Нелюди. Часть II - Привязанность

— До послезавтра? — Холмс положил ладонь на шею Грега и потянулся за традиционным прощальным поцелуем. Лестрейд охотно раскрыл губы навстречу настойчивому языку и прижался всем телом, дурея от того, как кончики длинных пальцев легонько поглаживают его кожу у самой линии роста волос. Это были прикосновения, которые его особенно заводили, заставляя всю кровь из тела устремляться прямиком в пах. — Майкрофт, — пробормотал он, когда тот позволил отстраниться и глотнуть воздуха, — что ж ты делаешь, а? — Ты ведь сам сказал: так принято, — Холмс тоже слегка задыхался, и взгляд его был совершенно шальной. — Если свидание прошло хорошо. Проговорив это, он втянул Лестрейда в ещё один поцелуй. И Грег отвечал, уже совершенно не соображая и отчаянно желая большего. «А почему, собственно, нет? — мелькнуло в затуманенном возбуждением сознании. — Майкрофт же должен понимать, к чему обычно ведут подобные поцелуи? Это ни фига не дружеское прощание, это откровенное соблазнение!» — Слушай, — Грег говорил поспешно, опасаясь в последний момент струсить, — не хочешь зайти ко мне… на чашку кофе? — Кофе? — Холмс облизал губы. Его голос слегка дрожал. — Но… Боже, я слишком рано попросил счёт в ресторане? Ты хотел ещё заказать десерт? — Да твою ж мать! — Лестрейд прикрыл лицо рукой и нервно засмеялся. — Не можешь ведь ты быть настолько незамутненным? Конечно же, я не хотел никакого десерта! И кофе я тоже не хочу. — Но ты сказал… — Я сказал: зайти ко мне, — чуть ли не по слогам повторил Грег. Все это было слишком для его нервов: крайнее возбуждение и то, что Майкрофту приходится буквально на пальцах объяснять настолько очевидные вещи. — Горе мне с тобой! Ну не вчера же ты родился! Вот представь, будешь ты встречаться с тем своим парнем. Одно свидание, второе, третье… Вы будете чувствовать влечение друг к другу. И однажды он может вот так же пригласить тебя. — Выпить кофе? — Холмс растерянно моргнул. — И мне следует согласиться, даже если никакого кофе я не хочу? — Кофе, виски… — терпеливо пояснил Лестрейд. — Посмотреть альбом с марками, коллекцию монет, новый фильм на DVD. Предлог может быть любым, но основная суть такого приглашения в том, чтобы ты… ну, просто зашёл в дом. — Зачем? — Уж точно не за кофе! — Грег чувствовал, что у него сейчас начнётся самая настоящая истерика. — Знаешь ли, когда люди встречаются и нравятся друг другу, у них иногда принято заниматься сексом. А у вас, нелюдей, это не так? — То есть ты предлагал… — Майкрофт нервно сглотнул, и зрачки его слегка расширились. — Да, — Грег закатил глаза. — Но открытым текстом делать такие предложения не принято. Однако обычно все это понимают правильно, и только ты у меня непонятливый. Ладно, раз уж на то пошло, я предложил кофе, но на самом деле имел в виду затащить тебя в постель и трахнуть. Или позволить трахнуть меня. А вот после можно уже и кофе выпить, если будет желание. — Но… почему ты это предложил? — на скулах Майкрофта появились отчётливые алые пятна. — Тебе хочется заняться сексом? — он судорожно выдохнул и почти шёпотом уточнил: — Со мной? — О боже! — Лестрейд мученически застонал. — Ты как маленький, честное слово! Да, Майкрофт, представь себе, мне хочется! Я не железный, у меня черт знает сколько времени не было секса, и от всех этих твоих заигрываний у меня уже просто крыша едет! — Но я… — Да забей, — Грег прервал его раздражённым жестом. — Считай, что я ничего не говорил. Это было глупо с моей стороны. — Но ты сказал, — Холмс закусил губу и покраснел ещё больше. — Господи, дай мне сил, — Лестрейд снова не сдержал нервного смеха, который, в сочетании с отчаянием, написанным у него на лице, прозвучал на редкость жутко. — Майкрофт, мы с тобой взрослые мужики, у которых есть определённые потребности. Я позвал тебя к себе, предположив, что твои потребности не сильно отличаются от моих. В конце концов, секса хочется всем, и иногда он случается даже между теми, кто не состоит в отношениях. Тем более что нам с тобой это было бы не впервой. И насколько я помню, нам обоим это доставляло немалое удовольствие. — Я… — пробормотал Холмс, глядя на мыски своих идеально начищенных ботинок. — Да, ты прав. И… подожди немного, я только Шейна отпущу. — Значит, ты не против пойти ко мне домой? — уточнил Лестрейд. — Даже теперь, когда я признался, что не собираюсь поить тебя кофе и никакого альбома с марками у меня нет? — Да, — Майкрофт снова сглотнул. — Я очень хотел бы… зайти… на кофе. Раз ты так это называешь. Грег в волнении кусал губы, глядя, как Холмс поспешно направился к своей машине и что-то говорит Шейну, склонившись к опущенному стеклу водительской дверцы. Это ж надо, а! И лучше не задумываться, почему он ответил согласием. Надо полагать, эта странная игра его тоже заводит, и ему хочется сбросить сексуальное напряжение не меньше, чем самому Лестрейду. От мысли о том, что совсем скоро он окажется в постели с Майкрофтом, Грег ощутил предательскую слабость в коленях. Черт-черт-черт… Как же хочется-то! Совершенно невыносимо! Прежде, чем снова подойти к Лестрейду, Холмс вдруг повернулся спиной, расстегнул какую-то цепочку, спрятанную под рубашкой, снял ее и спрятал во внутренний карман пиджака. «Что у него там? — с внезапной горечью подумал Грег. — Носит на шее портрет «мистера Совершенство» и не хочет, чтобы я его увидел? Ну, спасибо ему за это. Вряд ли такое… зрелище поспособствовало бы правильному настрою». Когда Холмс вернулся, Грег, стараясь больше ни о чем не думать, жадно поцеловал его и поспешно увлёк в дом. Свет включать было некогда. Путь до спальни они преодолели в полной темноте, несколько раз останавливаясь ради очередного поцелуя. Майкрофт глухо стонал в губы Лестрейда, а тот выгибался навстречу, гладя, сжимая и тиская Холмса во всех местах, до которых мог дотянуться. Словно вознаграждая себя за все те месяцы, когда можно было только фантазировать о нем. Таким счастьем было прижиматься к нему, чувствуя, как собственный отчаянный голод отзывается в нем горячим жаром возбуждения. Хотелось держать его в своих руках и не отпускать — ни на мгновение, застыть так до конца жизни, в едином сплетении тел, соединенных прочнее, чем это могла сделать даже объединяющая капсула. Хотелось целовать его шею, наслаждаясь судорожными вздохами, переплетать пальцы — крепко, почти до боли. Хотелось войти в него и остаться навсегда, чтобы больше никогда не разлучаться. — Грегори, — хрипло выдохнул Майкрофт, когда Лестрейд настойчиво подтолкнул его, заставляя улечься на постель. — Грег… ты точно хочешь? — Хочу ли я? — со стоном отозвался тот. — Разве не чувствуешь? Холмс и сам понимал, что это глупый вопрос. Ему достаточно было одного прикосновения к коже Лестрейда, чтобы ощутить клокочущее в его крови возбуждение. И он прекрасно знал, что, дотрагиваясь до него, Грегори чувствует то же самое. — Я хочу, чтобы ты это сказал, — пробормотал он, безуспешно сражаясь с пуговицами на рубашке Грега. — Вслух. — Майкрофт, я хочу тебя так сильно, что ни о чем другом не могу думать. И ни о ком другом. Это признание исторгло из груди Холмса слабый стон. Он притянул партнёра к себе, зарылся в его плечо лицом и замер, пытаясь справиться с эмоциями. — Эй, что не так? — Грег ласково погладил его по голове. — Я что-то не то сказал? — Ничего, — тот прижался ещё сильнее. — Как тебе хочется? — Медленно, — Лестрейд нежно поцеловал его в висок. — Долго… Правда, если честно, я не уверен, что продержусь хотя бы десять минут. У меня слишком давно никого не было. — Как и у меня, — сознался Майкрофт, которому наконец-то удалось расстегнуть на Греге рубашку и запустить под неё руки. — Очень давно… Так что в себе я тоже не уверен. Но мы попробуем. — Не зря же у нас обоих есть нечеловеческие способности, — Лестрейд усмехнулся и легонько поцеловал его в губы. — Мне одному кажется, что на тебе слишком много надето? Эти слова странным образом разрядили напряжение. Холмс засмеялся и принялся торопливо избавляться от своего костюма, в то время как Грег окончательно выпутался из рубашки и стянул брюки вместе с трусами. Майкрофт, коротко простонав, тут же притянул Лестрейда в новый поцелуй. «Хочу тебя», — беззвучно сообщил Грег, не в силах оторваться от его губ. «И я, — Майкрофт самозабвенно ласкал его язык своим, явно не собираясь останавливаться. — Очень хочу». «Тогда возьми, — Лестрейд подался бёдрами навстречу. — Мне нужно почувствовать тебя… во мне!» Холмс в ответ шумно выдохнул и отстранился, чтобы дотянуться до собственного пиджака, который неаккуратным комом был сброшен на пол. Грег с изумлением увидел, как он извлёк из кармана небольшой тюбик со смазкой. — Готовился? — приподняв брови, поинтересовался он. — Скажем так: надеялся, — Майкрофт выдавил приличное количество смазки на пальцы. — Хотя не слишком-то рассчитывал, конечно. — Да ладно, — фыркнул Лестрейд. — После всех этих игр в ухаживания в ресторанах и долгих поцелуев на пороге… Ты правда думал, что это так легко вынести? Ещё пара таких «репетиций», и я был бы готов отдаться тебе прямо на ступеньках у входа в собственную квартиру. — Так и мне тоже… было нелегко, — констатировал Холмс, растирая лубрикант между пальцами, чтобы согреть. — Только хотел, чтобы инициатива исходила от тебя. — Какую инициативу мне ещё проявить, чтобы ты уже сделал хоть что-нибудь? — Грег широко раздвинул ноги и довольно провокационно приподнял бёдра. Майкрофт беззвучно охнул, подавившись воздухом на вдохе, и мягко провёл скользкими от смазки пальцами по его анусу. — Не зажимайся, — дрожащим голосом попросил он. — Даже и не думал, — Грег изо всех сил попытался расслабить напряженные мышцы. — Просто… много времени прошло, я же сказал. — Насколько много? — Холмс устроил его ногу на своём плече и легонько поцеловал в бедро, продолжая осторожно массировать его вход. — Можно сказать, ещё в прошлой жизни, — Грег закатил глаза, увидев удивлённо приподнятую бровь. — Эй, ты все правильно понял. Ни разу с тех пор, как меня подстрелили. — Два года, значит, — Майкрофт аккуратно толкнулся пальцем внутрь. — Только с мужчинами или… — Или, — Лестрейд выгнулся дугой и вскрикнул в голос, когда кончик пальца задел простату. — Боже, да! Ещё! — Но… почему? — Холмс повторил движение пальцем, исторгнув из Грега ещё один крик. — Что почему? — тот нетерпеливо вильнул бёдрами, отчаянно желая получить больше. — Почему я не сплю с мужчинами? Или почему вообще ни с кем? Блин, Майкрофт! Ты мне допрос устраиваешь или все-таки собираешься трахнуть? — Я просто хотел бы знать, — Холмс слегка прикусил кожу на его бедре, отвлекая, и тут же добавил к первому пальцу второй. — И да, я собираюсь. С трудом сдерживаюсь, если честно. — Нашёл время для глупых вопросов, — Грег слегка отстранил его, соскальзывая с его пальцев, и тут же притянул к себе, вынуждая лечь сверху. — Лучше бы, черт возьми, вставил мне уже! Я не могу больше терпеть. — Будет больно, — Холмс посмотрел на него совершенно расфокусированным взглядом, кусая губы. — Недостаточно подготовки после такого долгого перерыва. — Пусть будет больно, даже к лучшему, — Лестрейд подался навстречу и принялся тереться о него. — Может, продержусь подольше… Потому что, знаешь, я уже почти готов кончить. — Ладно, раз ты настаиваешь… — Еще как настаиваю, — Грег провокационно облизнул припухшие от поцелуев губы. — Даже готов умолять. — Я… постараюсь быть осторожнее, — голос Майкрофта в очередной раз заметно задрожал. — Но… даже при этом… — Эй, я полицейский, а не кисейная барышня, — Лестрейд прижал его покрепче к себе. — От небольшой боли ныть не стану. Давай уже, а? Перевернув Грега на бок и согнув одну его ногу в колене, Холмс прижался к нему сзади. — Не напрягайся, — попросил он, целуя в шею и одновременно пристраиваясь, — просто доверься мне… Он слегка толкнулся внутрь, придерживая собственный член рукой, и у Лестрейда от боли словно звезды вспыхнули под крепко зажмуренными веками. — О-о-о… — всхлипнул он и тут же ощутил, как руки Майкрофта нежно гладят его по спине и бёдрам. — Тише, Грег, тише… — тот подался ещё чуть-чуть вперёд, вызвав новую вспышку боли, — потерпи, мой дорогой. Скоро будет легче. — Все хорошо, — Грег повернул голову и потянулся к его губам, — все в порядке, продолжай. — Связь, помнишь? — Майкрофт ласково провёл ладонью по его щеке, стирая выступившие слезы. — Ты меня не обманешь. — Ты меня изменил, помнишь? — Лестрейд двинул бёдрами ему навстречу и закусил губу, ощутив лишь лёгкий отголосок боли. — Любые повреждения исправляются за считанные минуты. Особенно при физическом контакте со связанным партнёром. Холмс глухо застонал, когда его член полностью оказался внутри, и снова жадно поцеловал Грега. — Вот видишь, я в порядке, — улыбнулся тот, отвечая на поцелуй. — Давай, двигайся. Только не торопись. Медленно и глубоко, ладно? — Ты восхитителен, — всхлипнул Майкрофт, подаваясь назад, выходя почти полностью и тут же снова толкаясь внутрь. — Боже, Грег… Он сдерживал себя изо всех сил, выполняя просьбу — медленно и глубоко. Ещё медленнее… Перед глазами плясали цветные точки, по коже словно пробегали электрические разряды, заставляя пылать. Боже, боже, как же хорошо! Он хотел бы провести так вечность — ощущая горячее, трепещущее тело в своих руках, наслаждаясь стонами и бессвязными мольбами. Ему казалось, что это не он погружается в Грегори, а тот проникает к нему под кожу, до самого сердца, заполняя собой все без остатка. Это было похоже на полет в невесомости, в окружении звездного света. Это было… больше, чем Майкрофт способен был вынести. Пару минут спустя Лестрейд потянулся к собственному члену и принялся яростно водить по нему рукой, глухо вскрикивая при каждом движении. Майкрофт слегка ускорился, чувствуя, как каждая клеточка его тела буквально молит о разрядке. Когда оргазм подступил совсем близко, он резко вышел и с трудом перевел дыхание. — Черт… — жалобно проныл Грег. — Я едва не кончил… — Ты сам просил подольше, — Майкрофт перевернул его на спину и лёг сверху, покрывая лёгкими поцелуями лоб, щеки и скулы и ожидая, пока бешеное биение крови в висках слегка утихнет. — Расслабься, Грегори. У нас вся ночь впереди. — Ты издеваешься, да? — простонал тот. — Ни в коем случае, — заверил его Холмс. — Моя выдержка тоже имеет пределы. Он приподнялся, становясь на колени между разведённых ног Лестрейда, и с минуту просто наслаждался зрелищем, лаская взглядом распростертого под собой мужчину. Донельзя возбужденного, жаждущего… Господи, вот то самое мгновение, которое хочется сохранить в своем сердце навсегда! Его Грег, его единственная любовь, сейчас полностью принадлежит ему. Потому что сегодня в объятия Майкрофта его привело желание, а не долг. И пусть даже это желание вызвано не чувствами, а долгим воздержанием и тем, что Майкрофт всего лишь оказался рядом в нужный момент. Все равно это больше, чем он когда-либо смел надеяться. — Так и будешь просто смотреть? — Лестрейд криво улыбнулся. — Майкрофт, что с тобой? Что-то не так? — Что здесь может быть не так? — Холмс сделал глубокий вдох, пытаясь взять разбушевавшиеся чувства под контроль. — Все совершенно идеально. Он потянулся вперёд, запечатлевая короткий поцелуй на припухших, искусанных губах Грега, а потом принялся исследовать губами и языком его тело, от острого кадыка, дернувшегося, когда Лестрейд пытался сглотнуть, до поросшей жесткими волосками груди — и ниже, к упругому животу, паху, напрягшимся от возбуждения бедрам. — Майкрофт… — жалобно взмолился тот. — Довольно… Я не могу больше! — Тебе хорошо? — Холмс поцеловал ямочку под коленом Грегори и приподнялся, чтобы встретить взгляд карих глаз. — Еще спрашиваешь… — простонал Лестрейд. — Хочу быть уверен, — Майкрофт провел пальцами по лицу, стирая пот, заливавший глаза, и снова склонился, продолжив вылизывать дрожащее от возбуждения тело. Грегори отчаянно выругался и вдруг почти захныкал: — Да чтоб тебя! Еще бы мне не было хорошо! Ты хотел знать, почему у меня никого нет? Так знай! Это потому, что ты существуешь в единственном экземпляре. У Майкрофта от этих слов сердце сжалось так сильно, что он невольно задержал дыхание и замер. — Что ты сказал? — дрожащим голосом переспросил он. — Что будь вас двое, у тебя была бы конкуренция, — фыркнул Грег и потянул его на себя, требовательно поцеловал в губы, а потом снова откинулся на постель, увлекая Майкрофта за собой. — Слушай, я беру назад свою просьбу насчёт подольше. Не могу уже, мне очень надо кончить! Пожалуйста… — Как скажешь, — Холмс снова выпрямился и подсунул подушку под его бёдра. Лестрейд с готовностью согнул ноги в коленях и почти прижал их к животу, раскрываясь ещё сильнее, приглашая. И Майкрофт, с трудом сдержав нетерпеливый стон, осторожно толкнулся внутрь. При этом жадно всматриваясь в лицо партнёра, ловя малейшие отголоски эмоций, стараясь не пропустить ни единой его реакции на свои действия. — А-а-а, блядь! — вскрикнул тот, выгибаясь навстречу. — Вот так, да… Холмс, чуть изменив угол проникновения, принялся двигаться короткими размеренными толчками. Ладони его при этом безостановочно гладили бёдра и живот Лестрейда, а взгляд не отрывался от его искаженного наслаждением лица. Стоны Грега были пропитаны такой неприкрытой страстью, что Майкрофта охватила дрожь. Он задыхался от эмоций и слишком ярких ощущений, потому уже больше не мог себя контролировать. Ускорил темп, дурея от того, как Грег отчаянно подается навстречу и охотно подставляется под его толчки. Чувствуя, что сейчас не сможет отсрочить собственный оргазм, даже если от этого будет зависеть его жизнь. — О боже, Грег… — Холмс зажмурился до цветных пятен под веками, прежде чем его захлестнуло волной высочайшего блаженства. В ушах звенело, а стены, казалось, пришли в движение, хаотично раскачиваясь и грозя рухнуть на любовников, сплетенных на кровати. Лестрейд вскрикнул, изо всех сил вцепляясь ногтями в плечи партнера и приходя к финалу всего лишь мгновением позже. А Майкрофт, все ещё корчась в судорогах наслаждения, с трудом открыл глаза, пытаясь навсегда запечатлеть в памяти его таким: задыхающимся, растрепанным, всхлипывающим от удовольствия. И прежде чем в полубеспамятстве упасть на него сверху, почти бессознательно прижимаясь губами к мокрому от пота лбу, Майкрофт успел подумать, что кончающий под ним Грег — это самое прекрасное зрелище, которое он видел в своей жизни. *** Холмс почти уснул, когда это случилось. Грегори заворочался у него под боком, устраиваясь поудобнее, положил голову ему на грудь и едва слышно прошептал: — Господи, Майкрофт… как же я тебя люблю… Сонливость мгновенно улетучилась, и Майкрофт напрягся так ощутимо, что Лестрейд поспешно отодвинулся и виновато пробормотал: — Не стоило этого говорить, да? — Не стоило, — согласился Холмс, кусая губы. — Я просто… — Грег судорожно вздохнул. — Ну… я думал, ты спишь. Извини. — Ничего, — Майкрофт постарался изгнать из голоса даже тень горечи. — Я понимаю. — Понимаешь? — Конечно, — самым нейтральным тоном проговорил он. — Было бы странно, если бы я принял всерьёз слова, сказанные… в посткоитальном состоянии. Люди часто… во время секса или после говорят то, чего вовсе не имеют в виду. — Неужели? — с заметным напряжением уточнил Лестрейд. — Разве ты сам не знаешь? — Майкрофт фыркнул. — По статистике в постели люди поминают Бога чаще, чем в церкви. Это означает, что все они религиозны? — К чему ты мне это говоришь? — Пытаюсь успокоить, — Холмс легонько потрепал его по плечу. — Мало кто задумывается о том, что вырывается в моменты страсти. Я это понимаю, так что тебе не о чем волноваться. — Ага, — Грег отстранился, уходя от его прикосновения, а потом и вовсе встал с кровати. — Ты прав, конечно, — как всегда. Пойду в душ. Когда хлопнула дверь ванной комнаты и послышался шум воды, Майкрофт уселся на разворошенной постели и притянул колени к животу, кутаясь в одеяло. Что это сейчас было? Он ведь только пытался разрядить обстановку… Почему же Грегори выглядел… почти обиженным? Не мог же он… всерьёз? Или мог? «У меня никого нет, потому что ты существуешь в единственном экземпляре». Холмс поморщился, вспоминая эти слова. Как их понимать? Ведь если Лестрейд и вправду сказал это не просто так, то почему, во имя всего святого, держится так отстранённо? Он ведь знает о чувствах Майкрофта, не может не знать! «Я говорил ему, что мы не в равном положении, — и он со мной всегда соглашался, — тоскливо думал Холмс. — Как и о том, что мы вступаем в брак крайне редко — и всегда по любви. Разумеется, он должен знать. Просто… никогда не разделял моих чувств. И, наверное, стыдился этого… жалел меня! Да и сегодня… он сам сказал, что просто хочет секса, что это всего лишь физиология и такое случается даже между теми, кто не состоит в отношениях!» Грег провёл в душе не менее сорока минут, и Майкрофт за это время окончательно извёлся, успев десяток раз убедить себя, что поступил совершенно правильно. Что, конечно же, Лестрейд ничего такого не имел в виду, что признание, вырвавшееся у него, было лишь следствием эмоций после секса. Но когда тот наконец вернулся и, вместо того чтобы лечь обратно в постель, принялся рыться в шкафу в поисках чистого белья и футболки, Холмс изрядно растерялся. — Что ты делаешь? — Спи, — глухо отозвался тот. — Я лягу в гостиной. — Ты же ненавидишь спать в одиночестве после секса! — Не сегодня, Майкрофт, — Грег подхватил подушку и плед и направился к двери. — Спокойной ночи. — Подожди! — Холмс спустил ноги с кровати, вздрогнув, когда босые ступни коснулись холодного пола. — Если так, то мне следует уехать. — Ты отпустил Шейна, — напомнил Лестрейд. — Он вернётся за тобой только утром. — Вызову такси. — Не говори ерунды! — Грег стиснул зубы так, что они скрипнули. — Так я и позволил тебе уехать среди ночи неизвестно с кем и без охраны! Оставайся здесь. — Я не желаю выгонять тебя из твоей собственной постели! — Ну надо же! — Лестрейд раздраженно фыркнул. — Отсутствие наблюдательности, совершенно на тебя непохоже! Если ты присмотришься повнимательнее, Майкрофт, то и сам заметишь, что я никогда здесь не сплю. Диван в гостиной — вот моя постель. Туда я и направлюсь, так что ниоткуда ты меня не выгоняешь. — Грегори, я… — Довольно! — тот взмахнул рукой, прерывая его, уронил плед и нагнулся, чтобы поднять. — Нам обоим завтра на работу, так что давай прекратим дискуссию. Сладких снов, Майкрофт. — Я не понимаю, что на тебя нашло! — Холмс отчаянно пытался поймать его взгляд, но Грегори упорно смотрел в стену. — Что нашло? — тот горько усмехнулся. — Да ничего. Я просто идиот. И никак не отучусь хотеть невозможного. Например, попасть в другую реальность. В такую, где ты мог бы ответить мне: «Я тебя тоже». С этими словами он вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь. А Майкрофт схватился за голову, глядя в пространство совершенно дикими глазами и чувствуя себя так, словно ему на голову обрушился потолок.