Нелюди. Часть II - Привязанность

— Я, право, не знаю, с чего начать, — голос Лестрейда звучит неуверенно и слегка дрожит. — Это такая странная история… — Начните с начала, Грегори, — в тоне врача слышатся профессиональные успокаивающие нотки. — Какие проблемы привели вас ко мне спустя… сколько же лет прошло с нашей последней встречи? — Почти девять, — Лестрейд шумно вздыхает. — Мы с женой тогда надеялись, что спасём наш брак, и ваши сеансы даже помогли на время… но через год мы все равно развелись. — И что же беспокоит вас теперь? Вы женились снова? — Вроде того, — ещё один вздох. — Это не вполне брак, это… Господи, о чем я только думал, придя к вам! Как я могу об этом рассказать? — Вы думали, что я смогу помочь, — доктор — сама предупредительность. — Смелее, Грегори. Я выслушаю все, что вы захотите мне поведать. Правда, должен повторить то, что говорил в прошлый раз: семейная психология редко бывает успешной, если работа проводится только с одним из супругов. Вам следовало прийти ко мне с женой. — С мужем. — Простите? — Я живу с мужчиной, — едва слышным шёпотом сознается Лестрейд. — Уже почти год. — Это… неожиданно, — доктор, кажется, на мгновение теряет уверенность, но довольно быстро берет себя в руки и после небольшой паузы добавляет: — Вы именно поэтому смущаетесь? Не стоит! По моему опыту, в однополых семьях отношения бывают весьма гармоничными. — Наверное, — все так же тихо соглашается Грег. — Но не в нашем случае. Это… этот брак, он… вынужденный. — В каком смысле? — Примерно полтора года назад я попал… в неприятную историю, — Лестрейд в очередной раз горестно вздыхает. — И мой муж… мы к тому времени знали друг друга почти десять лет. Иногда встречались, обсуждали рабочие моменты… и я никогда не думал о нем в каком-то… подобном ключе. Он не был моим другом, даже приятелем. Отдаленное знакомство, исключительно деловое и не особенно приятное. И вдруг он предложил свою помощь, когда я оказался в серьёзной беде. Фактически спас мою жизнь. — И взамен потребовал вступить с ним в брак? — доктор явно озадачился. — Насколько же отчаянным было ваше положение, что вы согласились? — Не совсем так, — голос Грегори дрогнул. — Брак с ним как раз и стал решением проблемы. Я, можно сказать, выбрал меньшее из двух зол. А он… я вообще не понимаю, почему он на такое пошёл. Какое-то время я думал, что возможно… ну, что я ему нравлюсь. Но это не так! Он откровенно тяготится моим присутствием в своём доме и постоянно дает понять, что не хотел бы, чтобы я там жил. — Если честно, я ничего не понимаю, — констатирует врач. — Ваш супруг не испытывает к вам чувств, хотя и выручил из беды. Вы тоже считаете его неприятным человеком. Что же удерживает вас вместе? — Необходимость, — тихо сознается Лестрейд. — Мы не можем пока развестись по объективным причинам, о которых я не могу вам рассказать. И в ближайшее время не сможем. — Какого же совета вы ждете от меня в таком случае, — в тоне доктора появляются слегка осуждающие нотки. — Сами ведь знаете, что на приеме надо рассказывать все, каким бы стыдным, неловким или неприятным вам это ни казалось. Не зная всех причин проблемы, я не смогу предложить решение. — Это другое, — Грегори с трудом выдавливает из себя слова. — Я не стыжусь, просто… Вы сочтете, что мне место в психушке. И будете правы. Но если вкратце, мой муж… ему требуется моя помощь. Мы изначально договорились, что после заключения брака расстанемся и будем жить как раньше. И так и было в первые пять месяцев. А потом он заболел, и я буквально вынудил его позволить мне переехать к нему, чтобы я мог ухаживать, помогать… Он умрет, если я от него уйду. — Да, это звучит странно, — соглашается врач. — И, откровенно говоря, неправдоподобно. В чем бы ни заключалась его болезнь, вряд ли вы можете предложить какое-то эксклюзивное лечение, которое не способен предоставить квалифицированный врач. Или дело в эмоциональном моменте? Может, ваш супруг все-таки испытывает к вам чувства, и вы боитесь их ранить, покинув его? — Нет, — поспешно отвечает Лестрейд. — Никаких чувств ко мне у него нет! Разве что презрение. Он меня, честно говоря, с трудом выносит. Конечно, он слишком хорошо воспитан, чтобы открыто демонстрировать неприязнь, но… такие вещи ведь сразу видно. То, как он морщится, когда я к нему обращаюсь, как инстинктивно старается уклониться от моих прикосновений. А я… Грегори замолкает на середине фразы и, по-видимому, собирается с мыслями. Доктор тоже молчит, явно не желая его торопить. Наконец Лестрейд решается и дрожащим голосом произносит: — Правда в том, что я больше не считаю его неприятным че… — он ощутимо запинается, не в силах выговорить это слово. — Ну, я хочу сказать, что за эти полтора года успел узнать его довольно близко. Он… не такой, как я о нем думал. — Хотите сказать, что влюблены в вашего супруга? — Нет, что вы! — поспешно отнекивается тот. — Это… даже не знаю, каким словом назвать то, что я чувствую. Он мне дорог. Я… хотел бы, чтобы ему было хорошо. А он постоянно говорит, что наш брак — формальность, что я свободен от любых обязательств перед ним и мне следует найти себе кого-то… И я бы даже сделал это, хотя бы ради его спокойствия, но… — Вам не хочется, — это даже не звучит как вопрос. — Не уверен, что хочется, если честно, — Грегори почти шепчет. — Сам не знаю, как так вышло. Я постоянно беспокоюсь о нем, и это — единственное, о чем я способен думать. Мне не до романов, я должен быть с ним. — Я вынужден задать личный вопрос, — мягко произносит доктор. — Насколько формален ваш брак? Он включает в себя интимную близость? — Н-нет, — слегка заикаясь, выговаривает Лестрейд. — То есть… пару раз было, но… обычно мы не… мы просто соседи по дому! Встречаемся за столом, в гостиной. Но мы не спим вместе. — А вам бы этого хотелось? — Почему вы об этом спрашиваете? — вскидывается Грегори. — Я не гей, вообще-то! — Спрашиваю, потому что до сих пор не понял, что вас ко мне привело, — в отличие от Лестрейда, который, похоже, близок к нервному срыву, доктор кажется воплощенным спокойствием. — Вы не гей, но живёте в браке с мужчиной, и у вас даже был с ним сексуальный контакт. Как я должен это воспринимать? Поймите правильно, я здесь не затем, чтобы осуждать вас или высказывать пренебрежение по поводу вашей ориентации. Просто хочу разобраться, что же вас мучает, чтобы решить, чем могу вам помочь. — Меня не привлекают мужчины и никогда не привлекали! — с жаром сообщает Лестрейд. — А он… это просто особый случай! — И вам не кажется это странным? — Странно другое, — Грегори снова запинается, словно боится произнести вслух то, что собрался. — Женщины мне тоже перестали нравиться. Встречаю симпатичную девушку, которой раньше точно увлёкся бы — и никакого интереса. Нет желания познакомиться поближе, завести отношения… Все мысли не об удовольствии, а о том, что Май… моему мужу может стать хуже, и я должен быть рядом. — Позвольте, я уточню, — доктор делает вид, что не заметил оговорки, хотя от него явно не укрылось, что пациент избегает упоминать имя мужа. — Вас больше не привлекают женщины, но и мужчины тоже — кроме вашего супруга. Верно? — Не знаю, — тоскливо сознается Лестрейд. — Это выглядит полной дичью. И это неправильно. Только… доктор, вы помните, на что жаловалась моя жена, когда мы ходили к вам на семейные сеансы? — Что вы не уделяете ей внимания, даже дома не способны отвлечься от работы, вас не интересует то, что нравится ей. — Точно, — Грегори горько усмехается. — Ее подружки, разговоры о сериалах и сплетни о том, кто с кем спит, мне и вправду были неинтересны. Потому мы в итоге и расстались: на работе стрессы, дома скандалы… И у меня действительно бывают сложные дела, от которых я не могу отвлечься даже в нерабочее время. Что до моего мужа… он работает еще больше, чем я. Часто мы вечерами сидим вместе в гостиной, каждый со своими документами. Иногда он расспрашивает меня о ходе расследования и подсказывает, если видит, что я что-то упускаю. Он внимателен к деталям и знает так много, что с ним просто приятно разговаривать — на любую тему. Но не думаю, что ему на самом деле хочется такого общения, это лишь своего рода реверанс в мою сторону. Я забочусь о его здоровье, а он проявляет вежливость — как-то так. — Другими словами, — задумчиво произносит доктор, — рядом с ним вы обрели то, чего вам не хватало с вашей женой. Душевный комфорт. Человека, который ценит важность вашей работы и не возмущается, что она съедает львиную долю вашего времени. Поскольку и сам привык жить так же. Верно? — Да, — тихо соглашается Лестрейд. — Все верно. Но я все равно понимаю, что если бы не его болезнь, он предпочёл бы обходиться без моего общества. Он меня просто терпит, а я… я к нему по-настоящему привязан. Иногда мне даже кажется, что это с каждым днём все больше напоминает зависимость. Но ведь это же ненормально! Я потому и пришёл к вам… Вдруг это такая болезнь, и вы могли бы выписать мне какие-то лекарства? — Вряд ли лекарства вам помогут, — усмехнулся врач. — Судя по тому, что вы сказали, ваш диагноз мне вполне очевиден. — И каков же он? — Я не слишком люблю слово пансексуализм, уж очень вольно его сейчас трактуют. Все эти новомодные веяния в определении сексуальности извратили все, что можно извратить. Но в изначальном смысле оно применяется к людям, которые в первую очередь заинтересованы в духовном общении и эмоциональной близости с партнером. Сексуальное влечение у них вызывает личность человека, а не его пол. Могу лишь предположить, что ваш супруг — очень яркая личность. — Это так, — безнадёжным голосом подтверждает Грегори. — Даже в большей степени, чем я могу выразить. — Что же, — судя по звуку, доктор перекладывает какие-то бумаги на своём столе. — Вы все-таки ответили на мой вопрос. Совершенно очевидно, что вам хотелось бы, чтобы ваши отношения стали… менее формальными. Другой вопрос: чего хочет ваш супруг? — Вряд ли вы верно поняли мой ответ, — голос Лестрейда звучит глухо. — Я не уверен в том, чего хочу. А мой муж… Чего бы или кого бы он ни хотел — это точно не я. — Единственное, что я могу посоветовать в такой ситуации, это прийти ко мне вместе. Я выслушаю вас обоих, и после этого мы найдём наилучшее решение. — Это невозможно! Он никогда… — В таком случае, — ровным голосом констатирует врач, — я не понимаю, чем могу вам помочь. — Я просто хотел совета, — с отчаянием произносит Грегори. — Я не знаю, что мне делать! — Оставить его, — голос доктора звучит мягко. — Обычно я такого не говорю. Все же моя работа — любой ценой пытаться сохранить семью. Но вы сами признались, что сохранять здесь практически нечего. Что болезнь вашего супруга — единственная причина, по которой он позволяет вам быть рядом. И он тяготится вашей помощью, как и, собственно, вашим обществом. Если это и вправду так, то развод — лучший выход. — Говорю же: мы не можем развестись! — Грегори, вы сейчас обманываете или меня, или сами себя, — резюмирует врач. — Утверждаете, что хотите лучшего для вашего мужа, но, похоже, именно вы цепляетесь за этот брак, а ему он вовсе не нужен. И если это так, то вам надо найти в себе мужество и отпустить его. Лестрейд в ответ лишь горестно вздыхает и, судя по звуку отодвигаемого стула, поднимается на ноги. — Зря я сюда вообще пришёл. Но спасибо, что выслушали. На этом запись прервалась. Холмс осознал, что пока слушал, до крови прокусил губу. Выходит, у него все-таки был шанс… Грегори предложил своё соглашение сразу после визита к психотерапевту, но не потому, что хотел уйти. Наоборот, ему хотелось остаться, он тянулся к Майкрофту… Но после этого разговора с врачом решил, что Холмсу будет лучше без него. И он сам… самолично сделал все возможное, чтобы заставить Лестрейда утвердиться в таком решении! Подумать только, эта флешка пролежала в его сейфе почти три года! Послушайся он Мориарти, все могло быть иначе. Скорее всего, этот ехидный мерзавец записал беседу Грегори с доктором вовсе не затем, чтобы помочь Майкрофту или Лестрейду. Он, как всегда и утверждал, заботился только о спокойствии Шерлока. Но разве мотивы Мориарти хоть что-то меняют? Услышь Холмс этот разговор тогда, неужели он оттолкнул бы любимого мужчину, даже не попытавшись показать ему, насколько он на самом деле важен! Можно ли теперь вернуть хоть что-то? Сейчас, когда, скорее всего, уже поздно… «Я только одного не понимаю, — вспомнились ему слова Лестрейда, — отчего ты не дал мне возможности узнать тебя — за десять-то лет знакомства? Я знал высокомерного политика, который смотрел на меня, как на нечистоты, пачкающие его безупречный ботинок. Что мешало показать себя настоящего?» В тот день Мориарти похитил Грегори и едва не убил, а Холмс испугался настолько, что слишком явно проявил свои чувства. В тот день у них состоялся разговор, который их очень серьёзно сблизил… Если бы только можно было повернуть время вспять — и позволить себе открыться! Подпустить его ближе, дать понять, как сильно Майкрофт в нем нуждается… — Может быть, я все ещё могу попытаться? — с сомнением спросил Холмс самого себя. — Только как? Если бы я знал… «У людей принято делать вид, что тебе нужен не только секс. Что и общество партнера тебе тоже приятно», — так он тогда сказал. Пытался смягчить жесткие условия соглашения, вернуть хотя бы часть из того, что было между ними. А Майкрофт снова не понял. Ему и самому мучительно хотелось просто сидеть с ним рядом, слушать звук его голоса, любоваться его улыбкой и искорками, которые она зажигает в тёплых карих глазах. Проводить с ним время, держать за руку, упиваться его обществом… разве все это могли заменить их редкие постельные встречи? — Вряд ли будет уместно сейчас прийти к нему с бутылкой виски как ни в чем не бывало, — задумчиво проговорил Холмс. — Так, словно не было всех этих лет ошибок, отчуждения, словно я не пытался вызвать к себе ненависть, отнять у него сына… Грегори был настолько великодушен, что заявил, будто считает меня другом. Но могу ли я рассчитывать на что-то большее, чем дружба? *** Братец, лениво развалившийся в кресле, даже не повернулся на звук открывшейся двери. Майкрофт глубоко вздохнул и мысленно сосчитал до десяти, набираясь решимости заговорить. — Шерлок, мне нужен твой совет. — Я занят, — равнодушно сообщил тот. — Думаю! — О, довольно! — старший брат нервно стукнул кончиком зонта по полу. — Мы оба знаем, что твоё «я думаю», как правило, означает, что ты не желаешь меня видеть. Но вопрос слишком серьёзный. — Ладно, — Шерлок наконец посмотрел на брата. — И какой же? — Ты… — Майкрофт запнулся, подбирая слова. — Ты куда лучше моего разбираешься в… социальном взаимодействии. Особенно когда это касается… людей. — И? — Скажи… что обычно принято делать, чтобы выразить свой… интерес? В ответ братец откровенно расхохотался. — Черт возьми, Майкрофт! — с трудом выговорил он сквозь смех. — Ты серьёзно? — Это не смешно! — старший Холмс поджал губы. — Люди по какой-то причине придают огромное значение всяким ритуалам вроде ухаживаний. А я понятия не имею… — Вы с Лестрейдом женаты — даже дважды! — фыркнул Шерлок. — И ты все ещё морочишь себе голову подобной ерундой? Или речь идёт не о Лестрейде? — Ты знаешь, что именно о нем. Но… — Братец мой, ты создаёшь проблемы на пустом месте, — младший Холмс закатил глаза. — Я же рассказывал тебе, что творилось с Лестрейдом, когда ты умирал. По-твоему, с этим человеком тебе ещё нужно играть в какие-то игры? Да он за тобой даже в преисподнюю готов отправиться, не задавая вопросов! Просто приди и предложи сделать ваш брак настоящим. Он согласится. — Я… не настолько уверен, — Майкрофт трагически вздохнул. — Потому хочу избежать любых возможных ошибок. Если Грегори считает, что нормальные отношения должны включать в себя… все эти ухаживания, то я готов. Просто расскажи мне, что в таких случаях принято делать? — А мне-то откуда знать? — Шерлок пожал плечами. — Ты же не думаешь, что я когда-нибудь таким занимался? — Ты — нет, — старший брат наконец отлепился от дверного косяка и уселся в кресло. — Скорее, это Джеймс за тобой ухаживал. Причём такими способами, которые Грегори ни за что бы не одобрил. — Тогда почему ты пришёл с этим ко мне? — А к кому ещё? — вопросом на вопрос ответил Майкрофт. — Как будто у меня много… вариантов. Не подчинённых же мне расспрашивать! Или, не приведи бог, прислугу? — Твоя ассистентка точно могла бы подкинуть парочку советов, — Шерлок снова рассмеялся, глядя на смесь обиды и возмущения, написанных на лице брата. — Боже, знал бы ты, как комично сейчас выглядишь. — Прекрати веселиться и предложи что-нибудь! — потребовал старший Холмс. — Ты четыре года прожил в одной квартире с доктором Ватсоном. Насколько я помню, у него за это время сменилось несколько подружек. Так что ты определённо должен знать, как люди поступают в таких случаях. — Джон, как мне кажется, приглашал этих девиц в рестораны, — задумчиво проговорил Шерлок. — И водил гулять… Не то чтобы я интересовался, так что подробностей не знаю. О, одну он как-то в цирк позвал! Я сам посоветовал. Правда, там была китайская мафия и нас едва не убили, так что, наверное, это плохой пример. — В рестораны, значит… — задумчиво проговорил Майкрофт. — Что же, это приемлемо. Спасибо, Шерлок. — Не за что, — легкомысленно отозвался тот. — Я все ещё считаю, что ты затеял полную глупость. Но дело твоё. В любом случае — желаю удачи! *** Грег приехал с вызова и с тоской размышлял о том, что надо бы заняться отчётом. Вот почему всегда приходится заполнять такое количество бумаг, даже когда само дело выеденного яйца не стоит? Но хочешь не хочешь — а начальство требует. В следующую минуту в дверь его кабинета заглянула Салли. — Твой драгоценный бывший муженёк явился, — с ухмылкой проговорила она. — С таким серьёзным лицом, что впору испугаться: вдруг мир вот-вот рухнет. — Пригласи его! — Лестрейд поспешно пригладил волосы — и тут же рассердился на себя. Донован, прежде чем удалиться, сопроводила его действия понимающей усмешкой. — Майкрофт? — Грег поднялся навстречу, едва только Холмс показался в дверях. Салли права, какой-то он… слишком собранный. Не иначе, принёс дурные вести. — Что-то случилось? С Родериком? — Наш сын в полном порядке, Грегори. Шейн, как обычно, привезёт его к тебе на выходные. — Тогда с Шерлоком? — Лестрейд всплеснул руками. — Что этот гений опять натворил? — Насколько я знаю, совершенно ничего, — ровным голосом ответил Майкрофт. — Сидит дома и думает. Хотя я бы сказал — хандрит. — Ну, его хандра редко предвещает что-то хорошее, — Грег покачал головой. — Ты здесь именно поэтому? Хочешь, чтобы я чем-нибудь занял твоего брата? — Мой визит не имеет к Шерлоку никакого отношения, — на лице Холмса появилось что-то, отдалённо напоминающее… неуверенность? Сомнения? Грег даже растерялся — а нехорошие предчувствия усилились в разы. — Ладно, в таком случае просто скажи, что тебя привело. — Видишь ли, я… — Холмс на мгновение замялся, окончательно напугав Лестрейда. — Хочу… попросить тебя кое о чем. — Ты же знаешь, в любое время, — Грег слегка нахмурился. — Слушай, мне не нравится твоё настроение. Ты в порядке? — Да, конечно, — тот отвёл взгляд. — В полном. Просто немного не в своей тарелке… Необычная для меня ситуация, я совершенно не знаю, как себя вести. — О господи! — Лестрейд осторожно обнял его за плечи и подвёл к стулу для посетителей. — Майкрофт, со мной ты можешь вести себя как угодно. Просто объясни: что тебе от меня нужно. — Мне нужно… — тот нервно сглотнул, — чтобы ты пошёл сегодня со мной в ресторан. — Зачем? — искренне удивился Грег. — Поужинать, — Холмс, похоже, не знал, куда девать глаза. — Если ты голоден, конечно. — Признаться, да, — Лестрейд мечтательно улыбнулся. — Хороший ужин — это заманчиво, я ведь даже и пообедать не успел. — Тогда пойдём? — Сейчас? — Грег пожал плечами. — Ладно. Только своих предупрежу и захвачу плащ. Подождёшь несколько минут? В машине Майкрофт так нервничал, что Лестрейда снова охватило беспокойство. Он пытался болтать о пустяках, но спутник отвечал односложно, явно погрузившись в какие-то внутренние переживания, и Грег в конце концов заткнулся, предпочтя позволить событиям идти своим чередом. В конце концов, рано или поздно он поймёт, что происходит. Отчего Холмс ведёт себя сегодня так странно. Когда официант подвёл их к столику, заказанному Майкрофтом, Лестрейд аж присвистнул. — Ни фига себе! Это ещё что такое? И было с чего! Розовые свечи в хрустальных подсвечниках в форме сердечек, такие же розовые салфетки — и тоже выложенные сердечками, цветы в вазочке… Охренеть можно! Холмс, при виде всего этого «великолепия», мучительно покраснел и бессильно сполз на заботливо подставленный официантом стул. — Совсем плохо, да? — умирающим голосом поинтересовался он. — Не очень хорошо, — согласился совершенно озадаченный Грег. — Может, когда ты бронировал столик на двоих, они решили, что у тебя свидание? Вот и… перестарались? Он нервно хохотнул, в то время как краска покинула лицо Майкрофта, сменившись неестественной зеленоватой бледностью. — Нет, я сам… — с трудом выговорил он. — Сам сказал, что это будет свидание… и попросил все оформить… подобающе. Я же даже не представляю, как надо! Прости, неловко это говорить… но мне совсем не у кого спросить совета… — Ах, вот в чем дело! — Лестрейд натянуто улыбнулся. — Ты потому меня сегодня и позвал, да? Хочешь произвести на кого-то впечатление, но боишься попасть впросак? — Я… — Майкрофт в отчаянии прикрыл глаза. — Я правда… я раньше совсем никогда… — Да знаю, ещё бы! — Грег ободряюще похлопал его по плечу. — Ты мне однажды говорил, что не понимаешь, почему люди придают такое значение ухаживаниям и как вообще проходят эти… как ты тогда выразился? Ритуальные пляски? — Извини, пожалуйста, — Холмс произнёс это очень несчастным голосом, все ещё не решаясь открыть глаза. Лестрейд только головой покачал. — Знаешь что, Майкрофт, — он изо всех сил старался, чтобы его слова прозвучали как можно более легкомысленно, — прекращай трястись. Это всего лишь я. И ты совершенно правильно сделал, что решил сначала проверить на мне. Я подскажу тебе, как все исправить, только не волнуйся. Он сделал знак официанту, который с профессионально-незаинтересованным лицом застыл чуть в стороне, старательно делая вид, что не прислушивается к их разговору. Вполголоса объяснил ему что-то, что Майкрофт не расслышал, и пару минут спустя со столика исчезло все пошло-розовое безобразие. Роскошный разномастный букет тоже унесли, и вместо этого на скатерти теперь красовались обычная белая свеча и единственная темно-красная роза в высоком бокале. — Вот так — в самый раз, — удовлетворенно сообщил Грег. — На будущее просто уточняй при заказе столика, что придёшь с мужчиной. Будь на моем месте юная девушка, она, вероятно, пришла бы в восторг от всей этой розовенькой сервировки, да и то лишь в том случае, если у неё совсем плохо с мозгами и вкусом. Но что-то мне подсказывает, что ты не намерен приглашать на свидания глупых девушек. И девушек вообще. — Ты прав, — сконфуженно проговорил Майкрофт. — Спасибо, что… — Да не за что, — Лестрейд продолжал улыбаться, хотя не чувствовал ни малейшей радости. Напротив, в груди что-то словно замёрзло. — Лучше расскажи, для кого такие старания? Парень хоть стоит того? Холмс закусил губу, не зная, плакать ему или смеяться. С одной стороны, Грегори не разозлился, не обозвал его придурком. Но с другой… до какой же степени ты его мало волнуешь, Майкрофт, если он даже не понял, что все это… Все только для него! — Он стоит намного большего, — тоскливо ответил Холмс. — Не только моих стараний… он… — Человек? — Грег вопросительно приподнял бровь. — Человек, — сознался Майкрофт, отчаянно стараясь взять себя в руки. — Лучший из людей. — Ого, даже так! — Лестрейд снова хлопнул его по плечу и выдавил из себя улыбку. — Тогда поздравляю. Или… а есть, с чем поздравлять? Твои чувства хоть взаимны? — Не знаю, — грустно сознался Холмс. — Как раз надеялся выяснить, есть ли у меня хоть какие-то шансы. Думал, что если сделать все, как принято у людей… — Ну и сделай, лишним не будет, — Грег жестом поблагодарил официанта, который как раз принёс бутылку вина и дождался, пока тот откроет ее и предложит Майкрофту попробовать, чтобы убедиться в качестве напитка. — Спасибо, — тот одобрительно кивнул, отпуская его. — Дальше мы сами. — Значит, ты считаешь, — обратился он уже к Лестрейду, — что все вот это… могло бы помочь? — Смотря кто он, и что считает важным, — серьёзно ответил Грег, отбирая у него бутылку и сам разливая вино по бокалам. — Давай выпьем за то, чтобы у тебя все получилось, как ты хочешь! Лестрейду удалось совершенно не показать горечи, которую не получалось заглушить даже превосходным вкусом вина. «Что же, — мысленно говорил он себе, — когда-то это должно было случиться. Майкрофт влюбился, наверное, именно так, как умеют только они — один раз и до конца жизни. И надо же, какая ирония — именно ко мне пришёл за советом, как лучше очаровать предмет своей любви. А я должен помочь, ведь для меня важно, чтобы он, наконец, был счастлив. Даже если мое собственное сердце при этом разобьётся окончательно». — Наверное, я сошёл с ума, — Холмс болезненно улыбнулся. — Возомнил, что красивый, умный, идеальный во всех отношениях мужчина обратит на меня внимание. — Эй, — Грег строго погрозил ему пальцем. — Даже не смей принижать себя! Ты ведь мне веришь, правда? Тогда выслушай: я считаю, что ты можешь быть совершенно неотразимым. Просто… покажи ему, какой ты на самом деле. Не прячься за своей маской, пусть он увидит то, что под ней. Что на самом деле ты чуткий, великодушный, порядочный… И это я ещё не сказал о твоем нечеловеческом уме и многочисленных талантах! Разве простой человек может устоять перед таким набором достоинств? Я бы сказал — у него нет ни единого шанса! «Как не было и у меня…» — Ты слишком добр ко мне, Грегори. — Это потому, что ты мне дорог, — просто ответил Лестрейд. — И знай, я всегда буду на твоей стороне. Хочешь этого мужчину? Так в чем проблема? Мы с тобой вместе продумаем каждую деталь, так, что ему не останется ничего другого, как влюбиться в тебя без памяти. У меня лично тоже не бог весть какой опыт в свиданиях, но все же его побольше, чем у тебя. Так что спрашивай все, что хочешь. Я постараюсь помочь. — Будем считать сегодняшний вечер репетицией? — Холмс слабо улыбнулся. — Ага, — Грег подмигнул и накрыл его ладонь своей. — Так надо делать? — уточнил Майкрофт. — Ну, чтобы… понравиться? — Только не слишком откровенно, — пояснил Грег, даже не думая убирать руку. Эта игра на грани фола вызывала у него горько-сладкие чувства. С одной стороны, вот они сидят вдвоём в дорогом ресторане, укрытые ширмой от глаз остальных посетителей, и так легко притвориться, что у них и в самом деле настоящее свидание… Но с другой… с другой стороны, он прямо сейчас учит искусству соблазнения мужчину, которого хотел бы только для себя. И понимает, что тот будет использовать эти уроки на ком-то другом. На том, кто ему действительно нужен. — Поначалу прикосновения должны быть почти случайными, — продолжил он, поглаживая тонкие пальцы Холмса. — Вроде бы невзначай задеть рукой или коленом. И тут же убрать, словно на самом деле ты ничего такого делать не собирался, и это вышло нечаянно. По реакции всегда можно понять, как такие жесты будут приняты и насколько далеко можно позволить себе зайти. Вместо ответа Майкрофт осторожно переместил ногу под столом, так чтобы коснуться ноги Грега. И вопросительно посмотрел ему в глаза. — Да, примерно так, — одобрил тот, стараясь не задумываться о вспышке удовольствия, пронзившей все его тело от этого лёгкого и почти невинного контакта. — Схватываешь на лету. — А о чем… — Холмс слегка развернул ладонь и переплел их пальцы поверх скатерти. — Я хочу сказать, на какие темы принято разговаривать на свиданиях? — Ну, мы-то с тобой можем говорить о чем угодно, — тот хмыкнул и нежно сжал его руку. — На свидания, как правило, ходят люди, которые плохо знают друг друга. Как раз для того, чтобы познакомиться поближе. В приятной и расслабленной обстановке понять, подходит ли тебе этот человек, может ли стать твоим партнёром. Но мы ведь знаем друг о друге почти все. Так что нам нет смысла общаться на отвлеченные темы, пытаясь нащупать общие интересы. А с тем парнем… говорю же, просто будь собой. Не смущайся, позволь разговору идти непринужденно. Ты можешь быть прекрасным собеседником, это один из твоих многочисленных талантов. — На свидания ходят, чтобы лучше узнать друг друга, — как прилежный ученик, повторил Майкрофт. — И что, это работает? Помогает избежать ошибок при будущей совместной жизни? — Не сказал бы, — на сей раз Грег сам коснулся его ноги и при этом не спешил убирать свою. Он решил, что раз уж попал в такую невыносимую ситуацию, то надо использовать ее по максимуму. Майкрофт думает, что все это просто… своего рода мастер-класс. Ну что же, а Грегу доставляет удовольствие касаться его. Сейчас, пока он ещё не принадлежит кому-то другому. Пока ещё можно… — Тогда какой вообще смысл в свиданиях? — Холмс ответил недоуменным взглядом и тут же передвинул собственную ногу поближе, превращая контакт из невинного во вполне многозначительный. — Просто потому, что иногда это приятно, — усмехнулся тот. — Кстати, вот так можно делать, только если уверен в ответном интересе. В противном случае, подобные действия могут принести обратный результат. — Извини, — Майкрофт поспешно убрал ногу, и Грег подавил вздох сожаления. — Ничего, — сказал он мягко. — Со мной тебе нечего стесняться. Мы… все ещё связаны, помнишь? И у нас общий сын. Откуда между нами может взяться место неловкости? — Грегори, я не хотел бы причинить тебе хоть малейшее неудобство, — Холмс потянулся к своему бокалу. Левой рукой, потому что правая все так же сжимала кисть Лестрейда. — Ты самый близкий человек, который у меня есть. — Как и ты для меня, — Грег снова пожал его пальцы. — Самый близкий не человек. И именно поэтому я желаю тебе самого большого счастья. Ты его заслуживаешь, как никто. И никакого неудобства для меня в этом нет. А связь… ну, что же. Мы ведь это уже обсуждали, помнишь? Раз мы не зависим один от другого, то и нечего о ней беспокоиться. Ты волен выбрать того, кого хочешь. — Хорошо, — Майкрофт принуждённо улыбнулся и освободил свою руку. — Может быть, наконец закажем ужин? — Я думал, ты уже и не предложишь, — фыркнул Лестрейд. — Умираю с голоду! *** Когда они вышли из ресторана, почти наступила ночь. Грег лишь с улыбкой покачал головой в ответ на то, что Майкрофт предупредительно распахнул перед ним дверцу автомобиля. — Я хочу пройтись, — сообщил он. — Всего несколько кварталов, и погода хорошая. Спасибо тебе за отличный вечер! И за ужин. — Я провожу, — Холмс аккуратно взял его под руку. — Ну надо же! — Лестрейд рассмеялся. — Прямо настоящее свидание! Ты сам додумался или тебе кто-то подсказал, что так принято? — Значит, принято? — Ну, во всяком случае, с девушками, — Грег придвинулся к нему плотнее и вдохнул запах его дорогого парфюма. — Насчёт мужчин не уверен, если честно. Но почему бы и нет, раз хочется? Он достал из кармана сигареты и закурил, Майкрофт, немного поколебавшись, последовал его примеру. «Должно быть, это занятно смотрится со стороны, — внезапно подумал Лестрейд. — Двое мужчин неторопливо прогуливаются под ручку по центру ночного Лондона, а за ними по пятам с черепашьей скоростью следует дорогущая чёрная машина. Просто идиллия… не считая того, что рядом с Майкрофтом сейчас идёт не тот человек, который ему нужен». По пути к дому Грега они почти не разговаривали. Впрочем, молчание это было уютным и тёплым. — Спасибо ещё раз, — Лестрейд остановился у своих дверей и полез в карман за ключами. — И знаешь что? Будь это и в самом деле свиданием, я бы сказал: оно прошло идеально. Наверное, лучше всех, что у меня были. Так что можешь быть уверен — у тебя все получится. — То есть будь это в самом деле свиданием, ты не отказался бы его повторить? — осторожно поинтересовался Майкрофт. — Ни в коем случае, — Грег погладил его по щеке и мягко улыбнулся. — И он не откажется, не сомневайся. — Я хотел бы… — тихо отозвался тот. — Очень хотел бы… чтобы он не отказался. — Все будет хорошо! — уступив внезапному порыву, Лестрейд подался к нему и мягко поцеловал в губы. Майкрофт судорожно вздохнул, и глаза его широко распахнулись. — Это… — дрогнувшим голосом выговорил он. — Так тоже принято делать? — Да, — подтвердил Грег. — Если свидание прошло хорошо, и ты чувствуешь, что партнёр не против. Своего рода… сигнал, что ты хотел бы все это продолжать. — Ладно, — серьёзно проговорил Холмс, после чего притянул его к себе за талию и решительно потянулся к его губам. На сей раз поцелуй получился отнюдь не невинным, и они не отрывались друг от друга почти минуту. — Ух ты, — Грег облизнул губы и с улыбкой посмотрел на слегка припухшие губы Майкрофта. — Да ты прямо гений идеальных свиданий. И кто, скажи, после такого способен тебе отказать? — Надеюсь, что это правда, — тот слегка смутился и поспешно попрощался. Грег снова закурил, глядя вслед отъезжающему автомобилю, и ещё долго стоял на крыльце после того, как свет фар скрылся вдалеке. — Черт возьми! — пробормотал он, невольно прикасаясь к собственным губам. — Это просто невозможно вынести! Знал бы ты, Майкрофт, как дорого я готов заплатить за то, чтобы все это было на самом деле, а не просто репетицией свидания с кем-то другим. Он очень сильно удивился бы, если бы знал, что Холмса в этот момент мучают примерно те же мысли.