Нелюди. Часть II - Привязанность

Оказавшись за закрытой дверью, Морайя, похоже, взяла себя в руки. На ее лицо вернулась привычная уверенность в себе и собственной власти. Она по-хозяйски расположилась в кресле Майкрофта, предоставив Грегу возможность подвинуть для себя стул и устроиться напротив. И молча ждала, пока Сара расставит на столе кофейные чашки, сахарницу, молочник — и удалится из кабинета. — Итак, — Грег отпил кофе и решил первым нарушить тишину, поскольку его гостья продолжала молчать, — что такого важного вы хотели сказать мне наедине? — Думаю, вам следует сначала допить, — светским тоном проговорила Морайя, которая так и не прикоснулась к собственной чашке. — Поскольку я собираюсь показать вам фотографии, которые едва ли поспособствуют… — Да неужто? — Лестрейд фыркнул. — Я полицейский, помните? И за свою жизнь повидал столько неаппетитных вещей вживую, что вряд ли даже самые неприятные фото вызовут у меня тошноту. — Что же, именно ваш опыт полицейского мне и требуется, — внезапно согласилась она и достала из сумочки пачку снимков. — Вот, взгляните. Хочу услышать ваше мнение. На фото, вопреки опасениям Грега, не было луж крови и развороченных внутренностей. Тела просто лежали в кроватях или на полу, один мужчина сидел в кресле. И все же было в них нечто, пробирающее до дрожи. Возможно, ужас в расширенных, остекленевших глазах и совершенно одинаковые у всех гримасы страдания на перекошенных, посиневших лицах. Всего снимков было восемь. Четверо мертвых мужчин, две женщины и двое детей. Самому старшему из убитых — а Лестрейд ни на мгновение не усомнился, что это убийства, — было лет шестьдесят. Младшей девочке — не больше пяти лет. — Я бы сказал, во всех случаях смерть от асфиксии, — сглотнув, проговорил Грег. — Но следов удушения не видно, как и вообще никаких следов насилия. Остаётся яд, вызвавший паралич дыхательного центра. Вот у этого мужчины, — он указал на одно фото, — успели появиться трупные пятна, и по их синюшно-красному цвету я могу предположить, что, вероятно, речь идёт об отравлении чем-то вроде синильной кислоты. Чтобы сказать точнее, нужно провести вскрытие. — Его провели, — сдержанно проинформировала Морайя. — Вы правы, это яд. Но не синильная кислота, конечно. Нечто новое, с чем наши учёные ещё не сталкивались. Он вызывает сгущение крови, фактически превращая ее в желе. Циркуляция замедляется, потом прекращается совсем, и все жизненные процессы в теле… — Да, я понял, — Лестрейд аккуратно поставил чашку на блюдце, поскольку руки отчего-то начали трястись. — Эти люди умирали долго, в процессе прекрасно осознавая собственное умирание. Ужасно, что и говорить. Но почему я впервые об этом слышу? Такие дела обычно проходят именно по моему отделу. И так много одинаковых смертей, очевидная серия… Это маньяк. Когда это все случилось? — В течение последних десяти дней, — голос Морайи дрогнул. — А к вам эти дела не попали потому… что никто из жертв не был человеком. — Так это… — Грег ощутил, как по позвоночнику прокатилась противная дрожь, а волоски на загривке от ужаса встали дыбом. — Это… ваши? — Все восемь, — подтвердила она. — И дети тоже. Лестрейд зажмурился, представляя себе Родерика, который весело смеялся, пиная мяч. Та маленькая девочка… Господи! На ее месте мог быть его сын! Его дорогой малыш мог так же лежать в своей кроватке с перекошенным от страдания лицом. Но как такое возможно?! Кто мог сотворить подобное?! — Кто?.. — хрипло проговорил он, чувствуя, как голова идёт кругом. — Кто это сделал? — Именно с этим я к вам и пришла, — тихо проговорила Морайя. — Вы опытный полицейский, вы знакомы с методами расследования насильственных преступлений. И можете поймать этого… этого монстра. Пока он не отравил ещё кого-то. — Шерлок лучше меня в таких делах, — заметил Грег. — И я не скромничаю, вы и сами знаете, что он лучше. — Есть ещё кое-что, — она смотрела на снимки, кажется, с трудом сдерживая слезы. — Нашим учёным не удалось выделить яд в чистом виде, но они установили, что он необычайно силён. Достаточно небольшой раны на теле, царапины иглой, обмазанной ядом, — и смерть неминуема. Даже если просто смешать кровь одного из нас с отравленной, взятой у жертвы, реакция будет однозначной: чистая кровь постепенно сгустится. Но с кровью людей такого не происходит, в ней яд почти сразу растворяется. Приходится признать: эта отрава действует только на таких, как мы. Для людей она безвредна. — То есть если Шерлок… — Лестрейд судорожно втянул в себя воздух, понимая, что она хочет сказать. — Да, вы правы! Для него погоня за этим отравителем может быть смертельно опасной. В то время как для меня — нет. — Именно, инспектор, — согласилась Морайя. — Вы знаете о нас и понимаете необходимость сохранения тайны. Вы можете заняться этим делом, не рискуя собственной жизнью, но при этом отдавая себе отчёт, с чем имеете дело и что именно ищете. Вы правы, я не могу вам приказывать, но больше мне некого просить. Какой-то другой полицейский мог бы заняться этим расследованием, но как объяснить ему… — Да, конечно, — Грег, неожиданно для самого себя, накрыл ее руку своей. — Вам и просить не надо! Если бы вы сразу сказали, в чем дело, я бы ни за что не отказался. Это же… любой ведь может стать следующим! Любой из вас! И разве я могу допустить, чтобы Майкрофт… или Родерик… или Шерлок… Он схватился за голову, представив себе подобную ситуацию. Его семья под угрозой! Его самые дорогие лю… Ну ладно, они — нелюди, но разве от этого он любит их меньше? И разве он может допустить… — Я должен знать все об этих отравлениях, — дрожащим голосом произнёс он. — По каждому случаю. Где, когда, в какой последовательности… Все, что вы можете мне сообщить. — Разумеется, — она достала из сумочки ещё одну бумагу, в которой Лестрейд узнал распечатанную карту с пометками красным маркером. — Первая смерть произошла десять дней назад в Вулверхэмптоне. Ещё через два дня — два новых убийства в Бирмингеме: мать и ребёнок. Их человеческий супруг был на работе и ничего не знал, пока не нашёл тела. — Понимаю, — Лестрейд кивнул. — Гетеросексуальная пара, связи не было. Он не мог почувствовать, что случилась беда. Но он знал… кто его близкие? — Знал, — подтвердила Морайя. — Именно он и сообщил. И только после этого мы стали проверять всех остальных в том районе и нашли Джонатана, первую жертву. Тот самый мужчина, на теле которого вы увидели трупные пятна. Наши тела разлагаются медленнее, чем человеческие, но он пролежал в своей квартире почти двое суток. Джонатан был одинок, посвятил свою жизнь науке и практически не выходил из дома. Никто знает, как могло… — она судорожно вздохнула. — Да, конечно, — Грег снова сжал ее руку. — Я вас понимаю, леди Уайтхэд. Помню, что вы все считаете друг друга родичами. Но пожалуйста, соберитесь с силами и расскажите мне остальное. Это важно: ещё пять жертв. Где и когда? — Ковентри, Милтон-Кинс, Блетчли и двое в Сент-Олбанс. На сей раз — мальчик-подросток и его тётя. Родители не знали, что они не люди. Пришлось… заставить их поверить, что они потеряли близких в автокатастрофе. Это двойное убийство произошло вчера. И судя по всему… — Отравитель, кем бы он ни был, движется к Лондону, — заключил Лестрейд, поёжившись от внезапного озноба. — Скажите, леди Уайтхэд, как много ваших живет в столице и пригородах? — Шестнадцать, включая вашего ребёнка. — Их всех надо эвакуировать! — Грег поднялся, понимая, что не в силах больше оставаться на месте, и принялся нервно ходить по кабинету. — Немедленно! И я не понимаю, почему вы до сих пор этого не сделали! Ведь кто-то из этих шестнадцати сейчас подвергается смертельной опасности. Майкрофт! Он где-то в городе на деловом ужине. И даже не подозревает, что официант, или человек за соседним столиком, или кто-то, с кем он случайно столкнётся в туалете… Кто угодно может вроде бы случайно поцарапать его! А Шерлок? Этот гений вечно влипает в неприятности и может оказаться в любом злачном месте! Кто знает, где бродит убийца? — Грегори, — Лестрейд даже вздрогнул, когда Морайя впервые обратилась к нему по имени. — Вы все неправильно понимаете. В данный момент об отравлениях знают только члены Совета: шестеро, включая меня. От остальных это нужно держать в секрете. — Черта с два я позволю скрыть такое от Майкрофта! — И чего добьётесь? — устало поинтересовалась она. — Ваш муж все равно никуда не уедет. Никто не уедет, на самом деле. Вы должны были давно заметить, что любой из нас ценит свою миссию значительно дороже, чем собственную жизнь. Так зачем их… пугать? — Предупредить, а не пугать! — буквально взорвался Грег. — Они должны знать, что ежеминутно подвергаются опасности! А Родерик? У него пока нет никакой «миссии», он всего лишь ребёнок! Как и та малышка, которая погибла в Бирмингеме. — Ваш сын — единственный несовершеннолетний из шестнадцати, — сообщила она. — И да, его следует отослать. Как и Шерлока, потому что вам не удастся скрыть от него своё расследование, а значит, он непременно ввяжется в него — опасно это или нет. — Особенно если узнает, что опасно, — подтвердил Лестрейд. — И он точно выйдет на убийцу раньше меня. А встретившись с ним… — Наверняка умрет, — закончила его мысль Морайя. — Но вы же понимаете, что если ему рассказать хоть что-то из того, что я поведала сейчас вам, потребуется приказ, чтобы заставить Шерлока уехать. Потому что добровольно он ни за что не согласится держаться в стороне. Именно по этой причине я и считаю, что неведение… — Вы ведь можете каждому из них приказать уехать из Лондона! — внезапно дошло до Грега. — Только вы и можете! И да, я знаю, что это не принято и что приказ — последнее средство. Но если это поможет спасти жизни… — Вы не понимаете, инспектор, — устало проговорила Морайя. — Так мы его не остановим. Подумайте вот о чем: Джонатан вёл очень уединенную жизнь, ни с кем не общался, и все же убийца каким-то образом нашёл его. Как и остальных. А откуда он мог знать, что они — не люди? Если даже не все их близкие знали… — Подозреваете, что убийца — кто-то из ваших? — ужаснулся Лестрейд. — Может, даже один из шестнадцати… Кто-то полностью свихнувшийся и решивший уничтожить всех себе подобных? — Или, что более вероятно, он человек, который каким-то образом узнал про нас, — заметила Морайя. — И получил в свои руки список. Если в Лондоне не останется никого, кто значится в этом списке, то убийца просто отправится дальше по стране. Всех ведь не эвакуируешь… Я потому и пришла к вам, инспектор. Только вы сможете разобраться и выяснить, кто он и каким образом выходит на свои жертвы. — Человек, конечно, — раздраженно огрызнулся Грег. — «Каким-то образом» узнавший, «непонятным способом» получивший список… Вы просто не хотите думать, что это кто-то из ваших, да? Вероятно потому, что в этом случае личность подозреваемого становится совершенно очевидной. Только ваш обожаемый племянник настолько ненормален, чтобы… — Джеймс один из нас, а значит, он потенциальная жертва, а не преступник, — холодно перебила его Морайя. — И он тоже пока не знает, что происходит. И не узнает, потому что они с Шерлоком похожи в одном: мой племянник не будет прятаться от опасности. Напротив, он с энтузиазмом кинется ей навстречу. И умрет так же верно, как те восемь. — Вы не можете с уверенностью утверждать… — Нет, я могу! — она поднялась на ноги. — Потому что, в отличие от вас, знаю нашу историю. Это не первый случай массовых убийств, и во всех предыдущих… инцидентах виновны были люди. Мы очень осторожны, но, несмотря на это, утечки иногда происходят. Представьте себе человека, который ничего не знает о нас кроме того, что мы существуем. И который живет в паттерне земной культуры, смотрит все эти фильмы про злобных инопланетян, которые только и мечтают захватить вашу планету, поработить или уничтожить местное население. Такой человек может возомнить себя освободителем, героем, спасающим Землю. — Да, — согласился Грег. — Такое возможно… Я и сам вначале подумал нечто подобное… пока Шерлок мне не объяснил. Но все равно я должен рассматривать все версии. — Согласна, — Морайя кивнула. — Просто пытаюсь сказать, чтобы вы не зацикливались на мысли о виновности Джеймса. Я понимаю, что вы его не любите. Но, увлёкшись этой версией, вы упустите из виду настоящего убийцу, и умрет ещё кто-нибудь. Возможно, даже кто-то из вашей собственной семьи. Лестрейд собирался ответить, но в этот момент дверь резко распахнулась. И на пороге появился донельзя раздражённый Холмс. — Грегори, — резко проговорил он, — что здесь происходит? Сара сообщила мне, что ты закрылся в моем кабинете с какой-то женщиной… Договорить ему Лестрейд не дал. Он кинулся навстречу и прижал его к себе с такой силой, словно собирался раздавить в объятиях. — Майкрофт, — пробормотал он, зарываясь лицом в его пиджак. — Слава богу… Холмс застыл на мгновение, но в следующую секунду увидел Морайю. Он обнял Грега за плечи и осторожно погладил по спине. — Что-то случилось? — теперь он говорил мягко, даже нежно. — Господи, дорогой мой, ты весь дрожишь. «Что она тебе сказала? — раздался его голос в голове Лестрейда. — Ты напуган. Не волнуйся, что бы там ни было, я с этим справлюсь». — Майкрофт, — Грег слегка отстранился и внимательно вгляделся в его лицо. — Ты в порядке? Пожалуйста, скажи… ты сегодня нигде не… поранился? Случайно, может быть, небольшая царапина или… — Ничего такого, — Майкрофт вздрогнул, глядя, как паника в глазах Лестрейда сменяется сокрушительным облегчением. — Я не понимаю… — Инспектор, я прошу вас, — с нажимом произнесла Морайя. — Ни слова больше! Грег повернулся к ней, отметив, что пока они с Холмсом были заняты друг другом, она успела собрать и спрятать фотографии и карту. На столе остались только чашки с почти нетронутым кофе. — Я же сказал, что не буду ничего скрывать от Майкрофта! — резко проговорил Лестрейд. — Вы можете прямо сейчас приказать ему не слушать меня, не читать мои записки или вообще закрыть глаза и не смотреть на меня, чтобы я не передал ему что-нибудь жестами. Но я все равно найду способ сделать так, чтобы он узнал. — Успокойся, дорогой, — Холмс обнял его за талию. — Морайя, в чем дело? Что такого ты наговорила моему мужу, что на нем лица нет? — Тебе не нужно об этом знать, Майкрофт, — бесстрастно отозвалась она. — Это между мной и твоим супругом. После чего она обратилась уже к Грегу: — Инспектор, мы продолжим наш разговор завтра у вас на службе, если не возражаете. А сейчас мне лучше уйти. Надеюсь на ваше здравомыслие. — Даже не надейтесь, — зло проговорил Лестрейд. — Майкрофт должен знать! И лучше бы вам остаться и самой рассказать ему. Потому что если вы этого не сделаете, то сделаю я! Вздохнув, она снова опустилась в кресло. Но Холмс не смотрел на неё, он развернул к себе Грега и с неподдельной тревогой всмотрелся в его лицо. — Ты можешь сказать мне все, что хочешь, — с пронзительной заботой в голосе проговорил он. — Или можешь совсем ничего не говорить. Потому что сейчас я хочу услышать только одно: что ты в порядке. — Я? — Лестрейд растерянно моргнул, буквально задохнувшись от нежности в его глазах. — Да мне-то что сделается? Конечно, Майкрофт, я в полном порядке. Или буду, когда ты пообещаешь мне кое-что. — Инспектор, это бесполезно, — подала голос Морайя. — Я ведь говорила вам, что он не… — Что же ты хочешь, чтобы я пообещал? — взгляд Майкрофта сделался вопросительным. — Забирай Родерика и уезжай — немедленно, — на одном дыхании выпалил Грег. — Куда хочешь, хотя бы в свой французский дом. И Шерлока тоже отправь за границу с каким-нибудь поручением. Таким, чтобы повозился подольше и не появлялся в Лондоне хотя бы пару недель. Отдай приказ, если понадобится, но чтобы его прямо сегодня здесь уже не было. — Объяснишь, чем вызвана такая просьба? — Инспектор, довольно! — Морайя снова встала. — Будьте благоразумны! — Благоразумен? — Лестрейд истерически рассмеялся. — С чего бы мне? Я ведь не один из вас, я просто человек. А людям свойственно бояться за своих близких! Если хотите знать, в последний час я мог думать только об одном: чтобы Майкрофт пришёл домой невредимым. Чтобы мне не пришлось ехать куда-нибудь опознавать труп! Давайте, леди Уайтхэд, скажите мне, что я эгоист. Что в ту минуту, когда опасности подвергаются многие, я волнуюсь только о собственной семье! И это будет правдой, потому что такова уж человеческая природа. Разумеется, вашему пониманию подобные слабости недоступны. Считайте это ненужными эмоциями, но я действительно больше беспокоюсь о тех, кого люблю, чем обо всех остальных. И в первую очередь думаю о том, как бы защитить именно их. Он с трудом перевел дух и добавил уже гораздо более спокойно: — Обещаю вам, я сделаю все, чего вы от меня хотите. Брошу все остальные дела и полностью посвящу себя только этому расследованию. Но мои близкие должны быть в безопасности. От меня будет мало толку, если страх за них не даст мне сосредоточиться на работе. — Дорогой, — очень мягко проговорил Холмс, погладив его по лицу. — Я все ещё ничего не понимаю. О какой опасности ты говоришь и с какой стати тебе за меня беспокоиться? Грег прижался щекой к его ладони и прикрыл глаза. — Расскажите ему, — устало проговорил он, обращаясь к Морайе. — Считайте это моим условием. От других скрывайте, если полагаете это правильным, но Майкрофт должен знать. *** Когда Морайя закончила говорить, Майкрофт глубоко задумался, потирая кончиками пальцев переносицу. Информации, которую требовалось осмыслить и разложить по полочкам, было слишком много — и все же недостаточно. Но, по крайней мере, теперь становится понятной паника Грегори и его дикое требование — немедленно покинуть Лондон. Бурная реакция Лестрейда тоже требовала отдельного обдумывания на досуге, когда этот самый досуг появится. Сейчас не время для личных переживаний, Холмс это понимал, но все равно никак не удавалось выбросить из головы его слова: «Я беспокоюсь о тех, кого люблю». И это больше, чем игра в расчете на Морайю, в голосе Грегори звучало самое настоящее чувство. Вот только что это было за чувство? Говоря о «тех», он включил туда же и Шерлока, потому речь, конечно же, не могла идти о влюблённости. Скорее привязанность, любовь, которую испытывают к родственникам и друзьям. Но значит ли это, что Лестрейд и его считает частью своей семьи? «Если человек теряет семью, то обычно ещё долго приходит в себя, прежде чем начинает думать о создании новой», — так он тогда сказал. Но Холмс не принял эти слова на свой счёт. И, выходит, ошибся? То, как Грегори кинулся к нему сегодня и не выпускал, пока не убедился, что Майкрофт невредим… и то, как на протяжении всего рассказа сжимал его руку дрожащими от волнения пальцами… Пусть даже Грегори не влюблён в него, но все равно Майкрофт ему по-настоящему дорог. Это открытие выбивало почву из-под ног, мешая сосредоточиться на более актуальных задачах. На том, что следовало немедленно предпринять, исходя из только что полученной информации. Не в силах сдерживаться, Холмс притянул руку Лестрейда к себе и нежно поцеловал костяшки его пальцев. — Родерик отправится во Францию с няней этой ночью, — пообещал он. — Шерлока я тоже отошлю. Но сам уехать не могу. Прения в кабинете сейчас вошли в критическую стадию, я просто не имею права… — Я вам говорила, инспектор, — ровным голосом напомнила Морайя. — Да что они там без тебя не договорятся, что ли? — с отчаянием произнёс Грег. — Пожалуйста, Майкрофт… Хочешь, я на колени встану? Что угодно сделаю, все, что попросишь… Только уезжай, побереги себя! — Не надо, дорогой, — Холмс снова прижал его руку к губам, на сей раз поцеловав в ладонь. — Не требуй от меня невозможного. Мы ведь это обсуждали, помнишь? Моя жизнь будет бессмысленной, если я начну пренебрегать своим долгом. — Но это же не навсегда! — умоляюще проговорил Лестрейд. — Я прошу лишь немного времени! Поймаю ублюдка так быстро, как смогу, и тогда ты снова сможешь вернуться к этим чертовым политикам и строить их по линейке хоть до конца своих дней. — Грегори, — Майкрофт вздохнул. — Я готов почти на все, чтобы тебе было хорошо. Все, что в моих силах! Но разве я в состоянии перестать быть собой? Даже ради тебя я не могу этого сделать. Как и ты не смог бы отказаться от своей работы ни ради меня, ни ради Родерика. А ведь ты тоже рискуешь жизнью каждый день! Твоё ранение прошлым летом тому доказательство. И все же я ни разу не попросил тебя заняться чем-нибудь более спокойным. Потому что ты — это ты. И именно таким я тебя люблю. Проговорив это, он устало прикрыл глаза. Ну вот, он это сказал. Не так и сложно, на самом деле. Тем более что Лестрейд все равно не примет всерьёз. Решит, что Майкрофт тоже играет в присутствии Морайи. Глава Совета смотрела на них с лёгкой улыбкой. Откровенно одобрительной. Тоже неплохо: у неё даже сомнений не возникнет, что они по-прежнему связаны. Идеальная семья, в которой оба супруга искренне преданы друг другу. Так это и должно выглядеть — для всех. Чем меньше вопросов вызывают их отношения, тем меньше шансов, что у Грегори когда-нибудь появятся проблемы. — А сейчас извини, — Холмс прочистил горло, поскольку голос сделался слегка хриплым от эмоций. — Мне надо отдать распоряжения. Он написал сообщение Антее, приказывая немедленно подготовить самолёт к вылету и распечатать данные, поступившие несколько дней назад из Европола. Не слишком интересная задачка для Шерлока, но сойдёт как предлог, чтобы услать брата подальше — и надолго. Особенно если учесть, что Мориарти почти наверняка кинется следом и начнёт мешать работать своему детективу так старательно, как только сможет. И это тоже хорошо: Джеймсу не следует оставаться в Лондоне. В отличие от Грегори Майкрофт не рассматривал хоть сколько-нибудь серьезно версию, что Мориарти и есть убийца. Он способен на подобное не больше, чем Шерлок. И все же чем меньше он знает, тем меньше шансов, что информация об отравителе вообще дойдёт до брата. Иначе эти двое экстремалов вполне способны вбить в свои дурные головы, что подобный убийца — чудесная разминка для их гениальных мозгов. И тогда уж их ничто не остановит. Осталось позвонить. Уговаривать вздорного младшенького, который противоречит старшему исключительно из природной вредности, — то ещё удовольствие. Главное, взять в разговоре с ним правильный тон. — Шерлок, — проговорил Холмс в трубку, когда на том конце раздался недовольный голос брата. — У меня есть для тебя поручение. — Мне и без тебя хватает, чем заняться, — предсказуемо огрызнулся тот. — Сегодня ты летишь во Францию с Родериком и его няней, — тоном, не допускающим возражений, сообщил Майкрофт. — Доставишь их в дом бабушки. — Опять выдумал глупость и решил спрятать мальчика от Лестрейда? — ехидно поинтересовался тот. — Никак не успокоишься? Смирись уже, что наш инспектор тебя наизнанку вывернет, если ты будешь мешать ему общаться с сыном. — Что я делаю и почему, тебя не касается, — отрезал Майкрофт. Мысленно усмехнувшись: его полностью устраивало, что Шерлок пришёл к неправильному выводу. По крайней мере, не будет задаваться вопросами, зачем Холмс отсылает сына из Лондона. — После того как выполнишь это поручение, мой пилот доставит тебя в Брюссель. Европол столкнулся с проблемой, в решении которой требуется твоя помощь. — С каких пор мы выслуживаемся перед Европолом? — удивился Шерлок. — Вроде бы мы договаривались, что они не лезут в наши дела, а мы — в их. — Это политика, братец мой, — сухо проинформировал старший Холмс. — Сам знаешь, наши… трения с Европой сейчас очень велики. И ради блага нашей страны ни в коем случае нельзя отказываться… слегка задобрить их, раз уж они обратились за помощью. Майкрофт поморщился, понимая, что последние слова — чистейшей воды импровизация. Ещё пару дней назад он и сам склонялся к мысли, что свои проблемы с возросшим терроризмом Европа должна решать самостоятельно. И Британии уж точно не следует вмешиваться, у неё своих забот хватает. Но это было первое, что пришло на ум. — А мне-то что? — фыркнул несносный мальчишка. — Политика — твоя головная боль. Если уж так нужно, отправь своего Лестрейда. Убьешь двух зайцев: не придётся ребёнка увозить, если он уедет сам. И скандалить не будет из-за того, что не может видеть сына. Для Лестрейда же долг всегда на первом месте, и он с радостью… — Поедешь ты, — холодно прервал его Майкрофт. — Это моя настоятельная просьба, братец. Хочешь услышать приказ? — И ты до такого опустишься? Майкрофт набрал побольше воздуха в грудь, собираясь с решимостью, но тут Грег с каким-то сдавленным звуком отнял у него телефон. — Нет, — отчаянно проговорил он. — Ты не должен! Он твой брат! — О, Лестрейд! — раздался из трубки глумливый голос Шерлока. — Как неожиданно! Выходит, мой дорогой братец снова загнал тебя в угол? Каким образом он заставил тебя согласиться расстаться с ребёнком? — Мы… договорились, — голос Грега дрогнул. — Я сейчас не могу рассказать тебе подробностей, но меня все полностью устраивает. Так что просто сделай то, о чем он попросил. — А если не сделаю? — Тогда ты убедишься, что я забрал у него телефон вовсе не потому, что пожалел тебя, — жёстко проговорил Лестрейд. — Я беспокоился о нем, не хотел, чтобы он жил с угрызениями совести, применив насилие по отношению к родному брату. Последний раз, Шерлок: ты исполнишь просьбу? Теперь, когда знаешь, что она исходит от нас обоих и я совершенно не возражаю против плана Майкрофта? — А не пойти бы вам обоим к черту? — В таком случае прости, но это приказ, — пальцы Грега, сжимавшие телефон, тряслись, а лицо было белым как мел, но голос звучал твёрдо. — Ты полетишь во Францию с нашим сыном и его няней, а после выполнишь поручение Майкрофта. И не вернёшься в Лондон, пока не закончишь. Тебе понятно? Шерлок на том конце сдавленно выдохнул, после чего грязно выругался. — Ты мне за это ответишь, — выплюнул он. — Потом — обязательно, — согласился Грег. — А сейчас быстро собирай вещи и будь готов к тому моменту, когда водитель Майкрофта за тобой заедет. Все инструкции тебе передадут в самолёте. Прервав вызов, Лестрейд упал в кресло и закрыл лицо руками. — Ох, Грегори… — пробормотал Холмс, обнимая его за плечи. — Прости, — глухо отозвался тот. — Это нужно было сделать, я понимаю. Я только не хотел, чтобы это был ты. Майкрофт лишь огорчённо покачал головой. Даже понимая необходимость прямого приказа, его честный и совестливый инспектор теперь будет жалеть о сегодняшнем поступке до конца своих дней. — Мне кто-нибудь объяснит, что сейчас произошло? — внезапно подала голос Морайя. Холмс вздрогнул: он успел почти забыть о ее присутствии. Лестрейд поднял голову и надломленным голосом пояснил: — Наша связь с Майкрофтом… имеет один очень неожиданный эффект. Мы узнали об этом год назад, совершенно случайно. Шерлок не может сопротивляться моим приказам, как если бы я был его старшим родственником. Обе брови Морайи удивлённо поползли вверх. — Впервые о таком слышу, — созналась она. — Вы уверены, инспектор? — Совершенно уверен, — Грег тяжело вздохнул. — Я такого никогда не желал, как вы понимаете, я считаю, что это ужасно! Но... есть то, что есть. И в любом случае теперь он не сможет не уехать. А мы ведь именно этого и добивались, верно?