Нелюди. Часть II - Привязанность

— Нет… — отчаянно прошептал Грег. — Этого не может быть! Такая мелочь, Майкрофт! Даже не царапина! Не можешь же ты от такого умереть? Он говорил это — и сам себе не верил. Потому что в глубине души прекрасно понимал, что как раз таки может. И умрет, если они прямо сейчас не придумают хоть какой-нибудь выход. — Он отравлен, — констатировал Седжвик. — А мы все ещё не нашли противоядие. — И что? — огрызнулся Лестрейд. — Убийца у нас в руках, я заставлю его рассказать, как нейтрализовать яд. Слышишь, Майкрофт, ты только держись! Ты же у меня сильный! Помнишь, что я тебе обещал? Я ни за что не допущу твоей смерти! Холмс лишь слабо и как-то безнадёжно улыбнулся. — Горе мое… — простонал Грег, склоняясь к нему и утыкаясь лбом в его плечо. — Зачем ты вообще сюда пришёл? Что заставило тебя так рисковать? — Ты не отвечал на звонки, — Майкрофт с трудом поднял руку и слегка взъерошил его волосы. — Наверное, опять забыл зарядить телефон. А я приехал в Ярд и услышал, как для тебя передали сообщение: человека, похожего на Пайка, засекла одна из групп, которая присматривает за… словом, я подумал, что если его видели в Ханслоу, то вряд ли он появится в центре Лондона. Ну, теперь-то понятно, что полицейские просто ошиблись, но тогда… Я думал, опасности нет, и хотел тебе об этом сообщить. — Это черт знает что! — с горечью проговорил Лестрейд. Он чувствовал, как дрожит тело Майкрофта, который почти повис на нем, поскольку уже не мог стоять самостоятельно. И понимал, что счёт идёт на минуты. Может, ему и досталось совсем мало яда, но ведь Морайя говорила, что даже от контакта с отравленной кровью здоровая немедленно густеет. Он лихорадочно пытался придумать хоть какой-нибудь выход, вспоминая все, что знал об отравлениях. Но почему-то вспоминались только укусы змей. А что если… — Давай-ка положим тебя на пол, — проговорил он, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Вот так, ложись и постарайся расслабиться. Это замедлит кровоток и яд будет медленнее распространяться. Доктор Седжвик, — он повернулся к Натану, — у вас найдётся скальпель? Тот ничего не сказал, просто открыл один из шкафов и извлёк оттуда бумажный пакет, разорвал, извлекая стерильный инструмент, и протянул Лестрейду. — Хорошо, — Грег глубоко вздохнул, стараясь не думать о том, что собирается делать, а потом решительно надрезал кожу на груди Майкрофта крест-накрест прямо поверх крохотной ранки. — Засос будет шикарный! — он натянуто улыбнулся закусившему губы Холмсу и склонился к ране. Рот наполнился противным металлическим привкусом, но Лестрейд запретил себе испытывать отвращение. Сосредоточился на мысли, что должен вытянуть весь этот чертов яд из тела Холмса, отсасывал кровь и сплевывал в заботливо протянутую Седжвиком кювету. — Ему это не поможет, — раздался от окна хриплый голос: Пайк пришёл в себя. — И ты оказал ему плохую услугу, бобби. Получи он большую дозу сыворотки, умер бы быстро и почти без страданий. А теперь он все равно умрет, но мучиться будет куда дольше и не в пример сильнее. — Как бы не так! — рявкнул Грег. Губы саднило, от вкуса крови во рту ощутимо подташнивало. Но прекращать он не собирался. Хотя, похоже, Пайк был прав: все его усилия Майкрофту совершенно не помогали. Сплевывая в очередной раз, Лестрейд заметил, что губы его посинели, а дыхание сделалось тяжёлым и затруднённым. — Да блядь! — выругался он. — Не может такого быть! Я просто не позволю этому случиться! Яд растворяется в человеческой крови. В человеческой… — А если так? — он схватил скальпель и с силой резанул по собственной ладони, рассекая ее почти до кости. Кровь хлынула потоком, и Лестрейд тут же прижал свою рану к ране на груди Майкрофта. — Держись, мой дорогой, — пробормотал он, вглядываясь в закатившиеся помутневшие глаза. — Пожалуйста, держись… Не уходи от меня! Вот только Холмс его уже не слышал. Его состояние ухудшалось с каждой минутой. — Доктор Седжвик, — сдавленно позвал Грег. — В этой больнице есть банк крови? Потому что если нет, я готов отдать свою. У меня универсальная группа, подходит практически всем. Хотя… не знаю, подойдёт ли ему. Он ведь… другой. — Есть, разумеется, — ответил Натан. — В любой больнице есть. Вы думаете о переливании? — Человеческая кровь растворяет яд, — напомнил Лестрейд. — И если предположить, что для него такое переливание не опасно, то это могло бы… Пайк злобно расхохотался. — Как видно, ты про них ничего не знаешь, — презрительно проговорил он. — Этих тварей очень тяжело убить. Я как-то разрезал Холлинсворда от шеи до паха, но крови вытекло совсем немного, и рана затянулась буквально на глазах. Я вскрывал ему грудную клетку, вырезал органы по кусочкам — и все продолжало восстанавливаться. Они регенерируют, что бы с ними ни делали! Потому я и потратил пять лет на эту сыворотку. Безупречное оружие, против которого ни у одного из них нет шанса, какими бы живучими они ни были! — Так что насчёт переливания? — Грег обращался только к Седжвику, игнорируя злобный голос Пайка, но тот и не думал затыкаться. — Не поможет, — фыркнул он. — Только замедлит, и то ненадолго. Хочешь продлить его страдания? Ты, должно быть, не понял, что я сказал тебе про регенерацию. Человеческая кровь действительно могла бы избавить его от действия сыворотки, но оказавшись в его теле, она очень быстро перестанет быть человеческой. Их долбаное неубиваемое тело изменит ее — гораздо быстрее, чем она успеет его исцелить. — Доктор Седжвик! — Лестрейд повысил голос. — Что скажете? — Это правда, — Натан вздохнул. — Едва оказавшись в теле Майкрофта, человеческая кровь перестанет быть человеческой. — Но мы хотя бы замедлим процесс, — твёрдо проговорил Грег. — Переливайте ему кровь столько раз, сколько понадобится, главное, чтобы он оставался живым. До тех пор, пока я не выбью из этого ублюдка информацию, как нейтрализовать действие его отравы. — Вы правы, — Седжвик двинулся к выходу из кабинета. — Я распоряжусь. Постараемся выиграть для Майкрофта столько времени, сколько получится. — Ничего у вас не выйдет, — со злобным торжеством сообщил Пайк. — Выйдет! — сквозь зубы проговорил Лестрейд. — Потому что ты, мразь, расскажешь мне все. Про свой яд, про противоядие, про то, как ему помочь. — И с чего бы я стал это делать? — Вряд ли у тебя будет выбор, — Грег наградил его полной ярости усмешкой. — Я заставлю тебя говорить. Даже если мне придётся пойти на самые жёсткие меры. Потому что дороже Майкрофта у меня никого нет. И я не допущу его смерти. — Пытать будешь? — Пайк презрительно усмехнулся. — Если понадобится. — Ничего не добьёшься, он все равно умрет, — заметил Пайк. — А ты сядешь в тюрьму. Тебе же нечего мне предъявить! Ты меня арестовал, но не сможешь доказать законность своих действий. Я убил девять этих тварей, и десятый тоже вот-вот отправится следом, но разве тебе позволят дать этому делу ход? Предъявить их трупы судмедэкспертам, чтобы они зафиксировали факт смерти? Его тело скроют, как скрыли всех, кто был до него, человеческая полиция даже не узнает о нем. А, как говорится, нет тела — нет дела. Так что арест будет признан незаконным, и если ты ещё и пытать меня будешь… Я, в отличие от этих, не постесняюсь показаться судебному медику. Знаешь, что бывает с полицейскими, которые пытают задержанных? — Я найду, что тебе предъявить, не сомневайся, — выплюнул Грег. — Ты убивал не только таких, как Майкрофт. На твоих руках есть и человеческая кровь. Если я даже не смогу обвинить тебя в массовых убийствах, то ты все равно сядешь пожизненно — за убийство Саймона Доулиша. — Сай… — Пайк внезапно прикрыл глаза и слегка побледнел. — Я любил его, знаешь? А он просто выкинул меня, как ненужную вещь, и радостно раздвинул ноги перед чертовым Холлинсвордом. Он заслужил смерть. — А ты заслужил тюрьму. — Хрен тебе! — в голосе Пайка снова прорезалась злость. — Я тогда читал все газеты, про убийство Сая в них не было ни слова. Эти выродки замяли дело, о нем не сообщали в полицию, расследования не было. Сейчас у тебя уже не получится хоть что-то доказать. — Сам признаешься, — заверил его Лестрейд. — Придёшь в полицию с повинной и будешь подробно рассказывать, как вспорол своему бывшему парню живот. А знаешь, почему ты это сделаешь? — он зло усмехнулся. — Конечно знаешь… Не зря же ты прятался под слоями одежды и лицо закрывал. Ты в курсе, что любой из них может сделать с тобой одним прикосновением. — Лучше пусть убьют меня сразу! — панические нотки в голосе Пайка не вызвали у Грега ни малейшего сочувствия. — Холлинсворд говорил, что если я его прикончу, то эти все равно найдут меня — и казнят. — Именно так мы и поступим, — холодно проговорил Натан, вернувшийся в кабинет. — И даже инспектор, который требовал для вас человеческого суда, не будет возражать — не теперь. Верно, Лестрейд? — Не раньше, чем он расскажет мне про противоядие, — сухо ответил Грег. И обеспокоенно прикоснулся к липкому от болезненного пота лбу Майкрофта. — Вы отдали необходимые распоряжения? — Отдал, — Седжвик слегка поколебался, а потом решительно добавил: — Но вам следует чётко понимать: врачи, которые будут заниматься… этой процедурой, должны подвергнуться… воздействию. Поскольку то, что мы собираемся сделать, не совсем обычно. И они увидят многое, что не будет укладываться в их представление о медицине, поэтому... — Делайте, что должны, — перебил его Лестрейд, с трудом подавив гримасу страдания. — Чувство вины я буду испытывать потом. Сейчас важно спасти Майкрофта. Он поколебался мгновение и добавил: — Только не прикасайтесь к его крови сами. Доверьте это людям. Потому что если придётся откачивать ещё и вас, то это будет уже слишком. — Не волнуйтесь, — Натан смотрел на него со странным выражением, а потом вдруг стиснул его плечо. — Лучшие врачи этой больницы позаботятся о Майкрофте. А я обеспечу вам… уединение, чтобы вы могли без помех допросить Пайка. Обещаю, сюда никто не зайдёт, что бы тут ни происходило. Он снова вышел, а через минуту вернулся в сопровождении двух санитаров, которые деловито подняли бесчувственного Холмса с пола и уложили на привезённую с собой каталку. При этом они даже не повернулись в сторону Пайка, который начал кричать и требовать вызвать полицию, поскольку его незаконно задержали и собираются пытать. Так, словно никакого Пайка здесь вообще не было. Прежде чем Майкрофта увезли, Грег склонился к нему и нежно поцеловал в лоб. — Спасите его, — дрожащим голосом попросил он Седжвика. — Прошу вас… Я не знаю, что со мной будет, если я его потеряю. Тот лишь снова наградил его странным взглядом. Словно… изучающим. И слегка изумленным. — Я вернусь, как только проконтролирую все лично, — заверил он. — Может, вы хотите, чтобы я помог… разговорить вашего арестованного? — Вы и близко к нему не подойдёте! — горячо возразил Лестрейд. — Даже в наручниках он может быть опасен для вас. Нет уж, Пайком я займусь сам. — Инспектор, — Натан посмотрел в его глаза. — Мы сделаем для Майкрофта все, что сможем. Но я все равно не могу ни за что ручаться. Поэтому будет лучше, если вы свяжетесь с Шерлоком и попросите его немедленно вернуться в Лондон. — Это надо сделать, — согласился тот. — Но лучше вы сами. Я не знаю, как сообщить ему… Он вздохнул и тихо добавил: — Скажите, что я отменяю приказ. Пайк арестован, он может вернуться. — Скажу. «Это правильно, Шерлок должен быть здесь, — с горечью подумал Грег. — Потому что если Майкрофт все-таки… нет, я не хочу даже думать об этом! Но если… нужно, чтобы его брат был с ним. Чтобы успел попрощаться». *** Когда дверь за Седжвиком закрылась, Лестрейд направился прямо к Пайку, даже не пытаясь скрыть ненависти, которую этот ублюдок у него вызывал. — Будет лучше, если ты расскажешь все сам, — проинформировал он. — И учти, я предлагаю это для твоего же блага. И только один раз — второго шанса я тебе не дам. — У меня руки скованы, а то я показал бы тебе, куда ты можешь засунуть свои великодушные предложения, — тот сплюнул на пол. — Я уже понял, ты такая же подстилка одного из этих выродков, какой был Сай. А его я прикончил за это! Можешь пытать меня, если последствий не боишься. — Не будет никаких последствий, — преувеличенно спокойно сообщил Грег. — Потому что я не просто «подстилка». Я состою в браке с одним из них. «Ну или раньше состоял». Ты в курсе, что это значит? — Что ты ещё большая тварь, чем я думал? — презрительно фыркнул Пайк. — Давай, пытай! Чем воспользуешься первым? Своим электрошокером? Или чем ты там меня вырубил? — У меня нет электрошокера, — улыбка Лестрейда была просто страшной. — Но ты, видно, не понимаешь. Люди, вступающие в брак с такими, как они… меняются. Я остался человеком, иначе твоя отрава убила бы меня, но я… не вполне человек. Видишь? С этими словами Грег поднял левую руку, демонстрируя Пайку свою ладонь. Рукав пиджака и рубашки был полностью пропитан кровью, но глубокая рана исчезла. Остался лишь подживающий порез. — Ты… — во взгляде Пайка появился откровенный ужас. — Ты не можешь! Не ради них! Подумай, я ведь такой же человек, как ты, а они… — Нет, ты не такой же, — Лестрейд смотрел на него с презрением и ненавистью. — Ты — убийца. Если они уничтожат тебя, как бешеную собаку, я не буду испытывать жалости. Но прежде чем они это сделают, я заставлю тебя говорить. Веришь, что я смогу? Может, все-таки не будешь меня вынуждать и расскажешь сам? Он протянул руку и кончиками пальцев прикоснулся к коже на шее Пайка, мысленно находя нервные окончания и заставляя убийцу почувствовать… пока не боль, а ощутимый дискомфорт. И приподнял бровь, наблюдая за его реакцией. — Ты чудовище! — взвизгнул тот, пытаясь увернуться, но лишь ударяясь спиной о батарею. — Не я, а ты, — отрезал Грег. — Если тебя утешит, потом я буду мучиться угрызениями совести. Скорее всего, до конца своих дней. Я ненавижу эти способности и никогда их не использую, но сейчас я готов на все, чтобы помочь Майкрофту. Последний раз прошу: отвечай на мои вопросы добровольно. — Лучше убей меня сразу! — А ты убил Холлинсворда сразу? — в груди Лестрейда снова всколыхнулся гнев, который он даже не пытался подавить. — Нет, ты мучил его пять лет! Резал живьём, заставляя мечтать о смерти! Но я — не ты. Я тебя мучить не буду. Есть другой способ. — Тогда ты ничего не узнаешь. — Узнаю, — Грег все ещё касался пальцами его шеи. — Я могу подчинить тебя своей воле, заставить исполнить любой приказ. И ты исполнишь! А впоследствии даже не будешь помнить, что это был мой приказ, решишь, что принял решение помогать мне добровольно. — Нет! Я никогда… — Ладно, раз не хочешь по-хорошему… — Лестрейд представил себе изуродованное тело Холлинсворда, искажённое страданием лицо маленькой девочки, изломанную фигуру мальчика-подростка. Он сконцентрировался на своём гневе и ярости, позволив им стечь с кончиков пальцев, и отрывисто приказал: — Ты будешь мне подчиняться. Пайк дёрнулся всем телом и поднял на него остекленевший взгляд. — Я буду, — подтвердил он. — Буду подчиняться. — Я хочу, чтобы тебе было стыдно, — веско проговорил Грег. — Чтобы ты прямо сейчас осознал всю мерзость совершенных тобой преступлений и страдал от чувства вины. С этой минуты ты больше не сможешь ненавидеть нелюдей, ты будешь сочувствовать им. Не так ли? Скажи, тебе стыдно? Лицо Пайка скривилось, и он горько зарыдал. — Мне стыдно! — причитал он. — Так стыдно… Господи, что же я натворил… Я не должен был! Все эти несчастные… женщины, дети… Какая же я мразь! Мне нет прощения! Я хочу заплатить за то, что сделал! Пожалуйста, заставь меня заплатить! — Помоги исправить то, что натворил, — прервал его плач Лестрейд. — Майкрофта ещё можно спасти. — Я не могу, — прорыдал Пайк. — Я хотел бы, правда… Но его нельзя спасти. Мне так жаль, так жаль… если бы я мог, отдал бы свою жизнь в обмен на его, клянусь. — Ты создал яд, значит, должен суметь создать противоядие, — Грег заставил себя говорить твёрдо, хотя от последних слов внутри у него все содрогнулось. «Его нельзя спасти!» К тому же зрелище истерики Пайка царапало все внутри острой, противоестественной жалостью. Он ведь не играет в раскаяние, он его и в самом деле испытывает. «Только потому, что я ему приказал!» — осек он себя. И тихо повторил: — Ты можешь сделать противоядие? — Я никогда… — Пайк всхлипнул. — Теоретически, я мог бы. Я примерно понимаю как. Но я никогда не делал его раньше. Незачем было… Я собирался убивать их, а не спасать. Господи, мне нет прощения! — Прекрати ныть и вернись к противоядию, — раздраженно прервал его Лестрейд. — Раньше ты его не делал, но ты знаешь как — и сделаешь. Верно? — Я сделаю, — проскулил Пайк. — Сделаю так быстро, как смогу… Но для твоего парня уже слишком поздно. Работа займёт значительное время, а у него столько времени нет. Прости пожалуйста, мне очень жаль! Проговорив это, он снова горько зарыдал. Грег запретил себе предаваться отчаянию. Пайк может ошибаться насчёт того, сколько времени есть у Майкрофта. Пока он жив, ещё не все потеряно. Просто не нужно медлить. Он решительно шагнул к плачущему мужчине и разомкнул наручники. Тот даже не пытался встать, лишь обхватил себя руками и продолжил рыдать. За спиной хлопнула дверь — вернулся Седжвик. — Почему вы освободили его, инспектор? — бесстрастно поинтересовался он. — Он готов сотрудничать, — пояснил Грег. — Как Майкрофт? — Жив, — Натан едва слышно вздохнул. — Но очень плох. Переливание крови ослабляет действие яда, но ненадолго. Его тело попросту отказывает. Пришлось подключить его к аппарату искусственного дыхания, дышать сам он уже не может. — Вам нужно проинструктировать своих ассистентов насчёт дальнейших мер и забрать Пайка в Цитадель, — проговорил Лестрейд и тут же вскинул руку, видя, что Седжвик собрался возражать. — Нет, не спорьте. Он сказал, что приготовление противоядия займёт время, больше времени, чем есть у Майкрофта. Но вы и другие ваши специалисты наверняка ускорите процесс. С вашими гениальными способностями нет ничего невозможного. Так что забирайте его — и пусть он подскажет вам направление, в котором надо работать. — А вы уверены, что, оказавшись в Цитадели, он не отравит всех, кто там находится? — Совершенно уверен, — Грег повернулся к Пайку и строго спросил: — Адриан, ты ведь не хочешь причинить вред ещё кому-нибудь? — Нет! — горячо поклялся тот. — Никогда! — Тогда скажи доктору, чего ты сейчас хочешь больше всего? — Исправить то, что я натворил, — Пайк снова заплакал. — Искупить… Расплатиться! — Что вы с ним сделали, Лестрейд? — удивлённо поинтересовался Натан. — Он ведь не лжёт, я вижу. — Подчинил себе его волю и заставил испытывать раскаяние, — сознался Грег. — Теперь он даже мысли не допускает о том, чтобы желать кому-то из вас смерти. И просто мечтает помочь. — Это так… — Седжвик криво улыбнулся, подбирая слово. — Так… по-человечески. Я мог бы сделать то же самое. Подчинить себе и приказать не вредить, а помогать. И он был бы вынужден подчиниться. Но до раскаяния я бы просто… не додумался. Ни один из нас, на самом деле. — Это потому, что вы рациональны, а мы подчиняемся эмоциям, — заметил Лестрейд. — Он ведь тоже человек. Теперь он будет стараться по-настоящему. И искренне обрадуется, когда у него получится. А потому давайте прекратим терять время. Забирайте его… хотя, погодите-ка! Он снова повернулся к Пайку, который все ещё сидел под окном и размазывал по лицу слезы. — Адриан, — твёрдо проговорил Грег. — Поднимись и сними с себя одежду. Седжвик недоуменно приподнял брови, глядя, как Пайк безропотно начал раздеваться, и Лестрейд пояснил: — У вас ведь найдётся запасной комплект униформы? Вроде той, что сейчас на вас? Открытые руки, шея… Мне будет спокойнее, если любой из вас сможет прикоснуться к его коже, в случае если возникнет нужда. — Не думаю, что возникнет, — хмыкнул тот и полез в шкаф за одеждой. — Вы его отменно обработали, насколько я могу судить. Даже и не думал, что человек способен на… такое сильное воздействие. — Это все Майкрофт, — Грег подавил вспышку боли, которая всколыхнулась в груди, стоило ему произнести имя старшего Холмса. — Он… отдал мне слишком много себя. Куда больше, чем я хотел бы. Это его сила, не моя. И я никогда не желал этим пользоваться, но ради его спасения… так ведь будет только справедливо, верно? — Главное, постарайтесь сами в это поверить, — Натан позволил себе нервный смешок. — Поверить будет сложно, вы правы, — согласился Лестрейд. — Но Шерлок однажды сказал мне, что человеком следует оставаться только с людьми. А с монстрами иногда полезно быть монстром. К тому же сейчас на кону нечто большее, чем моя совесть. На кону жизнь Майкрофта. — Идите к нему, — мягко проговорил Седжвик. — Я распорядился, чтобы вам позволили быть рядом. Ему как никогда необходимо общество связанного партнёра. «Если бы я им был…» *** Следующие несколько часов Грег провёл в состоянии, близком к полной прострации. Он не мог бы даже примерно сказать, сколько прошло времени. За окном лишь недавно начало темнеть, значит, сейчас не больше девяти пополудни, а Лестрейду казалось, что он провёл в этой больничной палате годы. В течение которых переходил от отчаяния к надежде и обратно. Держал безвольную руку Майкрофта и физически ощущал, как жизнь в его теле неумолимо угасает, несмотря на все усилия врачей. Ассистенты Седжвика совершенно не обращали на него внимания. Они просто делали свою работу, изредка переговариваясь между собой о том, как меняется состояние больного и что ещё следует предпринять. Краем сознания Грег отметил некую… экономность их действий. Ни одного лишнего слова или движения, никаких попыток пошутить, чтобы поддержать товарищей, вообще ни одного слова не по делу. Как будто они не живые люди, а биороботы, нацеленные на одну единственную задачу. Лестрейд понимал, почему они так себя ведут, но старался об этом не думать. Не сейчас, когда у него есть более важные поводы для беспокойства. Пострадать о том, что фактически дал согласие подвергнуть людей нечеловеческому воздействию, он ещё успеет. Потом, когда этот кошмар будет позади. Майкрофту становилось хуже, и Грег ощущал это каждой клеточкой своего существа. Он пытался говорить с ним — не словами, а так, как могут только они — обращаясь напрямую к мозгу. Просил не сдаваться, рассказывал, что работа над противоядием скоро будет завершена, надо просто продержаться ещё немного. И сам понимал, что даже так Майкрофт не способен его услышать. «Не покидай меня! — умолял он, чувствуя, как его слова падают в пустоту. — Я люблю тебя сильнее, чем могу выразить. Сейчас больше нет удобной отговорки про связь, которая заставляет меня испытывать чувства, которые я испытывать не должен. Связи между нами давно нет, а чувства остались. И я не могу с ними справиться. Мне ничего от тебя не надо, Майкрофт, только пожалуйста, живи! Чтобы я мог знать, что ты дышишь тем же воздухом, что и я, наслаждаешься теми же солнечными лучами, мокнешь под тем же дождём… Что по утрам ты надеваешь свой шикарный костюм, в котором выглядишь совершенно неотразимым, и едешь на свою сверхважную работу. Что ты есть… где-то. Даже если не рядом со мной. Ведь если тебя не будет, я не знаю, для чего мне продолжать жить. Я стану таким же, как Седжвик, который живет только своей работой, потому что его сердце умерло вместе с его Габриэлой. А мое умрет вместе с тобой. И никогда больше не сможет ничего почувствовать, потому что на пепелище нечему гореть. Не делай этого со мной, Майкрофт! Живи, прошу тебя!» Шерлок появился, когда за окном окончательно стемнело. Врачи пропустили его, даже не спросив, что ему тут надо, фактически они вообще не обратили внимания на ещё одного постороннего, зашедшего к их пациенту. Очевидно, Натан и об этом позаботился, прежде чем отправиться в Цитадель. Грег отстранённо кивнул в знак приветствия, не в силах посмотреть брату Майкрофта в глаза. Но тот, похоже, и не ждал слов или объяснений. Он окинул изучающим взглядом палату, молниеносно делая какие-то свои выводы, и пододвинул себе стул, чтобы устроиться с другой стороны кровати. После чего сдержанно спросил: — Как он? — Дотронься, — слегка охрипшим от долгого молчания голосом посоветовал Лестрейд. — Сам поймёшь. Холмс так и поступил, положил ладонь на лоб брата и в следующее мгновение шумно выдохнул. Лицо его заметно побледнело. — Ещё ничего не потеряно, — не слишком уверенно попытался утешить Грег. — Ваши… они работают над противоядием. Они должны успеть! — Не вини себя, — тихо проговорил Шерлок, безупречно уловивший нотки страдания в голосе Лестрейда. — Натан рассказал мне, как все произошло. Ты ничего не мог сделать, это был несчастный случай. — Который я не предотвратил. — По словам Седжвика, ты сделал все, что было в твоих силах. И даже больше: идея с переливанием крови принадлежала тебе. Не додумайся ты до этого, мой брат уже был бы мертв. — Будь я расторопнее, он вообще бы тут сейчас не лежал, — возразил Грег. — Он был бы дома, в полной безопасности. Господи, ну почему он не пришёл на пять минут позже! Я успел бы скрутить Пайка, и ничего бы не случилось. — Бессмысленно страдать о том, что могло бы быть, если бы, — бесстрастным голосом констатировал Шерлок. — Есть то, что есть. И всем нам предстоит с этим жить. — Жить… — как эхо отозвался Лестрейд. — Хорошо бы! Но что если Майкрофт все-таки… — он осекся, не в силах закончить фразу. — Тогда он умрет, — спокойно продолжил за него Холмс. — И нам всем придётся к этому приспособиться. Дела Майкрофта в полном порядке, он недавно составил новое завещание, в котором отписал свой дом и все состояние Родерику. А ты назначен опекуном мальчика до его совершеннолетия. Тебе, разумеется, придётся переехать, чтобы жить с ним. — Заткнись, а? — Грег поднял на него воспалённые, полные страдания глаза, и с изумлением отметил, что, невзирая на бесстрастный тон, Шерлок далеко не так спокоен, как пытается показать. Руки его были стиснуты на коленях, так что костяшки пальцев побелели, нижняя губа прокушена. — Давай просто… не будем сейчас ни о чем таком говорить, — попросил Лестрейд. — Я даже мысли не хочу допускать, что мы его потеряем. Шерлок кивнул, и они оба надолго замолчали. Наверное, прошло ещё около двух часов, когда в палате появился Седжвик. Он пожал руку младшему Холмсу и лишь покачал головой, в ответ на немой вопрос в глазах Грега. А потом прикоснулся к шее Майкрофта, нахмурился и отослал из палаты весь медицинский персонал. — Мне жаль, — с грустью проговорил он. — Противоядие будет готово часов через пять, и никто не в силах ускорить этот процесс. А у Майкрофта осталось в лучшем случае три часа. К рассвету он будет мертв. — Вы не можете так говорить! — выдохнул Лестрейд. — Вы… вы не должны сейчас сдаваться. — Я не хотел бы отнимать у вас надежду, инспектор, — Натан отвёл взгляд. — Однако вам лучше приготовиться к худшему. Мне больно это говорить, Майкрофт — мой самый близкий друг. Но иногда медицина бессильна. — Медицина — возможно! — Грег отчаянно вцепился в руку Майкрофта, все ещё отказываясь верить. — Но вы… Вы ведь можете больше, чем другие врачи! И не имеете права отказываться от него, пока он жив! — Я тоже не волшебник, — Седжвик по-прежнему смотрел в сторону. — Этот яд почти разрушил его тело. Органы отказывают, и даже если бы у нас было противоядие прямо сейчас, использовать его уже поздно. Нанесённый ущерб чересчур велик. Да, мы очистили бы его организм от яда, но он слишком ослаблен, чтобы восстановиться. — Я не могу с этим смириться! — почти выкрикнул Лестрейд. — Вы просто не понимаете! — Я-то как раз понимаю, — Натан наконец посмотрел Грегу в глаза, и во взгляде его читалась невыносимая боль. — Возможно, я понимаю ваши чувства лучше, чем кто угодно другой. Потому примите совет от того, кто точно знает, о чем говорит: попрощайтесь с ним. На это у вас ещё осталось время.