Нелюди. Часть II - Привязанность

Шерлок действительно вел себя подобно урагану, так что Майкрофт выставил его, не дав провести в квартире и пяти минут. За что Грег в глубине души был ему благодарен: даже столь короткого времени хватило, чтобы он почувствовал себя совершенно измотанным. Тем более что главное он получил: младший Холмс пообещал, что не оставит отдел Лестрейда без присмотра, пока тот приходит в себя. — Салли… — прохрипел он, цепляясь за руку Майкрофта. — Она… — Будет не в восторге, — закончил за него Шерлок. — Не переживай, я обещаю вести себя прилично. — Только не… — Не давить на неё? — детектив нехорошо усмехнулся. — Лестрейд, я хоть раз такое делал? Подумай сам, за все эти годы… сколько возможностей у меня было заставить твою Донован, или Андерсона, или даже вашего суперинтенданта смотреть мне в рот и просто обожать меня? Если я не поступил так сразу, с чего мне делать это сейчас? — Полагаю, брат мой, ты в некотором роде наслаждаешься их неприязнью, — ровным голосом констатировал Майкрофт. — Тебе нравится бесить людей Грегори, зная, что в итоге они все равно к тебе прислушаются. — Что мне нравится, а что нет, совершенно тебя не касается, брат мой, — бесстрастно парировал Шерлок. — Всего хорошего, Лестрейд. Это было твоё решение — вытащить этого зануду с того света. Вот теперь и терпи его сам. А у меня есть более интересные дела. Грег попытался мученически закатить глаза, но в итоге просто утомленно закрыл их, понимая, что у него нет сил на продолжение этой перепалки. — Он, между прочим, говорил, что был бы рад выслушивать твоё недовольное ворчание до конца своих дней, — ехидно сообщил Шерлок. — Надеюсь, братец, ты исполнишь его желание со всем старанием. Заявив это, детектив сбежал так же стремительно, как и появился. «Я говорил не совсем это, — беззвучно признался Лестрейд. — Ты умирал. Я сказал, что обрадуюсь проявлениям твоего недовольства, потому что они будут означать одно — ты жив. Именно это было для меня главным в тот момент». — Я понимаю, — Холмс погладил его по голове. — Отдыхай. «Майкрофт, со мной все достаточно хорошо, — Грег слабо улыбнулся. — Почему бы тебе не уделить немного времени самому себе? Принять душ, побриться…» — Тебя беспокоит моя щетина или от меня неприятно пахнет? — тот приподнял бровь. «Нет, что ты! — Лестрейд слегка покраснел. — Я ничего такого не хотел сказать! Просто знаю тебя. Ты плохо себя чувствуешь, если не имеешь возможности принять душ пару раз в день. Даже когда не выходишь из дома. И… сейчас я начинаю тоже плохо себя чувствовать, потому что ты вынужден терпеть неудобства. Сделай это для меня, если не для самого себя, ладно?» — Ладно, — Холмс снова погладил его по голове и поднялся. — Признаться, ты прав. Мне… несколько некомфортно. И я постараюсь управиться побыстрее. Стоило ему выпустить руку Грега и отойти на пару шагов, тот почувствовал, как на него обрушилась волна совершенно отвратительных ощущений. Слабость, боль во всем теле, тошнота. И откуда она только взялась, в желудке-то совсем пусто! На грудь словно упала каменная плита, мешая сделать вдох. Он физически чувствовал, каких неимоверных усилий ему стоит втягивать воздух в лёгкие, и через пару минут они уже горели от недостатка кислорода. Тело налилось свинцовой тяжестью, в глазах потемнело, и Лестрейд был близок к потере сознания. Он держался из последних сил, напоминая себе, что должен дать Майкрофту эти несколько минут. Любой ценой. Тот, по счастью, действительно управился так быстро, что это наверняка тянуло на рекорд Гиннесса. Он вернулся едва ли не бегом, на ходу запахивая халат прямо на голом теле. Тратить время на пижаму он, вероятно, посчитал излишним. Как и на вытирание: капельки воды стекали с мокрых волос по шее и впитывались в воротник халата. — Грег, — пробормотал он, притягивая почти бесчувственного Лестрейда к себе. — О господи… Ты переоценил свои силы, да? И я тоже хорош! Мне нельзя было соглашаться! «Я в порядке, — Грег уткнулся лицом в шелк халата, едва не заплакав от облегчения. Стоило Майкрофту прикоснуться к нему, все неприятные ощущения разом исчезли, осталась только чудовищная слабость. — Все хорошо, не волнуйся». — Нет, не хорошо, — руки Холмса ощутимо тряслись. — Даже хуже, чем я ожидал. Пока ты был без сознания или спал, мое отсутствие проходило для тебя… менее болезненно. Я должен был об этом подумать. «Тебе следовало хотя бы вытереться, — посетовал Лестрейд, заметив, что тот весь дрожит. — В комнате достаточно холодно, ты можешь простудиться». — Ерунда, — Майкрофт прижал его крепче. — На самом деле тут почти жарко, отопление работает на полную мощность. Просто у тебя терморегуляция нарушена. Ощущение холода — обычное дело при потере сил. Я это помню, тоже постоянно мерз и никак не мог согреться. «Слушай, — Грег поймал себя на мысли, что больше всего сейчас хочет посмотреть ему в глаза, но для этого нужно было изменить положение тела, а он не мог пошевелить даже пальцем. — Я ведь тогда не сидел с тобой круглыми сутками. Как же ты справлялся?» — Я же говорил, — мягко напомнил Холмс. — Ситуация похожа, но вместе с тем совершенно другая. Мы оба дошли до полного физического истощения, но по разным причинам. К тому же тебе хуже, чем было мне. Я тогда был на грани смерти. А ты шагнул за грань, и нам лишь чудом удалось удержать тебя. Ты все ещё балансируешь опасно близко к краю. Так что не геройствуй. Иначе твоё выздоровление займёт гораздо больше времени. «И ты… — Лестрейд слегка замялся, прежде чем спросить. — Слушай, я помню, что ты мог съесть что-то и удержать это в себе, только когда я брал тебя за руку. Но… это значит, что мои прикосновения приносили тебе такое же облегчение? Мне казалось, я сейчас сдохну, но стоило тебе дотронуться…» — Да, Грегори, так и было. «Тогда какого же хрена ты старался всеми силами их избежать? — возмутился Грег. — Ты мазохист, что ли? Даже если я был тебе неприятен сам по себе, неужто надо было все это терпеть ради… Черт, я даже не знаю, ради чего такое можно терпеть!» — Ты не был мне неприятен, — Майкрофт грустно улыбнулся. — Просто… я никогда не собирался становиться частью твоей жизни, и та ситуация заставляла меня отвратительно себя чувствовать. Конечно, я слишком хорошо знал тебя и понимал, что бороться с твоим упрямством бессмысленно. Но все равно не мог не попытаться. «Ты меня совсем не знал, — возразил Лестрейд. — Потому что если бы знал, позволил бы мне умереть, вместо того, чтобы втягивать… во все это». — Это беспредметный разговор, — Холмс устало поморщился. — Давай его прекратим. «Ладно, тогда… — Грег помедлил, не зная, как сформулировать вопрос. — Скажи, а у меня в теле вообще хоть что-нибудь работает, как должно? А то оно как чужое… Словно я им совсем не управляю». — Снова были проблемы с дыханием? — было очевидно, что Майкрофт не спрашивает, а утверждает, хотя и вложил в свою фразу вопросительную интонацию. «Не то слово, — Лестрейд содрогнулся от воспоминания, как пытался протолкнуть воздух сквозь горло в лёгкие, но тело будто забыло, как надо дышать, и даже такое простое, почти бессознательное действие у него не получалось. — Но… я не только об этом. Седжвик сказал, что я пока не могу нормально питаться. А как насчёт жидкости? Все эти капельницы спасают меня от истощения и обезвоживания, но влитая в меня жидкость должна же как-то… выводиться? А я за целый день не ощутил ни малейшего позыва… эм… отлить». — Ну… — Майкрофт слегка замялся. — Не уверен, что ты это хочешь знать, но… пока ты был без сознания, Натан освобождал твой мочевой пузырь с помощью катетера. Раз в сутки. И насколько я его понял, тебе придётся терпеть эту процедуру ещё минимум неделю, прежде чем ты сможешь… мочиться самостоятельно. «Лучше бы я умер! — с чувством ответил Лестрейд. — Или хотя бы никогда не приходил в сознание!» — Не говори так! — в голосе Майкрофта появился упрёк. — Или тебя смущает Натан? Он врач, ему привычно иметь дело с медицинскими проблемами, но если хочешь, я попрошу его научить меня. Раз с такой процедурой справляются человеческие медсестры-практикантки, то, думаю, для меня она не составит проблемы. «Перестань, — Грег вздохнул. — В твоём исполнении это будет ещё более…» — Неудобно? — фыркнул Холмс. — После того как ты убеждал меня, что связь не оставила между нами места неловкости или стыду? «Я помню, что говорил, и я в самом деле так считаю, но… пусть лучше доктор Седжвик», — Лестрейд зажмурился, радуясь, что собеседник не видит его лица. А то, чего доброго, догадался бы, что дело не в стеснении, а в том, что Грег опасается за реакцию своего тела, если Майкрофт прикоснется к… Даже сейчас, когда у него нет сил пошевелиться, может ли он быть уверен, что не выдаст себя неуместным возбуждением? — Как скажешь, — согласился Холмс. — Почему бы тебе не поспать? «Тебе тоже отдых не помешает, — заметил Грег. — Ложись». Майкрофт осторожно отстранил его, устраивая на подушках, и лег на вторую половину постели. На достаточном расстоянии. Тем не менее его пальцы продолжали сжимать ладонь Лестрейда. «Тебе удобно держать руку под таким углом?» — усомнился Грег. — Вообще-то… — явно колеблясь, проговорил тот. — Прости, Грегори, но мне следует тебя обнять. Так будет меньше риска, что во сне я случайно отодвинусь и прерву физический контакт. Я понимаю, что тебе неловко, но… «Никакой неловкости в этом для меня нет! — заверил его Лестрейд. — Помнишь, я сравнивал нас с тобой с сиамскими близнецами? Так что прекрати извиняться и просто обними меня. Я сам это сделал бы, если бы мог придвинуться или поднять руки». — Ты же понимаешь, что это временно, — смущённо пробормотал Холмс, притягивая его к себе и устраивая его голову на своём плече. — И это совершенно необходимо, иначе я бы никогда… «О, разумеется, — Грег подавил горькую усмешку и вдохнул свежий запах шампуня, исходивший от его все ещё влажных волос. — Не нужно оправдываться и заверять меня в том, что я и сам прекрасно знаю. Но ведь для нас ничего нового в этом нет, правда? Нам с тобой и раньше доводилось спать в обнимку, и вроде бы, мы оба это как-то пережили». — Да, — согласился Холмс, обнимая его так крепко, что у Грега слегка перехватило дыхание. — Просто я думаю, что с моей стороны это… «Неправильный поступок? — устало подсказал Лестрейд. — Я знаю. И мне немного странно, что мы вот так… поменялись ролями. Раньше твоя жизнь зависела от близости со мной. И это было… несколько проще, верно?» — Почему? «Потому что мне нравилось спать в одной постели с тобой после секса, — усмехнулся Грег. — Я сам попросил тебя об этом, помнишь?» — Да, ты сказал, что не любишь оставаться в одиночестве… в подобных обстоятельствах, — Майкрофт грустно улыбнулся. — Что иначе… чувствуешь себя использованным. Но правда в том, что я действительно использовал тебя, и мне это казалось… ужасным. «А сейчас я использую тебя, да?» — Мы не в одинаковой ситуации, Грегори. И никогда не были. «Это точно, — Лестрейд слегка потерся щекой о его плечо и закрыл глаза. — Но какой у нас выбор? И я ведь пообещал, что не буду мешать тебе спасать меня, что бы для этого ни потребовалось. Так что тебе не нужно спрашивать разрешения или просить прощения за свои действия». — Договорились, — Холмс с трудом удержался от порыва поцеловать его в висок и тоже закрыл глаза. — Спи, Грегори. *** «Если бы ты знал меня, то позволил бы мне умереть вместо того, чтобы втягивать… во все это». Майкрофт болезненно скривился, вспоминая эти слова. Уже не менее часа он прислушивался к ровному дыханию спящего Лестрейда, но к самому сон не шёл. Потому что он раз за разом прокручивал в голове недавний разговор, в очередной раз заставляя себя смириться с мыслью, что ничего между ними никогда не изменится. «Я и без того получил куда больше, чем смел мечтать, — с горечью напомнил себе Майкрофт. — Грегори раньше смотрел на меня с откровенной неприязнью, а сейчас признает, что я ему дорог. Но все равно тяготится тем, что я так сильно изменил его жизнь, иначе не стал бы упрекать, что я не позволил ему умереть. Что ты сказал бы на это, Натан? Неужели продолжил бы уверять меня, что я неверно понимаю его чувства?» Брат и друг в один голос твердили, что Лестрейд был меньше всего похож на человека, движимого исключительно чувством долга. Что он, глядя на умирающего Майкрофта, излучал совсем другие эмоции, и в них было совершенно невозможно ошибиться. Так выглядят люди, которые теряют того, кого они любят. «Что ж, он действительно любит меня. Но не так, как мне бы хотелось, и не так, как люблю его я. Постоянно твердит, что нас сблизила связь, мы были частью друг друга очень долго и не можем оставаться чужими. Похоже, он считает меня кем-то вроде кровного родственника. Для людей ведь такой вид привязанности вполне естественен. Они почему-то придают слишком большое значение общим генам. Словно это как-то влияет на наличие или отсутствие чувств. Это действительно трудно понять. Скажем, появись мы с Шерлоком на свет от общих биологических родителей, разве он был бы мне братом в большей степени? В людском понимании мы, скорее всего, даже не родственники, но что это меняет? В человеческих семьях все считают нормой любить друг друга, даже если между ними на самом деле довольно мало общего. Родство по принципу физиологии люди всегда ставят во главу угла!» Заснуть Холмсу удалось только ближе к утру, но и во сне его не оставляли невеселые мысли. *** — Тебя что-то беспокоит? — спросил Майкрофт на другое утро. С момента пробуждения Грег вёл себя непривычно тихо. Он стоически перенёс визит Натана и все процедуры, которые тот с ним проделал, даже пытался пошутить на тему того, насколько бесполезным чувствует себя, валяясь целыми днями без движения. После чего надолго замолчал, глядя в одну точку и явно предаваясь каким-то невеселым мыслям. — Я… — голос Лестрейда звучал все ещё слабо, но он все же упорно пытался говорить вслух. — Я подумал, что раз Пайк больше не представляет опасности, то надо бы привезти домой Родерика. Вот только ни я, ни ты пока не можем за ним поехать. Может, попросить Шерлока? — А зачем его привозить? — удивился Холмс. — Общение с ребёнком слишком утомительно и совершенно недопустимо в твоём нынешнем состоянии. Но не волнуйся, он в полном порядке. Я каждый день звоню мисс Коул, мальчик отлично себя чувствует во Франции. Подружился с соседскими детьми, уже сносно болтает по-французски и вообще вовсю наслаждается этой поездкой. — Надо же… — Грег слабо улыбнулся. — Всего за неделю… Я там месяц торчал, но выучил лишь несколько слов. — Так то ты, — Майкрофт усмехнулся и потрепал его по волосам. — Дети вообще быстро учатся, особенно наши. Словом, я подумал, что ребёнку пойдёт на пользу новый опыт. Все лучше, чем сидеть в пустом доме в окружении одних лишь слуг. Мы с Шерлоком в его возрасте тоже проводили много времени во Франции, и нам это нравилось. — Я чувствую себя… слегка неловко, — Лестрейд смущённо отвёл взгляд. — Потому что не подумал о Родерике. А ведь если бы мы оба умерли в процессе церемонии… — За мальчиком нашлось бы, кому присмотреть, — заверил его Майкрофт. — Я же тебе говорил, мы всегда заботимся о наших детях. — Отдали бы в другую семью? — фыркнул Грег. — Нужны ведь человеческие родители. Хреновый я отец, оказывается. — Только не начинай себя винить, — Холмс раздраженно поджал губы. — Этот ребёнок тебе не родной сын, потому его интересы не могут стоять для тебя на первом месте. «Он даже про мальчишку не вспомнил, хотя привязан к нему всем сердцем, — вспомнились слова Шерлока. — Все мысли были лишь о тебе. И после этого ты продолжаешь думать, что дело исключительно в чувстве долга?» — Родерик — мой сын, — резко отозвался Грег. — Во всех смыслах, которые имеют значение. И да, Майкрофт, я себя виню. Я забыл о нем, но знаешь ещё что? Даже если бы и помнил, все равно поступил бы так же. И это говорит только об одном: я не заслуживаю быть его отцом. И ты не ошибался, когда пытался лишить меня прав на него. — Не вижу смысла в твоих душевных терзаниях, — Холмс пожал плечами. — Мы оба живы, мальчик вернётся домой, как только ты встанешь на ноги. И ты снова будешь проводить с ним столько времени, сколько захочешь. У меня и в мыслях нет мешать тебе с ним видеться. — А я бы не удивился, — убитым голосом проговорил Грег. — Я не до такой степени ящерица, как ты думаешь. *** Недели три спустя Лестрейд впервые сумел самостоятельно подняться с кровати. Его шатало, как младенца, впервые пробующего ходить, и если бы не поддержка Майкрофта, он не сумел бы сделать даже пары шагов. Кинув взгляд в зеркало, он едва не отшатнулся: оттуда на него смотрел худой, измождённый мужчина, заросший бородой с обильной проседью. Он казался глубоким стариком. — Кошмар, — прокомментировал Грег. — Краше в гроб кладут! — Не расстраивайся, — мягко успокоил его Холмс. — Это временные изменения. Твоё тело восстановит себя, как только у него появятся силы на это. — Внешность меня мало волнует, — Лестрейд криво улыбнулся, умолчав о том, что неприятнее всего его поразил контраст: Майкрофт, заботливо обнимающий его за талию, даже в домашней одежде выглядит совершенно неотразимым, в то время как он похож на старую развалину. — Но если я появлюсь в таком виде в Ярде, меня мои ребята не узнают. — А там ты ещё минимум месяц не появишься, — хмыкнул Холмс, аккуратно подталкивая его к кровати. — Ложись, довольно нагрузок на сегодня. Ты и без того дышишь, как после серьёзной тренировки. Ещё неделю спустя Шерлок, забегавший проведать их почти каждый день и развлекавший Лестрейда подробными рассказами о текущих расследованиях его отдела, вдруг появился не один. Следом за ним в квартиру вошёл очень серьёзный Мориарти. — Джеймс? — Майкрофт оторвался от документов, с которыми работал, и удивлённо посмотрел на родича. — Какой… неожиданный сюрприз. Что привело тебя в мой дом? — Я пришёл к Лестрейду, — тот презрительно скривил губы. — Но вряд ли у меня есть возможность застать его в одиночестве, потому пришлось смириться с мыслью, что встречи с тобой не избежать. Проигнорировав возмущённый взгляд старшего Холмса и ехидную ухмылку младшего, Мориарти все с тем же преувеличенно серьёзным лицом подошёл к кровати и протянул руку напрягшемуся Грегу. — Я должен поблагодарить тебя, Лестрейд, — торжественным голосом проговорил он. — За что? — удивился тот. — Не припомню, что оказывал тебе какие-то услуги. — А если верить тётушке, то оказывал, — Джим даже не подумал убрать руку, хотя Грег отнюдь не спешил ее пожимать. — Ты отослал Шерлока из Лондона. Если бы не это, именно ему досталась бы порция яда, а не его брату. И у меня, в отличие от тебя, не было бы способа его спасти. — Это уж слишком! — возмутился детектив. — Он мне приказ отдал, между прочим! — И правильно сделал! — во взгляде Мориарти, адресованном Шерлоку, вдруг сверкнула ярость, а голос сорвался почти на крик. — Потому что ты, дебил, ввязался бы в это дело, наплевав на опасность! Он глубоко вздохнул, вновь надевая маску показного спокойствия, и опять посмотрел на Грега. — Так что ты, Лестрейд, спас жизнь этому придурку, — бесцветным тоном добавил он. — И я в долгу перед тобой. — Я бы на твоём месте сильно испугался, услышав от него подобные слова, — резюмировал Шерлок. — Ничего хорошего они обычно не означают. Когда он говорил такое мне в последний раз, это предполагало, что я должен спрыгнуть с крыши. — Заткнись, — с лёгким раздражением отозвался Джим. — Так что, Лестрейд? Долго мне ещё ждать, пока до твоего человеческого мозга дойдёт, что в моих словах нет подвоха и я действительно благодарен? — Я верю, — Грег посмотрел ему в глаза и, наконец, пожал протянутую ладонь. «Потому что теперь на собственном опыте понимаю, насколько тяжело тебе было бы пережить его смерть», — добавил он беззвучно. Мориарти отдёрнул руку, словно его ударили током, наградил Лестрейда странным взглядом и устремился к выходу так быстро, будто находиться в квартире Майкрофта было для него совершенно невыносимо. — Скажи ему при случае, что я сделал это не ради него, — сказал Шерлоку слегка смущённый Грег. — И мне, вообще-то, совершенно не нужна его благодарность. — Он это знает, — равнодушно сообщил Шерлок. — Просто… Джим не из тех, кто позволяет себе оставлять долги любого рода неоплаченными. И на него сильно подействовал рассказ Морайи о твоих подвигах. Что бы ты о нем ни думал, он благодарил тебя не только за меня. — Можно подумать, его хоть сколько-то беспокоит жизнь Майкрофта, — с сомнением проговорил Лестрейд. — Возможно, не сама по себе, — младший Холмс равнодушно пожал плечами. — Но речь идёт о моем брате. Джим понимает, что смерть Майкрофта неизбежно отразилась бы на мне. — А ты единственный, кто его действительно волнует, — слегка ворчливо констатировал старший Холмс, после чего в его голосе появилось недвусмысленное предупреждение. — Передай своему мужу, Шерлок, чтобы он держался от Грегори подальше. Что бы он ни пытался сказать этой своей благодарностью. — О, братец, ты можешь быть спокоен, — детектив с ухмылкой закатил глаза. — Ничего он твоему драгоценному Лестрейду не сделает, даже если бы и хотел. И не потому, что хоть сколько-то боится твоего гнева. Просто… Морайя, которая в любой ситуации на стороне Джима, именно в этом его вряд ли поддержит. — Я никогда не нравился леди Уайтхэд, — заметил Грег. — У тебя устаревшая информация, — заверил его Шерлок. *** На работу Грег вернулся только в середине июня. Салли заломила руки, глядя на начальство таким испуганным взглядом, словно он пришел в офис завернутым в покойницкий саван. — Шеф, ну ты даёшь! — внезапно охрипшим голосом проговорила она. — Мы уж не знали, что и думать! Фрик, конечно, рассказал… — И что же именно рассказал вам Шерлок? — Лестрейд зашёл в свой кабинет и осторожно, стараясь не делать резких движений, опустился в кресло. Хотя Седжвик и заверил его, что истощение успешно прошло и угрозы для жизни больше нет, но чувствовал он себя все равно далеко не лучшим образом. Да и выглядел все ещё довольно паршиво. — Ну… — она нервно стиснула руки. — Что ты в одиночку схлестнулся с террористом, который напал на парня из того списка MI5. И этот гад применил к тебе какую-то секретную разработку русских, так что ты едва не отдал концы. Повезло ещё, что твой бывший рядом оказался. Он тебя быстренько отправил в какую-то правительственную больницу, только благодаря этому тебя и сумели откачать. — Это произошло не совсем так, — Грег криво улыбнулся. — По большей части, Шерлок вас просто развёл. Но террорист был настоящим, и досталось мне довольно сильно. Боюсь только, что рассказать подробности я не могу. Секретная информация, сама понимаешь. — Да неважно, — Донован закусила губу. — Не можешь, не говори. А насчёт «сильно досталось» я и сама вижу. Ты выглядишь так, словно на том свете побывал. — Можно и так сказать, — согласился Лестрейд. — Именно там и побывал, на самом деле. Но теперь уже все в порядке. Врачи сказали, я могу приступать к работе, только не стоит слишком усердствовать первое время. Побольше отдыхать и все такое. — Может, и не стоило пока возвращаться? — с сомнением проговорила она, стараясь смотреть куда угодно, только не на осунувшегося, похудевшего шефа. — Как будто твой Холмс не мог тебе отпуск организовать. — Он предлагал, — Лестрейд нахмурился, вспомнив довольно бурный утренний спор с Майкрофтом. — Но я отказался. — Прямо как прошлым летом, — Салли поморщилась. — Тогда мы тоже думали, что придётся тебя хоронить. Но в этот раз хуже было, да? Тогда ты пулю в грудь словил, так и то вылечился быстрее. И, уж прости, не выглядел так кошмарно, как сейчас. Так что я боюсь даже представить, через что ты прошёл. — Сказал же: я не могу рассказать подробностей, — сухо напомнил Грег. — Ладно, ладно, — обречённо согласилась Донован. — Только ты уж… береги себя. А то все это становится какой-то хреновой традицией. Последствия перенесенных испытаний сказывались на Лестрейде до середины осени. Работа утомляла больше обычного, в конце дня хотелось просто рухнуть в постель и не шевелиться. Но самым трудным было даже не это, а собственные попытки держаться подальше от Майкрофта. После двух месяцев, проведенных рядом, когда они практически не расставались, разговаривали часами и каждую ночь спали обнявшись, одиночество ощущалось особенно остро. На службе еще удавалось отвлечься, а вечера в пустой квартире стали разновидностью пытки, которую восстановленная связь делала еще более изощренной. Грегу приходилось ежеминутно напоминать себе: у него нет права не то что вмешиваться в жизнь Холмса, но даже и пытаться узнать о нем хоть что-нибудь. С его стороны будет низостью использовать предоставляемую связью возможность в любой момент выяснить, где Майкрофт находится и чем занимается. «Его дела меня не касаются, а его личное пространство неприкосновенно, — уговаривал себя Лестрейд, изо всех сил борясь с искушением. — К тому же… а надо ли мне знать, как он проводит время? Легко ли будет смириться, если я пойму, что у него кто-то появился?» Эти мысли отзывались болезненным холодком внутри и с течением времени делались все более безнадежными. Вроде бы они оба признались, что желают дружеского общения, но Холмс к такому общению явно не стремился и вообще не спешил напоминать о себе, а нечастые встречи в его доме, когда Грег приезжал навестить Родерика, сводились к вежливым и отстраненным разговорам ни о чем. После каждой подобной встречи Лестрейд подолгу прокручивал в голове каждое сказанное Майкрофтом слово, в подробностях вспоминал каждый его жест и взгляд, каждый поворот головы и изменение в выражении лица. И мучительно размышлял, мог ли сказать или сделать хоть что-то, чтобы разрядить повисшую между ними неловкую атмосферу. Не чужие, но и не близкие. Как давно разведенные супруги, старательно демонстрирующие вежливый интерес к жизни друг друга, но на самом деле с трудом находящие общие темы для разговора. «А мы с ним такие и есть, — с горечью думал Грег. — И связь ничего не меняет».