The Boys of Erinn

Утверждать, что после телефонного инцидента между ними что-то немного изменилось, было бы преуменьшением. После возвращения домой на следующий день Хосок немедленно подошел к ноутбуку и зашел в Скайп, как он в последнее время всегда и делал. Он нервничал, все тело немного дрожало. Он не знал, чего ожидать от Юнги после вчерашней ночи. И уж точно не ожидал, что Юнги позвонит ему через мгновение и сразу начнет рассказывать про новый ивент в Мабиноги. Звучал его голос как обычно, без единого намека на их ночную авантюру, он ничего не говорил насчет нее, и Хосок решил придерживаться такой же тактики. Но атмосфера между ними была определенно странная. После того, как они собрались в отряд и разобрались с правилами ивента, они не начали болтать обо всем подряд, как обычно. Все, что говорил Юнги, относилось к игре и только к игре, будто из его памяти просто стерся их вчерашний ночной разговор, как и звуки отчаянных стонов Хосока ему на ухо. Изначально Хосок считал, что это лучшее из возможных вариантов развития событий, но быстро поменял свое мнение. Так вообще не пойдет. Стоит ли рискнуть и затронуть эту тему? Он знал, что не почувствует себя лучше, если они не поговорят. Пока Юнги показывал дорогу к их следующей точке назначения, Хосок напряженно думал о том, что и как хочет сказать. Размышления заняли больше времени, чем он предполагал, но слова он все-таки смог подобрать. Он глубоко вздохнул: — Хен. Насчет того, что случилось ночью… — Мы можем просто забыть об этом. Внезапное предложение заставило Хосока замолчать. Он на мгновение почувствовал, что сердце упало куда-то в район желудка, а в горле встал ком. Ему уже не нравилось то, куда заходит этот разговор, но он заставил себя ответить, игнорируя пессимистичные мысли где-то на задворках сознания. — Что? Вздох Юнги был таким же тихим, как и его слова: — Если это было слишком странно для тебя… можем просто притвориться, что ничего на самом деле не произошло. Ох. Так вот что тяготило его все это время? Хосок почувствовал облегчение. — Но… я не хочу притворяться, — тихо сказал он. Смелее. Хосок заговорил громче и четче. — Мне понравилось то, что мы сделали. И… да, это было странно, но в хорошем смысле. — В хорошем смысле? — Да! Это как… когда тебя никогда раньше не тянуло к какой-то определенной вещи, но, когда ты ее реально попробовал, тебе понравилось. Сильно. Очень сильно понравилось. Юнги хмыкнул, прежде чем произнести: — Звучит немного по-извращенски. Хосок негромко рассмеялся: — Я просто говорю, что мне все понравилось. Так что, надеюсь, это чувство неловкости между нами пройдет. Короткая пауза последовала за его словами. Хосок смотрел на ритмично покачивающихся персонажей, сидящих на бегущей рысью лошади Юнги. Он внезапно подумал, что ему-то, может, все и понравилось, но это не значит, что Юнги тоже. И опять занервничал. В животе снова начало появляться какое-то неприятное чувство. — Эм... а тебе понравилось? — неуверенно спросил он. — Да, — ответил Юнги всего лишь через секунду. Слава богу. — Это было… необычно. — Необычно? Ты имеешь в виду… ты никогда ни с кем раньше такого не делал? Юнги издал какой-то звук, который явно можно трактовать как положительный ответ. У Хосока чуть челюсть на пол не упала от удивления. Все наконец-то встало на свои места. Неудивительно, что Юнги так странно себя ведет сегодня — он, должно быть, смущен. И Хосок вполне мог его понять. — Вау. Я поражен, — пробормотал он. — Почему? — Ну, просто… не знаю. У тебя так хорошо получалось. Юнги засмеялся тихо и смущенно. Как похоже на него. — Серьезно? — Ага. Правда хорошо, — подтвердил Хосок. — Я был так сильно возбужден. Ну, ты и сам, наверное, заметил… Так сильно, что мне практически стыдно это признавать. — Да ладно? — Опять смех. — Соксок-а, мы занялись сексом по телефону и заставили друг друга кончить от одной мысли о том, как ты у меня отсасываешь, и единственное, из-за чего тебе стыдно — это от того, насколько тебе все понравилось? Хосок слегка нахмурился: — А что, это плохо? — Вовсе нет. Опять тишина. Но на этот раз от неловкости не осталось и следа. Хосок, как и предполагал, почувствовал себя намного лучше после разговора. И, что еще более важно, Юнги, кажется, не жалел о случившемся. Он не жалел, их отношения вроде бы вне зоны риска. У Хосока прямо будто огромный камень с души свалился. — У меня есть один маленький вопрос, — начал Юнги. — Задавай. — Ты был бы… не против повторить это как-нибудь? Помимо всего прочего. Хосоку не потребовалось ни секунды на раздумья, он и так знал ответ. — Определенно, — сказал он, а потом не удержался и засмеялся. — А прочее — это что? — Ничего, — заявил Юнги, но его голос, выдающий совсем другое, заставил Хосока почувствовать маленькие электрические разряды, пробегающие по позвоночнику. — А теперь пойдем, закончим ивент. У меня остатки тайской еды в холодильнике, я такой голодный, что скоро помру. Хосок фыркнул: — А нам определенно не хотелось бы такого исхода событий.

***

Теперь сказать, что их отношения сразу же не стали в разы жарче, было бы преуменьшением века. Кто бы вообще мог подумать, что существует столько способов заниматься сексом по телефону с кем-то? Хосок вот даже не представлял, пока не открыл их для себя вместе с Юнги. Они доводили друг друга до оргазма за последние две недели больше раз, чем Хосок доводил сам себя за месяц. Он даже почти начал задумываться, не стоит ли им немного притормозить и успокоиться, но голос Юнги, отдающийся эхом в его голове, просто не оставлял ему никакого шанса. Хосок не мог сопротивляться. Если секс по телефону с объектом своей влюбленности стал нормальной частью его ежедневного распорядка, то так тому и быть. Жаловаться он точно не собирался.

Владимир

привет ты соксок-а

хен~! прости прости я уже тут~<3

хорошо. ну помочь уснуть? Хосок со смехом упал на кровать и устроился поудобнее. Это было их кодовое слово с того самого первого раза: Хосок звонил Юнги, жаловался, что не может уснуть, а спустя две минуты они уже говорили всякие непристойности друг другу на ухо. Обычно инициатором был он, но иногда Юнги предлагал первый. В такие моменты в животе Хосока будто выводился новый рой бабочек. Оказывается, чувствовать себя желанным — просто невероятно. Но сегодня ночью пришлось кое-что заранее согласовать.

Владимир

тут к сестре друзья пришли так что говорить сегодня не могу вдруг услышат x_x

оу… жааааль

но мы можем переписываться!!!

да?

ага (¬‿¬)

лол что за смайл

это мое шаловливое лицо потому что сейчас мы будем шалить

ты просто безнадежен тебе повезло что ты такой милый

ты тоже~

так что… как именно шалить будем? Хороший вопрос, подумал Хосок. Он, на самом деле, ничего не планировал, потому что они никогда не планировали ничего заранее, предпочитая просто поддаться порыву и действовать по ситуации. Но было кое-что, что Хосоку хотелось попробовать. Он, если честно, довольно много думал об этом, но слишком боялся. Ну, все когда-то бывает в первый раз. Он решил просто поддаться инстинктам и надеяться на лучшее. Хосок положил телефон на подушку рядом с собой и запустил руку в пижамные штаны. Одним движением он спустил их вместе с бельем до колен. Это очень рискованно, думал он, снова взяв в руки телефон. Другой рукой он начал поглаживать себя в размеренном темпе, чтобы быть на фото хотя бы полувозбужденным. Одна только мысль о том, что он делает — и что собирается сделать — заводила сильнее, чем любое просмотренное порно. Он закусил нижнюю губу, подавив стон, который отчаянно срывался с его губ, и через пару минут решил, что готов. Хосок сделал фото и отправил его сразу же, прежде, чем успел испугаться. Конечно, паника пришла сразу после. Он только что отправил свою неприличную фотографию Юнги без всякого предупреждения, и тот не отвечал, а прошла уже целая минута. То есть, это происходило, на самом деле. И Хосок не может отменить сообщение, остановить происходящее, даже если захочет. — Черт, — выругался он, думая, не сделал ли только что неверный шаг, который положит конец всему, что началось между ними после той ночи. Что если Юнги на самом деле не хотелось бы видеть его таким? Что, если Юнги не понравится смотреть на его полуобнаженное тело? Что, если тот посчитает, что его член выглядит странно? Что если, что если, что если. Телефон завибрировал, и Хосок испуганно взвизгнул. Его сердце практически выпрыгивало из груди. От Юнги пришло одно сообщение со словом «упс» и прикрепленной сверху фотографией…

Владимир

упс…

ох ох бля ть

Фотка Юнги. Задранная до груди футболка. Мягкий на вид живот. И потеки спермы на этом самом животе. Спермы Юнги. Его правая рука, обхватывающая измученный член, розовая головка которого влажно блестела. То есть, Юнги только что кончил, и все из-за его спонтанной фотографии. Я это сделал, думал Хосок. У него почти закружилась голова. Это из-за меня. В следующую секунду его рука поползла вниз, обхватила мгновенно затвердевший член и начала двигаться так, будто он умрет, если остановится. Хосок едва сдерживал звуки, не отрывая взгляда от экрана телефона, всматриваясь в каждую деталь: мягкий живот Юнги, выступающие вены на его руке, размер руки, длинные красивые пальцы, капля спермы на головке члена. Все это. Хосок хотел… ему нужно было все это. Его кулак задвигался быстрее и сжался сильнее, когда он представил, как слизывает сперму с кожи Юнги, собирая языком каждую каплю, а потом сразу целует Юнги, позволяя ему почувствовать ее на вкус. Он представлял те звуки, которые Юнги издает, когда кончает, удивление и возбуждение в его глазах, когда он впервые посмотрел на пришедшее от Хосока изображение. Ярче всего Хосок представлял, как опускается на колени перед Юнги, берет в рот его член и заставляет его кончать снова, и снова, и снова… Оргазм настиг его. Удовольствие расползлось где-то от середины по всему его телу, по каждой клеточке. Он резко вскрикнул в подушку, когда теплая сперма запачкала его голый живот и грудь так же, как и у Юнги. Имя парня несколько раз сорвалось с языка Хосока прежде, чем его разум прояснился. Всепоглощающее тепло постепенно уступало осеннему холоду. Вздохнув, Хосок потянулся к стоящей рядом пачке салфеток. Прежде, чем вытереться, он быстро сфотографировал себя, счастливого, удовлетворенного и запачканного, а потом без колебаний отправил картинку Юнги.

Владимир

боже охренеть ты просто прекрасен…

^//^

но я не могу прекратить смеяться

в смысле?

ну я так быстро с 13 лет не кончал что же ты со мной делаешь Это признание заставило Хосока покраснеть сильнее, чем после отправленных фотографий. Он пару мгновений наслаждался этим приятным чувством. С лица не сходила улыбка, когда он прижал телефон к груди, глядя в потолок. Возможно ли вообще быть настолько счастливым? Это все будто сон.

Владимир

хен…

соксок-а

я не знаю что сказать

ты милый

<3?

<333 Когда Хосок уже начал засыпать, ему в голову внезапно пришла идея. Он немедленно написал Юнги.

Владимир

эй я думаю я знаю как можно сделать следующий раз еще лучше

да? расскажи

что если… мы сделаем это по вебке?

хорошо я за

правда???? *_*

правда~ Той ночью он заснул с улыбкой.

***

Хотя Хосок сам предложил идею с веб-камерой, он нервничал намного сильнее, чем ожидалось. Они подождали ночи, когда Хосок точно знал, что Джиу не будет дома несколько часов, чтобы ему не пришлось прятаться и сдерживаться. Вся квартира в его распоряжении. Он может быть настолько громким, насколько захочет, чтобы показать, как сильно хочет Юнги и сколько удовольствия получает. Это их первый такой раз, в конце концов, все должно быть идеально. Так что Хосок сидел на кровати, поставив ноутбук на подушку перед собой. Угол обзора не слишком удачный, но ничего не поделаешь. На экране открыто окошко Скайпа. Хосок, нервничающий и взбудораженный, терпеливо ждал, пока Юнги примет видеозвонок. Когда тот наконец-то появился на экране, сердце Хосока забилось немного быстрее. — Прости за дерьмовое качество, — сказал Юнги, поправляя камеру. — Я сейчас через свой старый ноут, чтобы можно было на кровати сидеть, а не за столом. Ты же видишь меня? Хосок кивнул и помахал ему: — Да, вижу. Ты… ты выглядишь так мило сегодня. Мило и по-домашнему. — Оу? Ты хочешь сказать, что в остальное время я не выгляжу мило? — Пожалуйста, не начинай, хен. Юнги усмехнулся как дьяволенок и подвинулся ближе к камере. Он ничего не говорил, просто смотрел на Хосока с той самой улыбкой на лице, хотя уже намного более мягкой. Хосок сам по себе не был стеснительным. Да, иногда он робел в обществе людей, которых не знал, но всегда боролся с этим чувством, вел себя громко, свободно, и веселился. Но под взглядом Юнги его кожа начала гореть, несмотря на холодную температуру в комнате. Он не надел ничего кроме боксеров и майки — все равно же скоро снимать, так что не обращал внимания на прохладу. — Что-то не так? — наконец-то спросил Юнги, разрушив напряженную тишину. — Ты будто… — Нервничаю? — закончил за него Хосок. Он смущенно улыбнулся. — Я и правда нервничаю. Юнги понимающе кивнул: — Это нормально. Ты не обязан делать ничего, чего не хочешь делать. — Я знаю. Но я хочу это сделать… очень сильно. Просто даже не знаю, как начать. — Смотри, — Юнги наклонился ближе к камере, пока его лицо не заняло весь экран. Хосок увидел едва заметный румянец. — Мое лицо. Оно покраснело немного, видишь? Так что, поверь, ты не единственный, кто нервничает. Хосок и правда почувствовал себя немного лучше. Он улыбнулся так широко, как только смог на тот момент, чтобы выразить благодарность Юнги за его доброту. — Спасибо, хен. Как ты хочешь начать? Юнги, как всегда, хмыкнул, слегка прищурившись: — Ну…, а как мы обычно начинаем? Хосок опустил взгляд, задумавшись на секунду. Ответ пришел в голову быстро. Надеясь разрядить обстановку, он заговорил комично страдальческим голосом: — О нет! Я никак не могу уснуть! Что же мне делать, чтобы разрешить эту ужасную проблему? Как он и надеялся, Юнги рассмеялся в ответ на его глупое представление. Широкой, прекрасной улыбкой. Хосок был влюблен в нее, без всяких сомнений. Он посчитал такую реакцию личной победой. — Боже, ты просто нечто, — сказал Юнги, все еще улыбаясь. — Подумай насчет того, чтобы стать комиком. Хотя Хосок слышал все, что говорил Юнги, он не смог сосредоточиться ни на одном слове — так любимый им смех все еще звенел в ушах. Если бы он умел создавать музыку, он бы сделал что-нибудь, используя только этот звук. — Я когда-нибудь говорил тебе, как люблю твой смех? Потому что я люблю его, сильно. Очень. Улыбка Юнги после внезапного признания сменилась на мягкую и робкую, но неизменно прекрасную. Как и он сам. — Правда? — Ага. А видеть, как ты смеешься — еще лучше, потому что… Я не знаю даже. Ты такой красивый, хен, — продолжил Хосок. И, несмотря на смущение, он заставил себя смотреть Юнги в глаза, чтобы тот знал, что он говорит правду. — Я хочу… я хочу поцеловать тебя. Всего тебя. Хочу целовать твою грудь, живот, если ты позволишь мне. У тебя такой милый живот, кстати. Я не думаю, что был бы в состоянии остановиться. Хосок понимал, что его тихий стук сердца не совсем походил на сексуальный настрой. Он знал, что те вещи, которые он говорит сейчас, сильно отличаются от того, что они говорили друг другу раньше. Но он не мог остановиться. И не хотел. — Это так мило, — пробормотал Юнги. Он покраснел еще сильнее. — И ты милый. Я бы позволил тебе целовать меня где угодно… А ты бы позволил поцеловать себя? Кивок. — Конечно. Куда бы ты меня поцеловал? — Ммм, хороший вопрос. — Юнги поднял взгляд, задумался, а потом опять посмотрел на Хосока. — Может, во внутреннюю часть твоих бедер. У тебя охрененные ноги, знаешь же? Мне так нравится представлять, как они обхватывают меня за шею, когда я отсасываю тебе. Вот это уже более привычные для них разговоры. Появившаяся перед глазами картинка заставила Хосока хрипло застонать, его член дернулся в боксерах. Когда Юнги дразняще засмеялся, Хосок даже не удивился. — Ты в порядке, Хосок-и? Хосок вздохнул и покачал головой: — Нет… мне реально надо кончить. Еще со вчерашнего дня. Когда он поднял взгляд, Юнги внимательно смотрел на него. Хосок уже начал привыкать к этому. Ему нравилось, когда Юнги смотрел на него. — Тогда снимай их, — потребовал Юнги. По направлению его взгляда было очевидно, что он имеет в виду белье, которое казалось сейчас главным препятствием. Хосок повиновался без единого слова. Он медленно потянул наверх края свободной майки, стянул ее через голову, не отводя взгляда от Юнги. Было трудно поддерживать визуальный контакт, стягивая боксеры с бедер, но Хосок все равно постарался, надеясь, что выглядит так же соблазнительно, как это представлялось в его воображении. Внезапно пришло осознание того, что чтобы сидеть перед камерой полностью обнаженным, нужен совершенно другой уровень смелости. Под тем взглядом, которым Юнги сейчас пронзал его, он чувствовал себя едой на тарелке в буфете. Юнги смотрел на парня, немного приоткрыв рот и высунув кончик языка. Уровень напряжения возрос в несколько раз. Кожа Хосока едва не воспламенилась. — Ты тоже, — пробормотал он, не желая больше быть единственным раздетым. Едва заметная улыбка появилась на лице Юнги, а потом он стянул с себя футболку одним быстрым движением. Он раздевался не так медленно, как Хосок, но вид освободившегося от одежды бледного торса возбудил младшего еще сильнее. На Юнги осталось только белье, но он не торопился его снимать. Вместо этого Юнги нырнул рукой за кромку боксеров и освободил только головку. Хосок резко втянул воздух. — Нравится? — поддразнил его Юнги, опять дьявольски улыбнувшись. — Там есть еще больше. — Заткнись, пожалуйста. Юнги усмехнулся: — Что такое, детка? — Ммм… мне нравится. — Что нравится? — Детка, — пояснил он, вспыхнув. — Мне… мне нравится, когда ты меня так называешь. Ты должен чаще так делать. — Да? — Юнги на мгновение задумался. — Хосок-и, Соксок-а, детка… неплохой список прозвищ получается. Хосок почти успел остроумно ответить, но слова застряли в горле, когда Юнги вдруг резко и быстро стянул с себя белье. Конечно, он знал, что нижняя часть тела Юнги была такой же бледной, как и верхняя, но сейчас это выглядело еще лучше, чем на фотографии. Да. Намного лучше. — Черт, хен… Я хочу тебя. Я так хочу тебя, — без капли смущения признался Хосок. Его мозг полностью заволокло желанием. — Прикоснись к себе? Юнги дразняще провел по коже пальцем: — Конечно, но сначала я хочу… блять, ладно. Просто начни пока без меня. Хосок, не в состоянии больше сдерживаться, обхватил рукой член и начал медленно ею двигать. Да, они собирались сделать это вместе, но он обычный человек, он не может терпеть вечно. Особенно, не сейчас, когда один определенный Мин Юнги сидит напротив него, абсолютно голый. Хосок засмеялся, едва дыша: — Я… прости, хен… Я бы c радостью посидел и поиграл с тобой в интеллектуальные игры, но … боже, я сейчас так возбужден. Я тебя ненавижу. За что ты так со мной? — Воу. Ты что, думаешь, что один страдаешь? — нахмурился Юнги. Его голос слегка задрожал, когда он тоже начал водить по члену рукой. — Это мне приходилось терпеть тебя без отдыха последний миллион месяцев. — Ты преувеличива… — Нет, заткнись, сейчас я говорю, — перебил Юнги. Член Хосока сразу отреагировал на его командный тон. — Мне приходилось терпеть тебя, и твой… твой гребаный милый голос, смотреть на твое милое лицо, слушать милый смех, твое милое «хен!», и… и твои отстойные навыки в игре, которые, хотя и стали лучше, но все равно… — О боже, — раздраженно прохрипел Хосок, — не говори про Мабиноги, когда мы, буквально, дрочим! — А то что? Кто меня остановит? Буду говорить, о чем захочу. Например… о твоих чертовых ямочках. — Моих… ямочках? Юнги кивнул, слегка дрожа: — Да. Кто тебе разрешил жить с этими маленькими ямочками на щеках на самом милом месте на свете? Это несправедливо. Потому что я не могу их поцеловать. После этих слов Хосок совсем перестал двигать рукой, полностью захваченный этой сладкой речью. Никто никогда так не говорил про его детские ямочки. Во всяком случае, он не мог вспомнить ни одного случая. Несмотря на удовольствие, расползавшееся по его венам, от слов Юнги внутри него разлилось тепло. — Это были… невероятно мягкие и теплые слова, хен. Он решил не высказывать вслух то, что Юнги, сильно смущенный, больше не смотрит ему в глаза. — Это ты виноват. Ты делаешь меня мягче, — пробормотал он. Юнги глянул вниз на член в своей руке и хихикнул, выдохнув. — Ну, технически, я сейчас наоборот твердый, но ты делаешь меня мягче в других местах. В сердце. Что ж, эта фраза полностью разрушила магию момента. Хосок закатил глаза. Ему нравилась та ситуация. — Ты ужасен. Не могу поверить, что все это происходит на самом деле. — О да, все реально происходит. — Вдруг Юнги наклонился ближе к камере и посмотрел на него. — Соксок-а, ты когда-нибудь пробовал вставить в себя пальцы? Хосок широко распахнул глаза из-за внезапной смены темы и неожиданного вопроса. Каким-то образом он смутился еще сильнее, хотя куда сильнее-то — он уже сидел перед камерой голый с рукой вокруг члена. Невероятно. — Н-нет. Не пробовал… у меня даже смазки нет, — робко признался он. Потом добавил. — Я, честно говоря, боюсь… это же должно быть больно. Юнги кивнул, даже не думая подкалывать его: — Если ты будешь делать все медленно и аккуратно, то сильно больно не будет… а, черт побери… давай я просто покажу? Я хочу, чтобы ты… чтобы ты посмотрел, как я это делаю. — Да, ради бога, пожалуйста, — взмолился Хосок. Его мозг даже еще не полностью осознавал, что сейчас случится. То есть, он сейчас будет сидеть и смотреть, как Юнги трахает себя пальцами на камеру? Если это сон, пусть он никогда не просыпается. Юнги подполз к краю кровати и на несколько секунд исчез за пределами экрана. Когда он вернулся, в его руках была небольшая баночка. Он опять не встречался взглядом с Хосоком, но по нему было явно видно, что он взбудоражен так же сильно, как и смущен. — Я сейчас отымею самого себя, — объявил Юнги, покрывая лубрикантом несколько пальцев. — А ты будешь смотреть на меня. И не… даже не смей закрывать глаза. Ни на секунду. Когда Юнги раздвинул ноги, позволяя увидеть все, и даже больше, и прикоснулся влажными пальцами ко входу, рот Хосока наполнился слюной. Слишком сложно выдержать такое. Он бы, наверное, мог кончить от одного только этого зрелища, но заставил себя сдержаться. Сглотнув, он кивнул: — Хорошо. Хорошо, хен. Обещаю. Одна из многих черт, которые так нравились Хосоку в Юнги — его креативность. И Хосок быстро понял, что она распространяется не только на музыку или Мабиноги. Было что-то по-своему оригинальное и в том, как Юнги растягивал себя пальцами, что так сильно вело Хосока. Он смотрел в экран широко раскрытыми глазами, его член болел и пульсировал. Юнги начал с двух пальцев, иногда добавляя третий, а когда ему становилось слишком хорошо, оставлял лишь один, не желая быстро заканчивать. Это было расчетливо, необычно, и очень сексуально. Хосок не мог бы перестать смотреть, даже если бы захотел. Он застонал вместе с Юнги, отчаянно пытаясь синхронизировать движения со второй рукой парня, которая сжимала сочащийся смазкой член. Хосок обычно предпочитал двигаться быстро и резко; он всегда считал, что главная цель — достигнуть оргазма, и как можно скорее. Но Юнги делал все по-другому. Он поглаживал себя медленно, поверхностно, останавливаясь иногда, чтобы подразнить головку. Он размазал по стволу свою собственную смазку, смешивая ее с лубрикантом, а пальцы другой руки сгибал внутри себя, прикасаясь к простате. Каждый раз, задевая ее, он шумно втягивал воздух, откинув голову назад. Его кадык двигался вверх и вниз. Юнги, в отличие от Хосока, не издавал никаких громких звуков, но его тихие всхлипы и стоны заставляли колени младшего дрожать. Все вместе, каждая деталь, каждый звук — слишком много. Хосок знал, что долго не продержится. — Можешь попробовать? Ради меня, детка. Совсем немного? — спросил Юнги. Его голос звучал выше, чем обычно. Хосок своим затуманенным мозгом не сразу понял, о чем его просят. — Не полностью, но… подразни себя. Просто прикоснись, обведи вокруг. Чувствуя, что воздуха категорически не хватает, Хосок смог лишь кивнуть. Ему казалось, что в данный момент он выполнил бы абсолютно все, что Юнги попросит. Потребность доставить удовольствие другому превышала даже потребность в кислороде. Он облизал два пальца, оставил на них густой слой слюны, а затем потянулся рукой вниз. Как только пальцы коснулись мягкой кожи, Хосок невольно заскулил, медленно обводя дырочку кругами. Незнакомое чувство оказалось слегка странным, но в то же время очень, очень приятным. — Ох, черт возьми. Из динамиков ноутбука раздался смех. — Да, вот так, — похвалил Юнги. Это только усилило ощущения. — Офигенно, правда? Действительно офигенно. Даже слишком. У Хосока нет столько силы воли, чтобы и дальше оттягивать подступающий оргазм. — Хен, блять, я… черт, я уже почти… — застонал он. Становилось все сложнее не поддаваться удовольствию и держать глаза открытыми. — Я не думаю… что смогу еще держаться. — Тогда кончай, — разрешил Юнги. Его пальцы начали набирать скорость, вторгаясь в тело быстрее. Звуки хлюпающей о кожу смазки из динамиков были настоящей пыткой. — Все хорошо, Соксок-а, ты можешь кончить. Блять, я тоже почти уже… Хосоку потребовалось всего несколько движений рукой и чуть более сильное давление пальцами на кожу вокруг входа, чтобы выплеснуться на руку и живот. Впервые ему не нужно было сдерживать себя от громких звуков, так что он практически закричал имя Юнги. Он едва не пропустил высокий стон Юнги, когда того тоже насквозь прошил оргазм. Не желая ни в коем случае пропускать ни секунды, чувствуя настоящую необходимость увидеть все своими глазами, Хосок даже не моргал, наблюдая за кончающим себе на живот Юнги. Если бы у него оставались силы кончить еще раз, он бы сейчас точно это сделал. Когда оба парня немного отдышались, они мягко улыбнулись друг другу. Хосок всегда раньше считал, что в атмосфере после секса бо́льшая концентрация неловкости, но сейчас он ощущал лишь комфорт и очень много тепла. Еще все было липкое, но это неважно. — Хен. Юнги посмотрел на него вопросительно. Он уже выглядел сонно. И так очаровательно. Хосок не отвел взгляд, даже когда собрал пальцем несколько капель спермы с кожи, поднес ко рту и облизал дочиста. И, чтобы подразнить еще немного, подмигнул. — Чтоб тебя, — прорычал Юнги, зажмурившись на несколько секунд. — Все, я официально заявляю. Ты просто слишком, чертовски горяч, чтобы быть настоящим. Ты точно плод моего воображения. Хосок захихикал: — Без обид. Я знаю, ты креативный и все такое, но не настолько же. — Ауч. Я все равно обиделся. Как ты смеешь меня оскорблять после того, как я предоставил тебе такой вид на свою голую задницу? Засмеявшись снова, Хосок смог только покачать головой, подтягивая к себе коробку с салфетками. Вытереться нормально он так и не смог — слишком хотелось спать, так что плевать. Зевнув, он опять повернулся к светящемуся экрану и лег на живот перед ноутбуком. Юнги все еще не сдвинулся с места. — Эй, вытрись лучше, а то все высохнет, и потом будешь жалеть. — Я не могу двигаться, — пробормотал он. — Слишком сложно. Вытри ты меня. — Хорошо, сейчас. Только дотянусь до тебя через экран. Юнги хихикнул: — Вот умник. Я хорошо тебя натренировал. — Это бесспорно, хен, — улыбнулся Хосок маленькой прекрасной фигуре по другую сторону экрана. — У тебя хорошо получилось.

***

Прошлое настигло Хосока, когда он ходил по магазинам с Намджуном. После кафе они отправились в торговый центр под предлогом того, что присмотреть рождественские подарки лучше заранее. И неважно, что сейчас только Ноябрь. Неважно и то, что Хосок потратил свой последний вон на новую обувь, а Намджун купил пару наушников по явно завышенной цене (и почти набрал всякого барахла своим куклам, но Хосок вовремя успел его остановить). — Просто для справки. Я все равно сюда вернусь, — сказал ему Намджун, грустно оглядываясь назад через плечо на плюшевые фигурки, которые ему приходится покидать. — Когда я соберусь и приду реально покупать подарки, ты не сможешь меня остановить. Хосок покачал головой: — Как скажешь, Джуни. Сложно поверить, что Рождество всего лишь через месяц. Казалось, только вчера Хосок перебрался в Сеул и подружился с Намджуном, чтобы через пару недель узнать о Мабиноги. Сейчас его больше всего волновали экзамены. Он был уверен, что все нормально сдаст, выпустится, но что потом? Он не уверен, что готов ко взрослой жизни. Ну, когда придет время, ему все равно придется столкнуться с ней, и никуда от этого не денешься. Внимание Хосока внезапно привлекла одна витрина, и он потянул к ней Намджуна, подходя поближе. Он не волновался, что купит что-то бесполезное, потому что денег у него все равно не осталось, но теперь точно знал, что приобретет в следующий раз, когда вернется сюда. За стеклом виднелись фигурки Кумамона. Бегло брошенного взгляда на магазин хватило, чтобы понять, что здесь есть и другие вещи с Кумамоном: от напульсников до полотенец. И даже кофейные кружки. Последними Хосок заинтересовался сильнее всего. Он слегка улыбнулся, подумав, как обрадовался бы Юнги такой кружке. Но с улыбкой пришли и другие мысли. Что подарить Юнги на Рождество? Нужно ли вообще что-то дарить? Хосок даже не знал, где парень живет, кроме того, что где-то в Сеуле. Как, черт возьми, в таком случае он может что-то подарить? И согласился ли бы вообще Юнги дать свой адрес? Так много препятствий, подумал он. Хорошо, что у него еще целый месяц, чтобы разобраться. — Миленько, — прокомментировал Намджун, аккуратно беря кофейную кружку из рук Хосока. — Но с каких пор тебе нравится Кумамон? Хосок почувствовал, как его лицо краснеет. — Мне не нравится. Ладно, пойдем отсюда. Как только они вышли из магазина, его позвал знакомый голос: — Хосок-а? Он точно знал, кому принадлежит этот голос. Не пришлось даже поворачиваться. Но Хосок все равно удивился, когда оказался лицом к лицу с Чеён, гуляющей с двумя незнакомыми ему девушками. Теперь еще сильнее стало казаться, что с его переезда ни прошло ни дня. Внутри медленно начала подниматься тревога. — О. Чеён, — все, что смог произнести Хосок в ответ. Поняв, что это невежливо, он добавил: — Прости, эм… Намджун ткнул его локтем в бок (уж точно не аккуратно). Он явно неправильно понял ситуацию, но Хосок не собирался оправдываться и объясняться. Для всех было бы лучше, если бы его старая жизнь не пересекалась с новой. Последнее, чего бы ему хотелось — это затащить во всю эту ерунду еще и Намджуна. — Это Намджун, — неуклюже представил он друга. — Намджун, познакомься с Чеён и… ее подругами. Извини, мы никогда не встречались раньше, так что их имен я не знаю, но Чеён из моей старой школы. — Приятно познакомиться, — обратился к ним Намджун. Его сияющая улыбка почти компенсировала ужасно неловкое представление. — И нам тоже, — вежливо ответила Чеён. Она повернулась к девушкам и сказала: — Идите пока без меня, я догоню через пару минут. Хочу немного поболтать с Хосоком. Боже, нет. Хосок смотрел на Намджуна с надеждой, что его друг внезапно научится читать мысли, потому что ему сейчас просто необходима помощь. Но Намджун все еще воспринимал ситуацию неправильно, поэтому Хосока просто с широкой улыбкой похлопали по плечу: — Тогда я пойду еще вокруг осмотрюсь. Напишешь мне, как освободишься. И вот они остались вдвоем. Они быстро нашли скамейку неподалеку, где можно было сесть. Хосок сильнее сжал в руках пакет с покупками. Потом ослабил хватку. Потом опять сжал. Он предположил, что не единственный чувствует эту неловкость, потому что Чеён слишком уж заинтересованно разглядывала чашку молочного чая в руках. Еще хуже то, что они никогда раньше не чувствовали себя так в компании друг друга. Даже, когда она единственная знала его секрет. Но теперь уже неважно. — Намджун-ши твой друг из новой школы? — вдруг спросила Чеён, посмотрев на него с любопытством. — Как у тебя дела вообще? Как новая школа? Хосок немного слишком рьяно кивнул: — Да, он мой друг. А школа… сначала, честно говоря, было тяжело. Я перевелся в середине года, так что пришлось кое-что по-быстрому наверстывать. Но теперь все нормально. А ты как…? — Не буду врать, подготовка к экзаменам — настоящий ад, — вздохнув, сказала девушка. — Поэтому я и приехала в город. Погулять с друзьями, отвлечься на выходных от учебы. Не представляю, как буду их сдавать, но, надеюсь, выживу. — Как я тебя понимаю. Очередная пауза. Уже не такая неловкая, как первая, но Хосок все равно хотел побыстрее распрощаться. Он не мог наврать, что оставил дома включенный утюг, но можно было попытаться прикинуться, что получил сообщение от Намджуна — сказать, что тот только что упал и ударился головой о фонтан около входа! Да, может сработать. А потом он сразу уйдет, потому что друга понадобится отвести в больницу проверить на сотрясение мозга. Нет. Этот план провалится, не успев начаться, и Хосок прекрасно это знал. Мысленно вздохнув, он пришел к выводу, что ему просто придется спросить о той единственной вещи, которая их объединяет. Но когда они попытались заговорить в один и тот же момент, Хосок струсил и настоял, чтобы Чеён начала говорить первая. — Я просто хотела сказать… все скучают по тебе, Хосок. Прошло довольно много времени с тех пор, как ты перевелся, но все же. Хосок реально не собирался реагировать таким образом, но просто не смог сдержать горького смеха, когда услышал эти слова. Он смеялся, потому что это ложь. Абсурднейшая ложь, даже Чеён должна это осознавать, несмотря на то, что она будто бы жила в сказке, где никто ни над кем не издевается и все всё друг другу прощают. Если по нему так скучают, то почему не попытались связаться? Единственные, кто продолжил с ним общаться — это Чимин с Тэхеном, но кто знает, сколько все это продлится? Скоро и они осознают, что им не нужно, чтобы их беспокоил такой, как он. Он, в конце концов, обманывал их. Делал вид, что он такой же, как они, хотя он не такой. Скоро они поймут, что заслуживают лучшего. — Я сильно в этом сомневаюсь, — тихо ответил он, смотря в одну точку на полу. — Но спасибо, что веришь в противоположное. Чеён резко повернула к нему голову. Краем глаза Хосок заметил, что она хмурится. — Почему ты так говоришь? — А разве не очевидно? — Хосок опять посмотрел на нее. — Когда люди узнают, что я… они начинают относиться ко мне по-другому. Даже если кто-то и притворяется, что все нормально, и… и что им все равно на это. Я все равно знаю правду. — Может быть, но… любой, у кого с этим какие-то проблемы — просто высокомерный придурок, — заявила она. — Но есть люди, которые о тебе вправду заботятся. И я уверена, что им все равно, какие у тебя предпочтения. Хосок просто пожал плечами. Он не особо представлял, что на это говорить. В его голове все равно крутилась мысль о том, что он все время врал друзьям. Всем, включая Чимина и Тэхена. С чего им прощать его? Единственный человек, который знал все с самого начала — это Чеён, и то только потому, что так сложились обстоятельства. — Ладно, — продолжила она через секунду, — ты собирался тогда что-то сказать? Хосок уже не особо хотел спрашивать, но любопытство пересилило: — Эм… как дела у хена? Чеён заметно повеселела после упоминания ее брата. — У него все хорошо! Ну, насколько хорошо все может быть у измученного учебой студента. — Она хихикнула. — А! Ты знал, что он будет учиться в Японии в следующем году? Да, он заявил, что хочет попробовать учиться заграницей, хотя не знал тогда по-японски ни слова! Его Джесок-оппа убедил. — Ого, правда? Звучит здорово! Я рад за него, — сказал Хосок, и радовался он искренне. — Джесок? Это кто-то из его друзей? Выражение лица Чеён мгновенно сменилось с радостного на более мягкое вперемешку с чем-то вроде вины. Хосок вопросительно приподнял брови, ожидая объяснений. Чеён, отвечая, не смотрела ему в глаза: — Ну… нет. На самом деле… он сейчас его парень. Оу. — Оу, — сказал Хосок, на этот раз вслух. Он моргнул несколько раз, пытаясь осознать. — Это… когда у них началось? — Где-то этим летом, думаю, — ответила она, делая большой глоток чая. — Они собираются вместе учиться в Японии. Сердце — очень странный орган, подумал Хосок. Несмотря на все исследования в области анатомии, принцип его работы все еще остается загадочным. Хосок вот не знал, чем объяснить внезапную боль в своем. Не знал, почему боль сменила нормальное сердцебиение из-за этих слов о парне, который в романтическом плане ему даже уже не нравится. Все равно чертовски больно. И это так нелогично. Почему он вообще что-то чувствует? Они, технически, даже не встречались. Да, Хосоку он действительно сильно нравился, и да, они целовались несколько раз, но… все это теперь не должно ничего значить. К тому же, сейчас у него есть Юнги, так ведь? Вот только Юнги у него тоже нет. Как было с братом Чеён, с Юнги все тоже неофициально. Тому, что между ними происходит, даже названия нет, да и зачем? Они до сих пор не встречались вживую, и кто знает, встретятся ли вообще. Вполне возможно, что Юнги на самом деле встречается с кем-то. Как и брат Чеён тогда. — Ладно, мне нужно идти, а то пропущу кино, — объявила Чеён, внезапно встав со скамейки. — Но я была рада увидеть тебя, и это правда, Хосок. Она улыбнулась ему дружелюбно и искренне, и Хосок ответил на улыбку своей, хотя подобных ей эмоций не испытывал совершенно. — Да, было здорово увидеться, — ответил он на автомате. Хосок посмотрел, как она уходит, а потом вышел из торгового центра. Один.

***

Через пару часов, проснувшись, Хосок увидел вибрирующий рядом у подушки телефон. Чувствуя себя измученным, он не сразу смог нажать на кнопку и ответить на звонок. — Да…? — Хосок? — голос Юнги звучал не так, как обычно, но парень сразу почувствовал себя спокойнее. — Чем ты занимаешься? Все в порядке? — Ты о чем? Я дома, — Хосок заставил себя сесть. Он заметил оранжевый свет в окне и длинные тени на стенах. Солнце уже садилось. Он не должен был ложиться подремать так поздно. На другом конце телефона молчали. Хосок отодвинул телефон от уха посмотреть на экран, на случай, если Юнги отключился, и увидел множество уведомлений. Среди них было несколько сообщений от Намджуна, в которых тот спрашивал, где Хосок и почему не отвечает, и два пропущенных звонка от Юнги. Хосок почувствовал себя виноватым. Он задолжал извинения им обоим. Когда Юнги опять заговорил, его голос казался более привычным. Тогда Хосок и понял, что прежде в нем слышались нотки беспокойства. — Ладно…, а перед этим что случилось? Ты не отвечал, когда я звонил. — А, прости, хен! Я заснул, как только вернулся домой. Мы гуляли с Намджуном по торговому центру, — сказал Хосок. Он пытался говорить как обычно, надеясь, что Юнги ничего не заподозрит. Не хотелось становиться еще большей обузой, чем он уже являлся. — Было весело. А ты? Чем занимался сегодня? Очередная пауза. Хосок подвинулся на кровати, чтобы опереться спиной на стену. Он еще и уснул в той же одежде, в которой гулял. Немного противно, но могло быть и хуже. — Соксок-а, — наконец-то осторожно заговорил Юнги, — я недавно говорил с Намджуном. Он сказал, что ты ушел без него, и не отвечал на его сообщения. Ты уверен, что ничего не случилось? Хосок несколько секунд не дышал. Он неосознанно сжал телефон сильнее. В его голове вертелось множество мыслей. Боже, почему Юнги надо знать все? Почему он не может позволить Хосоку промолчать? Его все это не касается, и то, что он такой проницательный, не значит, что нужно совать нос в дела других. — Он и правда так сказал? — не слишком убедительно засмеялся Хосок. — Ну да, я ушел без него. В торговом центре было много людей, я немного устал, был не в лучшем настроении, и поэтому ушел. Вот и все. Я точно предупредил его, но он, наверное, не услышал. На этот раз никакой паузы. — Уйти, потому что не в лучшем настроении? Не похоже на тебя, — заметил Юнги. — Ты точно в порядке? Потому что я, если честно… — Хен, я сказал, что все в порядке, так? Что еще ты хочешь от меня? Хосок пожалел о своих словах в ту же секунду, как произнес их. Злость внутри него сразу исчезла, сменившись ужасом. Почему он теряет контроль и выплескивает эмоции на кого-то вроде Юнги, который делал для него так много с самого первого знакомства? — Я… ладно, — Юнги явно старался, чтобы его голос звучал не так удрученно, как он на самом деле себя чувствовал, и это еще сильнее ранило Хосока. — Прости, я не пытаюсь ничего… Просто… Я за тебя немного волновался. Но ладно. Я тебя оставлю. — Черт, — выругался Хосок. Он начал реально паниковать. — Подожди, не… Мне так жаль, хен. Я не хотел срываться на тебя… ты теперь на меня злишься? Пожалуйста, только не злись. — Я не злюсь, — заверил его Юнги. — Как я и сказал, я просто волновался, потому что… потому что ты сказал, что все в порядке, но звучало так, будто не в порядке. Я не заставляю тебя говорить, но если захочешь, чтобы кто-то выслушал, то можешь рассказать мне. Ну почему? Почему кто-то настолько хороший и добрый все еще продолжает общаться с ним, и даже предложил выслушать о его проблемах? Хосок просто не понимал. До этого момента он всегда держал себя и свои чувства под строгим контролем. Так легко прятаться за широкой улыбкой и постоянной маской оптимизма… и он не хотел прекращать прятаться. Не хотел выставлять себя настоящего, становиться уязвимым…, но в то же время он просто… Он устал. Боже, он так устал. Хосок вздохнул. Тоже устало. — Я просто… немного запутался. — С чем? — Это долгая история. Долгая и глупая. — Все равно расскажи. Время у меня есть. После короткой внутренней борьбы Хосок решился. Но теперь проблема была в другом: он не знал, с чего начать. Слишком много всего. Того, о чем он никогда не говорил вслух, не рассказывал никому. Все тянулось так далеко в прошлое, что он едва помнил. Включая первое осознание того, что считать других парней милыми и симпатичными не совсем нормально. И первый раз, когда он влюбился в парня. Или тот случай, когда Тэхен поцеловал его, и… как ему не хотелось, чтобы поцелуй прекращался. Слишком много, чтобы рассказать за один раз, так что Хосок решил сделать упор на не столь давних событиях, произошедших в его старой школе. — Никто в той школе не знал обо мне, — начал он. — Никто, кроме Чеён — одноклассницы. Мы иногда зависали вместе, так что все быстро предположили, что мы встречаемся. Но это было не так. Хосок остановился и глубоко вдохнул, набираясь храбрости перед тем, как продолжить. — Я зависал с ней, потому что… мне нравился ее брат. Он тогда уже закончил школу. Его многие знали, потому что он был классный, и… он хорошо относился ко мне. Знаешь… всегда называл меня милым, любимым тонсеном, и… и я не знаю. Мне так нравилось, что он уделяет мне внимание. А потом… он как-то поцеловал меня. И я поцеловал его в ответ. Мы долго целовались, и было так здорово. От воспоминаний в животе запорхали бабочки. Хосок смущенно улыбнулся, несмотря на плохое настроение. Но следующая часть истории была уже не такой хорошей, так что все положительные эмоции быстро исчезли без следа. — Но я не хотел, чтобы кто-нибудь знал о нас. По очевидным причинам. Так что, когда одноклассники спрашивали, встречаюсь ли я втайне с Чеён, я не подтверждал это, но и не отрицал… люди же верят в то, во что хотят верить. Я считал, что все нормально. Но потом… Он опять замолчал на некоторое время, нахмурившись. Рассказывать было труднее, чем он думал, и он был еще больше благодарен Юнги за терпение. Он знал, что тот дождется, пока он не расскажет все, что хотел, и не будет перебивать. — Одному парню нравилась Чеён, но не нравился я, потому что он думал, что у нас с ней что-то есть. Люди иногда так глупо себя ведут… и я не знаю, как он выяснил, что на самом деле происходит, но он рассказал всем. В какой-то момент все начали обсуждать это за моей спиной, в твиттере, и… кто-то даже подходил и спрашивал прямо, правда ли, что я… спрашивали прямо перед другими. Я запаниковал. Мне было страшно. А через неделю я не выдержал и ушел. Теперь Хосок злился. Он был зол на всех, но больше всего — на самого себя. И, зная, что ничего не может поделать, злился еще больше. Он пальцами сжимал край одеяла только для того, чтобы не начать щипать себя. Он разочарованно застонал: — Я такой идиот, — продолжил он. — Я думал, что, когда переведусь, все магическим образом встанет на свои места…, но все, чего я добился — это обидел и бросил своих лучших друзей, не думая ни о чем. И для чего? В новой школе меня знает и помнит по имени только один человек. И домой я не могу вернуться, потому что все или забыли про меня, или ненавидят. Юнги заговорил впервые с того момента, как Хосок начал свой рассказ: — За что им тебя ненавидеть? — спросил парень тихо, но с любопытством. Хосок нахмурился. Глупый вопрос. Разве и так не очевидно? — Может, потому что я обманывал их? Обманывал, а потом убежал, как трус. — Он зажмурился, чтобы не дать слезам потечь. — И потому что я… потому что… — Потому что ты гей? Тишина в ответ дала положительный ответ за него. Хосок никогда не говорил этого вслух, потому что тогда бы это стало реальностью. Он знал, что логика убогая, потому что это уже и была реальность. И он знал это уже очень давно. Когда Юнги опять заговорил, голос его был серьезным. Хосок никогда не слышал его таким. — Хосок-а, я хочу, чтобы ты послушал меня сейчас. Я выслушал тебя, а теперь ты послушаешь, что я скажу, хорошо? — Юнги не стал дожидаться ответа и продолжил. — Перестань винить себя за то, что случилось. Ничего хорошего от этого не будет, поверь. Я такое проходил. И хватит думать, что ты кого-то обманывал. И твоя ориентация — это не их чертово дело. Она вообще никого не должна волновать. — Но хен… — Я не закончил, — перебил он. — А если ты и обманывал, то что такого-то? Подумаешь, большое дело. Люди врут все время и по разным причинам, особенно когда это помогает им избежать проблем. И… я знаю, что ты был испуган. Мне жаль, что ты не чувствовал себя в безопасности в старой школе, но ты не можешь позволить всему плохому, что там случилось, диктовать, как тебе себя чувствовать всю оставшуюся жизнь. Хосок слушал, но не смог себя остановить и перебил опять. Не мог сдержать то, что столько лет хранил внутри. — Но… я гей, — выпалил он, зло комкая одеяло. — Я гей, это никогда не изменится! Люди никогда не будут относиться ко мне… — Люди всегда найдут к чему прикопаться, не важно, кто ты, — отрезал Юнги. — Это просто реалии жизни, Хосок. Кто-то будет думать, что ты слишком громкий, слишком оптимистичный, слишком честный или недостаточно честный… не всем ты всегда будешь нравиться, но знаешь, что? Пошли они все. Плевать на них, но не плевать на тебя. Хотя Хосок старался сдерживать эмоции изо всех сил, но у него не получилось. Стоило скатиться первой слезе — слишком горячей и тяжелой — и он больше не смог остановиться. Слезы бежали, сколько бы он их не утирал, так что в итоге он прекратил это бесполезное занятие. Если Юнги и заметил, то ничего не сказал. Но в следующий раз, когда он заговорил, его голос звучал мягче. — Но, Хосок-а, всегда будут люди, которым будет искренне не плевать на тебя. Я знаю, что не умею говорить такое, но… мне не плевать. Ты много для меня значишь. И для Намджуна. Для твоей семьи тоже. И для друзей, я уверен. — Но… что, если это уже не так? — пробормотал Хосок. Его голос сорвался, он громко всхлипнул, зная, что это отвратительно, но сейчас ему было все равно. — Хен, я просто… мне страшно, что им все равно. Я даже не знаю, простят ли они меня. Я так давно их не видел… После его слов ненадолго повисла тишина, нарушаемая тихими всхлипами и мычанием задумавшегося Юнги. Хосок чувствовал себя виноватым перед ним за то, что перекинул на его плечи так много эмоционального груза за такое короткое время, но он был невероятно благодарен, что кто-то его хоть немного понимает. Наконец Юнги ответил: — В таком случае ты знаешь, что делать, правда? — Что? Что делать? — Поехать и встретиться с ними. Иначе никогда так и не узнаешь. Юнги прав. Он прав, и Хосок это знает. И в то же время ненавидит это. Юнги, кажется, прав всегда. Когда это больше всего нужно. Хосок не мог представить, что бы он делал без Юнги. Тот, может, физически и не рядом, но он всегда был с ним. Честно? Хосок любит этого парня. — Хорошо, — Он в последний раз вытер слезы и всхлипнул, больше для себя. — Я… я поеду. При первой же возможности. Теперь, сказав это вслух и при Юнги, он знал, что не сможет отказаться от своих слов. А еще он знал, что не хочет отказываться.