненавидя себя за возбуждение и за то, что чувствует себя настолько несчастным. *** — Как он себя сегодня вёл, мисс Коул? — Майкрофт взъерошил тёмные, слегка вьющиеся волосы Родерика, но смотрел он не на ребёнка, а на его няню. — Как маленький старичок, — Вероника вздохнула. — С тех пор как Грег попал в больницу… Бедный малыш как будто разучился радоваться. Мне так жаль его, мистер Холмс. «Мне жаль нас обоих, — со вздохом подумал Майкрофт. — Но выбора у нас нет». — Вы можете быть свободны, — он сделал небрежный жест рукой, отсылая няню. — Я сам уложу Родерика. — Хорошо, — Вероника попятилась к выходу из детской и вдруг замерла на пороге. — Мистер Холмс… — Да? — То, что вы тогда сказали… — она принялась теребить свои волосы, словно не знала, куда деть руки. На редкость раздражающая привычка! — Грег… он действительно хочет развода? — Разумеется, — Майкрофт поджал губы. — У вас есть основания сомневаться? — Нет, — Вероника покачала головой. — Он сам мне говорил пару месяцев назад, что вы с ним однажды разойдётесь. Но я, признаться, не думала… — Напрасно, — сухо прервал ее Холмс. — Это был вынужденный брак, и теперь пришла пора его расторгнуть. Мы планировали это с самого начала. — Но мальчик… — Грегори понимает, насколько опасна его работа. А ребёнку нужна стабильность, — отрезал Майкрофт. — Здесь ему будет лучше. И, мисс Коул, я попрошу никогда не заводить подобных разговоров в присутствии Родерика. — Он все равно ещё ничего не понимает! — она всплеснула руками. — Ему всего девять месяцев! — Несмотря на это, — Холмс глубоко вздохнул, стараясь не сорваться, — я настаиваю, чтобы вы больше никогда не обсуждали наши семейные дела при ребёнке. Иначе мне придётся пересмотреть наше соглашение и поискать для него другую приёмную мать. А теперь можете быть свободны. Вероника тенью выскользнула в коридор, и Майкрофт наконец посмотрел на Родерика. Тот перевел полные слез глаза на фотографию Лестрейда, и взгляд его сделался вопросительным. — Я тоже по нему скучаю, — Холмс снова погладил ребёнка по голове. — И я хочу, чтобы ты знал: он не сам принял такое решение. Он не бросал тебя, Грегори никогда бы так не поступил. Просто обстоятельства сложились так, как сложились. Нам с тобой остаётся только смириться с этим и быть сильными. Понимаешь? Родерик шмыгнул носом и покачал головой. — Конечно нет, — Майкрофт взял его на руки, уселся на кушетку и устроил мальчика у себя на коленях. — Но со временем поймёшь. А сейчас просто верь мне, ладно? Мы оба должны его отпустить. Для Грегори так будет лучше. — Гэгои, — произнёс Родерик почти отчётливо. — Он бы обрадовался, если бы узнал, что ты научился говорить его имя, — Холмс усадил ребёнка поудобнее. — Какие ещё слова ты знаешь? — Холмс! — без запинки выговорил тот. И улыбнулся, очень довольный собой. — Одеик! Книська! — Книжка? — Майкрофт усмехнулся. — Ладно, намёк понял. Что будем читать? Час спустя Холмс аккуратно поставил на полку «Тайны анатомии» Кэрол Доннер. Шерлок в том же возрасте был в восторге от этой книги, и Майкрофт не без основания решил, что Родерику она тоже понравится. Тот уже выучил названия всех костей скелета, уверенно тыча пальчиком в разные части собственного тела, показывая, где та или иная кость находится. — Ничего не понимает, да, мисс Коул? — хмыкнул Майкрофт, поправляя на Родерике одеяло. — Всего девять месяцев? Много вы знаете об этом ребёнке! Холмс вздохнул, ещё раз посмотрев на спящего мальчика. — Я никогда не хотел детей… — пробормотал он. — Было бы лучше, если бы Грегори… но что тут поделаешь. Теперь Родерик — моя ответственность. В одном Шерлок прав, Лестрейд не сдастся без боя. Он всегда дрался насмерть за то, что полагал своим долгом. Но Майкрофт тоже не намерен был уступать. За прошедшие четыре недели он проводил с ребёнком каждую свободную минуту, всеми возможными способами выкраивая время в своём плотном рабочем расписании. Не потому, что хотел этого или получал от вынужденного отцовства хоть какое-то удовольствие. Просто так было нужно. Родерик должен научиться доверять ему — на случай, если Грегори все-таки доведёт дело до суда. Надо любой ценой лишить этого упрямца его самого сильного аргумента: что Майкрофт совсем не уделяет ребёнку внимания. И он справится, как всегда. В конце концов, он тоже знает толк в вопросах долга и ответственности. — Почему ты всегда упорствуешь? — беззвучно проговорил Холмс, взяв в руки фотографию и вглядываясь в черты дорогого лица. — Нельзя же всю жизнь посвятить только обязанностям! Почему ты никогда не думаешь о самом себе? *** Когда Грег появился на пороге своего отдела, гул разговоров мгновенно смолк. В наступившей тишине удар об пол ручки, которую от неожиданности уронила Донован, прозвучал особенно громко. Этот резкий звук заставил подчинённых «отмереть», и они поспешно повскакивали со своих мест и обступили шефа. — Тебя обнять-то можно? — Салли осторожно прикоснулась к рукаву Лестрейда, словно желала удостовериться, что он действительно стоит тут во плоти. — Лучше не надо, мне швы ещё не сняли, — поспешно проговорил Грег, вспомнив наставления Шерлока. — Успеем наобниматься. — Ты хоть представляешь, что натворил?.. — Донован вдруг шмыгнула носом. — Я была уверена, что тебя даже до больницы не успеют довезти! И потом… из реанимации сразу в эту закрытую клинику… мы же вообще не знали, где ты и как… Черт! — Да я в порядке, видишь же, — Лестрейд потрепал ее по плечу. — Эй, вытри слезы. А то я подумаю, что ты расстроена моим возвращением. А что? Такой шанс был от меня избавиться. — Не будь ты раненым, я бы тебя стукнула за такие слова! — проворчала она, поспешно проводя ладонью по глазам. — Давно тебя выписали? — Только сегодня. — И сразу примчался на работу! — пожурил Андерсон. — Только не говори, что тебе уже разрешили вернуться. Все равно не поверим. — Да я и так почти полтора месяца лечился! — возмутился Грег. — Ты едва не умер! — снова вклинилась Салли. — Так что держись подальше от службы и поправляй здоровье. И не волнуйся, я, так и быть, посижу ещё немного в твоём кресле, — добавила она с ухмылкой. — Так и знал, ты плакала от перспективы расставания с креслом, а не от радости, что я выжил, — в тон ей отозвался Лестрейд. — Будь моя воля, я бы тебе его подарил. Но… сама понимаешь. — Вообще-то, инспектор Донован права, — в отдел внезапно вошёл суперинтендант. — Рад видеть вас, Лестрейд, но возвращаться к работе вам пока рано. Комиссар только что вызывал меня, сообщил, что получил предписание вашего лечащего врача: никаких нагрузок ещё минимум месяц. Поэтому вам официально предоставлен отпуск для поправки здоровья. «Чертовы ящерицы со своей конспирацией! — в сердцах подумал Грег. — Я и так наотдыхался уже!» — Да я и не говорил о нагрузках, — едва ли не умоляющим тоном возразил он. — Ну правда, суперинтендант Дженнингс. Я и сам знаю, что мне ещё не один месяц надо восстанавливаться, но я не хочу в отпуск! Что, если я буду работать за столом? С фотографиями, протоколами допросов, отчётами… Сами же знаете, людей не хватает. На лице суперинтенданта отразилась мучительная борьба. — Комиссару это скажите, — буркнул он, отводя взгляд. — Я не вправе нарушить его распоряжение. «Комиссар сам получает распоряжения, — со злостью думал Лестрейд, идя по коридору в направлении офиса главного ярдовского начальства. — И я даже знаю от кого!» Он отыскал в телефонной книге контакт Холмса прежде, чем успел подумать. Трубка отозвалась сообщением, что набранный номер не существует. Пока Грег растерянно взирал на неё, пытаясь переварить эту новость, раздался входящий вызов со скрытого номера. — Старший инспектор? — голос помощницы Майкрофта звучал абсолютно бесстрастно. — Вы пытались связаться с мистером Холмсом. Можете оставить сообщение для него. Грег аж задохнулся от ярости, приправленной жгучей обидой. Вот так, да? Даже разговаривать не хочет, свалил на подчинённую! — Скажите ему, — прорычал он в трубку, — что я считаю его вмешательство в мою жизнь неприемлемым! Я знаю, что меня принудительно отправили в отпуск по его распоряжению. Пусть он немедленно отменит его, чтобы я мог вернуться на работу. Закончив свою тираду, Лестрейд вдруг почувствовал себя виноватым. С чего он кричит на бедную девушку? Разве у него есть право срывать на ней зло? — Простите, мисс, — сконфуженно пробормотал он. — Я не должен был так… Просто… он, как обычно, не поинтересовался, чего желаю я сам, понимаете? — Это все, что вы хотели сообщить мистеру Холмсу, старший инспектор? — столь же равнодушным тоном спросила Антея. — Все. Хотя… вот ещё что. Передайте, что я… понимаю причины. Но оснований для беспокойства нет. Я тщательно выполню все инструкции, которые получил. Хотя бы в этом он может мне поверить? — Я передам, — с этими словами она прервала вызов. *** Майкрофт выслушал Антею молча, после чего жестом отпустил ее. И перевел взгляд на брата, развалившегося в кресле напротив. — А чего ты ожидал? — ответил на незаданный вопрос Шерлок. — Что он обрадуется возможности ещё побездельничать? Кто-то другой — может быть, но только не Лестрейд. — Я ожидал, что ты объяснил ему… — недовольным тоном начал Майкрофт, но брат его тут же перебил. — Объяснил, — сообщил он, — что следует вести себя так, словно он действительно только что поднялся с больничной койки. Никаких выездов на место преступления, погонь, никаких резких движений. Ему будет сложно, но он пообещал, что справится. — Я полагал, что для него будет лучше… — Ты полагал? — снова перебил Шерлок. — Так плохо его знаешь? А мне казалось, что уж ты-то… Работа всегда была для Лестрейда смыслом жизни. И если уж на то пошло, единственной отдушиной, когда что-то идёт не так. Вспомни его после развода! Сейчас ты снова выбил почву у него из-под ног, выставил из своего дома и собираешься отобрать у него ребёнка. Думаешь, ему поможет, если он будет сидеть в своей квартире и накручивать себя? — Я не выставлял, — голос Майкрофта дрогнул. — Он сам хотел разорвать связь, хотел с того момента, как узнал о ней! — Возможно, — сухо согласился младший брат. — Но как бы то ни было, его жизнь в очередной раз резко изменилась. Она не будет прежней, какой была до связи. Не после всего, с чем ему довелось столкнуться за эти два с половиной года. И Лестрейду надо к этому приспосабливаться. Работа — тот якорь, который всегда помогал ему держаться на плаву. — Ты прав, — старший Холмс вздохнул. — Но… — Но ответственность — второе имя Лестрейда, — уже гораздо мягче заметил Шерлок. — Ты знаешь это не хуже меня. Он понимает необходимость сохранения тайны. И не позволит себе ничего, что могло бы ее нарушить. — Если он чрезмерно увлечётся… — Этого не будет, — Шерлок закатил глаза. — Хотя бы потому, что не хочет, чтобы я манипулировал сознанием его подчинённых. Он будет осторожен. — Ладно, — пробормотал Майкрофт и нажал кнопку коммуникатора. — Антея, соедините меня с комиссаром Скотланд-Ярда. — Лестрейд остаётся человеком даже сейчас, когда его возможности так сильно изменились, — с лёгким изумлением резюмировал Шерлок, едва Майкрофт закончил разговор и положил трубку. — Ему и в голову не пришло, что он может решить проблему с ненужным отпуском, не обращаясь к тебе. Зайти к комиссару, пожать ему руку… — Он никогда бы так не поступил. — Это и удивительно, — младший брат хмыкнул. — Разве нет? То, насколько он сопротивляется самому факту наличия у себя подобной способности. Много ты знаешь людей, которые вели бы себя так же? — Грегори не такой, как все. — Именно, — Шерлок снова усмехнулся и поднялся, направляясь к двери. — Обдумай эту мысль на досуге. *** Телефонный звонок раздался, когда Грег успокаивал Салли, сетующую, что он совсем себя не бережёт. Он прервал на полуслове ее рассуждения о том, что комиссар, должно быть, не в своём уме, раз изменил решение. — Прости, мне надо ответить, — пробормотал Грег, с нехорошим предчувствием глядя на высветившийся на экране незнакомый номер, и принял вызов. — Лестрейд. — Добрый день, мистер Лестрейд, — незнакомый низкий голос вызвал в воображении уверенного в себе немолодого мужчину в офисном костюме. — Меня зовут Стрингдэйл, я поверенный мистера Майкрофта Холмса. Он просил меня связаться с вами по поводу… — Да, хорошо, минуту, — Грег прикрыл аппарат рукой и указал Салли глазами на дверь. — Извини, это личное. Не могла бы ты… Когда подчиненная исчезла за дверью, Лестрейд на мгновение прикрыл глаза, собираясь с силами, прежде чем вернуться к разговору. — Простите, мистер Стрингдэйл. Вы занимаетесь документами на развод? — Я уже подготовил их, — проинформировал тот. — Осталось встретиться с вами, чтобы вы могли ознакомиться и подписать. — Я подпишу, — согласился Грег. — При одном условии. Если ваш клиент согласится передать мне опеку над нашим сыном. — Мистер Холмс особо оговорил этот момент, — в голосе поверенного прозвучали нотки недовольства. — Опека над несовершеннолетним Родериком Холмсом будет закреплена за ним. — В таком случае, сообщите ему, что разводиться мы будем через суд, — отрезал Грег. — Всего хорошего, мистер Стрингдэйл. Сбросив вызов, он обхватил голову руками и с тоской произнёс: — Что ж ты делаешь, Майкрофт? Неужели я дал повод настолько меня возненавидеть? Самым худшим было то, что, невзирая на столь явную демонстрацию неприязни, на нежелание общаться, стремление отобрать Родерика, Лестрейд не мог на него злиться. Все это лишь усиливало боль потери, заставляло копаться в себе и мучительно размышлять, что же он сделал не так. Ведь могли же они расстаться нормально, верно? Остаться если не друзьями, то хотя бы… кем-нибудь. Добрыми знакомыми, которых связывает общее прошлое и те проблемы, через которые им довелось пройти вместе. Вместо этого Майкрофт, кажется, решил вычеркнуть из своей жизни вообще все, напоминающее о Греге. Как будто не было этих двух с лишним лет, не было той близости, которая… — А ее и не было, — с горечью пробормотал он. — Я лишь вообразил себе, что значу для него… что-то большее, чем пустое место. Что он испытывает ко мне хотя бы чуточку… привязанности. И что теперь делать мне? Сейчас я бы точно не отказался от блока памяти. Беда только в одном: он на мне не сработает. *** — Вы заверили меня, мистер Стрингдэйл, что сумеете убедить моего супруга оформить развод полюбовно, — недовольно проговорил Майкрофт. — Я же сообщил вам, что считаю обращение в суд неприемлемым. Этот факт не удастся скрыть от прессы, а скандалы вокруг моего имени недопустимы. — Я так понимаю, камнем преткновения является ребёнок, — поверенный нахмурился. — Мистер Лестрейд требует передать опеку ему, вы категорически возражаете. Боюсь, мистер Холмс, при таком раскладе суда действительно не избежать. Разве что один из вас пойдёт на уступки. — У него есть шансы добиться опеки? Вы же говорили… — И ещё раз повторю, — Стрингдэйл снял очки и принялся протирать стекла, — даже если он обратится в суд, учитываться будут все факторы. Ваше материальное положение лучше, ваша работа не предполагает ежедневный риск для жизни, к тому же вы намерены жениться. Другими словами, вашему супругу едва ли удастся претендовать даже на совместную опеку, не то что на индивидуальную. — И в чем тогда проблема? — Если бы вы заранее сообщили, что желаете полностью исключить общение мистера Лестрейда с мальчиком, — поверенный вздохнул, — то я сразу сказал бы вам, что это невозможно. — Почему? — Холмс приподнял бровь. — У вашего супруга безупречная репутация. Мистер Лестрейд не алкоголик, не правонарушитель… На каком основании суд должен отказать ему в праве видеться с сыном? — С приёмным сыном, — Майкрофт раздраженно поджал губы. — Этот мальчик ему не родной. — Неважно, — Стрингдэйл огорчённо покачал головой. — Документы на усыновление оформлены по всем правилам. Я сам проверял их по вашей просьбе насколько месяцев назад. Согласно этим бумагам, вы оба отцы мальчика и обладаете равными правами. И на вас будут распространяться те же правила, которые применяются к обычным семьям с детьми в случае развода родителей. — Тогда просветите меня насчёт этих правил. — Родители могут договориться, с кем останется ребёнок, — Стрингдэйл забарабанил пальцами по столу, заставив Майкрофта поморщиться. — Для вас двоих это было бы лучше всего, но, похоже, вы не желаете друг другу уступать. В таких случаях суд обычно передаёт опеку одному из родителей с условием, что тот не должен препятствовать общению второго родителя с ребёнком. В особо одиозных случаях, когда развод не слишком мирный и бывшие супруги не выносят друг друга, суд назначает специальные дни, по которым второй родитель может навещать ребёнка. Это означает, что он не будет приезжать в бывший дом когда ему вздумается, а только в утверждённые дни и часы. Таким образом, с одной стороны соблюдается его право родителя, а с другой удается избежать случайных конфликтов с бывшим супругом. — Значит, я не могу просто запретить ему общаться с мальчиком, — Майкрофт задумчиво пожевал губу. — А если я, скажем, отправлю ребенка с няней за границу? — Тогда мистер Лестрейд подаст в суд и потребует восстановить его нарушенные права, — поверенный твёрдо посмотрел ему в глаза. — Вы платите мне за то, чтобы я давал вам хорошие советы, даже если они — не то, что вы хотите услышать. И я не советую вам увозить ребёнка или пытаться хоть каким-то образом скрыть его местонахождение от вашего супруга. Как я уже сказал, у вас равные права на мальчика. Нарушив его права, вы дадите повод суду принять решение в его, а не в вашу пользу. — Хорошо, — Холмс ответил не менее твёрдым взглядом. — Я вас понял. Встретьтесь с мистером Лестрейдом и расскажите ему то же, что сказали мне. Что шансов на опеку у него нет, и максимум, чего он добьётся — разрешение видеть ребёнка. Скажите ему, что я не желаю доводить дело до суда. И согласен предоставить ему один вечер в неделю при условии, что он не будет увозить Родерика из моего дома. — Полагаете, он согласится? — в голосе Стрингдэйла появилось сомнение. — Когда мы общались по телефону, мне показалось… — Не согласится, — Майкрофт покачал головой. — Не сразу, во всяком случае. Скажите, что я не тороплю его с решением. Пусть проконсультируется с адвокатом, взвесит все за и против. — Полагаю, он будет настаивать на суде. — Зависит от того, как вы поведёте разговор, — по губам Холмса скользнула лёгкая улыбка. — Грегори уже однажды прошёл через развод. Тогда он был кругом прав и все же на слушании не сказал ни слова в свою защиту, когда его бывшая жена выставляла себя жертвой и старалась отсудить почти все их общее имущество. Понимаете, о чем я говорю? — О том, что мистер Лестрейд не подлый и не мстительный, — поверенный понимающе кивнул. — Он готов пойти в суд только ради ребёнка, а не из желания нанести удар по вашей репутации. — Он, скорее всего, просто не подумал об этом, — в глазах Майкрофта мелькнула тень грусти. — Лестрейд слишком порядочен, чтобы умышленно причинить мне вред. И мне придется использовать его порядочность… — Я вас понял, — Стрингдэйл потёр ладони, совершенно не замечая, что улыбка Холмса сделалась болезненной и что он спрятал руки под стол, чтобы скрыть их дрожь. — Я должен в красках рассказать ему, какой урон для вашей репутации нанесёт скандальный развод. А после заставить его поверить, что он может судиться хоть до совершеннолетия мальчика и подавать одну апелляцию за другой, но все равно не получит больше, чем вы ему предлагаете. — Скажите ему: у него есть столько времени на размышление, сколько понадобится. Проводив Стрингдэйла, Майкрофт довольно долго смотрел в сумерки за окном. Может, это и к лучшему… Люди обычно яростно сражаются, когда у них пытаются силой отобрать то, что они считают своим. Даже если это что-то им не особенно нужно. Пусть будет один вечер в неделю. Грегори успокоится, смирится с таким положением дел. А со временем у него появится семья, и тогда визиты станут реже… пока вовсе не прекратятся. — А если и нет, — грустно проговорил Холмс, наблюдая, как кусты роз в саду постепенно скрывает темнота, — то чем это будет отличаться от соглашения со мной? Шесть дней в неделю для себя самого все же лучше, чем ничего.