Мох

Автомобиль ехал по неровной лесной дороге, и сидевшие в нём то и дело подпрыгивали на кочках. Виктору определенно было нехорошо, отчего он постоянно жаловался отцу на долгую поездку и духоту. — Пап, меня сейчас вырвет. — Терпи, сынку! Посмотри лучше в окно. О красотища какая! Травка зеленеет, солнышко блестит! Действительно, стоило заглянуть за пределы зоны комфорта, как увидишь необычайные красоты девственного хвойного леса. Земля была покрыта толстым слоем опавших иголочек, пожелтевших от времени, кое-где виднелась темно-зелёная трава. Сосны возносили свои ветви ввысь, ближе к закатному солнцу, лучи которого ласково касались иголок и местами земли. Путешественники ехали уже около трёх часов, когда глава семейства торжествующе воскликнул: «На месте!». Эта старая деревянная двухэтажная лачужка, расположенная недалеко от оврага, пришлась ему по душе. В отличии от Виктора. Тихо матеря все на свете, он твёрдыми шагами обиженного подростка направился к домику. Витя сразу же занял комнату на чердаке, хотя уже предвкушал эффект «духовки». Все же ему одиночество дороже. Закинув маленький чемодан под кровать, Виктор достал скетчбук и карандаш, дабы немного расслабиться. Быстрыми и размашистыми движениями он набросал вид из окна, который выходил на речушку в глубине того самого оврага. — Вроде все,— пробубнил художник, умиротворенно теребя локон рыже-каштановых волос. Отложив чёрную книжицу в сторону, он направился вниз, на кухню. — Ну как, устроился? — отец, вне себя от гордости, что сумел вытащить Виктора на природу, сидел в кресле, — Голодный? — Да, — сухо ответил Витя, нахмурив брови. — Можешь тосты заточить, или хлопья. Я ничего не готовил. — Угу, — промямлил подросток, хватая яблоко со стола, — Пойду погуляю. — Иди, тебе на пользу! Завтра дрова у меня колоть будешь, ишь, совсем дрищом стал,— загоготал мужчина, поглаживая рыжую бороду. Виктор вышел из дома. Прохладный вечерний ветерок приятно освежал, а приближающаяся ночь уже потихоньку «подсовывала» вдохновение в разум. Витя отправился в лес.