Нелюди. Часть II - Привязанность

Майкрофт поднялся, ощущая, как от бури эмоций немилосердно кружится голова, и тоже отправился в душ, надеясь, что горячая вода хоть немного поможет ему успокоиться. «Зачем он так со мной? — мучительно размышлял Холмс, замерев под тугими, обжигающими кожу струями. — Зачем играет с моими чувствами? Другая реальность? На что ему другая, если и в этой у меня нет и не может быть никого, кроме него?» Успокоиться никак не удавалось, но хотя бы колени перестали дрожать. Майкрофт вытерся, закутался в одеяло и уселся на постели, думая, как быть дальше. Он совершенно запутался и как ни пытался разложить все события прошедшей ночи по полочкам, понимания, что происходит с Грегори, ему это не добавляло. Разве Майкрофт неясно дал ему понять, что хочет отношений? Все эти свидания по нескольку раз на неделе на протяжении последних полутора месяцев — неужели этого было недостаточно? Может, у людей есть ещё какие-то ритуалы ухаживаний, о которых Холмс даже не догадывается? Что-то, что четко показало бы Лестрейду: мне нужен только ты, а не некий мифический мужчина, которого ты себе выдумал в попытке спрятаться от правды. Но как об этом узнать, у кого спросить? Не у самого же Грегори, в конце концов... Может, у людей принято и это — обязательные признания после секса? Ещё один ритуал, вроде того, о котором Грегори уже рассказывал: вначале притвориться, что ты стремишься к обществу партнера, а не только к физической близости. Опять-таки чтобы соблюсти некие человеческие приличия, о которых Майкрофт понятия не имеет. Похоже, люди вообще всегда заворачивают простой физический акт в груды разноцветных обёрток. Сначала ухаживания, потом завуалированные предложения «чашечки кофе», потом признания в любви. И все это такая игра, потому что Грегори же сам говорил, что «все и всегда сводится к основному инстинкту, но принято делать вид». Ведь если подумать, сегодня они впервые занимались сексом не по необходимости, не ради спасения жизни. Раньше все было просто: Грегори шёл с ним в постель, чтобы не стать убийцей, это было совершенно очевидно обоим, потому он и не считал нужным соблюдать все ритуалы. А в этот раз другая ситуация, он просто хотел получить удовольствие, вот после и... За этими напряженными размышлениями заснуть так и не удалось. Когда за окном появились первые проблески нового дня, а из-за двери донеслись звуки легких шагов, потом шум закипающего чайника и звон посуды, Холмс со вздохом поднялся и принялся одеваться. Нужно поговорить с ним, спросить, наконец, напрямую: чего он хочет и какую роль отводит Майкрофту в своей жизни. Если вообще отводит хоть какую-нибудь. А если нет, то к чему была устроенная ночью сцена? Зачем поступать так с тем, кто много лет любит его? Зачем причинять боль, создавая иллюзию того, о чем он отчаянно мечтает — и не может получить? Когда Майкрофт появился на кухне, Лестрейд молча поднялся и налил ему кофе. При этом старательно отводя взгляд, словно даже смотреть на Холмса ему было невыносимо. — Спасибо, — Майкрофт слегка прикоснулся к его пальцам, когда он ставил чашку на стол. — Грегори, я хотел бы… — Не нужно, — тот поспешно отдернул руку. — Не надо меня жалеть! — Но я… — Оставь это, Майкрофт, — тот уселся напротив и уставился на свои ладони. — Мне следует извиниться. Я был не вправе говорить тебе… то, что сказал. Больше это не повторится. — Не вправе, — сдержанно согласился Холмс. — Потому что мне… было больно это слышать. — Знаю, — Лестрейд наконец поднял взгляд, и глаза его были откровенно несчастными. — Но что я могу с этим поделать? Мы с тобой все решили годы назад, ты с самого начала был со мной абсолютно честным. И я давно смирился, что у меня нет никакой надежды. Вот только… мне все равно трудно. Разве я виноват в том, что в тебя сложно не влюбиться? Ты хоть понимаешь, насколько неотразим? Холмс задохнулся, чувствуя, как мучительно сдавило грудь. До невозможности сделать вдох, не то что выжать из себя хоть слово. Но Грегори снова смотрел на свои руки, потому даже не заметил его потрясения. Он лишь горько усмехнулся и проговорил: — Нет, конечно ты не понимаешь… Иначе с чего бы тебе так комплексовать из-за того парня? Я говорил тебе, что у него нет шансов устоять, ни у одного человека их нет. И у меня не было… Мне хватило пары месяцев, чтобы осознать, что я даже смотреть ни на кого не могу, кроме тебя. — Пары месяцев?! — в шоке выдохнул Майкрофт. — Ну да, — Грег снова криво улыбнулся. — Я, конечно, отчаянно не хотел в это верить. Убеждал себя, что дело в связи, что я схожу по тебе с ума не из-за тебя самого, а потому что ты — часть меня. Что это… ненастоящие чувства, что они пройдут, если связь удастся разорвать. — Связь так не работает! — Ага, — Лестрейд прикурил дрожащими руками. — Вы все мне говорили. Ты, Шерлок… Но я продолжал верить в это… потому что так было легче, чем признаться себе, что я ни с того ни с сего влюбился в мужчину. Я хотел так думать, понимаешь? Что это не мои чувства, что мне их внушает связь. Что не будь ее, я бы не испытывал ничего подобного. Вот только потом связь прервалась — а чувства остались. Легче не стало, даже наоборот: я был полностью опустошён, словно кто-то отрезал половину моего тела… словно от самого меня во мне почти ничего не осталось. — Грегори, послушай… — На надо! — тот раздраженно скривился и затушил окурок в стоящей на столе пепельнице, после чего тут же прикурил новую сигарету. — Не оправдывайся, ты ни в чем не виноват. Ты всегда говорил, что желаешь мне счастья. Просил заняться собственной личной жизнью, завести семью… И я хотел, Майкрофт, правда! Хотя бы ради твоего спокойствия! Чтобы ты не волновался за меня, не чувствовал ответственности… Но потом понял, что ничего хорошего из этого не выйдет. Что даже если я найду себе кого-то, женюсь и заведу детей, сумею отвлечься и не думать о тебе постоянно… я все равно буду просыпаться по ночам с чувством сожаления и лежать, глядя в тёмный потолок… страдать о том, чего у меня никогда не будет. — Но почему ты тогда… — Холмс потянулся к его руке, но Грег ее снова отдёрнул. — Почему? — с горьким смехом повторил он. — Да потому что я тоже желаю тебе счастья! Совершенно очевидно, что я тебе не подхожу. Не дотягиваю до твоего уровня, недостоин тебя. Ты вправе устроить свою жизнь с тем, кто будет тебе по-настоящему нужен. — Грегори, — отчаянно проговорил Майкрофт, — я правда не понимаю! Может, кто-то из нас двоих сошёл с ума? Что ты несёшь? Ты хоть сам себя слышишь? Потому что… не может быть, чтобы ты говорил такое всерьёз! — О да, Майкрофт, я совершенно серьёзен, — Лестрейд залпом выпил уже остывший кофе и закурил очередную сигарету. — Но это не значит, что я в своём уме. Только это не твоя проблема. Просто прими как данность факт, что я большой мальчик, и ты никак не отвечаешь за сложившуюся ситуацию. Мне следовало молчать, как я молчал все последние годы, и не напрягать тебя своими чувствами. Тебя не должно это как-то касаться. — Но меня касается! Я же… — Нет, — снова прервал его Грег. — Не касается. У тебя есть своя жизнь, к которой я не имею отношения. Уясни это раз и навсегда. Я не хочу твоей жалости, даже сочувствия не хочу. Мое единственное желание — чтобы ты был счастлив. Поэтому просто прекращай рефлексировать и позови наконец на свидание того парня. И давай прекратим эти «репетиции», потому что мне действительно тяжело такое вынести. Я очень хочу тебе помочь, но мне… больно. Понимаешь? Прошу, избавь меня от этого! — Ты же не можешь в самом деле… — начал было Холмс, но его прервала пронзительная трель телефона в кармане Лестрейда. Тот поспешно приложил аппарат к уху, выслушал сообщение и резко поднялся. — Так, мне нужно бежать, у нас ЧП. Майкрофт, дождись Шейна здесь. И закрой дверь, когда будешь уходить. Ключи в прихожей на тумбочке, после просто пришлёшь кого-нибудь в Ярд, чтобы их мне передали. С этими словами он кинулся собираться, больше не глядя на Холмса, который остался на кухне и лишь кусал губы, глядя в чашку с холодным кофе. Словно надеялся, что именно там увидит ответы на все вопросы, от которых его мозг буквально грозил взорваться. *** Майкрофт примчался в квартиру брата ранним утром, даже не заезжая домой. С одной только мыслью: Шерлок знаком с Грегори много лет, они друзья. Может, хоть он объяснит, что происходит в его голове? Потому что сам Майкрофт пребывает в полнейшей растерянности. Он сказал, что любит. Уже больше трёх лет! И все это время молчал, поскольку с чего-то решил, что… не подходит Майкрофту! Что тот должен найти себе кого-то получше. И это при том, что должен бы понимать — такое невозможно. Холмс ведь неоднократно говорил ему, что в отличие от людей представители его расы любят только один раз в жизни. — Братец, кто тебя укусил с утра пораньше, раз ты так врываешься? — Шерлок, лениво развалившийся в кресле, даже не повернулся в сторону вошедшего. — Я окончательно перестал понимать человеческую логику, — старший Холмс трагически вздохнул, усаживаясь напротив. — Вот скажи, что я делаю не так? — А что ты делаешь так? — младший приподнял бровь, после чего перевёл взгляд на брата и ухмылка мгновенно сбежала с его лица. — Так, Майкрофт. Что случилось? — В каком смысле, «что я делаю так?» — тот насупился, игнорируя последний вопрос. — Я сделал все, как он хотел. Лестрейд сам говорил мне, что у людей принято ходить на свидания, чтобы показать, что желаешь… отношений. — Точно, — Шерлок пожал плечами. — Правда, насколько я мог заметить, такое у них практикуется только до тех пор, пока отношений нет. Брачные игры своего рода. Пускание пыли в глаза перед тем, как затащить в постель. Но у вас-то все уже было — и не раз. Тогда зачем вам это? — Он говорил другое, — терпеливо пояснил Майкрофт. — Что люди ходят на свидания, чтобы лучше узнать друг друга и понять, подходят ли они для совместной жизни. — И это вам тем более не нужно, — детектив закатил глаза. — Что нового ты можешь выяснить о человеке, с которым прожил четыре года? Ну ладно, вы не все время жили вместе, и даже в связи между вами был перерыв. Но… неужели ты хочешь сказать, что недостаточно знаешь Лестрейда? Или он недостаточно знает тебя? — Иногда мне кажется, что… — Майкрофт вздохнул. — Я знаю его, ты прав. Но я совсем не понимаю, что происходит в его голове. Вот скажи, если ты любишь кого-то и знаешь, что твои чувства взаимны, разве ты станешь… скрывать их? Да ещё и выдумывать разные глупости на тему «тебе следует найти себе кого-то более подходящего»? — Лестрейд тебе такое сказал? — в тоне Шерлока послышалось что-то похожее на сочувствие. — Что ж, неудивительно… Учитывая, что не так уж хорошо он скрывал. Майкрофт, ты просто слеп! Любой, кто хоть раз видел вас вместе, давно знает, что он тебя любит. И только ты пребываешь в отнюдь не счастливом неведении. И продолжаешь страдать ерундой вроде никому не нужных ухаживаний, вместо того чтобы просто предложить ему съехаться и жить вместе. Что, по-твоему, он должен думать? — Вот этого-то я и не понимаю! — старший Холмс отчаянно стиснул руки. — Я какими только способами не выказывал ему свои чувства. Так почему он просто не сказал мне, что разделяет их? — Выказывал всеми способами? — из спальни внезапно вышел Мориарти, как всегда одетый в халат Шерлока на голое тело. — Прелестно. А ты хоть раз говорил, что любишь его? — Джим, не вмешивайся, — досадливо скривился младший Холмс. — Тебя не касаются дела моего брата. Но Майкрофт, обычно раздражавшийся при виде своего нежеланного родственника, пребывал в настолько растрёпанных чувствах, что даже не поморщился. Лишь поджал губы и хмуро проговорил: — Зачем мне говорить ему о том, что и так очевидно? Он ведь знает, что ни один из нас не вступает в брак без любви. Этого, по-твоему, недостаточно? — Достаточно, — неожиданно легко согласился Мориарти. — Для тебя, для Шерлока, для любого из нас. Но твой Лестрейд — человек. — Человек, которому рассказали о нас все, что нужно, чтобы прийти к правильным выводам, — упрямо возразил старший Холмс. — И все равно — не один из нас, — Джим глумливо усмехнулся. — Давно пора понять, что люди смотрят на вещи по-другому. Они устроены иначе, их мозгу зачастую недоступны самые простые вещи. Потому никто в здравом уме с ними и не связывается. Последние слова он проговорил с таким откровенным презрением, что Майкрофт не выдержал. Он резко поднялся и направился к двери, сухо бросив на ходу: — Всего хорошего, Шерлок. Прощаться с Мориарти он не посчитал нужным. — Ну и какого черта ты наехал на моего брата? — нейтральным тоном поинтересовался детектив, когда шаги Майкрофта затихли внизу. — Тебе ведь наплевать на его проблемы, наплевать на Лестрейда. И я тебя сразу попросил не вмешиваться. — Наплевать, — подтвердил Джим. — Я просто подумал, что если этого зануду не прессануть немножко, то он никогда отсюда не уберётся и продолжит выносить тебе мозг. А у меня, может, на тебя другие планы. — Вот как? — Шерлок усмехнулся. — А мне почти показалось, что ты Майкрофту помочь пытался. Донести до него мысль, что ему следует признаться Лестрейду открытым текстом. — Ну что ты, милый, зачем мне это? — Мориарти легкомысленно засмеялся, а потом внезапно склонился к детективу, небрежно чмокнул в лоб и проникновенно проговорил, глядя в глаза: — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? — Знаю, — Шерлок пожал плечами. — И к чему ты мне это говоришь? Джим ещё некоторое время удерживал его взгляд, склонившись почти к самому лицу, а потом выпрямился и фыркнул. — Видишь? Вы с братом похожи. Ты тоже не считаешь нужным озвучивать вслух то, что кажется тебе очевидным. К счастью для тебя, я не человек. А не то тоже мучился бы сомнениями, даже получив неопровержимое доказательство твоих чувств ко мне. Ты согласился вступить со мной в брак, и других свидетельств мне не надо. — Все так, — Шерлок снова пожал плечами. — А Майкрофт вступил в брак с Лестрейдом. — Да, но в отличие от меня Лестрейд не знает, что именно это и есть главное подтверждение любви Майкрофта. Что он не смог бы зайти в капсулу, не будь он полностью уверен в своих чувствах. — Не могу уразуметь, к чему ты клонишь, — Шерлок поморщился. — Между прочим, я и сам говорил Лестрейду, что мы вступаем в брак только по любви. — Но верно ли он тебя понял? — Мориарти снова легкомысленно засмеялся. — И что тебе за дело до этого? — Никакого, — Джим фыркнул и почти упал в бывшее кресло Джона, позволив халату провокационно распахнуться. Однако взгляд его вдруг сделался задумчивым, и Шерлока это немедленно насторожило. — Даже не пытайся! — сухо предупредил он. — Какие бы гадости ни пришли тебе в голову, сразу забудь о них. У Майкрофта и без твоих фокусов проблем хватает. — Ну что ты, любовь моя, — Мориарти растянул губы в широкой улыбке. — И в мыслях не было. *** Грег никогда не думал, что способен обрадоваться новости о взрыве в центре Лондона. Хотя, вообще-то, это неправильная формулировка. Сама новость его совершенно не порадовала. Просто дала отличную возможность завершить тяжёлый разговор с Майкрофтом. — Нечего нам было обсуждать, — бормотал он себе под нос, на предельной скорости мчась по утренним улицам к месту происшествия. — Майкрофт расстроился, конечно, но он рационален и скоро поймёт, что мои чувства к нему не его проблема. Зато прекратит играть со мной в эти дурацкие игры. Невыносимо же! Город только собирался проснуться, уличные фонари все ещё светили, хотя в рассветных сумерках они были совершенно бесполезны. Грег припарковался на Дэйнбери-стрит, про себя матерясь на дорожные работы, не позволяющие подъехать непосредственно к месту потенциального теракта, и направился вверх по Рейдол-террас. Согласно сбивчивому телефонному сообщению Салли, полчаса назад была взорвана пристройка у церкви Святого Джеймса. — Пострадавшие есть? — спросил Грег, подлезая под желтую ограничительную ленту и щурясь от яркого света переносных полицейских фонарей, установленных по периметру церковного двора. — Викарий легко ранен, — вздохнула она. — Но саперы говорят, что всем нам сильно повезло. Отец Джон Барнистон страдает бессонницей, потому он пришёл в церковь в неурочное время. По его словам, хотел к службе подготовиться… Открыл дверь в пристройку — и в этот момент сработала небольшая бомба, закреплённая на дверном косяке. Самого викария приложило камнем по голове. Несильно, он даже сознание не потерял. И тут же позвонил на 999. Но дело в том, что террористы, кем бы они ни были, не пристройку подорвать хотели. Они разместили целый склад взрывчатки под скамейками в церкви. Если бы отец Барнистон появился тут к началу службы, в пристройку бы он не пошёл. И тогда кто-нибудь из прихожан, неудачно двинув ногой, взорвал бы всю церковь. Жертв было бы не меньше трёх десятков. — Да уж, — Лестрейд содрогнулся, представив такую перспективу. — Повезло, что и говорить. Полагаю, этому викарию теперь до конца жизни придётся благодарить Бога за свою бессонницу. — Это точно, — согласилась Донован. — Хотя он, похоже, пока не вполне понял, какой трагедии ему чудом удалось избежать. Все оплакивает какую-то старую стену… Может, его все-таки ударило по голове сильнее, чем мы думаем? — Я хотел бы сам с ним поговорить! — Да пожалуйста, — она небрежно махнула рукой в сторону груды камней, оставшейся от хлипкой церковной пристройки. — Он где-то там. Врачи скорой сказали, что необходимости в госпитализации нет, и отец Барнистон наотрез отказался идти домой. Говорит, что должен сам оценить ущерб. Отправившись в указанном направлении, Грег почти сразу увидел викария, который с потерянным видом сидел на довольно крупном камне, обхватив руками забинтованную голову. — Отец Джон Барнистон? — на всякий случай уточнил Грег. — Я старший инспектор Лестрейд. Можно задать вам несколько вопросов? Викарий кивнул и вдруг жалобно проговорил: — Это сделали вандалы и безбожники! Так надругаться над Домом Божьим! — Но ведь здание церкви не пострадало. — Зато взрыв нанёс серьёзный ущерб западной стене, — с горечью сообщил Барнистон. — И полностью разрушил древний скит, датировавшийся первой половиной XVI века. Лестрейд сделал над собой усилие, чтобы придать лицу соответствующее ситуации сочувственное выражение. Памятники архитектуры, конечно, жалко. Но, выбирая между ними и возможной смертью десятков людей, он был готов пожертвовать памятниками. В конце концов, однажды построенное можно восстановить, а потерянные жизни никто не вернёт. — Мне нужно, чтобы вы рассказали мне, у кого, кроме вас, был доступ в церковь, — сдержанно проговорил он. — Сколько всего входов, у кого есть ключи. — Только у меня, — викарий смерил его тяжёлым взглядом. — Впрочем, запасные ключи хранились в пристройке, но теперь… Он снова вздохнул, погружаясь в мрачные мысли и полностью игнорируя стоящего рядом Лестрейда. Тот покачал головой, решив временно оставить скорбящего священника в покое. Пусть сначала оплачет свою потерю. *** Несколько часов спустя Грег с мрачным видом сидел в «Старбаксе» и изо всех сил пытался думать только о террористах. Едва комиссар получил отчёт саперов, которые подтвердили, что заложенные в церкви бомбы не самопал и что такой тип взрывчатки состоит на вооружении армии Соединённого Королевства, он подключил к расследованию антитеррористический отдел, а на долю Грега и его команды остался опрос местных жителей. Но мысли упорно разбегались, и вместо показаний свидетелей Лестрейд раз за разом вновь прокручивал в голове утренний разговор с Майкрофтом. И, что ещё хуже, прошлую ночь. Заново переживая сначала эйфорию от близости с любимым мужчиной, а потом боль, когда Холмс с равнодушным лицом отверг его чувства. — К черту это! — он раздраженно потряс головой, заставляя себя вернуться в реальность. — У тебя есть дело, вот о нем и думай! Кто-то ведь должен был заметить, как взрывчатку заносили в здание церкви. Нечто столь объемное в кармане не спрячешь. И как же этим фокусникам удалось заминировать действующую церковь в довольно оживлённом районе города, чтобы их совсем никто не увидел? Ни мамочки, гуляющие с колясками, ни собачники, ни даже вездесущие подростки, возвращающиеся домой из школы по соседству. — Мистика, — вздохнул Грег, захлопывая папку с показаниями и отхлёбывая кофе из стаканчика. — А может, это опять дело рук Мориарти? — Не боишься упоминать имя дьявола всуе? — раздался над ухом манерный голос с глумливыми интонациями. Лестрейд вздрогнул и резко повернулся, едва не расплескав кофе. — Что ты здесь делаешь? — подозрительно спросил он. — То же, что и ты, полагаю, — Мориарти отсалютовал ему высоким стаканом с зелёным логотипом и без приглашения уселся за столик Грега. — Зашёл купить себе латте. — Другого «Старбакса» в городе не нашёл? — Лестрейд нахмурился. — Почему именно этот, ближайший к Скотланд Ярду? Между прочим, у нас все до сих пор считают, что ты застрелился на крыше Бартса. — Волнуешься за меня или за себя? — Джим подмигнул. — Что, если кто-то из коллег придет сюда и заметит тебя в столь… сомнительной компании? — Скажу, что допрашивал тебя в связи с попыткой взорвать церковь Святого Джеймса, — ухмыльнулся Грег. — Я как раз пришёл к выводу, что ты можешь быть в этом замешан. Иначе откуда бы террористы взяли такую уйму армейской взрывчатки и, что самое главное, как умудрились пронести ее в церковь так, что их никто не видел. — Понятия не имею, — Мориарти ответил ему совершенно невинной улыбкой. — Я даже не понимаю, о какой взрывчатке ты говоришь. Но если хорошо попросишь, могу навести справки. — Зачем тебе это делать? — Грег подозрительно прищурился. — Потому что я в долгу перед тобой, — Джим внезапно перестал улыбаться. — Если бы не ты, Шерлок сейчас был бы мёртв. — Я сделал это не ради тебя, — сухо напомнил Лестрейд. — Так что можешь не париться насчёт долга. И помощь твоя мне не нужна. — Неужели? — Мориарти наградил его пронзительным взглядом своих пугающих чёрных глаз. — Ну, как скажешь. Вообще-то я пришёл сюда не затем, чтобы тебе помогать. — А зачем? Только не говори снова про латте, это курам на смех. — Сообщить, что твой драгоценный супруг утром приходил к Шерлоку, — Джим гаденько ухмыльнулся. — В совершенно растрёпанных чувствах. — Это тебя никак не касается, — со злостью заявил Грег. — А я разве спорю, — покладисто согласился Мориарти. — Мне вообще плевать, как долго вы будете ещё нарезать круги друг вокруг друга и трепать друг другу нервы. Просто я хотел повторить тебе то, что уже говорил раньше: ты — недоумок, связавшийся с тем, о чем не имеешь ни малейшего представления. — Так уж и не имею? — Конечно нет, — Джим презрительно фыркнул. — Например, что ты знаешь о Шерлоке? Он твой младший родственник, но хорошо ли ты его понимаешь? — Неплохо, — Лестрейд пожал плечами. — Разве что его привязанности к тебе не в состоянии понять. — А знаешь, сколько раз он мне говорил, что любит меня? — с внезапной злостью проговорил Мориарти. — И на что мне это знание? — Грег закатил глаза. — Даже если он твердит тебе о своих чувствах по сто раз на дню, так это только ваши дела. — Ни разу, — холодно проинформировал его Джим. — Ни единого раза за десять лет брака. Но мне и не нужно это слышать, потому что я и так знаю. Ни один из нас не войдёт в объединяющую капсулу с кем-то, кого не любит. Это такая же невозможная вещь, как нарушить приказ старшего или причинить физический вред одному из своих. Или полюбить во второй раз. — Зачем ты мне это говоришь? — Затем, что, говоря «ни один из нас», я и Майкрофта имею в виду тоже. — А вот здесь ты неправ, — Лестрейд болезненно поморщился. — Наш брак был вынужденным, он просто хотел спасти мою жизнь. Потому что, как он сам сказал, я пострадал из-за ошибки Шерлока. — Что и требовалось доказать, — Мориарти брезгливо скривился. — Ты недоумок и нифига о нас не знаешь. — Да что тут знать-то? — Грег окончательно разозлился. — И вообще, какое тебе дело? — Никакого, — Джим снова пожал плечами. — Просто имей в виду, что ничьи ошибки, никакие соображения справедливости, ни даже угроза для жизни — собственной или своих близких — не заставит одного из нас вступить в брак с кем-то, кого он не любит. И исключений из этого правила не бывает. Это вы, люди, изобрели союзы по расчёту, из корыстных соображений, фиктивные браки и прочую мерзость. Вы женитесь на тех, к кому не испытываете чувств, а иногда даже на тех, кого ненавидите, презираете или боитесь. И вам такое совершенно не кажется неправильным. А мы этого не умеем. Точно так же, как не умеем изменять тому, кого единожды выбрали. С этими словами он поднялся и направился к выходу из кофейни, по пути зашвыривая в урну стаканчик с латте, к которому даже не притронулся. И уже в дверях обернулся и холодно проговорил: — Подумай об этом, Лестрейд. *** Час спустя, когда Грег сидел в своём кабинете, обхватив руками голову и по сотому разу прокручивая в мыслях слова Мориарти, к нему как обычно без стука ворвался Шерлок. И бросил на стол бумажку с адресом. — Найдёшь своих террористов здесь, — бесстрастно сообщил он вместо приветствия. — Равно как и все доказательства, которые нужны для суда. — Когда ты успел? — ошарашенно спросил Лестрейд. — Не я, — Шерлок поморщился. — Джим… ненавидит чувствовать себя обязанным. — Я сказал ему, что не нуждаюсь в его помощи, — насупился Грег. — Хорошо, — Холмс пожал плечами и забрал листок. — Тогда давай подождём, пока они не повторят попытку. Возможно, в следующий раз им удастся. — Стой! — Лестрейд сорвался с места и буквально силой вырвал бумажку из его рук. — Ты прав, я не могу просто отпустить этих ублюдков. Вот только как объяснить, откуда у меня этот адрес? — Да как угодно, — Шерлок фыркнул. — Скажи, что моя агентура помогла. У церкви всегда полно бездомных, один из них мог видеть подозрительных парней с огромными сумками. Ну и проследил, куда они потом пошли. Из чистого любопытства. — Ладно, — Грег вздохнул, чувствуя, как злополучный листок буквально обжигает его пальцы. — Но почему он вдруг… Я же говорил, что отправил тебя из Лондона не ради него! — Я задал ему тот же вопрос, — детектив закусил губу. — И Джим ответил, что тебе сейчас есть о чем подумать, кроме террористов. Не пояснишь, что он имел в виду? — И откуда мне знать, что творится в голове у этого ненормального?