Путь к бесконечности

"Я просто хочу чувствовать тебя. Я просто хочу дышать тобой. Лежать рядом с тобой с выключенным светом. Могу ли я это сделать? Я просто хочу..."

POV САГИА       Мне хотелось забежать домой, спокойно принять душ и сбежать на работу. Я хотела не пересекаться с тем, кого я знала, что увижу, вопреки своему желанию. Майкл. Я вчера так легкомысленно убежала от него, не желая видеть или слышать. Мне хотелось совершать безумства с Маршаллом. Сегодня ничего не изменилось, кроме одного нового чувства, которое повисло надо мной еще с самого раннего утра — чувство вины и стыда. Этот коктейль сожаления заставлял меня почти пожалеть о том, что я вчера поступила, наплевав на следующий день. Но ключевое слово здесь «почти».       Я никогда, в общем-то, не питала с Майклу любовных чувств. Это была только глубокая признательность за наше с Данканом спасение. Как оказалось, даже наше спасение оказалось подстроенным и нереальным, и он вовсе не тот герой, за которого бы мне хотелось спрятаться до конца жизни. Не то, чтобы я сильно разочаровалась в нем, но убийство единственного мужчины, который меня по-настоящему любил, я вряд ли смогу ему простить. И все-таки, пока я не могу полностью его винить в этом, потому что это лишь предположения, укрепленные молчанием Маршалла. Доверять кому-либо из этих мужчин я не намерена, поэтому мне придется выяснить все самой.       Я какое-то время посидела в машине возле своего дома, отчаянно не желая заходить в этот проклятый дом.       Почему вся моя жизнь — сплошной обман?       Или я так сама люблю окружать себя ложью и иллюзией настоящей жизни?       Выйдя из машины, я не смогла спокойно дойти до дома, и поэтому сорвалась и побежала туда на всех порах.       Интересно, Данкана уже собрала миссис Джордан? Это его пожилая воспитательница и няня, которая всегда меня выручает, когда на работе случаются завалы.       Я быстрым шагом преодолеваю гостиную и сразу же поднимаюсь наверх, пробегаю мимо спальни и запираюсь в ванной.       Фух, полдела сделано. Осталось также незаметно принять душ, одеться в нормальную одежду (а не этот чертов кусок рваной ткани, в которую я замоталась), и убежать.       На душ я стараюсь не тратить больше десяти минут своего времени, так как его у меня совсем нет. Я открываю дверь и медленно иду в спальню голышом. Была-ни была.       Захожу в нее — никого.       Из меня вырывается вздох облегчения, и я тут же ныряю в свою гардеробную, чтобы побыстрее прикрыть наготу, на случай, если Майкл все же появится.       Я надеваю темно-бордовое кружевное белье с черными ленточками. Следом идут чулки на завязках.       Какого черта я так одеваюсь? Внутри скручивает все внутренности при воспоминании о ночи. Черт, это невероятно, как хорошо мне с ним бывает. Только почему мы не можем продвинуться дальше одной прекрасной ночи? Почему не можем быть вместе всегда? Почему единственное, что нам дает судьба — это одна единственная ночь?       Почему не можем вместе собираться на работу, деля ванную, готовить друг другу завтрак и ссориться, пытаясь определить, чья очередь мыть посуду?       О, так много людей пытаются избавиться от бытовухи, а я мечтаю, что когда-нибудь я буду разделять ее с человеком, которого из моей души не вытащишь ни клещами, ни разочарованием.       Я задумалась, когда дверь в спальню приоткрылась, и в ней появился Майкл. Я не сразу его заметила. Сначала я надела высокие шпильки красного цвета, только тогда он прикашлянул, чтобы привлечь мое внимание. Что ж. Он выбрал идеальное время, чтобы поговорить. Я оказалась в сексуальном нижнем белье и на каблуках. Мое первое желание оказалось — прикрыться! Но потом пришло расслабление. Я не захотела скрываться.       — Майкл… — Я мисс Очевидность! Но это даст мне некоторое время, чтобы собраться.       — Сагиа… — Его взгляд (чертовски ледяной) держался на моем лице, не опускаясь ниже.       Я не готова была отвечать, поэтому вытащила из гардеробной полностью красное платье и тут же надела его. Когда приготовления в гардеробной были выполнены, я вышла в спальню и зашагала мимо него на выход. Его рука мгновенно схватила меня за запястье и потянула к себе, чтобы я развернулась. Его движение прижгло мне то место, за которое он ухватился. Я вскрикнула, но не поняла сама от боли или же от неожиданности.       — Где ты была всю ночь? — его карие глаза таращились на меня с неприкрытой злобой.       Я тут же вспыхнула и выдернула свою руку из его.       — Ты не имеешь права, — зашипела я, представляя, что это именно он убил Эстона. В моем воображении все кажется реальным. Это вполне мог сделать он. А чего я хотела от исчадия ада? Я просто настолько наивная дура, что до последнего верила, что в каждом адском существе есть что-то человеческое. И каждый из них доказывает мне, что я чертовски облажалась.       — Я имею право, потому что ты — моя.       Я удивленно подняла на него глаза.       — С чего ты так решил?       Он ответил спокойствием.       — С того, что твоя душа будет принадлежать мне. А теперь и тело, которое ты мне благодушно продала взамен на ваше с сыном благополучие.       Я похлопала ресницами, глядя на него и не веря, что передо мной стоит все еще тот Майкл, который заявился в Сингапур, рассказывая мне небылицы про предательство Маршалла и его план украсть нашего ребенка и сделать так, чтобы я его не увидела. Тогда он мне показался благородным рыцарем, спасающим меня. Где ваше благородство, мистер, о, повелитель ада?       — Душу можешь забирать… — шепчу я, глядя в пол, на свои туфли, которые, как мне кажется, не достаточно блестящие. — Если быть честной, то такой она мне уже не нужна.       Я успеваю улыбнуться так широко и искренне, что Майкл приходит в замешательство. А я использую это для того, чтобы уйти.       Майкл успевает меня догнать, когда я уже выхожу на улицу.       — Если ты думаешь, что сможешь забрать Данкана и убежать с Маршаллом, то боюсь, что у вас ничего не выйдет.       Я снова улыбаюсь, но в этот раз что-то ёкает. Мое желание сбежать с Маршаллом горит во мне ярким лучиком надежды. И всегда будет. Даже когда шансов на это не будет никаких. Я хочу продолжать жить с надеждой, что когда-нибудь такая жизнь станет нашей реальностью.       — До вечера, Майкл.       Я выхожу и запрыгиваю в свою машину. В двери появился Майкл. Он выглядит… Что-то в нем изменилось, надломалось. Мне слабо в это верится, но выглядит он именно так. В его глазах страх, что я могу убежать, когда он, наконец, меня получил.       — Обещай, что мы поговорим.       Я проглатываю вставший ком в горле, словно мне в рот засыпали целую кучу камней.       — Конечно…       Яркое сиднейское солнце слепит так сильно, что заставляет меня надеть солнцезащитные очки. Когда-то я была здесь с Эстоном, полностью очарованная этим городом, а сегодня он начинает на меня давить. Мне неожиданно захотелось вернуться в то место, где все начиналось — Сан-Франциско… Место, где я выросла. Этот город стал моим домом. Наша частная школа с кучей подростковых проблем. Я как вчера помню все: наши отношения с Джастином были моей единственной головной болью. Черт, ощущение, будто бы это было совсем недавно, а прошло уже полжизни. Пол моей чертовой жизни!       Я остановила машину у дома миссис Джордан. Выхожу на негнущихся ногах и подхожу к ее цветастому и яркому, ухоженному домику. Звоню в дверь и замираю в нервном ожидании.       Спустя время дверь открывается, и меня встречают добрейшие глаза миссис Джордан. Она обнимает моего сына, и мое сердце тут же начинает щебетать. Я чувствую, как облегчение растекается по моему телу, и тут же заключаю в объятия моего повзрослевшего сына.       — Он невероятно чудесный мальчик! — восхищается им старушка, трепля его за ушко. — Да еще и хитрый не по годам.       Мы обнимаемся так долгое время, пока я не вспоминаю об ограниченном времени. Он берет меня за руку и каждый раз улыбается, когда я смотрю на него. Со временем этот малый все больше напоминает мне Маршалла. Не того дьявола, сломавшего мою душу, а того, кто заставляет меня мечтать о нем даже после всего того, что он сделал. Вот того удивительного Маршалла мне напоминает наш сын. Он бы несомненно гордился тем, какой наш сын растет замечательный, несмотря на то, что у меня чертовски не хватает времени уделять ему все свое время. Но кажется, он все понимает и принимает меня такой, какая я есть.       — Спасибо, миссис Джордан, не знаю, что бы я без вас делала, — вздыхаю я, заставляя ее отмахиваться от меня.       — Ну, что вы, мисс Джоин, ваш сын — чудо, и я здесь не при чем.       Я киваю, уверенная в том, что это настоящая правда.       Мы идем с ним в машину, я пристегиваю сначала его ремень, затем уже занимаюсь собой.       — Мам, где ты была ночью?       К моим щекам приливает кровь. Он никогда не оставался на ночь у миссис Джордан. Я и не знала, что он будет задавать такие вопросы. И что же я должна отвечать своему не по годам умному мальчику? Я не хочу лгать ему, но не могу просто так объяснить, что я провела всю ночь с его отцом.       Ком встал в горле, когда я попыталась настроиться на том, чтобы безобидно соврать ему.       — Не надо, мам. Мне не нравится ложь.       Я ахнула, закрывая лицо ладонями.       — Я была с твоим отцом. Он появился так неожиданно… что я захотела пообщаться с ним.       Тишина последовала в ответ, поэтому я раскрыла ладони и взглянула на своего сына, сидящего позади меня.       — И тебе совсем нечего сказать? — задаю вопрос, искоса глядя на него. — Знаешь, я понимаю, ты долго не видел его… Это может напугать тебя.       Он выглядит слишком серьезным и задумчивым, глядя в окно. Мне становится не по себе от того, что меня может обвинять в легкомыслии мой собственный ребенок.       Он неряшливо пожимает плечами, переключая взгляд с окна на меня. Я вглядываюсь в его синие глаза.       — Ну же, скажи то, что крутится у тебя в голове.       — Не знаю… — мнется он, бросая взгляд из стороны в сторону. — Мне не кажется, что я долго его не видел. — наконец выдает он, смотря на меня испуганными глазами.       — Что это значит? — я внимательно слежу за его реакцией. Он морщится, снова смотрит в окно, не желая или не зная, как мне объяснить то, что он сказал.       — Не знаю… — он пожимает плечами и трясет головой. — Мне кажется, что он всегда был рядом.       Я задумчиво киваю головой, давая ему понять, что я понимаю, о чем он. Но на самом деле это плохо поддается логическому объяснению.       Когда мы подъезжаем к его школе, в которой он уже учится (а что делать еще, если ребенок слишком умный для детского сада?), он сидит угрюмо уставившись в окно.       — Данкан, ты можешь мне рассказать, что тебя беспокоит. Ты ведь знаешь?       Он хмурится, его глаза снова озабоченно бегают туда-сюда.       — Обещай, что не увезешь нас. Я не хочу снова его терять. — говорит он спустя десять минут тишины и борьбы с самим собой. У него на глазах застыли слезы, которые он еле сдерживает.       Я прихожу в шок от увиденного и услышанного. Почему он, черт возьми, говорит так, словно уже его обрел? Когда? Когда он успел?       Мы долго прощаемся у школы для одаренных детей. Данкан больше не требует от меня обещаний, но я зримо ощущаю его надежду на то, что я не поступлю бездумно. О боже!       После нашего разговора я беру свою волю в кулак, чтобы не разреветься. Мне паршиво на душе, но при этом всем сердце ухает от осознания того, что я, возможно, все это время ошибалась в Маршалле.       Мои мысли привели меня к работе так быстро, что я даже не поняла, как именно я приехала.       Да, я опоздала на приличное время. Целые сорок минут. А еще мистер Мэттерс уже у себя в кабинете, судя по выражению лица моей коллеги, с которым она меня встретила.       — Мистер Мэттерс просил тебя зайти, как только ты появишься, — говорит она.       Я улавливаю нотки презрения в ее голосе, но никак на это не реагирую.       Я кидаю сумку на стол и иду к кабинету Мэттерса, бросая на Меган уверенный взгляд. Маршалл весь в компьютере. Он не замечает меня даже, когда я подхожу и встаю прямо перед ним. Проходит какое-то время. Я по-прежнему стою перед ним, не шелохнувшись и не тревожа его. Наконец, его глаза отрываются от монитора и переходят на меня. Он выглядит серьезным и озабоченным, только я не совсем понимаю, по работе или из-за меня. Он осматривает меня — мое красное платье, ноги, туфли, затем его взгляд возвращается к лицу. Он встает.       Черт.       Я выбираю тактику молчания, пока он сам не нарушит ее. Не собираюсь отчитываться, извиняться или оправдываться.       — Скажешь что-нибудь? — начинает он тихо.       Я открываю рот, чтобы что-то сказать, правда слова пока плохо идут из меня. Мэттерс опускает взгляд на мои губы, и я тут же смыкаю их обратно. Это как будто защитная реакция. Морщинки от хмурости на его лице расправляются. Он сжимает губы, продолжая на меня пялиться так, словно мы впервые встретились. Это заставляет меня нервничать. Он открывает рот.       Давай же, скажи что-нибудь.       Я жду, что он что-то скажет, но вместо этого происходит что-то настолько неожиданное, что мозгу приходится дать время, чтобы понять, что его губы оказались на моих, а руки ухватились за шею так сильно, что мне стало больно, но я даже не пискнула. Этот поцелуй явно отличается от тех, которыми он меня задаривал прошедшей ночью. Это не похоже ни на что, что было у нас раньше. Его губы просто прижимаются к моим, словно он ищет в них спасение. Будто бы в моих губах единственный шанс на спасение.       Мы замерли, наслаждаясь близостью друг друга. Я боюсь оттолкнуть его и подозреваю, что он тоже этого боится. Мне приятен его возникший страх потерять меня.       — Я опоздала… — говорю я единственное, что возникает в голове после того, как наши губы разъединились.       Он усмехается:       — Я заметил, мисс Джоин.       Я выдыхаю. Слава богу, что его настроение сейчас не настроено на уничтожение и крушение.       — Что же мне теперь с тобой сделать? — продолжает он улыбаться.       — Майкл не позволит мне уйти… — выдыхаю я, боясь, что другого момента поговорить может не возникнуть.       Его лицо меняется, приобретая багровый оттенок. Желваки тут же заходили ходуном.       — О чем ты говоришь? — он морщится.       — О том, что Майкл меня предупредил, что я не смогу уйти.       Он раздумывает над моими словами больше, чем надо. Отворачивается и долго пялится в панорамное окно. Я начинаю думать, что он даже забыл, о чем мы говорили, но он резко разворачивается.       — А ты хотела уйти?       Я тут же наливаюсь краской. Как же сложно мне раскрывать перед ним свои чувства. Боязнь повторения прошлых ошибок заставляет меня не открывать рот. Я просто молчу, глядя на него безумными глазами. Он принимает мою тишину, глубоко вздохнув и снова отвернувшись к окну.       Мышцы на его спине напряжены, что заставляет меня думать, что он не сможет мне помочь. Я тихо начинаю шагать к двери, чтобы оставить его в раздумьях, но он нарушает тишину.       — Неужели ты думала раньше иначе?       Что я думала?       Я останавливаюсь.       — О чем ты?       Я замечаю, что его глаза болезненно красные.       — Ты раньше думала, что можешь от него уйти, когда тебе захочется?       Я замолкаю. Вообще-то, да, я так считала, но сейчас снова наталкиваюсь на свою наивную глупость. Он ожидает от меня ответа, но я молчу. Что ж, признавать в миллионный раз, что я дура как-то не слишком приятно.       — У меня возникло стойкое ощущение, что я с ним по своему желанию.       В его глазах я читаю осуждение.       — Не смей, Маршалл, даже рот свой открывать… — начинаю я, захлебываясь в обиде лишь от одного его взгляда. — Ты не можешь меня осуждать, ведь именно благодаря своей наивности я полюбила тебя.       Он закусывает губу и хмурится. Целая буря эмоций одолевает его, как и меня. Я только что вообще-то призналась ему в любви. POV МАРШАЛЛ       Я отворачиваюсь, хватаюсь за ручки окон, просто чтобы зацепиться за что-нибудь и не сорваться к ней. Я не знаю, что она чувствует, чего хочет, к чему стремится и что думает. Я не понимаю, хочет ли она поиграть со мной, или же на самом деле хочет, чтобы я помог ей выбраться из этого дерьма, которое она сама заварила.       Когда она снова начинает идти к выходу из кабинета, я не выдерживаю и разворачиваюсь к ней, ловя каждое ее неуверенное движение.       — Сейдж, это будет нелегко. И я не уверен, получится ли что-то без жертв.       Ее ноги каменеют. Она замирает.       — Если что-то угрожает Данкану, то я в любом случае не согласна.       Затем стремительно выходит из кабинета, оставляя меня наедине с этим всем. Если быть честным, то я был убежден, что у нас не продвинется дело дальше ночи. Сколько раз мы утопали в любви, а затем рассыпались, разъединялись и расходились по разным сторонам, словно ничего и не было?       Гнев одолевает меня, потому что сейчас это кажется просто нереальным. Что можно изменить, что сделать? Майкл бессмертен, да и к тому же чертовски дьявольский тип. Уничтожить, разрушить или убежать от него практически невозможно. С ним ничего нельзя сделать. Он будет жить вечно, а вместе с тем не позволит предать его. Хотя давайте быть честными, когда мы убежали с маскарада, это уже была наша личная добровольная подпись под смертным приговором, который он приготовил.       Ладно, быть может, не наш смертный приговор, но уж точно мой.       Сагиа ему нужна живой, а вот я — нет. И он может себе это позволить. Мы не можем убивать себе подобных, а тех, кто слабее — можем, правда, придется отчитываться перед судьями, почему мы убиваем себе подобных, но… давайте взглянем правде в глаза — это не остановит Майкла.       Единственный известный мне выход — сбежать и перемещаться по всему земному шару, стараясь не задерживаться нигде. Нужна ли такая жизнь Сагии, желающей обрести дом и постоянство? Я бы был готов рискнуть всем, даже когда на кону моя собственная жизнь. Я бы рискнул, если это подарило бы мне надежду на наше совместное будущее.       Я осознаю себя перед опрокинутым на пол столом. Когда я успел это сделать?       Сагиа залетает ко мне в кабинет с выпученными глазами.       — Мистер Мэттерс, что-то случилось? — ее голос дрожит.       Да, ты случилась в моей жизни.       Я суживаю глаза в ярости и мгновенно появляюсь перед ней, используя свою сверхъестественную скорость. Она вскрикивает, когда я зажимаю ее к стене и захлопываю открытую дверь. Не хочется, чтобы нас отвлекли.       — Нам нужно сбежать, ты же понимаешь? — на выдохе произношу я максимально тихо, но получается вроде кричащего шепота.       Она морщится и качает головой.       — Я боюсь за жизнь Данкана. Я не пойду на это.       — Да не переживай ты за Данкана, Сейдж! — выкрикиваю я ей. Мои нервы на пределе.       Она удивленно смотрит на меня.       — Я позаботился о нем. На нем такое сильное заклинание, что его не найдет, не тронет ни одна сверхъестественная сущность.       Его глаза быстро моргают, глядя вниз, затем она смотрит мне прямо в глаза.       — Когда же ты успел о нем позаботиться?       Ее глаза слишком близко к моим, чтобы я мог соврать ей.       — Ну?       — Все это время… — вздох, — я заботился о нем.       — Назови мне сроки!       Ох, женщина!       — Последний год.       Да здравствует осуждение. Ее глаза прищуриваются, губы сжимаются, брови хмурятся.       — Так значит ты нашел нас год назад, а сделал вид, будто бы ты впервые меня увидел в «Майкро Студиос»? Когда же вы все перестанете мне врать?       Ее ярость становится легко ощутима и читаема на лице.       — Нет, вообще-то, я и правда не ожидал тебя встретить.       — Что за бред? — рычит она, отталкивая меня от себя.       — Это не бред! — рычу я в ответ, раздраженный ее поведением, — Я никогда не следил за тобой и не видел тебя. Я следил только за Данканом, когда он оставался без защиты. У меня было время наложить на него заклинание, чтобы ему ничего больше не угрожало. Я не планировал сталкиваться с тобой сейчас! Это была чистая случайность, потому что заклинание я уже сделал и вернулся в Америку, чтобы позволить тебе жить так, как ты этого хочешь.       — А когда ты снова летел в Австралию, думал ли ты что встретишь меня? — выпаливает она, грозно бросая в меня молнии.       — Нет, не думал! Довольна? Я надеялся лишь повидаться с Данканом!       Она сжимает губы в ярости и громко дышит.       — Так значит ты меня не искал?       Ее голос теперь, кажется, звучит с обидой.       — Я не говорил этого… — парирую я, сжимая кулаки от злости. — Я сказал, что между нами все закончено ровно тогда, когда я перестал тебя искать.       Мое сердце предательски сбивается с ритма, сообщая мне самому, что это самая жалкая попытка вытолкнуть этого человека из моей жизни. Если бы я только мог… Я бы это обязательно сделал.       — Ты действительно так думал? — шепчет она спустя минуты глубокого дыхания.       — Я действительно так хотел.       Я отворачиваюсь, скрывая от нее ложь. Хотя, если быть честным, это не ложь, а целых пятьдесят процентов правды. Одна половина меня этого действительно сильно хотела, а другая ехала с глупой надеждой снова встретить, снова разбить сердце, снова искалечить душу и бросить. Таков был мой план на случай, если я ее встречу.       — Я не верю… — шипит она мне в губы, отталкиваясь чуть-чуть от стены грудью и слегка прикасаясь ею ко мне.       — Я тоже себе не верил, однако у меня был отличный план разрушить тебя.       Она смеется чересчур громко и искусственно.       — А ты разве не делал это каждый раз, когда мы пересекались?       Я хмыкаю, играя пальцами на ее завязках на груди:       — Так уж получилось, что люди запоминают только самое плохое. Мне пришлось постараться, чтобы остаться в твоей памяти.       Я закусываю губу, улыбаясь, когда она качает головой. Пусть только скажет, что это не сработало. Это ведь сработало?       — А я всегда хотела, чтобы ты остался не только в моей памяти.       Ох, в моих легких тут же исчезает весь воздух.       — Я всегда мечтала, что у нас будет больше, чем одна ночь. Я думала, что однажды мы можем проснуться вместе, а в другой комнате будут спать наши дети, которых мы тоже разбудим вместе. — Ее глаза заглядывают так далеко, словно смотрят не в глаза, а через глаза глубже. В душу. Я нервно сглатываю, полностью представляя себе эту картину. — А еще, что у нас будут животные, которые не будут давать нам высыпаться. Ты бы всегда злился, что в этом доме нет спокойствия, а я бы смеялась над тобой и отвечала бы тебе, что в нашем доме нет спокойствия, зато он наполнен любовью и счастьем.       Черт, черт, черт.       ЧЕРТ!       Мать вашу!       Я сжимаю зубы до скрипа.       Мужчины же не должны плакать, как маленькие сопливые девочки?       Мои глаза наполняются чем-то странным, поэтому я поднимаю их вверх, делая вид, что мне вдруг стало чрезвычайно интересно изучить потолок в моем кабинете.       Ее теплые руки прикасаются к моим. Я их сжимаю, наслаждаясь этим моментом. Что ж. Можете нас поздравить, мы продвинулись чуть дальше одной ночи. Теперь у нас есть одна ночь и один маленький сопливый момент, от которого даже мне захотелось поплакать где-нибудь в уголке.

"Я люблю тебя. Я нуждаюсь в тебе. Не делай резких движений. Не разрушь".

      — Знаешь, что я представлял?       Она удивляется, а я удовлетворенно киваю на ее немой вопрос.       — Мне всегда чудился дом на берегу океана. Я хотел бы, чтобы мы по вечерам выходили на берег и играли все вместе с детьми и животными, забрасывая в ветер воздушного змея или же в волейбол.       — Я не умею в волейбол играть… — ее губы обиженно надуваются, отчего я смеюсь, прижимая ее ближе к себе. Так уж вышло, что мы почти никогда не обнимались. Сейчас так приятно заключить ее в такие нежные объятия. Нас обоих объединяют общие надежды и мечты. Я не знаю, использует ли она это, чтобы воткнуть мне нож в спину, но даже если это так… Плевать. Мне нравится наслаждаться с ней моментом, не надеясь на продолжение. Зато это научило меня ценить каждую проведенную с ней секунду. Потому что совершенно нет обещания «завтра». Есть только нудящая, полуживая надежда, то и дело умирающая и снова чудом оживающая.       — На то и расчет, — смеюсь я, прижимая и целуя ее в лоб. — Я отчетливо представлял, как ты постоянно промахиваешься и падаешь в песок. Мне это приносило своеобразное удовлетворение.       — Эй! — она хихикает, ударяя меня локтем в ребра. — Раз уж на то пошло, то только что я представила, как ты облажался с запусканием бумажного змея.       — Ну, вообще-то, я в этом профи.       — Не-е-ет, такого не может быть.       — Это правда, поэтому тебе придется пересмотреть свою мечту. Я не могу облажаться в том, что у меня получается лучше всех.       Она закатывает глаза и качает головой, хихикая и сбрасывая свои волосы на спину, чтобы они не мешались.       — Значит на завтрак ты не сможешь пожарить яичницу.       — Твою мать… — я закусываю губу и наигранно пугаюсь. — Я ведь и правда ни черта не умею делать гребаную яичницу.       — Ну вот, — она пожимает плечами и смеется.       — Только подожди… Почему это я должен делать завтрак?       — А кто? Я буду занята, мне нужно будет краситься в этот момент. Я люблю поспать, поэтому я очень часто встаю очень поздно и не успеваю ничего приготовить.       — Ох… — из меня вырывается стон отчаяния. — Я не был готов к тому, что яичницу мне придется делать самому. К такому меня жизнь явно не готовила.       Теперь она смеется во весь кабинет, и я вместе с ней. Когда мы перестаем это делать, она резко становится чрезвычайно серьезной и заглядывает мне в глаза.       Я улавливаю ее желание в глазах до того, как она открывает рот и говорит:       — Я хочу сбежать…       Мрачная перспектива сгущает краски, и я глубоко вздыхаю, не отпуская ее из своих объятий.       — Ты готова рискнуть?       — Если Данкан будет в безопасности, то я полностью "за".       Я улыбаюсь, но улыбка получается странной… Я стараюсь изо всех сил скрыть из глаз свой испуг. Если меня уничтожат, то боюсь, это будет хуже, чем если бы я был жив, но жил где-нибудь далеко от нее.       Она целует меня в щеку.       — Давай поговорим об этом попозже? Мне нужно вернуться в приемную, пока Меган не подумала, что мы здесь… — она замолкает, смущенно опуская глаза на пол.       — Трахаемся? — удивляюсь я. — О боже, не представляю, как люди могут быть такими извращенцами и трахаться в кабинете.       — О, мерзость… — она отпрянула от меня, морщась. — Не напоминай, пожалуйста, я только забыла про то, что ты тут только недавно делал.       Я усмехаюсь, глядя на ее плохо скрываемую ревность. Расчет был именно на это. И игра была только для Сагии.       — Ну, хочешь мы поменяем стол, чтобы тебе комфортнее было?       — Я не буду здесь… — она снова замолкает.       — Трахаться?       — Хватит, Маршалл! — шикает она в ужасе. — Ты можешь не употреблять это слово хотя бы так громко и на работе?       — Ладно, Сейдж, давай поменяем стол, а потом мы потр… — я не успеваю договорить фразу, как Сагиа затыкает мне рот резким поцелуем. Она быстро целует меня и сразу же выходит из кабинета, оставляя меня одного. POV САГИА       Я сажусь за стол, делаю вид, будто бы не пропала в кабинете босса на час. Что подумает Меган? Ох, плевать, если честно. Эта шлюха хотела, чтобы он ее трахал. Я точно знаю. Я видела это в ее глазах, когда он выбрал ее. Так что мне абсолютно плевать, что шлюха думает обо мне.       Я не поднимаю глаза и не смотрю по сторонам, стараясь погрузиться в работу, которую я должна сегодня выполнить. Время незаметно пролетает, а я все сижу погруженная в свою работу. Когда я заканчиваю свой отчет, позволяю себе налить стакан воды и подумать о наших с Маршаллом разговорах.       Да уж, я была готова сегодня плакать горькими слезами от осознания того, что Маршалл фантазировал о нашем совместном обычном будущем. Как у людей. Неужели он мечтал об этом так же, как я? Я бы никогда не могла в это поверить, если бы не услышала. Этот чертов дьявол только и делал, что рушил мою жизнь. Как он мог представлять обычную жизнь со мной? Хотя… Наверняка, он никогда не мог и допустить мысли, что у него вообще могут появиться дети. Но все случается у нас в жизни, даже когда живешь уже более пятисот лет. Или сколько он там живет?       Я прокусываю губу до крови, представляя нас на берегу океана, но тут к горлу подкатывает тошнота — Маршалл спросил, готова ли я рискнуть. Если Данкан в безопасности… Кто окажется в большем риске?       Я подпрыгиваю на стуле, чем пугаю Меган, вздрогнувшую от моих резких движений. Мои ноги несут меня в кабинет Маршалла, но его там не оказывается.