Нелюди. Часть II - Привязанность

Несмотря на поздний час, когда Грег вернулся в дом Майкрофта, тот не спал и ждал его. Окинув Лестрейда внимательным, почти сканирующим взглядом и оценив удрученный вид, глубокие тени под глазами и залёгшие на лбу усталые складки, он шагнул навстречу и мягко поинтересовался: — Чем я могу помочь? «Обними меня», — хотелось сказать Грегу, но он сдержался и лишь покачал головой. — Чем тут поможешь… — Присядь, — Холмс взял его за руку и подвёл к дивану. — Выпьешь чего-нибудь? — Не нужно, — Лестрейд тяжело откинулся на мягкую спинку и прикрыл глаза. — Если начну, то не смогу остановиться. А мне сейчас важно сохранить трезвость восприятия. Преступник все еще на свободе и может нанести удар в любой момент. — Тогда просто поговори со мной, — Майкрофт присел рядом. — Не нужно держать переживания в себе. — Взваливать их на тебя тоже не дело, — возразил Грег. — Холлинсворд был другом Шерлока и твоим родичем. Мне не хотелось бы… Холмс поколебался несколько мгновений и признался: — Натан рассказал мне… в общих чертах. Полагаю, далеко не все. Но все равно больше, чем мне хотелось бы знать. — Я сожалею, — выдохнул Лестрейд, после чего в его голосе появилась плохо скрытая злость. — И теперь ещё больше, чем прежде, горю желанием поймать Пайка. Он чудовище, абсолютно безжалостное. — Он… пытал Гэвина? — Скорее проводил на нем опыты, — руки Грега сжались в кулаки. — Пожалуйста, Майкрофт… не спрашивай! Я не хочу обсуждать это с тобой. Одно могу сказать: не горюй о его смерти, она стала для него избавлением. Сегодня я впервые понял, что ваша совершенная физиология — не всегда благо. Потому что будь Холлинсворд человеком, он не выдержал бы издевательств Пайка так долго. — Мне очень жаль, что тебе пришлось столкнуться… с подобным. — А мне — нет! — Лестрейд скрипнул зубами, и его наконец прорвало: — Знаешь, Майкрофт… Если бы я был обычным человеком и поддавался блокам памяти… если бы у меня был выбор, сохранить эти воспоминания или избавиться от них, я предпочел бы сохранить. Потому что именно сострадание делает людей людьми. Я должен помнить об участи Холлинсворда, чтобы не допустить повторения подобного с кем-то ещё. Чтобы остановить этого монстра раз и навсегда. — Так вот, что тебя больше всего задело, — Холмс отвёл взгляд. — То, что твои коллеги из Вулверхэмптона подверглись… — Не только они! — с тихой яростью проговорил Грег. — Там были ещё люди! Которые даже и не видели ничего… Обычные обыватели, некоторые уже далеко не молоды. А ваши… они просто промыли им мозги! И не удивлюсь, если вся команда спецназа, которая была вызвана на эту операцию, сейчас тоже о ней ничего не помнит. — Вовсе нет, — ровным голосом заверил его Майкрофт. — В квартиру никто из бойцов не заходил, так что не было смысла вмешиваться в их память. Для них это было рядовое задание, одно из многих. Которое они выполнили — и тут же перестали о нем думать. А вот соседи вспоминали бы о случившемся всю жизнь, поскольку сегодняшние события сильно выбивались из их каждодневной рутины. — И потому вы посчитали себя вправе лишить их воспоминаний? — раздраженно фыркнул Лестрейд. — Даже не спросив согласия! Подумаешь, всего лишь люди! С ними же можно делать что угодно, так? Неужели нельзя было обойтись без таких жёстких мер? Выдать им разумное объяснение, не нарушающее их картины мира. Например, про угрозу теракта, впоследствии не подтвердившуюся. Об анонимном телефоном звонке, после которого силовики поспешили принять меры, чтобы никто не пострадал. Или что-то в этом роде! — И для многих это кончилось бы стрессом, нервными срывами и страхами в дальнейшем, — возразил Майкрофт. — Ты ведь сам знаешь, как хрупка человеческая психика. Люди в большинстве своём не подготовлены к такого рода потрясениям. Не зря же с жертвами терактов, даже не состоявшихся, работают психологи. Ты это знаешь, как и то, как часто подобная помощь оказывается недостаточной. Зато теперь эти люди вернулись к обычной жизни и попросту не вспомнят, что с ними произошло. — В который раз убеждаюсь, что вы ничего не знаете о людях, — с презрением выплюнул Грег. — Вы избавили их не от испуга, только от памяти. Пережитый стресс остался с ними, они все равно будут бояться — но теперь не вспомнят, что именно вызвало этот страх. И это куда более плохой вариант! Любой ужас можно победить, только столкнувшись с ним лицом к лицу. И каждый человек об этом знает! Но не вы, вы не были детьми, которых пугает темнота и воображаемые монстры под кроватью! Неизвестность, невозможность увидеть свой страх воочию — вот что разрушительнее всего. Это сводит с ума, и именно это в настоящий момент переживают люди, над чьим мозгом вы надругались. Сейчас они, как ты выразился, вернулись в свои квартиры и свою привычную жизнь, и не могут понять, почему вздрагивают от каждого громкого звука, скрипа двери или сигнала автомобиля на улице. И именно это рано или поздно приведёт к нервному срыву. Вот чего вы добились своими действиями. — Никто из нас… — Холмс как-то весь съежился и едва удержался от порыва обхватить себя руками, чтобы унять дрожь. — Мы никогда не желали причинить вред. Мне очень жаль. — Нет, это мне жаль, — ярость Лестрейда схлынула при виде поникшего Майкрофта. — И это мне должно быть стыдно, а не тебе. Потому что вина целиком и полностью моя. Если бы я подумал получше, прежде чем вести полицейских в квартиру Пайка, всего этого можно было бы избежать. Все эти люди пострадали из-за моих опрометчивых поступков. — Ты не должен взваливать на себя ответственность за все зло этого мира, — горячо возразил Холмс. — Потому что действовал так, как позволяли тебе обстоятельства и информация, коей ты располагал. И знай, распоряжение… позаботиться о нежелательных свидетелях отдал я. Не Морайя, не Натан — именно я. Так что если уж тебе надо кого-то обвинить — то виновник перед тобой. — Винить тебя за то, что ты не человек? — Грег закатил глаза. — С тем же успехом можно упрекнуть кошку в том, что она не умеет летать. Майкрофт, вы просто… другие. Иначе мыслите, воспринимаете все в ином свете. Некоторые вещи, которые являются очевидными для меня, тебе даже не могут прийти в голову. Так же как мне иногда трудно хотя бы вообразить себе что-то, что ты считаешь прописной истиной. Порой мне кажется, что мы говорим на разных языках. Но это не значит, что я перестану пытаться донести до тебя человеческую точку зрения. В конце концов, ты ведь сам утверждал: вы здесь только затем, чтобы помогать людям. А как это возможно, если вы слишком обособились от людей, если не понимаете, что для них на самом деле важно. — Тогда научи меня, — тихо попросил Холмс. — Приложу все усилия, — Лестрейд криво улыбнулся. — Кто знает, вдруг ты однажды и вправду станешь главой Совета. — Не горю желанием, — Майкрофт ответил не менее натянутой улыбкой. — Лучше ты, чем Морайя, — Грег похлопал его по плечу. — Она не выносит людей и не доверяет им. А ты… ты совсем другой. *** Телефонный звонок раздался в тот момент, когда Лестрейд в сотый раз изучал план больницы, так и эдак прикидывая, где лучше всего разместить полицейских, чтобы гарантированно не позволить Пайку добраться до Седжвика. По крайней мере, полиция располагала фотографией потенциального убийцы, хотя и снятой больше пяти лет назад. Тем не менее Грег размножил снимок и раздал всем парням, задействованным в работе под прикрытием. Особо подчеркнув, что преступник мог почти до неузнаваемости изменить внешность за прошедшие годы. Отрастить или, напротив, сбрить волосы, перекрасить их, избавиться от приметных, слишком густых, бровей, почти сросшихся над переносицей, обзавестись усами или бородой. Впрочем, парни были настоящими профессионалами. Они узнают этого выродка, что бы тот ни предпринял. Именно от этих размышлений и оторвал Лестрейда Майкрофт, неожиданно позвонивший сразу после ланча. Подобный поступок настолько не вязался с его обычным поведением, что Грег содрогнулся от липкого страха. — Что случилось? — едва ли не выкрикнул он в трубку, ответив на вызов. — На тебя напали? Ты в опасности? — Я в порядке, — заверил его Холмс, хотя в голосе его отчетливо слышалось напряжение. — Со мной только что связалась Морайя. Натана срочно вызвали на работу, какой-то сложный случай. — И он поехал… — это даже не было вопросом. Скорее, констатацией факта. — Но я же просил! Уже завтра наши ребята перекроют эту больницу от подвала до чердака. Неужели нельзя было подождать еще несколько часов? — Насколько я понял, пациент не мог ждать даже часа. — И как назло, у меня сейчас нет свободных людей, — с отчаянием проговорил Лестрейд, лихорадочно соображая, что же делать. — В Лаймхаусе поножовщина, какой-то ублюдок зарезал двоих подростков. Моя команда отправилась разбираться. Он глубоко вздохнул и проговорил, стараясь, чтобы в голосе звучала уверенность, которой он совершенно не чувствовал: — Ладно, Майкрофт. Спасибо, что сообщил, а теперь возвращайся на свое заседание Парламента, или чем ты там занимаешься. Я позабочусь о Седжвике. — Грегори, если тебе нужна помощь, я мог бы отправить своих охранников. — И самому остаться беззащитным? — нехорошим голосом осведомился Лестрейд. — Нет уж, мой дорогой. Береги себя, а своего друга предоставь мне. В конце концов, мне отрава Пайка не страшна. — Будь осторожен, ладно? — Я полицейский, и я все еще человек, — напомнил Грег. — Со мной все будет в порядке. Почти бегом выскочив на парковку, Лестрейд оценил огромную пробку на Вестминстерском мосту и решил, что пешком будет быстрее. Даже несмотря на толкущихся на тротуаре туристов, которые неспешно прогуливались, ежеминутно останавливаясь, чтобы сделать селфи на фоне Биг-Бена или Лондонского глаза, а то и просто рассмотреть дешевые сувениры, выставленные через каждые несколько ярдов на передвижных лотках. Грег лавировал между ними, на ходу изрекая извинения, если задевал кого-то. Казалось, что этот мост никогда не кончится, что он вытягивается в длину, отдаляя инспектора от его конечной цели, маячившей на другом берегу Темзы. Однако когда он все-таки добрался до Сент-Томаса и кинул взгляд на часы, то оказалось, что с момента звонка Майкрофта прошло всего семь минут. Можно сказать, его пробежка тянула если не на мировой, то как минимум на национальный рекорд. — Мне немедленно нужно увидеть доктора Седжвика, — задыхаясь, выговорил он, предъявив сестре на ресепшн полицейское удостоверение. — Я сейчас уточню, — девушка слегка побледнела от такого напора и потянулась к внутреннему телефону. А после пары минут переговоров адресовала Лестрейду извиняющуюся улыбку. — Простите, старший инспектор, — профессионально-вежливым тоном сообщила она. — Доктор Седжвик сейчас в операционной, его нельзя беспокоить. Вам придется подождать. Почему бы вам не расположиться в холле? — В какой операционной и как туда пройти? — Грег «включил» тон, которыми обычно отчитывал проштрафившихся подчиненных. Но на сестру это совершенно не подействовало. — Вам туда нельзя, — уверенно проговорила она. — Недопустимо отвлекать хирурга во время операции. — Я не намерен заходить внутрь и… отвлекать, — успокоил ее Лестрейд. — Подожду снаружи. Но я должен увидеть его сразу, как только он выйдет. В конце концов его снабдили халатом и проводили до дверей операционной. Грег прислонился к стене, выбрав позицию так, чтобы и дверь, и коридор в обе стороны постоянно были в поле его видимости, и набрал номер Донован. — Как успехи? — спросил он, когда подчинённая ответила на вызов. — Долго вы там ещё провозитесь? — Черт его знает, — устало проговорила она. — Тут все как-то слишком весело. Клуб довольно низкого пошиба, почти притон. Половина свидетелей пьяные в дым или под кайфом. Остальные прикидываются слепоглухонемыми или блаженными. Хочется их всех арестовать и продержать в камере, пока не протрезвеют или не образумятся. Но у нас и места столько нет. — Что насчёт улик? — Какие уж тут улики… Мы забрали кружку, из которой пил некий парень, сидевший с жертвами за одним столиком. Но на ней отпечатки как минимум двух десятков человек. Кажется, они тут посуду вообще не моют. А описание этого парня меня чуть до слез не довело. Если собрать показания всех свидетелей воедино, то выходит, что он довольно высокий, но низкого роста. Брюнет со светлыми волосами, то ли худой, то ли средней комплекции, то ли толстый… А, ещё на его гладковыбритом лице то ли усы, то ли трехдневная щетина, то ли вовсе густая борода. Один чудак заявил, что с этими парнями за столиком сидела девчонка. Или две, или больше. Как можно работать с такими свидетелями? — Я понял, — Лестрейд вздохнул. — Стало быть, вы освободитесь не скоро. Потому что найти какие-то ниточки к этому убийству можно только по свежим следам. Завтра они все будут уверять нас, что ни про каких убитых подростков и слыхом не слыхивали. А шеф с нас шкуру спустит, если не поймаем преступника. — Это точно, — голос Салли зазвучал ещё более устало. — Резонансное дело, они ведь почти дети. Родители поднимут вой, как будто не сами плохо следили за отпрысками. Газетчики живьём будут есть… — Тогда продолжайте рыть, авось что-то выкопаете, — заключил Грег и прервал вызов. Ясно, на подкрепление можно не рассчитывать. Просить комиссара прислать на день раньше команду, которую ему обещали завтра, — бессмысленно, слишком много формальностей придётся утрясти. В такой форс-мажорной ситуации можно было бы рассчитывать только на своих. Но раз не получается, то выходит, что он сам по себе. «Может, и к лучшему, — успокоил он себя. — Мало ли с чем мы тут могли бы столкнуться. Если эти нелюди ещё и моим ребятам память почистят, то я и вовсе никогда не смогу простить этого себе». Впрочем, возможно, ещё повезёт — и Пайк не сунется в больницу сегодня. Откуда ему знать, что Седжвик вернулся на работу? Надо просто дождаться его после операции и проводить до Цитадели. А завтра уже все будет под контролем. Он проторчал в коридоре не менее трёх часов, поминутно проверяя время и все больше нервничая. Наконец дверь операционной открылась, пропуская Седжвика и его ассистентов. Заметив Лестрейда, тот нахмурился. — Что вы тут делаете, старший инспектор? — А вы как думаете? — огрызнулся Грег. — Вас караулю. Раз уж вы сочли возможным нарушить наш договор. — Тяжелый пациент, — Седжвик протянул было руку, но тут же убрал ее, поскольку все ещё был в перчатках, на которых красовались красноречивые бурые разводы. — Я бы попросил вас подождать в моем кабинете. Дальше по коридору, на двери табличка с именем, вы не ошибётесь. — Предпочту пойти туда с вами, — упрямо проговорил Лестрейд. — Прошу меня извинить, — доктор повернулся к ассистентам, удивлённо прислушивающимся к этой странной дискуссии, после чего стянул с рук перчатки, засунул их в карман халата и ухватил Грега за локоть, оттаскивая подальше от любопытных ушей. — Не устраивайте балаган, тут больница! — прошипел он ему на ухо. — Я должен сопровождать пациента в реанимацию и ещё некоторое время быть рядом, чтобы проконтролировать его состояние. И нет, вам нельзя пойти туда со мной! Но и убийцу туда тоже никто не впустит, не сомневайтесь. Как бы он ни старался пройти — здесь он такой же посторонний, как и вы. К тому же разве вы не видите, что я не один? Мои коллеги все время будут рядом, а этот Пайк вряд ли решится напасть при таком количестве свидетелей. Так что просто идите и ждите в кабинете, там не заперто. — Хорошо, — Лестрейд вырвал локоть из его хватки. — Я подожду. Но будьте осторожны. Вы ведь видели, что он сделал с Холлинсвордом. И тех восьмерых тоже видели. Так что я не преувеличиваю, говоря об опасности. — Я понимаю, — Седжвик кивнул. — Но сейчас жизнь моего пациента для меня важнее. Операция прошла успешно, но риск потерять его все ещё слишком велик. С этими словами он повернулся к операционной, из которой уже вывозили каталку с лежащим на ней больным. На Грега Седжвик больше не смотрел, и тот двинулся в направлении кабинета доктора, пытаясь подавить раздражение. Какого черта этот нелюдь ведёт себя так, будто Лестрейд только и мечтает, что путаться у него под ногами и мешать работать? У него, между прочим, своя работа — а как прикажете ее выполнять в такой ситуации? Нужную дверь он действительно нашел сразу, попутно вспомнив, как приходил сюда в самый первый раз. Седжвик тогда выписал ему разрешение посещать Родерика. Сейчас кажется, что с тех пор прошло много больше полутора лет. Сколько всего изменилось в его жизни за такое короткое время! Стульев для посетителей в кабинете не было, надо полагать, Седжвик никого здесь не принимал. Потому Лестрейд устроился в единственном имеющемся кресле — за письменным столом доктора. И приготовился ждать. К его удивлению, не прошло и двадцати минут, как за дверью раздались шаги. «Он сказал, что будет еще некоторое время следить за состоянием пациента, — с недоумением подумал Грег. — Может, это кто-то из его коллег? Или…» Дверь открылась, пропуская человека в рабочей спецодежде. «Кто позволил ему разгуливать по больнице в таком виде?» — успел подумать Лестрейд, прежде чем рассмотрел лицо визитера. И с трудом сдержался, чтобы не выдать себя встревоженным возгласом. Пайк не пытался изменить свою внешность, хотя и выглядел старше, чем на фотографии, которую они нашли в его университетской анкете. Не узнать его было невозможно. — Доктор Натан Седжвик? — довольно вежливо осведомился Пайк. — Мне сказали, что я могу найти вас здесь. — Кто сказал? — уточнил Грег, до которого с опозданием дошло, что на нем все еще надет халат, который ему выдали, прежде чем проводить до операционной. И что Пайк, застав его в таком виде в этом кабинете, да еще и за столом, принял его за Седжвика. Отлично, выходит, убийца понятия не имеет, как выглядит его потенциальная жертва. Надо позволить ему и дальше пребывать в этом заблуждении, чтобы не спугнуть. По крайней мере до тех пор, пока не появится возможность выйти из-за стола, чтобы можно было броситься к нему и скрутить. — Ну… а я знаю, кто это был? — Пайк прикинулся растерянным. — Медсестричка сказала. Хорошенькая такая. «Врешь, голубчик, — Грег осторожно, стараясь не делать резких движений, откатился вместе с креслом назад, приготовившись подняться на ноги. — Если бы тебя направили в этот кабинет, то как минимум халат бы выдали. Вот как мне, например». — Вы хотели узнать о состоянии кого-то из больных? — Лестрейд откровенно импровизировал, пытаясь отвлечь внимание Пайка. — Или проконсультироваться насчет собственного здоровья? В этом случае вам следовало записаться на прием. Не прекращая говорить, он выбрался из-за стола и медленно двинулся к преступнику. Только бы ничего не заподозрил! Если он сейчас сообразит, что Грег не тот, за кого себя выдает, и выскочит за дверь, то поймать его в лабиринте больничных коридоров будет крайне сложно. — Записаться? — тупо переспросил Пайк. — Зачем мне записываться? — Потому что таков порядок, — Лестрейд приблизился еще на пару крохотных шагов. Но убийца, похоже, ни на мгновение не усомнился в том, что говорит именно с Седжвиком. Его показная вежливость и нарочитая растерянность вдруг слетели с него, как шелуха, а в глазах блеснуло злобное торжество. — Плевал я на ваши порядки, — выплюнул он. — А ты молодец, что из-за стола встал. До телефона теперь не доберешься, позвать на помощь будет трудновато. Выходит, они заговаривали зубы друг другу, преследуя одну и ту же цель — подобраться к собеседнику поближе. Грег уже нащупывал наручники в кармане пиджака — к сожалению, быстро извлечь их наружу не получится, сначала придется расстегнуть халат. И тут Пайк внезапно отвернулся и что-то натянул на голову. Мгновение спустя он уже снова смотрел на свою будущую жертву, вот только лицо его было полностью скрыто неким подобием балаклавы с прорезями для рта и глаз. — Умно, — прокомментировал Лестрейд, расстегивая халат. — Ни одного открытого участка кожи. А я-то думал, как тебе удается?.. — Сейчас на собственном опыте узнаешь, выродок! — прорычал тот и извлек из небольшой поясной сумки шприц, наполненный бледно-розовой жидкостью. — Как насчет небольшого укольчика, доктор? Это хорошее лекарство, оно вылечит человечество от таких, как вы. — Жаль, что от таких, как ты, оно не лечит, — сухо парировал Грег. — Но у меня в кармане как раз найдется подходящее лекарство для тебя. С этими словами он извлек наручники и уже хотел сообщить Пайку о его ошибке, что вместо намеченной жертвы он столкнулся с полицейским, который его арестует, не сходя с места. До убийцы оставался всего шаг, теперь никуда не денется. — Смотрю, ты подготовился, не то что другие, — рассмеялся тот. — Те-то меня не ждали… Дурак ты, доктор, лучше бы пистолет припас. Чем мне могут быть страшны эти модные браслетики? — Пристрелить тебя и так и не узнать, как ты выходил на своих жертв? — фыркнул Лестрейд. — К тому же, в отличие от тебя, я не убийца. — Нет, — согласился Пайк. — Ты — труп. Он шагнул вперед, выставив шприц перед собой и целясь в шею. Грег в то же мгновение отступил в сторону, намереваясь зайти преступнику за спину. Но тот слитным, каким-то скользящим движением развернулся — и они снова оказались друг напротив друга. — Хочешь потанцевать, доктор? — в голосе Пайка звучала насмешка уверенного в себе хищника, который знает, что добыча никуда не денется, потому не прочь с ней немного поиграть. — Боюсь, у нас нет на это времени. Лестрейд собирался ответить в том же тоне, но не успел: дверь в кабинет внезапно открылась, и его захлестнуло ужасом, когда он разглядел того, кто появился на пороге. — Майкрофт, убирайся отсюда немедленно! — в панике выдохнул инспектор. — Здесь опасно! — Грегори, я не смог тебе доз… — начал было тот и лишь в следующее мгновение заметил Пайка, который в результате «танца» переместился так, что рассмотреть его от дверей мешал массивный шкаф с картами пациентов. — Грегори? — с растерянностью в голосе переспросил Пайк. — Тебя разве не Натан зовут? А секунду спустя до него дошло, что именно он услышал чуть раньше. — Майкрофт? — хмыкнул он. — Майкрофт Холмс? Вот это удача: не думал, что до твоей неприступной персоны будет так легко добраться! Лестрейд тут же мысленно себя проклял: угораздило же его назвать Холмса по имени! И ладно бы еще имя было распространенное. Немудрено, что Пайк сразу догадался, кто перед ним. И теперь, забыв про Грега, сосредоточил все свое внимание на Майкрофте. А тот… просто застыл у стены, даже не пытаясь спастись, выскочив за дверь. Мозг все еще анализировал ситуацию, а тело уже действовало, повинуясь выработанным за годы службы в полиции привычкам. Грег метнулся наперерез убийце, одновременно толкая Пайка и отпихивая Холмса в сторону. Пайк взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие. Смертоносная игла шприца начертила в воздухе дугу в опасной близости от накрахмаленной рубашки Майкрофта и вонзилась в плечо Лестрейда, который успел прикрыть Холмса собой. Убийца надавил на поршень, впрыскивая свое «лекарство», и Грег покачнулся, чувствуя, как в глазах стремительно темнеет, а грудную клетку сдавило, словно раскаленными тисками, так что даже не получается сделать вдох. Он осел на пол, пытаясь побороть слабость и головокружение и сосредоточившись только на Пайке. Если у того найдется при себе второй шприц, и он попытается добраться до Майкрофта, то надо остановить его любой ценой. «Я человек! — мысленно сказал себе Лестрейд. — На меня эта отрава не действует. Она не может меня убить!» — Грегори, — руки Холмса сжали его плечи. — Грег! Ты в порядке? — Со мной все будет нормально, — слабым голосом отозвался тот. — Но не раньше, чем я увижу, как ты скрылся за этой дверью и сбежал со всей возможной скоростью. Предоставь преступника мне — и просто уходи. — Не думаю, что он уйдет, — торжествующим голосом заметил Пайк, поспешно перемещаясь к двери и загораживая ее собой. — Ты мне уже не сможешь помешать. Доза была настолько велика, что еще через пару минут у тебя начнется агония. А после я разберусь с Холмсом. И если повезет, еще и Седжвика дождусь. Рано или поздно он ведь появится в собственном кабинете. Троих за один раз — сегодня определенно мой счастливый день. — Нет, — Лестрейд стиснул зубы, изо всех сил стараясь преодолеть мучительную слабость. — Больше ты никому не причинишь вреда. — Ой, как страшно! Без пяти минут мертвец пытается меня пугать, — Пайк расхохотался. — Кстати, может, скажешь мне свое полное имя? В моем списке нет никого по имени Грегори, тогда кто же ты? Неужели мой добрый приятель Гэвин рассказал мне не про всех? Как нехорошо с его стороны… При упоминании Холлинсворда перед глазами Лестрейда возникло видение обезображенного тела, и его снова захлестнула ярость. Как ни странно, она придала ему сил. Голова перестала кружиться, мучительный жар в груди исчез, и зрение прояснилось. — Мое полное имя? — ледяным тоном повторил он, несколько неуверенно поднимаясь на ноги и тут же шагая к изумленному таким поворотом событий преступнику. — Старший детектив-инспектор Скотланд-Ярда Грегори Лестрейд. Адриан Пайк, я арестую вас за убийства Гэвина Холлинсворда и еще восьмерых. Вы имеете право хранить молчание, но вашей защите может повредить, если во время суда вы будете опираться на аргументы, которые не были озвучены во время следствия. Все, сказанное вами, может быть использовано как доказательство против вас. Вы имеете право на адвоката, и если не можете позволить себе оплату его услуг, то защитник будет предоставлен вам судом. Вы… — Ты человек! — перебил его Пайк. — Ты не один из них! Иначе был бы уже мертв. — Разумеется, я человек, — подтвердил Грег и снова достал наручники. — А вот насчет тебя не уверен. Пытки пленника, убийства женщин и детей. В тебе нет ничего человеческого! — Они не люди, — с жаром проговорил Пайк. — Неужели ты не понимаешь, что я обязан уничтожить их всех? Иначе они уничтожат нас! А ты, вообще-то, должен быть на моей стороне, а не на их! — Уничтожат нас? — Лестрейд презрительно усмехнулся. — У тебя слишком богатое воображение, — после чего ледяным тоном приказал: — Руки, Пайк. Будешь пытаться объяснить суду и присяжным, какую страшную угрозу для общества представляла пятилетняя девочка. — Я не вру! — отчаянно проговорил он. — Эта пигалица не была человеком. Спроси хоть его, этого Холмса! Не знаю, что он наплел тебе, чтобы заставить защищать его, но я говорю правду! Они не люди! Ты должен мне поверить! — Руки, Пайк, — ледяным тоном выплюнул Грег и ухватил преступника за плечо, заставляя развернуться. Тот дернулся, в последний момент пытаясь сбежать, но холодная ярость, владевшая Лестрейдом, словно наделила его дополнительной силой. Он легко преодолел сопротивление Пайка и завел обе его руки за спину. Вот только заковать его в наручники никак не удавалось: убийца все еще старался вырваться. К тому же рабочая спецовка на Пайке была из такой плотной ткани, что браслет попросту не защелкивался. Это получилось почти само собой. Грег задрал рукав куртки, обнажая запястье, — и при прикосновении к коже внезапно выпустил свою ярость наружу. Преступник тут же перестал дергаться и обмяк. — Что ты с ним сделал? — почему-то дрожащим голосом спросил Майкрофт. Но Грег даже не повернулся в его сторону. Вместо этого он ухватил Пайка за воротник и поволок к окну. Усадил под подоконником и старательно пристегнул наручниками к батарее. — Жить будет, — сухо заметил он, стягивая балаклаву и прикладывая пальцы к шее. — Он просто без сознания. — Выходит, я многое пропустил, — в кабинет зашел Седжвик. — Все уже кончено, доктор, я его взял, — устало ответил Лестрейд и отвесил Пайку несколько несильных пощечин. — Приходи в себя, ублюдок. Я намерен тебя допросить прежде, чем вызову наряд, который проводит тебя в камеру. Тот тихо застонал, но глаз так и не открыл. Грег поднял руку, собираясь повторить процедуру «побудки». И в этот момент Седжвик каким-то чужим голосом проговорил: — Майкрофт? Дружище, с тобой все хорошо? Мгновенно забыв про арестованного, Лестрейд повернулся к Холмсу. Тот прислонился к стене, словно ноги отказывались его держать. Лоб его был покрыт испариной, а в глазах плескалась паника. — Майкрофт?! — Грег сам не понял, каким образом оказался рядом, протягивая руки, чтобы поддержать. — Что?.. Господи, что с тобой? — Я… — Холмс поднял дрожащую руку и распахнул пиджак. — Я сам не заметил, когда… На белоснежной рубашке, чуть выше кромки жилета, виднелось крохотное ярко-алое пятнышко. Перед глазами Лестрейда, как в замедленной съемке, прокрутилась картинка: вот он отталкивает Майкрофта от нацеленного на него шприца и загораживает собой. И тогда он с ужасом осознал, что, видимо, все же чуть-чуть не успел. Игла слегка задела Холмса, самым кончиком. Лишь небольшой укол, совершенно неощутимый, не страшнее комариного укуса, но… Седжвик попытался расстегнуть рубашку Майкрофта, но Грег отвел его руки. — Нет, не прикасайтесь к нему. Если он отравлен, то вы тоже рискуете. Я сам! Ранка была настолько маленькой, что ее почти невозможно было разглядеть на бледной коже. Но Лестрейд сразу понял, что дело действительно дрянь. Потому что не раз видел, в том числе и на самом себе, как быстро затягиваются у нелюдей куда более серьезные повреждения. А сейчас след от укола даже не думал заживать. На нем набухла крупная капля крови и почти тут же загустела, как густеет смола на порезанной коре дерева. А это означало, что яд попал в кровь Майкрофта.