Нелюди. Часть II - Привязанность

— А ты просил Майкрофта проверить этого Уокера по его каналам? — спросил Шерлок, чуть не с головой закопавшись в папку с материалами дела и яростно шурша страницами. Из-за картонной обложки скоросшивателя торчала только его кудрявая макушка. Грег кивнул, но тут же сообразил, что глаз на вышеозначенной макушке нет, потому ответил вслух: — Он сам предложил. Антея утром прислала мне результаты проверки. — И? — нетерпеливо поторопил его детектив, не переставая в то же время шелестеть бумагами. — И ничего, — уныло признался Лестрейд. — То есть ничего полезного. Конечно, там побольше информации, чем удалось собрать нам самим, но вся суть ее сводится к тому же: Уокер никогда не привлекался даже за мелкие правонарушения и никогда не имел связей с преступниками. — Та-а-ак, — заинтересованно протянул Шерлок. — Любопытно. Уокер, безусловно, абсолютно чист, но это значит… — Да черт его знает, что это значит, — с досадой резюмировал раздражённый его туманными замечаниями Грег. — А кто опознал тело? — Соседка, которая вызвала полицию, — доложил Лестрейд. — Эта дама хорошо его знала? — Конечно, — Грег удивлённо посмотрел на собеседника и поймал острый взгляд серых глаз, показавшихся поверх края папки. — Около десяти лет жили бок о бок, разделённые только забором из штакетника. Она его видела каждый день. — Отправь кого-нибудь из своих ребят, пусть привезут в морг другого соседа, — распорядился Шерлок. — Главное, чтобы он или она хорошо знали Уокера в лицо. — Думаешь, в нашем морге лежит не Николас Уокер? — Может, это и его имя, — Холмс пожал плечами. — Просто… я хочу убедиться, что ваш труп — тот самый человек, который жил в доме. — А какие могут быть сомнения? — Лестрейд, — Шерлок закатил глаза. — Ты правда не видишь здесь никакого противоречия? С одной стороны — парень, который невинен, словно младенец, а этому можно верить, раз даже люди Майкрофта ничего на него не нашли. И с другой — тщательно продуманное и в высшей степени профессионально организованное убийство. — Он же боялся кого-то! — возразил Грег. — Значит, думал, что его могут убить. — А за что его убивать, если он и вправду настолько чист? — усмехнулся детектив. — Плюс ещё один факт, который не отмечен ни в одном из ваших отчетов, но тем не менее резко бросается в глаза: не все вещи покойного куплены на его довольно скромную зарплату. — Даже более того, — Лестрейд задумчиво сдвинул брови, так что его лоб прорезала глубокая вертикальная складка. — Он уже больше шести месяцев безработный. Попал под сокращение, но на биржу труда не обращался, а потому пособия не получал. На его банковском счету пусто, никаких новых поступлений, тем более крупных, с момента увольнения не было. Шерлок, услышав это, победоносно улыбнулся и подмигнул. — И откуда же деньги? Вначале мне пришёл в голову шантаж, но теперь я склонен думать, что дело в другом. — Ограбил кого-то? — Едва ли, — Холмс фыркнул. — Смотри, какая картина вырисовывается. Парень живет тихо и замкнуто, ни с кем не общается, кроме коллег по службе, с соседями в лучшем случае здоровается. В нашей благословенной стране такое поведение не вызывает никаких подозрений. Не принято лезть к чужому человеку в душу или набиваться в приятели, смол ток* — вот и все, что требуется, чтобы не показаться грубым или плохо воспитанным. Потом этот человек теряет работу, и одновременно с этим его доходы волшебным образом возрастают, он делается совсем нелюдимым и превращает свой дом в настоящую крепость. А после умирает. Причём непонятно, как убийцы вообще смогли до него добраться. Он снова подмигнул Лестрейду и спросил: — И на какие мысли тебя это наводит? — Думаешь, имела место подмена? — с сомнением проговорил Грег. — Парень, который в последние полгода жил в доме, — вовсе не Николас Уокер? — Тут возможны два варианта: либо настоящего Уокера убили ещё полгода назад, а его место занял кто-то, кому нужно было скрываться, либо… — Уокер сам помогал этому кому-то скрываться, за что тот заплатил ему огромную сумму, — продолжил его мысль Грег. — Для того и бункер в доме. В нем прятался этот гипотетический другой. — Которого все-таки вычислили те, кто за ним охотился, — твёрдо закончил Шерлок. — И он сбежал снова, для верности прикончив своего благодетеля. — Потому ты и попросил подтвердить личность? Если в морге действительно Николас Уокер, то верна вторая версия. А если нет, значит, соседке заплатили, чтобы она дала ложные показания при опознании тела. — Такая версия имеет право на жизнь, — согласился Холмс. — Но вообще-то она немолода и вполне может быть подслеповата. Одинаковый рост, телосложение, цвет волос… если старая дама видела соседа только через забор и их общение ограничивалось приветствиями, то она вполне могла принимать незнакомца за Уокера все последние шесть месяцев. Так что я больше склонен верить в версию подмены. Убийце надо скрыться, он нашёл тихого парня, у которого нет близких и почти нет знакомых, убил его и занял его место. А потом его убежище оказалось раскрытым, пришлось снова бежать и бросить в доме труп какого-нибудь третьего бедняги, в надежде, что преследователи поверят, будто убит именно тот, на кого они охотятся. — Есть один факт, который никак не вписывается в твою гениальную теорию, — усмехнулся Грег. — Все отпечатки в доме принадлежат только погибшему. Ни одного постороннего! А в бункере вообще нет отпечатков. — Ты никогда не слышал о том, что отпечатки можно подделать? — ехидно уточнил Шерлок. — Слышал и даже сталкивался, — покладисто согласился Грег. — Но никогда и никто не подделывал отпечатки в таком количестве. Не только на ручках и выключателях, но и вообще на всех поверхностях в доме, которых когда-либо касались пальцами. Многие из этих отпечатков старые и почти затертые, настолько старые, что с них даже уже невозможно выделить потожировое вещество. Многие скрываются под слоем пыли. И все принадлежат именно тому человеку, который лежит у нас в морге. Так что нет никаких сомнений — именно он жил в доме в последние месяцы. Я допускаю, что это не Уокер, но твоя теория о постороннем трупе не выдерживает никакой критики. — Ты просто не знаешь, на что способен Джим, — Шерлок пожал плечами. — Я знаю другое, — Грег изо всех сил старался не рассердиться, хотя от пришедшей в голову мысли в груди поднималась ярость. — Ты морочишь мне голову, пытаясь заставить поверить в какую-то нереальную версию, чтобы увести в сторону от настоящего преступника. — И зачем бы я стал такое делать? — на скулах Холмса заиграли желваки. — Потому что в этот раз играешь не на стороне закона, а на стороне своего мужа, — выплюнул Грег и тут же пожалел о сказанном, видя, как изменилось лицо детектива. И все же он был далёк от мысли забирать свои слова обратно. Шерлок резко поднялся и двинулся к выходу, бросив через плечо: — Когда поймёшь, что я был прав, позвони. С этими словами он удалился и не появился на следующий день, даже проигнорировал длинное сообщение, в котором Грег подробно рассказывал, что ни один из соседей, ни сослуживцы с бывшей работы не опознали в погибшем Николаса Уокера. *** На очередной ужин с Майкрофтом Лестрейд собирался с тяжелым сердцем. К радостному волнению, что они снова проведут весь вечер вместе, примешивался стыд за свою позавчерашнюю выходку и досада из-за ссоры с Шерлоком. За первое следовало извиниться, а о втором Холмсу вообще лучше не рассказывать. Если, конечно, он уже каким-нибудь образом сам об этом не узнал. Вряд ли от Шерлока, тот скорее язык себе откусит, чем начнёт откровенничать с братом. Но… разве от Майкрофта вообще можно хоть что-нибудь скрыть? Ужин на сей раз проходил натянуто. При встрече они обменялись несколькими ничего не значащими фразами, и Лестрейд сосредоточился на еде. Ещё полчаса назад ему казалось, что он голоден настолько, что готов съесть слона. Но из-за тревожных мыслей кусок не лез в горло. Особенно потому, что Холмс тоже, казалось, страдал полным отсутствием аппетита. И выглядел явно расстроенным. Наконец Грег не выдержал, отодвинул тарелку и сжал руку Майкрофта поверх стола. — Я хочу извиниться, — выдавил из себя он. — За то, что накричал на тебя позавчера. Ты просто пытался помочь, а я не понял. — Ничего, — тот криво улыбнулся. — Все же прояснилось. И я рад, что несмотря на расследование, ты смог выбраться на ужин со мной. — Ну, я же обещал. — Да, но ты очень занят, — Холмс погладил его пальцы. А потом, слегка замявшись, попросил: — Расскажи, как продвигаются поиски убийцы. — Да брось, тебе ведь неинтересно! — Почему ты так думаешь? — Майкрофт внимательно посмотрел в его глаза. — На самом деле я люблю, когда ты делишься со мной тем, что для тебя важно. Ты очень серьезно относишься к своей работе, и это одно из многих качеств в тебе, которые меня по-настоящему восхищают. — Сам как будто не такой же, — буркнул Лестрейд, изрядно смущенный его словами. Восхищают, надо же! Чем тут восхищаться, если таким достоинством обладают все его коллеги поголовно? И ведь не злится, что даже во время ужина Грег не в состоянии отрешиться от рабочих проблем. Жена успела бы уже три истерики закатить, что он пришёл с ней в ресторан, а мыслями все ещё в Скотланд Ярде. Впрочем, они с Майкрофтом ведь и не любовники, а друзья. — Лучше расскажи, как твои дела? — Значит, — Холмс хмыкнул, — про преступления ты говорить не хочешь, чтобы не наскучить мне. Зато собрался выслушивать мои нудные рассуждения о политике? — Да можно было бы, хотя я все равно вряд ли пойму, о чем ты говорил, — Грег развёл руками. — Я вообще-то о другом спрашивал. Как твои дела в том… ну, с личными вопросами. — Пока трудно судить, — Майкрофт мечтательно улыбнулся. — Но знаешь… Вероятно, я слишком тороплю события, но иногда мне кажется, что… все может получиться. — Конечно получится! — горячо проговорил Лестрейд. — Я ведь сразу тебе сказал, что ни один человек не устоит перед твоим нечеловеческим обаянием. — Если только допустить, что отношения с мужчиной покажутся ему приемлемыми, — улыбка сбежала с лица Холмса, и он слегка нахмурился. — В противном случае, я могу добиться лишь желания, да и то исключительно с помощью «запрещённых приемов». Надо ли говорить, что я ни при каких обстоятельствах не собираюсь этого делать? Грег кивнул, подумав про себя, что Майкрофт очень сильно ошибается. Что даже стопроцентный натурал способен лишиться душевного покоя, проведя достаточно времени в его обществе. Но сказать об этом вслух означало бы слишком явно признаться в собственных чувствах, потому он счёл за благо промолчать. — Ты не уверен? — спросил он, отводя взгляд в сторону, чтобы не выдать своего смущения. — Я хочу сказать… наверняка же на твоём столе уже давно лежит подробное досье на этого парня. Убеждён, ты осведомлен даже о том, что он ест на завтрак. И уж конечно, ты в курсе всех его связей, интрижек и влюбленностей — начиная с тех пор, когда он ещё носил короткие штанишки. — Так и есть, — подтвердил Холмс. — Я знаю даже о мимолетных увлечениях, о которых он сам давно забыл. — Ну вот, — Лестрейд ободряюще улыбнулся. — И если у него когда-то были интрижки с парнями… хотя бы в виде экспериментов… — Никогда, — резко оборвал его Майкрофт. — И пожалуйста, давай сменим тему. Грег сочувственно покачал головой, мысленно ругая себя последними словами, поскольку увидел, что своими попытками ободрить Холмса добился обратного эффекта, и тот откровенно расстроен. — Конечно сменим, но только после того, как ты выслушаешь, что я скажу. Майкрофт, в отличие от вас, люди в этих вопросах обладают свободой выбора. И способны изменять свои предпочтения. Возможно, у него не было отношений с мужчинами только потому, что он ещё не встретил именно того мужчину, с кем ему действительно хотелось бы быть вместе. — Думаешь? — Уверен, — Лестрейд заставил себя посмотреть ему в глаза. — Как и в том, что ты — именно тот мужчина, который способен влюбить в себя кого угодно. Независимо от его прежних предпочтений. Холмс в ответ выдавил из себя натянутую улыбку. — Ну, если ты так говоришь, тогда все в порядке. Они снова надолго замолчали, уставившись каждый в свою тарелку. Грег чувствовал, как у него горят уши, и гадал, как много проницательный Холмс сумел извлечь из его уж слишком откровенного заявления. Может, он только вежливо сделал вид, что не догадался? А сам прекрасно понял, что в обобщении «влюбить в себя кого угодно» Лестрейд опирался на свой личный опыт? — Майкрофт, — наконец пробормотал он, чувствуя, что аппетит пропал окончательно, — если ты беспокоишься… — Ни о чем я не беспокоюсь, кроме одного: ты весь день питался дрянным кофе, и я надеялся, что хотя бы вечером поешь нормально. Тебе не нравится кухня в этом ресторане? Если хочешь, мы поедем в какое-нибудь другое место. — Ну что ты несёшь! — Лестрейд не смог сдержать тёплой улыбки и покачал головой. — Знаешь же, я не привередлив в еде. Просто… пытаюсь понять, какого же цвета та кошка, что между нами пробежала. — Кошка? — Холмс непритворно изумился и подозрительно уставился под стол, приподняв скатерть. — Здесь? Я не видел никакой кошки. Но если персонал этого заведения допустил сюда подобное безобразие, то я сейчас же… Он начал подниматься, и Грег с задушенным смешком вцепился в его пиджак. — Стой, ты чего! Конечно, тут не было кошки! — Но ты сказал… — Это образное выражение, горе мое! — Лестрейд приподнялся, обнял его за плечи и снова усадил на стул. — Люди так говорят, когда между ними вдруг возникла напряженность. Она ведь есть, мы оба чувствуем. Но я не понимаю причины. Вроде мы уладили недоразумение, которое случилось позавчера. Или ты все ещё обижаешься? «А может, он все-таки знает, что я вдребезги разругался с его братом?» — Ни в малейшей степени, — Майкрофт поджал и без того тонкие губы. — И не был обижен. Напротив, я сам дал тебе повод думать, что недостаточно ценю тебя. Так что это мне следовало извиняться. — Ты это сделал сразу, и я понял, что завёлся на пустом месте. — Прекрасно. — Тогда… дело в том, что я поднял тему, которую ты не желал обсуждать? — Лестрейд вздохнул. — Прости. — Тебе не за что просить прощения, — Холмс покачал головой. — Не твоя вина, что я хочу невозможных вещей. — Когда-нибудь я докажу тебе, что невозможных вещей не существует, — Грег с трудом сдержал облегчённый вздох — все-таки не знает! — и ласково погладил его по плечу. — По крайней мере, не для тебя. Ты ведь сам — невозможная личность. Самая невозможная из всех, кого я встречал в своей жизни! «Сексуальное влечение у таких людей вызывает личность партнера, а не его пол, — именно так сказал Грегу психотерапевт. — Могу лишь предположить, что ваш супруг — очень яркая личность». От этого воспоминания с сердца Майкрофта словно упал тяжёлый камень — и дышать стало гораздо легче. Потому что в его груди снова возродилась надежда. — Ладно, — он хмыкнул и приподнял свой бокал. — Давай выпьем за то, чтобы никаких кошек поблизости от нас не было — ни реальных, ни метафизических. Лестрейд прикоснулся к краю его бокала своим и доверительно проговорил: — Согласен. Если честно, я не выношу кошек! Официант пришел забрать тарелки с остывшим, почти нетронутым ужином и уныло осведомился: — Неужели вам не понравилось, мистер Холмс? Майкрофт успокоил его объяснением, что все как всегда было на высоте, просто они с другом слишком увлеклись беседой и не заметили, как еда сделалась холодной. Мол, не будете ли вы так любезны передать наши извинения повару и попросить его приготовить для нас новые порции? Грег едва не закатил глаза. Майкрофта здесь встречали так подобострастно, словно каждому в этом ресторане он приходился дядюшкой — пожилым и баснословно богатым, и его ублажали в надежде на скорое наследство. Разумеется, они будут готовить ему одно и то же хоть двадцать раз, если Холмсу придёт в голову такая блажь. В ожидании «второго раунда» ужина они снова выпили, и Лестрейд почувствовал, что слегка захмелел. — Раз мы избавились от «кошек», могу я надеяться, что мне не придётся возвращать еду на кухню ещё раз? — с улыбкой поинтересовался Майкрофт, глядя на «поплывшего» спутника. — Не сомневайся, уничтожу все до последней крошки! — Грег прижал кулак к груди, словно произнося клятву, и этот жест вызвал у Холмса тихий довольный смех. — Может, все же расскажешь о своём расследовании? Тебя же оно беспокоит. Лестрейд вздохнул, понимая, что придётся поведать ему хотя бы часть правды. Связь не позволит скрыть от Майкрофта, что его партнёр серьезно озабочен, — не стоит и пытаться. Главное, умудриться подать информацию как можно аккуратнее, чтобы не огорчить его снова — и не испортить его и без того непростые отношения с Шерлоком. — Что меня больше всего беспокоит, так это твой брат, — признался он. — Я привык доверять его суждениям, а сейчас не могу. — Почему же? — Потому что не знаю, на чьей стороне он играет! — выпалил Грег и слегка смутился, поняв, что повысил голос. — Извини, просто… Шерлок только ещё больше все запутывает, стараясь прикрыть задницу Мориарти. А меня это бесит! — Не может такого быть, — уверенно заявил Холмс. — Мой брат никогда не станет нарушать свой долг и вставлять палки в колёса расследованию. К тому же Джеймс не нуждается в том, чтобы ему, как ты выразился, «прикрывали задницу». Он вполне способен устроить все так, чтобы его ни при каких обстоятельствах не заподозрили. — И все же Шерлок нервничает, я это вижу. — Конечно, он нервничает, — Майкрофт снова улыбнулся. — Но не по той причине, о которой ты подумал. Просто с той минуты, как Джеймс вступил в игру, это расследование сделалось для Шерлока личным делом. Я же говорил тебе, эти двое никогда не прекращают соревноваться друг с другом. И братец не может позволить себе проиграть. — То есть он не боится подвести Мориарти под суд? — Не боится. Он сделал бы это, если бы Джеймс имел глупость допустить ошибку и подставиться. Но, во-первых, тот слишком умён, а во-вторых — тоже не может позволить себе проиграть Шерлоку. — Хочешь сказать, твой брат без малейших колебаний отправил бы на скамью подсудимых собственного мужа? — удивился Грег. — Да. Если бы тот дал ему подобный шанс, — подтвердил Майкрофт. — Таковы правила их игры. — Ничего не понимаю, — Лестрейд растерянно потряс головой. — Ты же говорил, твой брат его любит. Хотя… это чувства Мориарти видны невооруженным глазом. А насчёт Шерлока я не уверен. — Конечно, он его любит, — Холмс посмотрел на собеседника так, словно тот сморозил несусветную глупость. — Как же иначе? Он ведь вступил с ним в брак! Разве ты не знаешь, что мы женимся, только если действительно испытываем очень сильные чувства? — Да, Шерлок мне говорил, — согласился Грег. — Но… может, он сделал это… ну, не знаю… из соревновательного азарта? Я хочу сказать, они так увлечены своими играми в преступления и расследования… Подобная одержимость тоже очень сильное чувство. Может, Шерлок решил, что этого достаточно, и на самом деле он Мориарти вовсе не любит? — Тогда он не стал бы жениться, — уверенно сообщил Майкрофт. — Просто не смог бы. Единственное основание для брака среди наших — любовь. Иначе никак. «Ну, мы-то с Майкрофтом обошлись без любви, — с тоской подумал Лестрейд. — Даже дважды. Хотя… в первый раз он меня спасал, а я ещё не соображал, во что ввязываюсь, а во второй он был при смерти и не мог сопротивляться, когда я внёс его в капсулу. Все у нас… не слава богу. Не как у других». — А раз Шерлок действительно любит Мориарти, то как может хотеть увидеть его за решеткой? — Это было бы очевидной победой в их игре, — спокойно пояснил Майкрофт. — Впрочем, о тюрьме речь не идёт. Максимум, на что может надеяться мой брат, это привлечь своего мужа к суду. Который, конечно же, вынесет оправдательный приговор. — Даже если Шерлок соберёт неопровержимые доказательства против него? — Грег нахмурился. — Даже в этом случае, — Холмс сочувственно улыбнулся. — Ты же понимаешь, что Совет не допустит… — Ага, однажды сам видел, — Лестрейд в сердцах схватил бокал и одним глотком допил оставшееся вино. — Его взяли с поличным в сокровищнице Тауэра! У нас были записи с камер, где видно, что именно он вырубил охранника и разбил защитное стекло. Любого другого за такое… — Об этом я и говорю, — Майкрофт осторожно разжал его судорожно стиснутые пальцы, пока хрупкая ножка бокала не разлетелась вдребезги от его хватки. — Прости, если опять расстроил тебя. Мы можем наказать одного из наших по своим законам, но человеческие… они для людей. — Да я не расстроен, — Грег кривил душой и знал, что Майкрофт это прекрасно понимает. — Если честно… ты только подтвердил то, что я и сам давно уяснил. Как раз из-за того дела с королевскими сокровищами. И я, можно сказать, смирился, что Мориарти никогда не окажется в тюрьме. — Тогда давай поужинаем, — Холмс кивнул на того же подобострастного официанта, который уже пару минут стоял на почтительном расстоянии от их столика с подносом, не смея прервать довольно бурную беседу гостей, равно как и подойти ближе и обратить на себя внимание, из опасения быть обвинённом в подслушивании. — Попытка номер два, — Грег похлопал его по плечу и усилием воли заставил себя выбросить Шерлока и Мориарти из головы, в то время как Майкрофт сделал официанту знак приблизиться. *** Расставшись с Майкрофтом и все ещё ощущая на губах вкус его поцелуя, Грег привалился спиной к входной двери и набрал сообщение младшему Холмсу: «Шерлок, я хочу перед тобой извиниться. Я был неправ, считая, что ты нарочно запутываешь расследование. Твой брат подробно объяснил мне, почему ты ни при каких обстоятельствах не стал бы делать ничего подобного. Я признаю, что был неправ, и готов проверить твою версию. Л». Детектив не ответил, но Грег знал, что утром он снова появится в участке — к вящему раздражению Салли и остальных. Возможно, он ещё будет обижен, но все равно придёт. Потому что не может позволить себе проиграть.