Путь к бесконечности

POV МАРШАЛЛ       Я оглядываю взглядом стоящих перед нами — Джози с гремуаром ее предков в руках и Алекса, привезшего книгу из самих штатов — какого черта они нам помогают? Как подписалась на это Джози? Она же прекрасно знает, что этот ритуал может поставить под угрозу наши с ней отношения.       — Подождите! — перебивает Сагиа начавшую читать заклинания Джози. Та молча поднимает на нее свои глаза.       — В прошлый раз после заклинания у нас что-то произошло… В чувствах. Они стали неконтролируемыми. Можно ли этого избежать?       Я внимательно оглядываю Джози на предмет ревности или ярости. Хоть чтонибудь, за что ее можно было бы упрекнуть. Но ничего такого нет. Она лишь с сожалением смотрит на Сагию и, задумываясь над ее вопросом, переводит заинтересованный взгляд в мою сторону. Все еще пытается оценить интенсивность моих чувств к ее двойнику.       — Ты тоже хочешь этого избежать?       — Естественно. — фыркаю я, даже не глядя на Сагию. Это как соревнование по тому, кто лучше и искреннее покажет свою неприязнь.       — Хорошо… — кивает Джози и шепчет что-то Алексу, затем поворачивается снова к нам, — После ритуала должно пройти около пяти часов на его полное раскрытие. Потом уже на ритуал можно влиять, видоизменяя его. Я дам травяное лекарство каждому из вас. Оно должно помочь снять привлечение.       Мы оба быстро закивали. Я мечтаю только о том, что заклинание сработает снова. Сагиа, наверняка, тоже хочет побыстрее провести этот ритуал и, как ни в чем ни бывало, продолжить жить своей жизнью, в которой она ненавидит меня больше всего на свете.       — Я начинаю. Вопросы еще есть?       — Да. — снова возбужденный, взволнованный голос Сагии.       Джози вздыхает и снова поднимает на нее уже порядком подуставший взгляд. Я жду вопросов, но Сагиа молчит какое-то время, но, когда видит, что все глаза выжидающе смотрят на нее, краснеет ярко-розовым цветом.       — В прошлый раз… Когда Маршалл проводил заклятие… он… мы… нам пришлось… мы… он…       И только сейчас я начинаю понимать, что она пытается сказать. Как же я об этом не подумал раньше? Нам придется заниматься сексом после заклятия, иначе ритуал не сработает. Это как поставить свою подпись кровью на договорах, заключенных с самим дьяволом. Нужно твое энергетическое согласие. Так и здесь.       Я смотрю на Джози, чтобы убедиться, правильно ли она понимает слова Сагии. Вообще, на самом деле мне тоже интересно узнать, можно ли избежать этого.       — Ты о сексе? — прохладно и достаточно холодно произносит Джози, не глядя на меня. Я несколько удивлен, что она назвала слово на букву С. Для нее оно всегда было под запретом, и когда нужно было обозвать сие деяние, она обычно называла это любовью. Сейчас, я думаю, что ей не совсем приятно называть это теперь словом Любовь.       — Да… — тихо шепчет Сагиа, потупив взгляд куда-то в пол.       — Это последний, подтверждающий шаг. Без него ничего не сработает. Нужна энергия.       Джози старается быть беспристрастной, хотя по ее глазам можно понять, что ей это тоже не просто так дается. Как же она сможет дальше быть со мной, зная, что я спал с ее двойником? Нет, я спал, конечно же, до этого. И она это знает. Но это ведь совершенно разные вещи!       — Джози… — я хочу что-то ей сказать, но на ум не приходит ни слова. — Я…       — Не надо. — Она тут же отсекает мою попытку. — Тебе нужно спасти сына. Поговорим об этом позже.       Сагиа бросает на меня многозначительный взгляд, говорящий примерно что-то вроде: «Со мной ты так себя не вел, козел». Извини, но ты тоже не вела себя так, как Джози.       В большом каменном пустынном зале раздается голос Джози, закрывающий нам любые пути отхода. Мы пошли на это. Все. Мы должны идти до конца.       Удивительно, что ни в первый, ни во второй раз мы не шли на этот ритуал обоюдно на него согласившись по доброй воле. В тот раз я просто не стал ничего ей говорить, дабы не встретиться с отказом, а сейчас мы оба идем на него только, чтобы спасти нашего сына.       Я закрываю глаза, когда Джози велит нам это сделать. Вокруг нас вспыхивает пламенный огонь, и сильный воздух раздувает его еще больше, вихрем разнося по всем стенам. Я не открываю глаза, пока моя девушка не читает заклинание до конца, отчеканивая каждое слово максимально громко и четко. Ее голос нарастает пропорционально разразившемуся огню вокруг нас.       — У тебя совсем нет ведьминских сил! — выкрикивает Джози Сагии, а та тут же в растерянности смотрит на меня с молчаливым вопросом: «Что же теперь нам делать?».       — Твои предки — это и ее предки… — подаю голос я, вздыхая еще больше от накаляющейся обстановки. Это каким же уродом надо быть, чтобы предложить своей девушке отдать свои силы бывшей девушке, с которой у меня общий ребенок?       В глазах у Джози я на секунду вижу злость. Всего лишь на мгновение. Я понимаю ее. Чертовски понимаю. Она пережила и простила мое предательство, сейчас ей нужно простить и принять мою вынужденную измену, а теперь еще ко всему прочему я ей тонко намекаю, чтобы она передала силу предков Сагии.       Алекс молча смотрит на эту всю сцену, ни проронив ни слова.       — Я попытаюсь… — вымолвила одними губами Джози, вздыхая от перенапряжения и закрывая глаза. Ее руки взвинчиваются вверх вместе с новым заклинанием, призывающим собраться все силы. В этот момент Сагию подбрасывает вверх и закручивает поток темного дыма, несущего в себе всю накопленную силу их умерших предков.       Когда Джози перестает говорить, Сагия с грохотом падает на пол со стоном. Я дергаюсь с места, чтобы помочь ей встать, но тут же осекаюсь — думаю, еще один мой жест Джози может не пережить спокойно.       — Итак, начинаем заново ритуал… — сухо проговаривает она. — До конца моих слов не открывать никому из вас глаза и… — следует неловкая тишина, — возьмите друг друга за руки и не разрывайте, пока я не скажу. ***       — Готово… — книга захлопывается в руках Джози. Она смотрит на Сагию холодным взглядом, на меня у нее нет сил и желания. — Не забудьте, что нужно кровосмешение. Мы вас оставим… — Она кивает Алексу, который уже направился к выходу, и уходит за ним, но у входа останавливается. — Лучше всего закрепление водой получится на Земле. У вас есть два часа. — И снова взгляд только на Сагию, которая ежится и нервничает, не зная, что на такое нужно говорить.       Дверь захлопнулась, оставив нас наедине.       — Пошли.       — Куда? — тут же уперлась в бока Сагиа. — Ты слышал, у нас мало времени на все.       — А еще я слышал, что для закрепления результата обряда нужен дождь, а здесь его почти не бывает.       Битва взглядов. Моя победила, и Сагиа тихо простонала.       — Пожалуйста, быстрее. Я не хочу, чтобы у нас все сломалось на середине.       Я хватаю ее за руку и тут же выныриваю с ней на Землю — в Сингапур, но на этот раз не в отеле, в котором мы остановились, а на берегу океана. На улице ни души — только яркая луна посередине неба и рассыпанные по всему небу яркие звезды (намного ярче, чем те, что светят в штатах).       — Где мы…? — Сагиа осматривается по сторонам, в ее голове зарождаются какие-то мысли, она еще больше крутит головой по окружающему пейзажу. — Это так странно! Где мы? Мне кажется, как будто я здесь уже была!       — А ты и была. — Всего лишь говорю я ей, когда мы встречаемся глазами. И к ней тут же приходит осознание.       — Твой сон…       Я лишь улыбаюсь. Приятно, что она не забыла.       — Жди меня здесь.       Я оставляю ее на берегу океана, дохожу до бунгало, забираю там нож и выхожу снова к ней.       — Кто начнет? — я в мгновение ока успеваю полностью освободиться от одежды.       — Я. — прочищает горло, когда замечает меня уже в неглиже. Берет протянутый мною нож в руки. — Почему у меня от страха трясутся руки и подгибаются колени?       — Может, боишься облажаться…? — легкомысленно говорю я, когда она резким движением руки кромсает мой торс, оставляя одну огромную рану, из которой тут же начинает сочиться густая, красная жидкость.       Я отшатываюсь назад, морщась от боли и резкого запаха металла, ударившего в нос.       — Осторожнее, Сагиа!       — Даже не надейся! — огрызается она злобно, взмахивает рукой и снова оставляет на теле очередной порез.       Из моих легких со свистом вырываются остатки воздуха, когда она наносит удары один за другим, не оставляя моему телу ни единого целого кусочка. Кровь капает на белый песок, создавая в ночи ощущение какого-то ужасного преступления.       — Теперь моя очередь… — хриплю я, теряя силы от большой кровопотери. Я знаю, что она выплескивала всю свою злость на меня, поэтому стерпел это и принял, как очередную ее месть.       Выхватываю из ее рук нож с предвкушением того, что сейчас раскромсаю ее, не давая ей никакой пощады.       — Раздевайся! — гаркаю, когда замечаю, что она в неуверенности останавливается на застежке своего белого летнего платья.       — А знаешь… можешь оставаться в платье. — в ее взгляде недоумение. — Я все равно его порежу на кусочки.       Как бы я не хотел причинить ей физическую боль, которую она по-настоящему заслужила, я все равно не могу наносить ей наживные раны и смотреть, как она теряет с каждой каплей крови кусочек трезвого рассудка.       Под конец моих мучений она еле стоит на ногах. Я роняю нож в песок, подхватываю ее на руки и несу на двойные, удобные лежаки с балдахином. Никто вроде как не запрещал нам сделать это красиво, правильно?       Кладу ее на подобие кровати и развязываю нитки, удерживающие балдахин. Когда я разворачиваюсь к ней, замечаю удивление на ее лице.       — Что?       — К чему эта вся мишура? Не будешь ли ты чувствовать вину за все это?       — Я буду чувствовать вину в любом случае. Ты предлагаешь надеть тебе пакет на голову и трахнуть в подворотне? Хорошая идея, но боюсь, что я задушу тебя сразу.       — Пошел ты… — огрызается она, улавливая в моих словах глубинный смысл всех моих к ней чувств.       Я с силой грохаюсь на нее, зажимая ее изувеченное тело под собой. Мои руки в нерешительности дотрагиваются до ее кожи, воссоздавая в глубине души фрагменты памяти, в которых это было запечатлено. Сагиа вздрагивает от прикосновений, нервно и глубоко начинает дышать под тяжестью моего веса, но молчит. Ее руки лежат по бокам. Она упорно не хочет воспользоваться ситуацией и насладиться этим моментом.       — Скажи, неужели, секс с Сиджеем тебе понравился больше, чем со мной?       — Намного. — чуть ли не плюет слова мне в лицо.       Я, мгновенно пришедший в ярость, разбавленную обидой, раздвигаю ее ноги в разные стороны и тут же делаю резкое, сильное движение вперед бедрами, заставляя ее захрипеть и сильнее вжать руки в подушки, разбросанные вокруг нас.       — Я не хочу, чтобы ты хотя бы на секунду подумал, что я могу захотеть этого по доброй воле.       А эта стерва умеет задевать за живое.       Очередной всплеск ярости выливается в еще более остервенелое вдалбливание в ее тело. Я с силой сжимаю ее бедра в своих руках, чтобы она не пыталась отодвинуться. Ее голова наклонена в сторону, она сжимает сильно губы, стараясь даже не дышать в мою сторону.       — Не смей! — я хватаю ее лицо и поворачиваю его к себе, — Ты слышишь? Не смей отворачиваться, пока я трахаю тебя. Ты должна смириться.       — Гори в аду! — шепчет она мне, когда я делаю очередной яростный толчок внутри нее. Она тут же дергается, хватается руками за края лежака и чуть-чуть отползает от меня. Ну, уж нет. Так не пойдет.       Я снова поворачиваю ее лицо к себе и делаю движение за движением, не разрывая зрительного контакта. Она должна почувствовать это.       Из ее легких неконтролируемо вырывается протяжный стон, свидетельствующий о том, что я уже на полпути к победе.       — Поцелуй меня! — приказываю я ей, отчего она ахает, качая головой и отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи.       — Боже, Маршалл, ты невыносим! Я не буду тебя целовать!       Я скриплю зубами от злости, но продолжаю яростную атаку на ее тело. Руками ласкаю пышную грудь, очерчивая круги вокруг топорщащихся темных аккуратных сосков, губами скольжу по линии подбородка, стараясь сделать так, чтобы она сама захотела поцеловать меня.       Нарастающий темп, который я постепенно добавляю, делает свое черное дело, заставляя ее ахать и стонать по нарастающей так громко, что это, наверняка, слышно во всем Сингапуре. Напряженные руки разжимают свою хватку и расслабляются, ноги окончательно позволяют мне занять свое воинствующее положение между ними, а сама Сагиа уже не отворачивается от моего лица, внимательно рассматривая каждый дюйм так внимательно, будто не узнает.       — Я долго этого хотел…       Взгляд в глаза — и полная тишина. Она не признается даже в том, что ей сейчас по-настоящему хорошо.       Когда ее вздохи начинают граничить с криком, символизируя о финишной прямой, я останавливаюсь и выхожу из ее тела.       — Какого… черта? — вздыхает разочарованно Сагиа, когда я ложусь рядом с ней на лежак.       — Хочешь — возьми.       — Что ты… — хрипит она от злости и, несколько секунд обдумав ситуацию и взвесив все, встает с лежака. — С нас уже кажется достаточно.       С этими словами она начинает копаться в остатках рваного платья.       — Ты действительно думаешь, что таким образом ты закрепишь заклятие? Ты же знаешь, что оно предполагает обмен душами?       Я в считанные секунды оказываюсь рядом с ней, толкаю ее снова на это подобие кровати и ныряю в место между ее ног.       — Ты должна чувствовать и принимать меня всего, полностью раскрываясь мне, отдавая мне каждую частичку себя!       — Отпусти меня! — вопит она, яростно вырываясь из-под меня.       — Не отпущу! — рявкаю я ей так, что она тут же усмиряет свой необузданный порыв вырваться от меня. — Расслабься, — более тихо и даже немного нежно говорю я, осторожно поглаживая рукой по внутренней части бедра.       Поначалу она не слушается меня, надув свои и без того пухленькие губки, обиженно поглядывая на меня, но мое яростное ожидание заставляет ее подчиниться.       Мертвую тишину между нами разбавляют звуки взбушевавшихся волн, до этого пребывавших в состоянии покоя.       И только когда она полностью выдыхает, ослабив напряжение во всем теле, я начинаю двигаться. Одно медленное, глубокое проникновение после сказанных мною слов заставляет ее закричать во всю глотку. Я делаю еще одно такое же движение, добивая ее до конца. Глаза в глаза. Она вцепляется в мои руки, скрещивая их и содрогаясь в конвульсиях. Я делаю парочку движений, чтобы самому прийти к долгожданному итогу. В это время, как по волшебству, начинает идти сильный, тропический дождь, обрушивая на нас свои огромные, крупные и теплые капли, смывающие с нас все эти порочные игры. Я улыбаюсь достигнутому результату — заклятие снова сработало. А дождь тому прямое доказательство от самой матушки-Природы.       — Только не смей думать, что я после этого растеряю всю свою ненависть к тебе. — выдает мне Сагиа, вставшая передо мной полностью обнаженная.       — После чего? Ничего не было, кроме прямой необходимости. — говорю я ей, оценивая ее тело в лунном свете на фоне белой ткани балдахина.       — Я тебя по-прежнему ненавижу всей душой.       Я улыбаюсь, все еще лежа на чрезвычайно удобном лежаке, от чего она тут же заводится, как пороховая бочка.       — Что смешного?       — То, что наша ненависть друг к другу была воспринята ритуалом, как любовь.       Она ничего мне не ответила, тут же выбежала из-под нашей кровати под открытым небом к берегу океана. Я, недолго думая, направился следом за ней, собирая по пути в песке свою одежду.       — Никогда бы не подумала, что буду когда-либо заниматься сексом, потому что так надо, а не потому что мне хочется. Чувствую себя замужней женщиной, — недовольно возмущается она, нацепляя на голое тело белое платье, искромсанное ножом, но еще не так сильно, чтобы идти и вовсе без него.       Я лишь ухмыляюсь.       — Это заклинание делает из нас почти женатых людей. Только закрепление не кольцами, а кровью во время энергетического обмена.       Она осматривается по сторонам, а затем задирает голову к небу, рассматривая яркую полную луну и звезды в обрамлении.       — Идем, нам нужно вернуться обратно, — беру ее руку в свою.       — Мне снился этот сон… здесь… Когда я еще не знала, что беременна…       Тишина.       — Что же тебе снилось?       — Что мы бегали по пляжу и играли с сыном в футбол.       Я замолкаю на долгое время, погружаясь в то время, когда пришел к ней с целью узнать правду.       — Ну… — наконец подаю голос, глядя на переливающийся в темноте океан, и Сагиа тут же обращает на меня свой уязвленный взгляд. — Если бы ты тогда мне не солгала, то, может быть, это было бы нашей реальностью.       Боковым зрением замечаю, как она вся сжалась, потупив глаза в пол, а затем через мгновение пришла в себя, примерив на себя маску стервы и выдергивая свою руку из моей.       — А кто сказал, что я хотела бы такого будущего после всего, что ты мне сделал?       — Тогда почему ты все-таки родила от меня ребенка?       Между нами в воздухе повисло напряжение.       — Это единственное, что осталось у меня после того, как ты в очередной раз оставил меня. Я не могла отказаться от ребенка.       Я всматриваюсь в ее лицо, мои руки прикасаются к ее щекам, по которым катятся редкие слезы, и смахивают их. Я приближаюсь еще ближе к ней, она не отходит. Где-то внизу зарождается постепенно нарастающее желание поцеловать ее, мы ведь так и не сделали этого во время ритуала. Я закрываю глаза, чтобы немного утолить накатывающуюся вспышку, разливающуюся по венам, как наркотик, и начинаю наслаждаться морским прохладным воздухом, шумом волн, разбивающихся о берег, немного остывшим песком под ногами.       Я чувствую, как ее лицо утыкается мне в грудь, открываю глаза и вижу ее нежелание меня отпускать. Время становится к нам более лояльным — замедляет свой быстрый темп и позволяет нам насладиться спокойствием и безмятежностью.       — Нам нужно идти… — она делает усилие над собой, чтобы оторваться от меня. — Мне нужно снова тебя начать ненавидеть как можно скорее. Но перед этим, — она снова прилипает ко мне и делает глубокий вдох, — Мне нужно запомнить твой запах.       — Я думал, это несложно, — хмыкаю я, откидывая ей на плечи длинные волосы.       — Я тоже так думала.       На моем лице растягивается улыбка, которая мне самому кажется спустя долгое время самой настоящей. В этот самый момент внутри что-то обрывается, срывается со сдерживающего рычага и летит к чертям собачьим. Я четко понимаю, что я не хочу никуда возвращаться. Ритуал начинает действовать в своей полной мере, бешено притягивая нас друг к другу. У меня возникает ощущение, что все эмоции и чувства, которые я скрывал, выползают наружу, в надежде обрести свободу. Все, что я чувствовал до этого — превращается в серое ничто. Перед глазами, в моих объятиях — все то, ради чего я жил все эти бесконечные годы. Я хотел ее, я искал ее, я стремился к ней.       — Ты тоже это чувствуешь? — из меня вырывается нечто похожее на голос.       Она потупляет взгляд, желая от меня отойти, но вместо этого я хватаю ее руки, вкладываю в свои и прижимаю к себе. Я хочу прикасаться к каждой клеточке ее тела, хочу смотреть ей в глаза и проваливаться в этой черной бездне, хочу покрывать все тело поцелуями и заниматься любовью до дрожи в коленках.       — Мы не должны… это неправильно. Нужно возвращаться, — лепечет Сагиа, боясь, что в какой-то момент и ее система защиты даст сбой. — Нужно посмотреть, как там Данкан.       — Пойдем… — киваю я, стараясь сбросить с себя наваждение.       Она недоверчиво смотрит на меня, сузив свои глазки. В ту же секунду я подхватываю ее на руки и быстро оказываюсь в океане. Сагиа визжит, когда холодная вода оказывается на ее теле.       — Отпусти меня немедленно! — она отбрыкивается от меня и старается выйти из океана, но раз за разом очередная волна накрывает ее с головы до ног и сгребает под себя.       Я громко смеюсь над ее неудачными попытками выплыть на берег, а она психует еще сильнее.       — Зачем ты это сделал? — кричит она на меня в полной ярости, когда наконец одолевает волны и оказывается уже на полпути к берегу.       Я мгновенно оказываюсь на самом берегу и ложусь на песок, который в тот же миг оказывается под очередной бурлящей волной. Сагиа все еще пытается покорить океан и выйти на берег, но ее то и дело силой сопротивления заталкивает обратно под волны. Она оказывается рядом со мной только спустя минут пятнадцать. Мокрая, злая и явно желающая меня убить.       — Ну давай, попробуй меня прикончить. — из меня вырывается смешок сарказма, но он тут же испаряется, когда я замечаю, как ее мокрое платье просвечивает все изгибы тела. Я знаю, что под ним ничего нет, и от этого у меня в ту же секунду возникает стойкое напряжение в штанах, которое не ускользает под зорким взглядом девушки, стоящей напротив.       — Что же тебя так возбудило, Маршалл? — ее руки поднимаются к груди и сжимают ее, — это?       Не успеваю я ответить, как меня окатывает очередная волна с головы до ног. Она хихикает, глядя, как я отхаркиваюсь от соленой воды, попавшей и в рот, и в нос.       — Черт! — ругается она. И вместе с этими словами садится на меня. — Запомни! — ее указательный палец пролетает перед моим носом, — Это результат действия ритуала. И ничего больше. Уяснил?       Я молча провожу руками по ее бедрам, задираю оборванное платье выше, затем перехожу к чуть порванной ткани у груди, раздираю ее до конца, освобождая такую прелесть на свободу.       Сейдж всовывает руки между своими ногами, наспех расстегивает мои брюки, освобождая меня от них, а затем, глядя в глаза, делает то, что я хотел, чтобы она сделала чуть раньше на лежаке.       — Ты же этого хотел, так? — она приподымается и снова плавно опускается.       Странно, но в голове происходит осознание, что это правильно и так и должно быть. Нет никаких посторонних мыслей, кроме наслаждения моментом «здесь и сейчас». Зарываюсь лицом в грудь, сжимаю наэлектризованные соски в руках, раздумываю, позволит ли она мне их укусить. Что ж… была-не была. Дотрагиваюсь языком до них, зажимаю в зубах, терзаю до боли. Сагиа вскрикивает, дрожит всем телом. Я чувствую, как внутри сжимаются все мышцы от напряжения.       Нас окатывает очередная волна соленой воды, и Сагиа хихикает, когда я в очередной раз начинаю откашливаться.       — Ну уж нет. Так дело не пойдет.       Хватаю ее бедра и делаю перекатывающий круг. Теперь она лежит подо мной, а я сверху. Все еще нестерпимо хочется ощутить вкус ее губ, но есть предположение, что она в очередной раз откажет.       — Расслабься. — тихо приказываю ей, глядя на нее сверху вниз. Как же красиво она смотрится подо мной, в моей власти.       Она покорно выполняет мою просьбу и делает глубокий, расслабленный выдох. На вдохе я плавно вхожу в нее, и ее дыхание тут же сбивается.       — Не смей напрягаться, слышишь?       Она послушно кивает, хотя балансирует уже на тонкой грани. Я замедляю еще больше темп, смакую каждую секунду слияния. Чувствую, как она снова сжимается, и прижимаюсь еще больше к ее телу, ощущая как ее торчащие воспаленные соски обжигают мою кожу.       — Делай вдох, расслабляйся. — мы делаем с ней одновременно глубокий вдох, я учу ее расслабляться, не позволяя мышцам закончить нашу любовную игру раньше, чем я хотел бы.       — Смотри на меня, хорошо? — она напряженно кивает и снова делает глубокий вдох, с которым я совершаю плавное движение внутрь нее. Ее снова трясет, но я напоминаю ей, что нужно дышать, и она покорно расслабляется.       Таким образом, я растягиваю наше любовное слияние на часы, уча ее балансировать на грани, но не доходить до конца. Все нервные окончания, как оголенные провода с током, накаляются, стоит к ним хоть раз прикоснуться. Я провожу пальцем от шеи вниз, между грудей, вниз к пупку и обратно. Мой рот всасывает кусочек кожи сначала рядом с грудью, на ключице, затем на шее, оставляя красные пятна. Ее глаза увлажняются, когда я кусаю ее за шею, а руки, беспредельно гулявшие по моему телу, вцепляются в спину ногтями.       — Расслабляйся! — рявкаю я, и она тут же наполняет свои легкие огромной порцией свежего, морского, уже утреннего воздуха.       — Я больше не могу… — стонет она, когда я в очередной раз, воспользовавшись ее расслаблением, с легкостью проскользнул внутрь.       — Я правда не могу, Маршалл… — еще громче стонет она, задергав бедрами подо мной с желанием, чтобы я наконец перестал ее мучительно медленно мучить, и ускорил ритм. — Нет, ты сможешь. Я намерен трахать тебя до утра.       Она стонет, выгибает спину от наслаждения, захлебывается собственными чувствами, прерывисто дышит, готовая уже поддаться навстречу удовольствию, но я снова делаю паузу, растягивая и этот момент насколько это возможно.             — Я никогда не занималась этим так долго… — шепчет она мне, глядя в глаза. Я улыбаюсь. — А я никогда не хотел так долго этим заниматься.       Она внимательно смотрит мне в глаза, делает глубокий вдох, стараясь не сбиваться от моего проникновения. И тут ее защитная система полностью треснула, сдала сбой и отключилась. Она приподнимает ко мне голову и, осторожно прикасается своими сладкими губами к моим, пробует их на вкус, а затем с силой впивается в них, притягивая меня к себе ногами. Я чувствую, как она уже больше не может сражаться, терпит крушение, поддавшись чувствам в полной мере. Мягко и плавно добиваю ее. Из ее горла вырывается дикий, бурный крик. Она ногтями раздирает кожу мне на спине, продолжая кричать, как сумасшедшая. Я могу ее понять, даже очень. Это что-то невообразимое по ощущениям, невероятное и всепоглощающее. ***       — Я готова…       Я оборачиваюсь и замечаю ее в своей рубашке, которая на ней сидит просто превосходно и закрывает все, что нужно скрыть.       — Тебе идет. — улыбаюсь я.       — Я знаю. — Она кивает, с довольным видом осматривая свой прикид, и подходит ближе. — Мы идем?       Ее вопрос вызывает во мне желание закричать и убежать.       — Давай сбежим? — задаю вопрос, который первым и пришел в голову.       — Что? — она хмурится, — А как же наш сын?       — Украдем его и сбежим все вместе.       Она скептически поджимает губы, но я вижу в ее глазах проскользнувшее желание. Такое же, как мое.       — Я не хочу снимать притяжение ритуала… — добиваю ее я своими вспыхнувшими эмоциями.       — Тогда я снова забеременею. — фыркает она и тут же выкрикивает, — О боже! Маршалл! Я ведь опять могу забеременеть!       — Ну и что… — развожу руки в стороны, — Я всегда хотел двоих детей.       — О боже! — стонет она в ужасе, тряся головой в стороны, — Как же я могла забыть! Черт, черт, черт! В прошлый раз я забеременела тоже почти сразу. Боже, нет!       Черт, меня задевает то, что она так нервничает.       — Успокойся, Сейдж. — говорю я ей мягко, играя с ее волосами, — Первый раз — это только закрепляющий ритуал. Он работать начинает не сразу, а этот раз… ну, я не думаю, что опять с первого раза все сработает.       — Боже! — истерит Сагиа, размахивая руками, не желая принимать мою правду.       — Я хочу девочку. — уверенно говорю я, и тут она замолкает и упирается в меня своими злыми глазами.       — Давай так… — использую ее временную тишину для того, чтобы высказаться. — Если ты все-таки забеременеешь, то мы убегаем от всех, договорились? Если же нет, то живем дальше так же, как жили до этой прекрасной ночи.       Она внимательно разглядывает мое лицо, затем переводит взгляд на пляж, на котором мы только пару часов назад занимались любовью.       Я знаю, что она хочет того же, что и я. Просто не готова признать и открыться. И я могу ее понять. Каждому из нас нужно время.       — Нам нужно выпить отвар сегодня, потому что иначе мы не сможем держаться друг от друга подальше, и я забеременею не сегодня, так завтра.       Я тяжело вздыхаю, заправляя руки в карманы все еще мокрых брюк.       — Ладно… — пожимаю плечами, смирившись с неугодной ситуацией. — В таком случае нам пора возвращаться… Прошло намного больше времени, чем два часа.       Она кривится, вкладывая в мою руку свою.       — Интересно, как ты будешь оправдываться перед своей девушкой.       Я фыркаю.       — Интересно, как ты будешь смотреть в глаза своему влюбленному щенку.       — Ты о Сиджее?       — А есть еще какой-нибудь влюбленный щенок?       — Ну, глядя в твои глаза, рискну предположить, что да.