The Boys of Erinn

Странно оказаться в родном городе спустя все это время. Странно идти по той самой улице, по которой они каждый день шли из школы с Чимином и Тэхеном. Странно, потому что все вокруг было таким знакомым, но сейчас Хосок шел один. Это навевало тоску. Он очень хотел опять увидеть друзей, и никак не мог поверить, что скоро это случится. Хосок остановился у магазина, расположенного ровно между домами их троих. Они все время ходили мимо него. Хосок мог вспомнить множество случаев, когда он тратил здесь последние карманные деньги, чтобы купить любимым тонсенам конфеты или мороженое. Он надеялся, что несмотря на его отъезд они все еще придерживаются традиции собираться здесь каждые выходные. Его желание исполнилось всего через несколько минут. Вдалеке появился Тэхен, а рядом с ним шагал Чимин. Тэхен говорил — наверняка о чем-то безумном — и махал руками в разные стороны, а Чимин смеялся и мотал головой. В этот момент Хосок осознал, насколько сильно соскучился по ним. Его глаза защипало от навернувшихся слез, но он не позволил им пролиться. Когда ребята наконец-то заметили его и уставились шокировано, контролировать себя стало еще труднее. Они просто смотрели друг на друга целых три секунды, а потом друзья на всей скорости бросились ему навстречу. Хосок внезапно оказался крепко зажат между двух подростков, и, честно говоря, он впервые чувствовал себя так умиротворенно. — Хен! — закричал Тэхен. Он выпустил Хосока, но лишь для того, чтобы в следующую секунду обхватить ладонями его лицо. — Когда ты приехал? Надолго? Почему не сказал? Хосок сильнее прижал к себе обоих и рассмеялся от такого потока вопросов: — Эм… около часа назад? И останусь тут на выходные. Родители сказали, что вы можете прийти, если хотите. И потому что я хотел сделать сюрприз, это же очевидно! Так что, сюрприз удался? — Еще бы, — сказал Чимин, уткнувшись носом ему в шею. — Мы дико скучали по тебе. Ты же знаешь, да? А вообще, тебе больше нельзя уезжать. Решено. Правда, Тэ? — Я согласен с ним, — ответил Тэхен, уверенно кивнув. — Надеюсь, ты попрощался с Сеулом, потому что обратно мы тебя не пустим. Пофиг, подумал Хосок. Он всегда в душе был плаксой, так что плевать на все. Он позволил слезам покатиться по щекам. Но ему не было стыдно ни капли, ведь на этот раз слезы шли от счастья. А чего стыдиться? Его лучшие друзья ценят его несмотря ни на что, а он такой глупец, что вообще посмел усомниться в них. — О нет. Не плачь, хен, мы просто пошутили, — поспешил успокоить его Тэхен. Младший выглядел таким обеспокоенным. Как же это приятно. И мило. — Ты можешь вернуться в Сеул, если хочешь… Чимин засмеялся. Звонко, высоко и так знакомо. Он рукавом стер слезы со щек Хосока, а потом опять утянул его в теплые объятия. Хосок улыбнулся: — Извините, я просто… — он вздохнул. — Неделя была трудная. Я так счастлив опять увидеть вас. Очень-очень счастлив. — Мы тоже, — ответил Чимин, прижимаясь к нему. Похоже, что отпускать он его в ближайшее время не собирался. И Хосока это полностью устраивало. Но все же ему надо было многое сказать друзьям, чтобы больше ничего не давило на него изнутри. Он подумал, что чем быстрее он с этим разберется, тем лучше. — На самом деле… я приехал, потому что считаю, что нам надо кое о чем поговорить, — сказал он. — Ну, мне точно нужно кое-что рассказать, и я надеюсь, что вы выслушаете… Чимин с Тэхеном молча переглянулись. Хосок знал, что именно они предложат еще до того, как кто-то из них начал говорить. — Хорошо, — кивнул Тэхен, — тогда пойдем в парк. Под парком подразумевалась маленькая игровая площадка в двух кварталах отсюда. Они иногда ходили туда, когда в выходные было нечего делать, или после скучных занятий. Там же у них обычно и происходили все важные разговоры, обычно заканчивающиеся групповыми объятиями и словами поддержки. Хосок задумался, будет ли так и на этот раз. — Наверное, я сразу перейду к сути, — начал он, нервничая. Он сидел на качелях, не отрывая взгляда от земли. — Мне… Простите меня. Боже. Мне очень жаль. За все. — Все в порядке, — немедленно ответил Чимин с соседнего сиденья. — Мы прощаем тебя, хен. Хосок отрицательно помотал головой: — Нет, все не в порядке. Я не должен был… вот так бросать вас. Я должен был довериться. Знать, что вы мне поможете. Что я не один. Но я тогда так испугался… испугался, все решения принимал импульсивно, думал только о том, как убежать от проблем… Последовала пауза, во время которой Хосок пытался собрать оставшиеся мысли и привести их в порядок. Друзья терпеливо ждали. Как и всегда. — Еще простите за то, что я не рассказывал правду про Чеён и… и про то, что я гей… — Ты не должен за это извиняться, — внезапно перебил его Тэхен. Он скатился со слишком маленькой для него пластиковой горки и подошел к качелям, с искренностью смотря на него широко открытыми глазами. — Да, мы были растеряны и немного обижены, когда ты начал нас избегать, но потом я понял, почему ты так поступал. Как ты сам и сказал, ты был напуган. Люди обычно так себя и ведут, когда им страшно. Хосок немного удивился: Тэхен еще никогда так не разговаривал. Но потом он напомнил себе, что Тэхен, хотя и младше него, сам является старшим братом, поэтому у него была какая-то своеобразная мудрость, которой никогда не было у Хосока — младшего ребенка в семье. — Но тебе больше не нужно бояться, — добавил Чимин. — Мы не злимся, а на то, что тебе нравятся парни, нам плевать. Тэхен кивнул: — Точно! У меня вообще есть теория… хочешь послушать? Неважно, я все равно расскажу. Моя теория заключается в том, что ни один человек не является на сто процентов гетеросексуальным. Это же просто невозможно! А если кто-то и утверждает, что именно такой, то это просто результат промывки мозгов обществом. Чимин со мной вот согласен. Правда, Чимин-и? Тэхен с Хосоком оба посмотрели на Чимина, который сейчас выглядел как испуганный олень в свете фар. Потом на его лице появилась очаровательная и немного смущенная улыбка. — Ну… — он пожал плечами, — смысл в этом определенно есть. Знаешь… некоторые парни бывают довольно милыми. — Видишь? Он согласен со мной, а Чимин обычно оказывается прав, так что я в теории своей уверен. Хотя Хосок и не собирался смеяться, сдержаться он не смог. Он знал, что рассказ про «теорию» — это их способ поддержать его, и, непонятно почему, но способ сработал. Он задумался, что же хорошего сделал в прошлой жизни, что заслужил таких прекрасных друзей. — Я сейчас из-за вас опять заплачу, — сказал он, все еще хихикая и вытирая слезы из уголков глаз. — Но… спасибо. Вы даже не представляете, сколько вы для меня значите. Я даже слов не могу подобрать, чтобы это выразить. — Тебе и не нужны слова, — ответил Чимин. Он поднялся с качелей и раскинул руки, с надеждой смотря на них. — Групповые обнимашки? Тэхен влетел в объятия друга еще до того, как Хосок успел встать. Он с радостью присоединился к ним. Они втроем стояли и хихикали, как полные придурки, коими всегда и являлись. Хосок мог с уверенностью сказать, что давно не чувствовал себя настолько счастливым. Так хорошо больше не притворяться. Даже не просто хорошо. Прекрасно. После объятий, которые длились настолько долго, насколько Хосоку нужно было, они еще разговаривали, обменивались новыми историями и пересказывали старые, которые намного смешнее вживую, чем через сообщения. К сожалению Хосока, друзья очень скоро начали подкалывать его по поводу одного определенного кое-кого, кто никак не выходил у него из головы. — Когда ты уже познакомишь нас со своим парнем? — надоедал Тэхен. — Ладно тебе, хен, хотя бы это ты нам должен. — Да. Он кажется хорошим человеком, — поддержал Чимин. Хосок был уверен, что покраснел сейчас с головы до пят. — Он не мой парень, это во-первых. И… и я сам еще с ним вживую не встречался. Тэхен пожал плечами: — Ладно. Тогда встреться, а потом притащи сюда, чтобы и мы с ним познакомились. Простое решение, которое, по сути, являлось-то довольно очевидным, но сердце Хосока все равно припустило в сумасшедшем ритме. Одна только мысль о встрече с Юнги — официальной встрече — казалась слишком хороша для того, чтобы быть реальностью. Конечно, он уже представлял ее. Он представлял ее так много раз, что уже потерял счет. Но фантазии и реальность очень отличаются друг от друга. Что, если они встретятся, но ничего в итоге не выйдет? Хосок не мог представить, что делать в такой ситуации. — Хосок-хен? Тот вынырнул из своих мыслей и вернулся в реальность. Оба друга смотрели на него со странными выражениями лиц. Он нахмурился и только хотел спросить, чего они хотят, когда Чимин присвистнул: — Вау. Он тебе реально нравится, да? Это настолько очевидно? Хосок смутился. Но смысла врать все равно не было, так что он и не пытался. — Да, — прохрипел он, внезапно разочаровавшийся сам в себе. — Он мне очень сильно нравится… Насколько банально прозвучит, если я скажу, что он — самое лучшее, что со мной случилось за последний год? Потому что это чистая правда. — Знаешь, — начал Тэхен, — я за всю жизнь смотрел много драм. Хороших, плохих, странных, более-менее нормальных… и, должен сказать — обычно это как раз та стадия, когда герои прекращают тупить и понимают, что созданы друг для друга. Хосок посмотрел на парня, не впечатленный: — Ты намекаешь, что я — тупой герой драмы, а вся моя жизнь — это корейская мыльная опера? — Открой глаза, хен! — он опять обхватил ладонями лицо Хосока и крепко сжал его щеки. — Он нравится тебе, ты нравишься ему. Так хватит ходить вокруг да около. Сделай что-нибудь, пока… пока одного из вас не собьет машина или кто-то не потеряет память! — Ладно, ладно! Я понял! Можешь теперь меня отпустить. — Ооо, хен, — заворковал Чимин. Он ущипнул одну из покрасневших щек и заулыбался, когда его шлепнули по руке. — Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив. И если этот парень может сделать тебя счастливым, то почему бы и нет? Тэхен, как и всегда, согласился с ним. — Да, все, как он и сказал. Мы живем лишь раз, верно? Хосок не верил своим ушам. Сколько еще людей будут повторять ему эту фразу? Может, он и слишком упрямый, чтобы признаться, но он знал, что это правда. И он не простит себе, если хотя бы не попробует перевести их с Юнги отношения на следующий уровень. Так что это он и собирался сделать.

***

— Видишь. Я же говорил, что будет не так уж страшно. Хосок потихоньку отпустил подушку, в которую он вцепился мертвой хваткой и которую использовал как щит между собой и экраном в особо пугающие моменты фильма. Он посмотрел на Юнги через камеру и неловко улыбнулся, все еще чувствуя себя несколько напряженно после того, как его уломали посмотреть вместе Бабадук. Никогда больше, поклялся сам себе Хосок. — Ага! Это было… неплохо. К своим годам Хосок уже натренировался профессионально смотреть фильмы ужасов. Натерпевшись достаточно мучений — спасибо, Джиу — он разработал специальную тактику. Зажмуриваться, когда жуткая фоновая музыка становится громче. И когда становится слишком тихо — тоже. Это означает, что сейчас резко выскочит что-то страшное. Также он настраивал звук на минимум и всегда, всегда держал в руках что-то, во что можно вцепиться в напряженные моменты. Отсюда и подушка. С Бабадуком его тактика тоже прекрасно справилась. Еще помогало то, что фильм они смотрели вместе, так что Хосок уменьшил окошко с плеером и увеличил окно Скайпа, и страшные моменты смотрел на Юнги, а не на сцены из фильма. Хосоку очень, очень хотелось встретиться. — Выглядишь до смерти напуганным, — сказал Юнги. Прямолинейный, как и всегда. Но улыбался он тепло. Хосок надулся, отказываясь встречаться взглядом: — Да, спасибо, что заметил. — Не за что. Но все в порядке. Я думаю, это очень мило. Юнги часто звал его милым. Каждый раз Хосок краснел, а сердце наполнялось радостью. Ему было трудно поверить, что раньше он втайне засматривался на милых парней, стыдясь этого, а теперь есть милашка, который называет милым его. Ситуация изменилась в корне. — Я обычно не смотрю фильмы ужасов, но этот мой любимый, — сказал Юнги. — Мне нравится этот символизм, а еще посыл, который идет сквозь всю картину. Мне он близок. А ты что думаешь? Хосок почесал голову, слегка нахмурившись: — Эээ… ну, думаю, актерская игра была довольно хорошей… Он не ожидал, что Юнги над ним засмеется, так как довольно очевидно, что фильму Хосок уделял мало внимания. Он был слишком занят тем, как бы не обделаться от страха! — Не смейся! Я эту странную фигню смотрел только из-за тебя, понятно? Ты должен быть благодарен. — Конечно, — произнес Юнги сквозь смех, — если тебя это утешит, Соксок-а. Приятное прозвище успокоило Хосока. Может, это и есть знак, что вляпался он окончательно и бесповоротно? Вляпался в эти ошеломляющие и нетрадиционные чувства к Мин Юнги. Сможет ли он когда-нибудь выбраться? Хосок не хотел задумываться об этом. Во всяком случае не сейчас. — А какие тогда фильмы тебе нравятся? — вдруг спросил он. — Какой у тебя любимый? Юнги, как и ожидалось, задумчиво хмыкнул. Хосок внимательно наблюдал за ним, думая, каково это — прижаться губами к его бледной коже. — У меня много любимых фильмов из разных жанров, но… думаю, самый мой любимый из всех — Начало. — Да? Почему? Юнги начал активно жестикулировать. Верный признак его серьезности. Хосок подумал, что видеть Юнги таким увлеченным — просто завораживающее зрелище. А еще задумался, каково было бы держать его за руку. — Во-первых, сам концепт просто охренеть как гениален. И подача тоже. Во-вторых, Леонардо Ди Каприо. Нет, конечно, Гордон-Левитт и Харди офигенны, но Ди Каприо. Его никто не затмит. Хосок усмехнулся: — Так вот какой твой идеал, да? — В смысле? — Взрослый мужчина с крутой прической и в дорогом костюме. Юнги сразу понял, что подразумевает Хосок. Выражение его лица в этот момент было просто непередаваемым. Хосок даже не пытался сдержать смех, особенно при виде такого взволнованного и слишком очаровательного для всей нашей вселенной Юнги. Хосоку хотелось потрепать его за щечки и расцеловать их. — Все, что я говорил, относилось к их актерским способностям, — заявил Юнги, пытаясь спасти свою репутацию. — Знаешь, что? Я с тобой больше не разговариваю. Ты теперь забанен, и из гильдии я тебя исключаю. — Ты даже не ее лидер, — напомнил ему Хосок. — И я же только что вступил! Как ты можешь быть так жесток к новичку? — Этот мир вообще жесток, привыкай. Хосок решил не припоминать все те моменты, когда Юнги был к нему не жесток, а с точностью до наоборот. Старший мог сколько угодно притворяться, что он всего лишь язвительный и вредный композитор, посвящающий все свое свободное время видеоиграм и подтруниванию над Хосоком, но они оба знали правду. Он такой же хороший и безобидный, как только что вылупившийся утенок. И это как раз то, что Хосок больше всего в нем любил. Сейчас или никогда, сказал он сам себе. И еще сказал, что лучше получить отказ, чем никогда и не попытаться. Лучше остаться с разбитым сердцем, чем вечно гадать, могло ли у них получиться что-то большее. Конечно, оба сценария пугали посильнее Бабадука, но Хосок должен попытаться. — Слушай, — начал он. Затем нервно облизал пересохшие губы. — Может, нам… посмотреть этот фильм вместе? Юнги хмыкнул, кликая мышкой и смотря куда-то в другую вкладку: — Он довольно длинный. Но почему бы и нет. Можно на этих выходных. — Я не это имел в виду, — сказал Хосок. Он подождал, пока Юнги, наконец, посмотрит на него, а затем заставил себя продолжить. — Смотреть фильмы вместе по сети, конечно, весело и удобно, но… ведь еще лучше смотреть их реально вместе. — Я не совсем тебя понимаю. — Хен, я хочу встретиться с тобой. Вот. Он это сказал. Хосок сам не мог поверить, что справился, но у него получилось, а теперь… остальное за Юнги. Хосок никогда еще так не переживал. Он смотрел вниз на свое запястье, нервно теребя браслет и не осмеливаясь поднять взгляд на экран. И поэтому он не знал, что выражение лица Юнги сменилось на удивленное, но полное надежды. — Правда хочешь? Он кивнул: — Да. То есть, я давно еще хотел, но не хотелось казаться странным. Мы тогда еще только узнавали друг друга… определенным образом. Но ты… ты мне правда нравишься, и, мне кажется, я тоже тебе нравлюсь. Может, будет неплохо, если мы встретимся, погуляем где-нибудь или вроде того. Только если ты сам этого хочешь, конечно. Если ты откажешься, я пойму. Правда. Пойму, и никогда больше ничего подобного не буду предлагать. От такой длинной речи Хосок начал немного задыхаться. Он предположил, что умрет от нехватки кислорода, пока будет ждать ответ, но, к его удивлению, Юнги даже не задумался. Он отреагировал немедленно: — Хорошо. Хосок вскинул голову, шокировано и неверующе уставился на экран. Он не увидел ни намека на то, что Юнги обманывает или шутит. На лице старшего была лишь застенчивая улыбка, и парень смотрел прямо на него. — Правда? — Да. — Ох. Вау. — Хосок быстро заморгал, чтобы удостовериться, что не спит. — Я… не думал, что ты так быстро согласишься. Знакомый смех раздался из колонок и изнутри наполнил Хосока теплом. — Это потому, что ты — идиот, — сказал Юнги. Хосок ахнул, оскорбленный, и Юнги добавил: — но ты все равно мне нравишься. — Потрясающе, — ответил парень с маской безразличия на лице. — Какой ты романтик, оказывается. Юнги усмехнулся и подмигнул ему, дразня. Немного нелепо, но до сих пор в животе Хосока от такого как-то умудрялись просыпаться бабочки. — Только для тебя, детка. Так. Когда хочешь встретиться?

***

К какому итогу они пришли: Юнги встретится с Хосоком при условии, что тот будет усердно готовиться к экзаменам и успешно сдаст их. Это обещание мотивировало Хосока учиться сильнее, чем что-либо еще, поэтому он проводил больше времени с Намджуном за подготовкой, и меньше играл в Мабиноги. Жертва принесла результаты. Хосок в последний раз вышел из дверей старшей школы, чувствуя себя более взрослым. Сразу по возвращении домой он, вымотанный учебой и огромным количеством кофе за последние дни, заснул часа на четыре. С тех пор прошли целые сутки, и теперь Хосок ощущал себя совершенно новым человеком, стоя на станции метро. Сегодня тот самый день. Наконец-то он здесь. Он действительно скоро впервые встретится с Мин Юнги. Никогда еще он не ждал чего-либо с таким нетерпением. А еще никогда так не нервничал. — Ты уверен, что я нормально выгляжу? А изо рта не пахнет? Может, еще раз мятным освежителем побрызгать? Хосок, не дожидаясь ответа, выдохнул прямо Намджуну в лицо. Его друга уже порядком вывел этот шар из предвкушения и нервозности, но тот изо всех сил старался сохранять позитивное отношение к происходящему. И для блага Хосока, и для сохранения своей собственной адекватности. — Я не специалист, но уверен, что вдыхать пары мяты как кислород — вредно. Хосок кивнул, соглашаясь: — Да, ты прав. Просто пожую мятную жвачку. Проигнорировав усталый вздох друга, он закинул пластинку в рот. Он уже слопал столько мятных леденцов и напичкал себя другими мятными освежителями дыхания, что даже вкуса никакого не чувствовал, но все нормально. Хосок вполне мог пойти на такую жертву, если с ее помощью день, проведенный вместе с Юнги будет абсолютно идеальным и без всяких казусов. — Я не знаю, почему ты так нервничаешь. Это же просто Юнги-хен, — сказал ему Намджун, пытаясь хоть немного успокоить. — Он такой же задрот в игры, как и мы, и, я уверен, вживую все точно так же. Просто веди себя как обычно, и все будет хорошо. Наверное. Хосок не смог удержаться от смешка, но слова Намджуна и правда немного его успокоили. (Признание Намджуну было довольно спонтанным. Хосок чувствовал себя намного более смелым и счастливым после выходных, проведенных с Чимином и Тэхеном, так что после возвращения в Сеул он просто взял и решился. Забавной частью истории было то, что они тогда втроем выполняли какой-то ивент, где нужно было плавать на плотах. Хосок с Намджуном как раз ссорились по поводу того, кто будет управлять плотом, а кто позаботится о врагах вокруг, когда Юнги громко сказал им обоим заткнуться и заявил, что сам решит, кому что делать. — А твой парень любит командовать, — подколол Хосока Намджун, ожидая реакции от обоих. Хосок ответил, не колеблясь: — Ты даже не представляешь, насколько. Чувак, он такие вещи меня заставлял делать на вебку… Хотя он и не мог видеть, он был уверен, что Намджун подавился воздухом, когда Юнги практически завыл в микрофон от хохота. Было что-то классное в том, чтобы вести себя так открыто по-гейски. И останавливаться не хотелось. — Я шучу, но, наверное, мне стоит тебе сказать, что между нами с хеном действительно кое-что есть, так что… — он прокашлялся. — А еще я гей. Он не мог заранее знать, как Намджун отреагирует на это заявление, но заулыбался, когда друг просто начал называть Хосока грязной игрушкой Юнги и подкалывать его.) Хосок мягко толкнул плечом Намджуна, улыбнувшись, когда тот перевел на него взгляд: — Спасибо, что провожаешь меня. Я бы попросил сестру, но не уверен, что она не прыгнет в поезд со мной, чтобы самой встретиться с Юнги-хеном и угрожать ему, если он обидит меня. Или что-то вроде того. Намджун засмеялся, представив себе описанную картину: — Все нормально. И я понимаю тебя. Она страшна в гневе даже для кого-то настолько стойкого, как хен. Но, должен признаться, я немного завидую. — Завидуешь? — Хосок растерянно посмотрел на него. — Чему? — Я тоже хочу встретиться с Юнги-хеном! — Намджун надул губы, но скорее смешно, чем жалко. — У него столько шикарного оборудования для музыки! Я бы что угодно отдал, чтобы его опробовать, Хосок. Что угодно. Хосок засмеялся и сочувственно похлопал его по плечу: — Может, в следующий раз! Мы даже можем прогуляться куда-нибудь все втроем, заставим хена купить нам обед. Идет? Наконец-то пришел поезд. В тот самый момент, когда Намджун кивнул, соглашаясь с планом. Хосок зашел в вагон, помахав другу на прощание. Он все еще чертовски нервничал, но намного меньше, чем несколько минут назад, что уже хорошо. Бо́льшую часть пути он провел погруженный в свои мысли. Он представлял, каково будет наконец прикоснуться, почувствовать запах Юнги впервые, а, может, и вкус тоже. Что парень скажет, когда увидит его? Хосок не представлял. Он не был к этому готов, и знал, что никогда и не смог бы приготовиться, так что единственным решением было просто идти и надеяться на лучшее. Хосок продолжал надеяться, выходя из вагона и ступая на платформу. Продолжал, проталкиваясь сквозь толпу людей на станции, отчаянно выискивая глазами знакомую фигуру. Он надеялся на лучшее, и оно произошло, когда его позвали по имени. Хосок немедленно повернулся в направлении голоса и нашел то, что искал — не только в данный момент, но и, кажется, всю прожитую жизнь. Юнги стоял метрах в пяти от него, завернутый в пушистый черный шарф, черную куртку и черные узкие джинсы. Как типично для него, подумал Хосок. И как прекрасно. Потому что, Боже, как офигенно он выглядел со своими взъерошенными темными волосами и красными от декабрьского холода щеками. Просто дыхание захватывает. Хосок не знал, что с собой делать, поэтому просто стоял, замерев на месте, и надеялся, что это реальность, а не сон, и что это навсегда останется реальностью. Откуда-то издалека пришла мысль, что сейчас по ощущениям он и правда напоминает тупого героя драмы. Юнги заговорил первым. В реальности его голос звучал еще лучше. Как это вообще возможно? — Ну? — он развел руки, и в тот же момент на его губах появилась теплая улыбка. — Пойдем уже сюда. Повторять дважды не нужно было. Ноги Хосока сами понесли его навстречу, в мгновение ока сократив расстояние между ними. Когда парень бросился в руки Юнги и крепко обнял его за шею, чувствуя, как его сильно прижимают к себе в ответ, он совершенно забыл, какой была его жизнь до этих объятий. Он забыл и не хотел вспоминать. Потому что пока Юнги здесь, рядом с ним, все остальное теряло смысл. — Это будет странно, если я скажу, что скучал по тебе? Учитывая, что мы впервые встретились? — пробормотал он, слегка задевая губами ухо Юнги. Тот отстранился и посмотрел на него, не выпуская из объятий: — Это будет очень странно, — сказал он, улыбаясь все так же тепло и немного игриво, — но я тебя понимаю. Хосок засмеялся, хотя даже не понял, из-за чего. Просто у него внутри скопилось столько счастья, что ему нужно было как-то выпустить его. Но сперва он хотел деталей. Например, посмотреть, как выглядит лицо Юнги вблизи. Сейчас, не через дешевую камеру и компьютерный экран, он мог полностью оценить всю красоту ресниц Юнги, его носа, губ, и всего остального. Он начал задумываться, что милый в отношении парня было преуменьшением. Он не заговорил, пока как следует не насладился видом перед собой. — Вау, хен, — Хосок широко заулыбался, — ты и вправду коротышка. Он опять засмеялся, еще сильнее, когда Юнги посмотрел на него шокировано, как на предателя. Но после чувствительного тычка в ребра его смех превратился в жалобный писк. — Тогда я пошел? Этого ты хочешь? Хосок быстро помотал головой: — Я просто говорю, что ты невысокий, и что нравишься мне. Воспринимай как комплимент. Осознав, что его собственные слова использовали против него же, Юнги только закатил глаза. Очевидно было, что он едва сдерживается, чтобы не засмеяться, так что Хосок прибавил очко в свою пользу. — Маленький засранец, — произнес Юнги, а потом повел Хосока прочь со станции, не убирая руку с его лопатки. Юнги привел его в маленькую немноголюдную кофейню неподалеку. Хосок никогда раньше тут не бывал. Он сказал, что это будет их маленький секрет, потому что кофейня почти терялась среди окружающих ее зданий, и, по-видимому, в ней никогда не было слишком много посетителей. Юнги объяснил, что ему это место потому и нравится: тихо и спокойно. А еще у них отличный кофе. Хосок осторожно взял в руки фарфоровую чашку и сделал глоток, издав довольное мычание, когда горячий напиток коснулся языка; он сразу начал согреваться после улицы. Юнги внимательно следил за его реакцией. Честно? Кофе как кофе. — Очень вкусно, — сказал Хосок, надеясь, что этого будет достаточно. Конечно, нет. — И…? — На вкус как… — он специально замолчал, будто задумавшись, а потом закончил, — кофе. Юнги фыркнул и расстроенно покачал головой, откидываясь на спинку стула. Хосок засмеялся, несмотря на тот факт, что он и правда пытался почувствовать во вкусе что-то особенное, желая порадовать парня, сидящего напротив. Он не хотел обманывать, так что и не пытался что-нибудь выдумать. — У тебя никакого вкуса, — заявил Юнги. Хосок пожал плечами, все еще усмехаясь: — Ну, не все разбираются в кофе. Кто-то может специализироваться на совсем других вещах. Например, танцы, рисование, рост… — Поаккуратнее на поворотах, — предупредил Юнги, смотря на Хосока таким взглядом, который, признаться, очень будоражил. — Ты сам ненамного выше, так что особого преимущества у тебя тут нет. — Ого. Это угроза? — Думай как хочешь. Очередная улыбка расползлась по лицу Хосока, пока он смотрел, как Юнги делает глоток своего кофе, пытаясь вести себя спокойно и сдержанно, при этом так очевидно заигрывая. Хосок улыбался, потому что знал правду. Что Юнги, хоть и любил дразниться, сам часто смущался, когда с ним флиртовали в ответ. Он слишком милый. Это несправедливо. Хосоку так хотелось поцеловать его. Может, если он будет достаточно терпелив, его желание исполнится. — Я, кстати, кое-что тебе принес. Юнги смотрел удивленно, как Хосок потянулся к своей маленькой сумке. Тот нервничал, вытаскивая подарок. Ладони слегка вспотели. Он надеялся, что Юнги понравится. Когда Хосок заметил румянец на щеках хена, он почувствовал себя немного спокойнее. — Что за фигня, Хосок? И как мне теперь тебя переплюнуть? Хосок шутливо закатил глаза. Он передал Юнги куб, завёрнутый в подарочную упаковку, слегка касаясь его теплых пальцев. — Это должен был быть подарок на Рождество, — объяснил он, взволнованно наблюдая, как Юнги аккуратно разворачивает оберточную бумагу. — Но я не знал, какие у тебя планы на это время, и не хотел рисковать, чтобы ты не получил его слишком поздно, так что… надеюсь, тебе понравится. Когда Юнги наконец развернул и открыл маленькую коробку, его лучезарная улыбка, казалось, осветила все помещение. Хосок решил про себя, что он невероятно сильно влюблен в нее, а видеть ее вживую — величайшая привилегия. — Шутишь? — Юнги взял в руки глупую кофейную кружку с Кумамоном. Он смотрел на нее так, будто не мог поверить своим глазам. — Соксок-а, это самая прелестная вещь, которую я видел в своей жизни. Где, черт возьми, ты ее вообще достал? — В торговом центре! Я увидел ее, когда мы месяц назад гуляли там с Джуном, но тогда не смог купить, поэтому потом вернулся за ней. — Он с гордостью улыбнулся. — Я так полагаю, тебе нравится? — И ты не ошибаешься, — сказал Юнги, не в состоянии оторвать взгляд от подарка. — Черт. Спасибо. Это действительно настолько мило с твоей стороны… Даже несмотря на трогательную атмосферу улыбка Хосока сменилась на ухмылку: — Отлично. Теперь ты понимаешь, как я себя чувствую каждый раз, когда ты что-то даришь мне в игре. Выражение лица Юнги просто непередаваемо. Он быстро сменил его на свое обычное, но слишком поздно: Хосок уже успел запечатлеть все в памяти. А еще рассмеялся. — Это совсем другое, — запротестовал Юнги. — Игра — это просто игра, а этот подарок — реальное доказательство твоей заботы и обо мне, и о моей кофейной зависимости, насчет которой ты вечно зудишь. — Ты можешь из нее чай пить! Который, знаешь ли, полезнее, чем выдувать по четыре кружки кофе в день. — Как скажешь, Соксок-а. Просто имей в виду, что я буду пить из нее кофе каждое утро и в это время думать о тебе. — Не знаю, задумывалось ли это так, но прозвучало странно. — Отлично. Миссия выполнена. — Надеюсь, ты в курсе, что кофе препятствует росту. — Это миф, — Юнги пожал плечами. — К тому же, мой рост никогда не мешал мне надирать задницы в баскетболе. Хосок тут же прекратил шутить. Он немного шокировано уставился на Юнги, который, в свою очередь, невозмутимо вернулся к своей чашке кофе. Почему сегодня Хосок впервые это слышит? — Погоди. Ты играешь в баскетбол? Юнги кивнул: — Вроде того. В старшей школе был в команде атакующим защитником. А, ты как-то спрашивал, откуда взялся мой ник. Именно отсюда. Shooting guard по-английски. Шу-га. Да, я гений, знаю. Хосок особо не знал, что сказать. Он не мог вспомнить ни одного раза, когда Юнги упоминал бы баскетбол или то, что он состоял в спортивной команде. Хосок бы точно запомнил. Было похоже на ситуацию, случившуюся неделю назад: Хосок тогда впервые узнал, что Юнги любит заниматься фотографией. И у него очень хорошо получается. Хосок чувствовал себя немного преданным. — Оу, — он замолчал на некоторое время. — Я никогда не думал, что тебе такое нравится. — Да? Почему это? — Ну, знаешь… — Хосок взмахнул рукой, хотя этот жест ничего не пояснил Юнги, который только вопросительно приподнял бровь, а потом продолжил уже вслух. — Не казался ты спортсменом. Да и учитывая другие твои увлечения… — Вау. Намекаешь, что я слишком ленивый? — Нет, нет! — он быстро замотал головой с широко распахнувшимися от такого ужасного предположения глазами. — Это не то, что я имел в виду. Просто ты пишешь музыку, играешь в видеоигры… баскетбол как-то не вяжется… Юнги рассмеялся, растеряв всю свою напускную невозмутимость: — Успокойся, я не обижаюсь. Я понял, о чем ты. Но чтоб ты знал, у людей может быть больше одного-двух увлечений, — произнес он с хитрой улыбкой, от которой температура тела Хосока поднималась на несколько градусов. — Как, например, ты увлекаешься танцами, Мабиноги и мной. Хуже всего было то, что его слова были правдой. Абсолютной, неоспоримой, стопроцентной правдой. Хосок ненавидел себя за это. И Юнги тоже немного — за то, что парень озвучивал такие вещи и еще посмеивался над ним. Если, конечно, можно вообще ненавидеть с любовью. — Ты ужасен, — сказал он, опустив голову и улыбаясь. — Но у меня есть одно предложение. Как он и надеялся, Юнги легко (и с энтузиазмом) проглотил наживку. — Да? Что за предложение? — Ты говорил, что увидеть — значит поверить, помнишь? — Юнги кивнул, и Хосок продолжил: — Тогда покажи мне. Хочу посмотреть, как ты управляешься с мячом. Ответная улыбка дала Хосоку понять, что он получит то, о чем просил, если не больше.

***

Хосок никогда в жизни бы не подумал, что ему понравится, как Юнги будет нагибать его в баскетболе. Но это было раньше. Тяжело дышащий, но улыбающийся, Хосок продолжал гоняться за Юнги по всей баскетбольной площадке неподалеку от квартиры старшего. Просто отобрать мяч у Юнги, бегающего на своих коротких ножках со скоростью света — уже задача достаточно сложная, а Хосок еще и не мог сдерживаться и постоянно хихикал, так что матч получился неравным. Изредка Хосок все-таки забивал мяч в корзину. Но приятнее всего держать мяч было не из-за шанса забить гол. Нет. Приятнее всего было всей спиной ощущать прижавшегося Юнги, который пытался помешать ему бросить. Хосоку нравились эти моменты, ведь он мог неплохо так подразнить хена, специально выпятив задницу и наблюдая, как Юнги каждый раз слегка колеблется, прижимаясь пахом к той самой заднице. Ему нравилось в это время оборачиваться через плечо, игриво улыбаясь Юнги и не говоря ничего, и всегда получать улыбку в ответ. И, пока Юнги отвлекался, Хосок бросал мяч в корзину, обычно успешно попадая. Юнги называл его бесчестным мошенником, а Хосок отвечал, что все-таки учился у лучших. И получал улыбку в ответ и на это. Они не следили за счетом. Не было смысла — Юнги явно опережал его очков на двадцать. Он даже предложил Хосоку несколько раз забросить мяч, чтобы был хоть какой-то шанс на победу, но тот отказался. Все-таки чувство собственного достоинства у него еще было, и он мог принять поражение. Он поздравил Юнги с победой и двинулся к скамейкам на краю площадки, где они оставили свои вещи. — Я признаю — навыки у тебя есть, — сказал Хосок, — может, когда-нибудь и я тебя чему-то научу. Он сел на землю и оперся спиной о железную сетку, ограждающую площадку. Хотя они и разогрелись во время игры, на улице все равно было довольно прохладно, так что он взял куртку Юнги — просто она удобнее — и накинул себе на плечи. Юнги вскоре подошел к нему, улыбаясь своей победе: — Я так понимаю, ты приглашаешь меня на урок танцев? — Я сказал, может, — игриво улыбнулся Хосок. Он похлопал рукой по земле рядом с собой. — Садись рядом. Не говоря ни слова, Юнги подошел к нему и устало плюхнулся рядом, явно тоже вымотанный. Но все тело Хосока ожило, когда рука Юнги легла рядом с его рукой, и их пальцы слегка соприкоснулись. Даже такой маленький физический контакт повлиял на него настолько сильно, и пока Хосок еще не успел полностью осознать происходящее, он осмелился на большее. Он осторожно накрыл своей ладонью руку Юнги. Несмотря на холод вокруг, их руки были теплые. Когда парень повернулся и посмотрел на Юнги, он увидел, что тот уже смотрит на него с немым вопросом во взгляде и красными щеками. Хосок просто ярко и тепло улыбнулся в ответ, а спустя секунду Юнги переплел их пальцы, аккуратно сжимая. Так здорово. Они какое-то время просто молча сидели, держась за руки. Юнги устроил голову у Хосока на плече. Сидеть в тонких куртках на холодной земле в середине декабря, прижимаясь друг к другу — по идее, не самое приятное времяпровождение. Но на деле это было лучше, чем можно было представить. Хосоку не хотелось уходить отсюда. Во всяком случае, пока не хотелось. — Хен, — сказал он через какое-то время необычно тихим, но таким подходящим ко всей царящей атмосфере голосом, — можно спросить? — Ты уже спросил, — так же тихо ответил Юнги. Хосок фыркнул и проигнорировал шуточку: — Я хотел узнать… когда ты понял, что гей? — Я не гей. Хосок практически подпрыгнул от шока, скинув голову Юнги со своего плеча. Тот посмотрел на него таким взглядом, будто реакция была странная. Это как вообще понимать? — Но… мы… — Хосок не смог сформулировать нормальное предложение, но Юнги понял его. — Расслабься. Очевидно же, что я и не гетеро, — произнес он со смехом, а затем недовольно поморщил нос. Это было мило. — Просто меня привлекают люди более чем одного типа. Обычно все зависит от того, насколько я сойдусь характером с человеком. Ну и еще насколько милым я считаю этого человека. Хосоку потребовалось всего мгновение, чтобы осознать новую информацию и принять ее. — Ааа. Я не знал. — Он слегка нахмурился. — Почему ты никогда мне не говорил? Юнги пожал плечами: — Ты никогда не спрашивал. Если бы Хосок не переплетал пальцы одной руки с Юнги, а второй не придерживал куртку, он бы точно фейспалмил. Юнги, похоже, увидел в его глазах слабое раздражение, и перестал смеяться над его растерянностью. Если бы не этот прекрасный смех и очаровательная улыбка, Хосоку могло бы потребоваться какое-то время, чтобы вспомнить, что же ему так нравится в этом парне. — Отлично. С этого момента я буду задавать тебе миллион вопросов в день! — объявил он. — Тогда тебе, Мин Юнги, не удастся больше застать меня врасплох. Так что смейся, сколько можешь, потому что больше такого не повторится. — Ладно, — позабавленный его Юнги решил подыграть. — И что первое ты хотел бы узнать, Соксок-а? Хосок секунд пятнадцать сидел в раздумьях, но ни к чему не пришел. — На данный момент вопросов у меня нет, но не расслабляйся, в конце концов они появятся! Юнги опять засмеялся: — Ну хорошо. Тогда могу я вместо этого спросить кое-что? — Конечно, — без колебаний ответил Хосок. — Спрашивай. — Что тебе во мне нравится? Сначала вопрос показался очень странным, потому что для Хосока ответ казался очевиден. Но потом он понял, что все не так просто, как кажется, потому что ответов, если подумать, слишком много. С какого вообще начать? — Сложный вопрос, — признался он, задумавшись. Юнги фыркнул и толкнул его в плечо, решив, что Хосок просто подшучивает над ним, намекая, что ему не нравится в нем ничего. А это совсем не так. Даже Санта Клаус более реален, чем такой вариант. Поэтому Хосок поспешил разубедить хена: — Я серьезно… ответить сложно, потому что… всего много. Мне много что в тебе нравится. — Правда? — Юнги посмотрел на него с проблеском надежды в глазах. Хосок утвердительно кивнул: — Да! Так. Это ты, конечно, уже знаешь. Когда мы познакомились, у меня в жизни была довольно темная полоса… единственным другом, с которым я тогда вообще общался, был Намджун, но мы были знакомы совсем недолго, и у него были и другие друзья, так что… мне, наверное, тогда было довольно одиноко. Юнги мягко сжал его руку. Очень успокаивающе. Хосок и не понимал, что раньше ему этого сильно недоставало. Он продолжил с улыбкой на лице: — А потом я встретил тебя. И я сначала думал, что ты очень хладнокровный. — Он засмеялся над такой нелепостью. — Вскоре я понял, что это ни разу не правда, но мне все равно хотелось подружиться с тобой, потому что я знал, что ты хороший человек. — Знал? — Ага. Даже когда я специально доводил тебя, чтобы обратить на себя внимание, ты всегда отвечал на мои вопросы и пытался помочь. Не только в игре, но и вообще. Потому что ты хороший. Мне это очень в тебе нравится. Нравится, что ты веселый, очаровательный… нравится, что ты пишешь музыку и иногда смущаешься, а потом рассказываешь про кофе, или о какой-нибудь ерунде, которая показалась тебе смешной… черт, да ты мне просто весь нравишься. Тихий голос Хосока разносился по всей пустой площадке. Он слегка запыхался, произнеся так много на одном дыхании, но вместе с этим почувствовал себя легче, сказав вслух о своих чувствах. Он хотел, чтобы Юнги знал. Ему нужно было, чтобы Юнги знал, что для Хосока все, что между ними происходит — не просто мимолетная интрижка. Что для него это значит намного больше. И он очень надеялся, что для Юнги тоже. Хосок повернулся и присмотрелся к Юнги. — Хен… Но шанса договорить ему не дали. Внезапно к его губам прижались мягкие губы Юнги, мгновенно сократившие дистанцию между ними и укравшие поцелуй. Это случилось так быстро, что Хосок едва успел осознать: Мин Юнги целует его, когда поцелуй закончился и Юнги отстранился. Губы теперь казались холодными, а сердце пустым, но одновременно с этим переполненным. Кошачьи глаза Юнги теперь были удивленно распахнуты, будто он и сам не верил в то, что только что сделал. Не в состоянии смотреть младшему в глаза, он опустил взгляд на их сцепленные вместе руки. Его пальцы так вцепились в Хосока, что было почти больно. — Черт, — пробормотал он, а потом заговорил намного быстрее, чем обычно: — Прости, я… должен был сначала спросить, или… У Хосока не было, честно говоря, времени выслушивать. У него в голове были лишь две мысли: о поцелуях и о парне перед собой. Они смешались в одну. Он наклонился вперед и заткнул Юнги уверенным поцелуем, от которого, будто, зависела его жизнь. Наверное, так оно и было. — Я знаю, что я много болтаю, — прошептал он, тяжело дыша, прямо в мягкие, чудесные, сладкие губы Юнги, — но иногда ты тоже. Юнги улыбнулся в поцелуй и притянул его ближе, не парясь насчет ответа. Сейчас у них было намного более важное занятие. Они вместе познавали новые ощущения, и Хосок вскоре пришел к выводу, что реальность несравнима с тем, что он себе представлял последние пару месяцев. Она намного лучше.

***

Не прошло много времени, как Хосок осознал, что перед ним теперь дилемма. Хотя, скорее, не дилемма, а новое открытие о себе. Какое? А такое, что он просто не в состоянии прекратить целовать Юнги. После поцелуев на баскетбольной площадке, с момента которых, казалось, прошла целая вечность, и которых оказалось недостаточно, они направились к Юнги домой. Идти было недалеко, но Хосок страдал каждую секунду, отчаянно желая опять прижаться губами к коже Юнги. Каким-то чудом ему удалось удержать себя в руках достаточно долго, чтобы они смогли добраться до двери квартиры. Хосок убеждал себя, что то, что Юнги сейчас не может попасть ключом в замочную скважину — не его вина. Это точно не из-за отчаянно вцепившегося в Юнги со спины парня, прижимающегося губами к его шее. — Почему так долго? — пожаловался Хосок, оставляя очередной поцелуй на мягкой шее. По всему телу старшего прошла дрожь. — Эй, это, вообще-то, ты… отвлекаешь, — пробормотал Юнги. Все его попытки вести себя непринужденно проваливались сразу же. Хосок хихикнул, и решил все-таки помочь, вместо того, чтобы еще больше оттягивать момент. Он обхватил ладонь Юнги своей и помог ему попасть ключом в замок, а потом повернуть его. Они вместе открыли дверь и быстро оказались внутри. Хосок даже не успел оглянуться вокруг, как Юнги пригвоздил его к той самой двери и прижался к губам своими. — И кто теперь отвлекает? — подколол его Хосок, отпинывая свои ботинки подальше, а Юнги в это время покрывал поцелуями его подбородок. Юнги в ответ только хмыкнул, слишком сосредоточенный на том, чтобы поцеловать Хосока везде, куда только может дотянуться. Он хотел этого еще сильнее, чем Хосок, если даже не удосужился ответить на шпильку в свою сторону. Но всепоглощающее желание было взаимным. Они ждали этого момента столько месяцев, так чего медлить? Отвлек их друг от друга странный звук, послышавшийся из глубины квартиры. Юнги неохотно оторвался от Хосока, оглянулся через плечо вглубь коридора. — У тебя есть кот? — предположил Хосок, и не особо бы даже удивился, если бы оказался прав: с Юнги бы сталось не рассказать об этой, так называемой, мелочи. Юнги глубоко вдохнул и уткнулся лбом Хосоку в плечо, будто поверженный. — Черт побери… — Что такое? Что случилось? — Мой… мой сосед, — он прищурился, глядя на Хосока. В его глазах можно было заметить проблеск страха. — Кажется, он еще не ушел. Как в настоящем ужастике, из-за угла внезапно появился незнакомец. Хосок чуть ли не свалился с инфарктом и от неожиданности, и из-за его устрашающего вида. — Привет! Я… — парень не закончил приветствие, увидев, в каком они положении и заметив испуганного Хосока, обхватившего Юнги почти всеми конечностями. Старший же пытался удержать их обоих от падения на пол. Не стоило и говорить, что весь их вид наводил на определенные мысли. — Оу. Эм… я вас прервал? Хотя знаете, не отвечайте, я не хочу знать. Притворюсь, что ничего не случилось. Юнги быстро скинул с себя ногу Хосока, которую закинул ему на бедро. Тот взвизгнул, почти потеряв равновесие. Так как выяснилось, что незнакомец — не какой-то убийца или вор, Хосок убрал руки с шеи Юнги, надеясь, что выглядит не таким смущенным, как на самом деле себя чувствует. — Хен, черт тебя подери, — прорычал Юнги, — ты напугал нас… его. Ты до смерти напугал его. Так нельзя с гостями обращаться. — Прости, прости! — извинился сосед Юнги. Очевидно, что сосед. Затем он обошел Юнги и приблизился к Хосоку, вежливо протянул руку для приветствия. — Как я уже пытался сказать, меня зовут Сокджин. Я рискну и предположу, что ты — Соксок-а, верно? Честно? Хосок не знал, что сейчас было приятнее: то, что сосед Юнги оказался невероятно красивым, или то, что Юнги, судя по всему, рассказывал соседу про него. Он говорил про Хосока достаточно, чтобы Сокджин запомнил его прозвище, которое, по-видимому, считал его реальным именем. Это же охренеть как мило. — Меня Хосок зовут, — смущенно поправил он, пожал протянутую руку и улыбнулся. — Очень приятно наконец-то встретиться с тобой! Эм… я не знал, что Юнги-хен рассказывал обо мне. Сокджин фыркнул: — Я тебя умоляю. Ты даже не представляешь, сколько мне пришлось выслуш… — Хен, я думал, ты куда-то собирался вечером? — вдруг перебил его почти красный от смущения Юнги. Он не смотрел на Хосока, но впивался суровым взглядом в Сокджина. Как мило. — Что же случилось с «грандиозными планами»? — У меня еще есть несколько минут перед выходом, — сказал Сокджин, а потом опять начал игнорировать Юнги, обратив все свое внимание на Хосока. — Хосок-а! Ты голодный? Ты еще не ужинал? Скажи, чего хочешь, я быстро что-нибудь приготовлю. А то этому я тебя кормить не доверю. В любой другой день Хосок бы точно начал бесконечно подшучивать над Юнги, хотя бы ради того, чтобы полюбоваться на его покрасневшие щеки. Но в этот конкретный день он решил пожалеть беднягу. В конце концов, нечестно накидываться на Юнги вдвоем. А еще Хосоку очень хотелось остаться уже с ним вдвоем. — Спасибо, я не голоден. — Он обменялся с Юнги мимолетным взглядом, говорящим будешь должен, а потом снова посмотрел в прелестные глаза Сокджина. — Я хорошо пообедал. К счастью, тот не стал настаивать. — Ну ладно, — Сокджин опять улыбнулся ему, развернулся и подхватил с вешалки свое пальто. — А теперь мне надо идти, но, если к тому времени, когда я вернусь, ты еще будешь здесь, значит Юнги делает все правильно. Веселитесь! Он выскользнул за дверь и ушел. Хосок услышал за спиной облегченный выдох. Он с усмешкой обернулся к Юнги. Ситуация его откровенно забавляла. — Просто не обращай на него внимания, — сказал Юнги, очаровательно надув губы. — Он пытается отомстить мне за прошлый раз. — Прошлый раз? — Хосок с любопытством склонил голову. — А что случилось в прошлый раз? — Он целовался с кем-то на диване после свидания, а я прошел на кухню в одних трусах. Ну мне, вообще-то, дико хотелось есть. И я как-то не собирался отказываться от своего вкуснейшего сэндвича только из-за них. Да и у него есть своя спальня. Эта история заставила Хосока искренне засмеяться, отчего надувшийся Юнги тоже заулыбался. Напряжение, витающее в воздухе, исчезло без следа. — Он мне нравится. Дружелюбный, — сказал Хосок. — И красивый. Реально красивый. Юнги хмыкнул, соглашаясь: — Верно. Но разве ты не говорил, что больше предпочитаешь милые вещи? Несмотря на формулировку, Хосок знал, что Юнги подразумевал на самом деле. У того просто на лице это было написано. Я милый. Тебе больше нравятся милые вещи. Значит, я тебе нравлюсь больше. Хосок был уверен, что скоро расплавится от умиления. — Хен, не ревнуй, — сказал он, смеясь. Юнги удивленно распахнул глаза: — Ревную? Кто сказал, что я ревную? Технически, он ничего не отрицал; а если бы и отрицал, Хосок все равно бы не поверил. Желая окончательно убедиться, он сделал шаг вперед и обвил Юнги руками за плечи. Он заулыбался шире, когда выражение лица Юнги сменилось на более мягкое и застенчивое. — Мне ты нравишься, — промурлыкал Хосок. Он оставил поцелуй на кончике носа Юнги и полюбовался на то, как тот очаровательно его поморщил. — Мне нравишься ты и только ты, понял? И в ближайшее время это точно не изменится. — Как банально, — пробурчал Юнги в ответ, но при этом первый потянулся за поцелуем. Хосок пришел к выводу, что единственное занятие, от которого он никогда в жизни не устанет — целоваться с Юнги. Он не сомневался, что ему никогда не наскучит ощущение их прижавшихся друг к другу губ. Знал, что всегда будет любить и хотеть почувствовать вкус Юнги, тепло его тела, аккуратно покусывающие его нижнюю губу зубы, которые так старались не причинить ему ни капли боли. Хотя Хосок от некоторого ее количества бы не отказался. Юнги отстранился первым. Хосок неохотно отпустил его, уже скучая по этим губам. Утешительным призом ему послужил целомудренный поцелуй в щеку и знакомая улыбка. — Пойдем, — сказал Юнги, взяв Хосока за руку. — Я покажу тебе все, а потом выберем фильм. Неплохой план. Хосок переплел их пальцы и позволил увести себя из коридора. Кино они в итоге не смотрели. Ну, вернее, смотрели, но не смотрели. После пяти минут прекрасно заснятой актерской игры Леонардо Ди Каприо Хосок перестал обращать внимание на сюжет и полностью сконцентрировал его на поцелуях. Он целовал губы Юнги, щеки, подбородок, лоб, шею, а потом начинал заново и целовал все это опять, параллельно находя новые места для поцелуев. Например, чувствительная мочка уха. Если есть какое-то место, которое должно быть поцеловано, Хосок в конце концов найдет его. Найдет и одарит должным вниманием. К тому же Юнги не жаловался. Ни разу. Вообще-то, он первый лег на диван и притянул Хосока ближе, укладывая на себя сверху и игнорируя его опасения, что он слишком тяжелый. С тех пор прошло уже минут пятнадцать, и Юнги ни малейшим образом не показывал, что хочет, чтобы Хосок слез с него или прекратил покрывать его кожу поцелуями. Но при этом Юнги умудрялся как следует над ним издеваться. — Это одна из лучших сцен, — сказал он, не отрывая взгляда от телевизора даже когда Хосок практически вгрызся ему в шею. — Смотришь же? Как же я люблю этот момент. Тысячу раз смотрел этот фильм, а все равно каждый раз восхищаюсь. Особенно игрой Лео. Хосок, не желая казаться невоспитанным, хотя и подвергая себя серьезному риску остаться неудовлетворенным, повернулся к экрану. Он понятия не имел, что там вообще творится. Но это не страшно — позже они смогут нормально посмотреть фильм, когда его гормоны успокоятся, а кожа Юнги не будет так сильно отвлекать. — А он тебе нравится, да? — спросил Хосок на очередном крупном кадре с Леонардо. — Прямо нравится. Юнги впервые оторвал взгляд от экрана и с протестующим звуком закатил глаза: — Серьезно? — Просто признай. Я не буду ревновать. Может, он твоей первой влюбленностью был? Юнги фыркнул: — Нет, не был. — А у меня это Джастин Тимберлейк. И не смотри на меня так, с тех пор все изменилось. Но даже не притворяйся, что от танцев ‘N Sync у тебя мурашки по коже не бегали. Юнги в ответ на прямолинейное признание засмеялся, а Хосок рассмеялся уже над его реакцией. Так приятно болтать о таких вещах с человеком, который не осуждает его за то, что его объектом влюбленности был парень. Особенно этот. — Черт возьми, ты серьезно? Хосок пожал плечами, ничуть не смутившись: — Думаю, я тогда как раз начал осознавать, что мне нравятся парни…, но хватит обо мне! Ты бы отсосал Лео или нет? — Я не собираюсь отвечать. — Ну хен! Не стесняйся! — воскликнул Хосок. Он знал, что Юнги сломается, если надавить. — Просто признайся. Ради меня. Юнги успешно сопротивлялся еще несколько секунд, но сияющие глаза и очаровательная улыбка Хосока взяли верх. Вздохнув, Юнги пробурчал: — Ладно… да. — Ага! Я так и знал! — Хосок заулыбался от уха до уха. Ему нравилось, когда удавалось убедить Юнги в чем-то. — Признаюсь, я бы тоже, но я предпочитаю Лео в молодости. Как в Титанике. Он был таким хорошеньким… я бы отсосал ему c играющей на фоне My Heart Will Go On. Конечно, Юнги опять начал смеяться. Хосоку больше всего на свете хотелось поцеловать его. Эта улыбка слишком заразительна, восхитительна и прелестна. Он не мог поверить, что у него есть шанс на такое счастье. — Ну что ж, — сказал Юнги, зарывшись ладонью в волосы Хосока, — да он счастливчик. Хосок кивнул, а потом чуть ли не замурлыкал, когда Юнги начал перебирать пальцами его волосы, иногда проводя по коже головы ногтями. Это всегда была одна из его самых больших слабостей. — Да, — пробормотал Хосок, прикрыв глаза от удовольствия, — и правда счастливчик. Два симпатичных парня готовы отсосать ему где угодно и когда угодно. — Оу? — рука Юнги замерла. — А кто второй? Смысл его слов дошел до Хосока только секунды через две. Тот опять издевался. Он открыл глаза и впился в парня свирепым взглядом, ненавидя себя за то, что от адресованной ему ухмылочки Юнги по телу расползается жар. — Я тебя ненавижу. Юнги не ответил. Вместо этого он втянул Хосока в нежный поцелуй. Они прижимались губами друг к другу несколько секунд, а потом Юнги отстранился. На этот раз ухмылки на его лице уже не было. Она сменилась на едва заметную улыбку, из-за которой сердце Хосока пропустило удар. — Все еще ненавидишь меня? — спросил Юнги тихо, почти неслышно из-за фильма. Хосок исключительно из вредности хмыкнул, задумавшись: — Немного меньше. Юнги поцеловал его второй раз. Уже более напористо, но все еще очень аккуратно, контролируя себя. Он целовал Хосока, будто у них на это занятие было все оставшееся в мире время, и он собирался насладиться каждым моментом. Когда Юнги опять отстранился, Хосок дышал немного сбито, а голова слегка кружилась. — А сейчас? — Еще не до конца решил. Юнги поцеловал его в третий раз. Хосок думал, что готов к поцелую, но он бы никогда не смог достаточно приготовиться. Третий поцелуй был абсолютной противоположностью предыдущих. Губы Юнги на этот раз двигались еще более настойчиво. Его язык прошелся по нижней губе Хосока. Тот приоткрыл рот, позволяя Юнги проскользнуть внутрь. Он тихо застонал, почувствовав прикосновение языка Юнги к своему, то, как парень втягивает его губы, нежно изучает языком весь его рот, пробуя на вкус. Он полностью потерялся в этих ощущениях, забыв обо всем. Так же внезапно, как и начался, поцелуй закончился. Слишком быстро. Хосок недовольно застонал. — А сейчас? — спросил Юнги, тяжело дыша. Он был такой же покрасневший, как и Хосок. — Хен, — выдохнул парень, не в состоянии сказать что-то еще. Руки Юнги медленно начали двигаться вниз от плеч по спине. Пальцы проходились по каждому изгибу, очерчивали каждую мышцу. Даже от прикосновений через ткань кожа начинала гореть. Хосок ждал, когда же эти руки наконец-то спустятся ниже и окажутся на его ягодицах, но так и не дождался. Ладони Юнги остановились на уровне его копчика, а потом поползли обратно вверх. Хосок расстроенно выдохнул. — Ты милый, — промурлыкал Юнги, в последний раз поцеловав Хосока в надутые губы. И продолжил смотреть фильм. Сексуально неудовлетворенный — недостаточно эмоционально окрашенное описание эмоций Хосока на данный момент. Измученный подходит намного лучше. Юнги просто пытал его, а Хосок теперь был уверен, что влюбился в настоящего садиста, потому что тот абсолютно точно знал, что Хосоку хотелось секса. Или это Хосок что-то делал неправильно. Настало время попросить помощь извне. — Перерыв! — объявил Хосок громче, чем нужно было. Он помотал головой, когда Юнги спросил, ставить ли фильм на паузу, и уже через секунду выбежал из комнаты по направлению к ванной. Уже там он, сев на крышку унитаза, вытащил из кармана телефон.

Детки™

SOS SOS пожалуйста ответьте это срочно мне нужна помощь!!!

Тэтэ: хен???? Чимини: что-то не так? что случилось?

если вкратце я дома у юнги проблема в том что ничего не случилось, а я очень хочу чтобы случилось

Чимини: я не понял в смысле ничего не случилось

именно в этом смысле @-@; но он мне очень нравится и я хочу… сделать это

Чимини: сделать что???

… мне надо как-то дать ему понять что я хочу заняться сексом!!!!!!

Чимини: !!!!!! эм??? а ты… намекал?

да и думаю весьма понятно я много его целовал, но когда я думал что все сейчас случится этого не произошло я не понимаю ничего

Чимини: может он просто сдерживается потому что он старше

вполне возможно, но мы уже… занимались таким раньше, по сети, но я очень хочу вживую!!!!!

Тэтэ: хен

??????

Тэтэ: будь прямолинейнее сядь ему на колени и скажи что хочешь его

x_x??!!

Чимини: Тэ!!!!! >_< … на самом деле может сработать

ладно к черту все так и сделаю

Тэтэ: удачи хен~~ надеюсь тебе перепадет ;) Честно — Хосок сам не представлял, что будет делать. Но друзьям он доверял больше, чем кому-либо, так что он внял их совету и решил последовать ему, потому что попробовать никогда не повредит! Ну, это, конечно, не совсем правда, но все равно. Хосок сталкивался и с худшим за свою недолгую жизнь. Он просто пойдет и прямо скажет, чего хочет. Если Юнги отвергнет его, плакать он точно не будет. Нет-нет. Хосок вышел из ванной, глянув на себя в зеркало. Юнги сидел на диване, фильм был поставлен на паузу. Так даже лучше, подумал Хосок. По крайней мере теперь можно не беспокоиться насчет Ди Каприо. — Слушай, я тут думал насчет того, чтобы приготовить ужин, — сказал ему Юнги, не отрывая взгляда от экрана телефона и, по-видимому, пролистывая рецепты. — И в этот раз у меня есть продукты. Хочешь чего-нибудь определенного? Вместо ответа Хосок, послушавшись совета Тэхена, подошел к дивану и молча сел Юнги на колени. Конечно, хен тут же поднял взгляд от телефона. Он удивленно посмотрел на Хосока, уронив телефон на диванную подушку. Хотя они уже находились друг от друга и на более близком расстоянии (Хосок буквально лежал на Юнги несколько минут назад), нынешняя позиция казалась намного более интимной. — Соксок-а? — Ты, — выпалил Хосок. Ему нужно было успеть сказать, пока смелость еще не выветрилась. — Я не хочу еду, и я не хочу смотреть фильмы. Я просто хочу… черт. Я пиздец как хочу тебя. Они смотрели друг на друга несколько секунд, которые, если спросить Хосока, казались годами. Он нервно сглотнул. Может, он ведет себя слишком отчаянно, слишком резко? Слышит ли Юнги, как громко сейчас бьется его сердце? И уже когда Хосок начал думать, что совершил огромную ошибку, он услышал ответ. — Хорошо, — все, что сказал Юнги перед тем, как улыбнуться. Он повторил: — Хорошо… почему ты просто сразу не сказал? — Что? — Хосок посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Ты, блять, издеваешься? Хен, я намекал, наверное, весь последний час! Я думал, что тебе просто нравится издеваться надо мной, или… или что ты не хочешь меня в этом же смысле, что и я тебя. И это нормально. Я, скорее всего, не начал бы плакать из-за этого. Наверное. Ну, это определенно бы меня задело, но, честно… Его прервал внезапный поцелуй. Но Хосок не возражал. Он просто умирал от желания занять рот чем-то более полезным, чем разговоры, так что сразу ответил, удовлетворенно выдохнув. — Ты все еще слишком много болтаешь, — сказал Юнги между поцелуями, забираясь руками под его рубашку. — Научись хоть изредка затыкаться, ладно? В отместку Хосок довольно сильно укусил Юнги за губу, упиваясь последующим болезненным стоном, а потом двинул бедрами вперед, чтобы раздразнить старшего еще больше. — А ты заставь, — ответил он с очередным мучительно приятным движением бедер. Он заметил, как поменялся взгляд Юнги. Почувствовал, как кровь быстрее забегала по венам и устремилась к его закованному в одежду члену, прикосновения к которому так хотелось ощутить. Но Хосок не отступил. Он, не отводя взгляда, двинул бедрами в третий раз, уже не сдержавшись и застонав. Прямо сейчас. Только они вдвоем. Хосок и Юнги. В первый раз. Ничего не мешало им, не сдерживало. Особенно в отсутствие компьютерного экрана, который раньше был основным препятствием. Когда Юнги своими отчаянно желанными губами утянул его в очередной жаркий поцелуй, Хосок не мог не улыбаться.

***

Он хорошо помнил тот раз, когда у него почти случился секс с братом Чеён. Он помнил потные ладони. Помнил, как у него аж живот скручивало, так он нервничал. Какими нелепыми казались все его конечности. Он помнил внезапный приступ паники и свое решение, что все-таки он еще не готов к такому, как бы ни убеждал себя в обратном. Сейчас ничего подобного не было. В спальне Юнги, которую Хосок обычно видел через веб-камеру, он не паниковал. Не паниковал на кровати Юнги с подушкой под головой, которая пахла как Юнги. И с Юнги между его ног. Хосок почувствовал себя еще более расслабленно, когда большие увитые венами ладони Юнги коснулись его кожи после того, как они неуклюже и с хихиканьем стаскивали его упрямо не поддающуюся рубашку. И он абсолютно не паниковал, наклоняясь за очередным поцелуем, соединяя их губы снова и снова. Хосок реально влюблен в эти губы. Влюблен в то, как они прижимаются к его собственным, к его щекам, шее и ключицам. Влюблен в довольное мычание Юнги во время их поцелуев. А еще больше Хосок влюблен в то, что, хотя Юнги и обвинял его в излишней болтливости, сейчас тот сам никак не мог прекратить восхищаться его полуобнаженным телом. — Ты прекрасен, — пробормотал Юнги уже третий раз, прижимаясь к его коже губами. А потом, когда они опять столкнулись в поцелуе, застонал. Единственной разделяющей их вещью осталось нижнее белье; остальная одежда уже валялась где-то на полу спальни. — Какой же охуенный… Хотя к самому делу они еще даже не приступили, Хосок уже чувствовал себя потрясающе. Его бедра перестали подчиняться мозгу, они все сильнее терлись о Юнги, снова и снова. Его глаза закатывались от удовольствия после каждого движения. Этого было недостаточно, но в то же время слишком много; он хотел притормозить, чтобы насладиться сполна каждым мгновением, но любое промедление просто убило бы его. — Хен, — выдохнул Хосок, когда зубы Юнги впились в его покрытую темнеющими метками кожу на шее. — Блять, я хочу… ммм… прикоснись ко мне… Когда Юнги горячо засмеялся в его шею, парень понял, что ему предстоит еще помучиться. — Где? — спросил Юнги, скользнув одной рукой вниз и прижав ладонь к его животу. — Здесь? — Ниже, — заскулил Хосок. Жар от ладони отпечатывался на коже. Он в агонии наблюдал, как рука медленно двигается ниже и ниже, огибает его пах и вместо этого устраивается на бедре. Юнги дразняще впился ногтями в кожу. Достаточно сильно для того, чтобы Хосок зашипел от легкой боли. Его проигнорированный член дернулся в трусах. Хосок уже не мог терпеть. — Тут? — продолжал мучить его Юнги, сильнее сжимая пальцы на бедре. Чувствуя, как его переполняет возбуждение и раздражение, Хосок воспользовался их близостью и опять укусил губу Юнги. Приятно было услышать после этого резкий выдох пойманного врасплох парня. Хосок лизнул ранку, извиняясь без слов. — Идиот нетерпеливый, — проворчал Юнги. — Придурок, — отозвался Хосок. Он потянулся вниз, взял Юнги за запястье и переместил его руку туда, где она и должна была находиться — на свой пах. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь прикосновением. — А теперь помоги мне кончить, чтоб тебя… Юнги закатил глаза и ответил голосом, полным сарказма: — Ну, поскольку ты так вежливо попросил… Уже через секунду Юнги сильнее прижал руку и одновременно начал опять терзать шею Хосока. Усиленные ощущения и первого, и второго вырвали из парня довольный стон. Его бедра уже двигались навстречу руке Юнги. Ощущения удвоились, когда рука Юнги сжала его член через ткань. — Черт, — выругался Хосок, тряхнув головой и полностью погрузившись в удовольствие. — Так лучше? — спросил Юнги. Опять издевается. Но Хосок точно не мог сейчас ничего ответить. — У тебя такой стояк, и это я просто целовал тебя. А что, если я сделаю так? Без предупреждения рот Юнги переместился на один из его сосков и резко втянул его. Из горла Хосока вырвался жалобный вскрик. Юнги хмыкнул и провел по затвердевшему соску кончиком языка, вперед-назад, а потом обвел по кругу. Он второй раз втянул его в рот, а затем отстранился, смотря на результат своих стараний. — Я хочу отсосать тебе, — заявил он. Парень громко застонал от одной только мысли. — Хочешь, Соксок-а? — Пожалуйста, — взмолился Хосок. Его бедра дрожали. Юнги, наверное, увидел отчаяние, плещущееся в его глазах, потому что просто кивнул и, не мучая больше, стянул с Хосока белье. Из глаз младшего чуть ли не пошли слезы, когда его наконец-то освободили от сдавливающей ткани. А потом внезапно теплая рука Юнги коснулась его члена, и Хосок перестал чувствовать что-либо еще. — Какой влажный, — пробормотал Юнги, растирая большим пальцем смазку по головке. По всему телу прошла дрожь. Хосок практически видел голод и желание в глазах Юнги. — Я уже представляю, какой ты на вкус… — Давай, — поторопил Хосок. — Черт, пожалуйста, просто… сделай что-нибудь, что угодно, я… я не могу, мне надо… Все, решил он. Ему нужно все, но вслух ему этого произносить не пришлось, потому что Юнги опять кивнул и начал двигать рукой по стволу. По всему телу Хосока разливалось наслаждение с какой-то сверхъестественной скоростью. Все — отдалось эхом у него внутри, когда Юнги придвинулся ближе и наклонился, обхватил влажными, теплыми губами головку. И за одно мгновение все превратилось в слишком, и тогда… И тогда Хосок вдруг кончил, подавившись вскриком и комкая в руке простынь. В его помутненном сознании едва отпечатался образ удивленно выпрямившегося Юнги с белыми каплями на щеках и подбородке. Остальное запачкало его руку и живот Хосока. Еще дольше Хосок пытался отдышаться и прийти в себя. А еще через две секунды его накрыло ужасом и стыдом. — Блять, — выругался он, чувствуя, как все лицо просто горит. — О Боже, я… я не хотел… Теперь, когда у Юнги прошел шок, его выражение лица поменялось. Но Хосок не мог этого знать — ему было слишком стыдно поднимать взгляд на Юнги. Поэтому он не видел, с какой нежностью тот смотрел на него. Но он услышал ее в голосе, когда Юнги заговорил: — Мог хотя бы предупредить. Честно говоря, Хосоку все еще очень хотелось закопать себя в землю заживо и забыть обо всем, что случилось, но потом он все-таки посмотрел на покрытое спермой лицо Юнги, и его задушило неконтролируемым смехом, хотя он сам же и был виноват в случившемся. — Мне так жаль, хен, но… Боже, ты бы видел свое выражение лица! — сказал он и начал смеяться еще сильнее, вспомнив растерянного Юнги. Конечно, Юнги пытался этого не показывать, но все равно было видно, как он сдерживается, чтобы тоже не смеяться. — Заткнись. Откуда, блять, мне было знать, что ты кончишь буквально через две секунды после того, как я притронусь к тебе. — Эй, ну я хотя бы не попал тебе в глаз. — А мог бы, — возразил Юнги, очаровательно надув губы. — Я бы ослеп. И что тогда? А больше никаких тебе минетов, вот что, потому что я бы просто не смог найти твой член. Чтобы остановить этот поток жалоб, Хосок поднялся и сел на кровати, оказавшись к Юнги лицом к лицу. А затем потянулся вперед и слизал капли своей спермы с кожи хена, тихо хихикнув, когда Юнги шумно вдохнул и вздрогнул. Собрав все, Хосок отстранился и улыбнулся: — Так лучше? — усмехнулся он, сказав ту же фразу и с такой же интонацией, как и Юнги несколько минут назад. Юнги закатил глаза, но позволил Хосоку поцеловать себя. Их языки быстро оказались в ртах друг друга. Хосок просунул руку между их телами, потянулся ладонью вниз и начал тереть Юнги через ткань белья, проглатывая его стоны. Предыдущий план, может, и не сработал как надо, но у Хосока появилась другая идея, и он знал, что Юнги она понравится. — Позволь мне загладить свою вину, — промурлыкал он, проводя носом по щеке Юнги. — Помнишь, что я говорил? О том, что всегда хотел почувствовать член во рту? Ну, у тебя есть член. У меня есть рот. Идеально же. Юнги, хотя и засмеявшись, кивнул и согласился сразу же, как только Хосок идею озвучил. Поэтому очень скоро парень сидел на краю кровати, а полностью голый Юнги стоял перед ним. Как много фантазий сразу воплотилось в жизнь. Как ему вообще так повезло? Он не знал, да и плевать было. По крайней мере, сейчас. Сейчас Хосока занимало только то, как доставить удовольствие Юнги, так что к этому он и приступил, наклонившись вперед и на пробу лизнув головку члена перед собой. Реакцией послужил тихий вдох, раздавшийся сверху. Пока все хорошо, подумал Хосок. Главное — поосторожнее с зубами, остальное должно быть несложно! Волноваться не о чем. Так что на этот раз осмелился на чуть большее, пройдясь языком от головки вниз по всему стволу, а затем обратно. Теперь Юнги уже по-настоящему застонал. Этот звук отдался во всем теле Хосока, так и призывая его не останавливаться. — Ты такой классный на вкус, хен, — пробормотал Хосок. Поцеловал головку, а потом опять лизнул ее. — Ты вообще представляешь, как давно мне хотелось это сделать? Наверное, еще с первого нашего видеочата. Юнги задрожал, когда влажный и теплый рот сомкнулся на несколько секунд на его члене. Хосок выпустил член изо рта и опять стал покрывать весь ствол поцелуями, проводя вдоль влажным языком. Юнги заговорил, задыхаясь: — Кажется, ты нашел свое призвание. — Когда Хосок опять накрыл губами головку, Юнги поперхнулся воздухом. — Соксок-а… мм… ты мне еще с первой недели понравился. Когда… мы начали играть вместе. Неожиданное откровение заставило Хосока остановиться. Он, проигнорировав разочарованный всхлип Юнги, взглянул на него снизу-вверх, чтобы понять, действительно ли тот говорит правду. Хосок, конечно, мысли читать не умел, но он верил выражению лица Юнги. Он верил его глазам даже больше, чем иногда верил самому себе. — В смысле я тебе тогда еще понравился? — он не знал, хмуриться ему или улыбаться. — Хен, это… я, конечно, польщен и все такое, но давай будем реалистами. В самом начале я вел себя довольно раздражающе. — Сейчас ты раздражаешь больше, — возразил Юнги. Он нетерпеливо двинул бедрами вперед, напомнив Хосоку о его занятии. — Пожалуйста… не останавливайся. Единственной причиной, почему Хосок продолжил, стало пожалуйста, которое так редко можно услышать от Юнги. В тот же момент он начал осознавать, что ему очень нравится чувство власти над ситуацией. Он сейчас контролировал все. Именно он решал, когда и куда Юнги кончит. Довольно волнующее открытие, надо сказать. — Ты такой очаровашка, ты в курсе? — игриво протянул Хосок, улыбнувшись от уха до уха. — Я все еще не могу поверить, что я тебе нравился, и даже не подозревал об этом. Какого хрена вообще? Это слишком мило. Хосок прекрасно знал, что Юнги уже приготовился высказать недовольную тираду, особенно насчет очаровашки, но он не дал ему такой возможности. Чувствуя себя невиданно щедрым и желая сделать все как можно лучше, Хосок внезапно опять накрыл ртом член Юнги, и в этот раз он взял намного глубже, чем прежде. Оказалось, это не самая легкая задача, но последующий стон Юнги послужил отличной мотивацией стараться. После нескольких секунд в попытках открыть рот шире, но при этом не навредить себе, Хосок почувствовал теплую руку, оттягивающую его за волосы. Он не сопротивлялся, особенно учитывая его слабость к таким вещам. Он поднял взгляд и посмотрел Юнги в глаза. — Не делай так, ты… ты подавишься, — предупредил Юнги. Хосок обиженно надул нижнюю губу: — Так в этом и суть. Я хочу подавиться. — Слушай, я знаю, в теории это сексуально, и в порно круто выглядит, но в реальности… Остальная часть предложения превратилась в удивленный вздох, когда Хосок внезапно одним плавным движением опять насадился ртом на член Юнги так глубоко, как только мог. Он не отстранялся, пока не почувствовал, что не может больше терпеть. Он усмехнулся блестящими от слюны губами, наблюдая за тем, как Юнги пытается отдышаться. — Извини… что ты говорил? Я не расслышал за теми стонами, которые ты только что издавал. Юнги честно пытался смотреть на него недовольно, но у него никак не получалось, а одновременно с этим он еще тяжело дышал и пытался не потерять связь с реальностью. Хосок уже практически чувствовал, насколько близок Юнги к разрядке. — Идиот. — Твой идиот, — поправил Хосок. Он притворился, что не заметил, как Юнги откинул голову назад, чтобы спрятать улыбку. Есть более важные вещи, на которых нужно сосредоточиться. Например, на том, чтобы сделать Юнги самый потрясающий в его жизни минет. Хосок, все-таки, всегда старался выложиться на полную. На словах оно намного проще, учитывая, насколько мало у него опыта. Но это как раз будоражило и мотивировало еще сильнее. Он так старательно отсасывал Юнги, то обводя языком головку, то заглатывая глубоко, как только мог, будто от этого зависела его жизнь. Каждый звук, который издавал Юнги, каждый раз, когда его пальцы сильнее запутывались в волосах и тянули — все это воодушевляло Хосока не останавливаться, пока Юнги не задрожал всем телом от наслаждения. — Я хочу этого, — сказал он, тяжело дыша и быстро двигая рукой по стволу. — Давай, хен… Юнги только кивнул в ответ, тяжело хватая ртом воздух. Хотя он не смог предупредить Хосока словами, тот был абсолютно готов, когда все наконец-таки произошло. Он открыл рот и поймал каждую каплю спермы, а потом проглотил все без колебаний. Юнги хрипло зарычал, смотря на эту неприличную картину. Ноги больше его не держали. Хосок как раз успел отстраниться, и потянул его на кровать, где они, покрытые потом, сплелись друг с другом всеми конечностями. Какое-то время они лежали в тишине. Никто ничего не говорил, просто молча обнимались. Юнги опять начал целовать его. Хосок растянулся на кровати, наполненный невероятным счастьем. Еще ему хотелось спать, и немного болела челюсть, но про это он и забыл, когда Юнги запустил пальцы ему в волосы. — Ммм, — тихо промурлыкал он, подаваясь навстречу нежным касаниям, — так хорошо. Я уже засыпаю. Юнги фыркнул и пробормотал: — Ты иногда настолько чертовски милый, что я просто не выдерживаю. — Да, продолжай говорить, какой я милый… это тоже помогает. — Придурок, — ответил он, но просьбу выполнил. — Но ты правда милый. Очень. Иногда ты напоминаешь мне собачку моих родителей. Ужаснувшись такому сравнению, Хосок нашел в себе силы и пихнул Юнги в плечо, надувшись, когда в ответ услышал лишь смех этого негодяя. — Я тебя ненавижу. А еще это отвратительно. Не сравнивай меня с собакой сразу после того, как я тебе отсосал. — Но он правда милый песик! — воскликнул Юнги. — Милейший щеночек в мире. Вот встретишь его, и сам убедишься. — Оу? — Хосок опять улыбнулся. — Ты собираешься познакомить меня с ним? Хен… это означает, что мне и с твоими родителями придется встретиться. — Я знаю, — ответил Юнги намного тише. Какой же он милый, когда начинает смущаться. — Они хорошие у меня. Я уверен, что ты им понравишься, но это как бы очевидно. Я не знаю, как ты можешь кому-то не понравиться. Хосок не знал, какая конкретно часть осчастливила его больше: то, что Юнги реально познакомил бы его с семьей, или комментарий по поводу того, насколько он располагающий к себе. Но в целом эти слова заставили его влюбиться еще сильнее. Хосок без промедления наклонился вперед и поцеловал парня. — Ты прелесть, — мурлыкнул он в губы Юнги. Юнги улыбнулся, а потом покачал головой: — Неправда. В наших отношениях только одна прелесть, и это ты. — Ай, ну разве мы оба не можем… — Хосок замолк, когда до него дошел смысл сказанного. — Отношениях? Типа встречаемся и все такое? — Да, именно так. — Юнги тоже замолчал и нахмурился. — Стой. Ты что, думал, мы не… Виноватое выражение лица Хосока, неловко пожавшего плечами, послужило для Юнги утвердительным ответом. Он охнул, как делал всегда, когда Хосок говорил какую-нибудь глупость. — Серьезно, Хосок? Серьезно?! — Эй, не обвиняй меня! Мы никогда не обсуждали, какие конкретно у нас отношения, и… я не знаю. Я не хотел делать никаких поспешных выводов, так что… вот так. — Боже. Ты и правда безнадежен. — Может, оно и так, но я все равно тебе нравлюсь. — Да, — признал Юнги. Его раздражение невероятно быстро сменилось на нежность. — Даже очень нравишься… Хосок не мог сдерживать переполняющую его радость. Он улыбнулся так же широко и ярко, как и всегда, и потянулся за очередным поцелуем. За мгновение до того, как их губы соединились, он прошептал: — Ты мне тоже.

***

Сочетание тепла и комфорта явно придумали где-то на небесах. Это была первая мысль, пришедшая в голову Хосока, когда к нему вернулось сознание. Хотя он уже проснулся, но глаза все еще не открывал, греясь в приятной теплоте, мягко окутывающей его. И теплота не только от одеяла и подушек. Он прижимался к теплому телу Юнги — грудью к спине, обвив руками тонкую талию. Это сочетание тоже изобрели на небесах. Зевнув, Хосок провел носом по мягкой коже сзади на шее Юнги и глубоко вдохнул. Запах Юнги уже казался невероятно привычным и знакомым, хотя вместе они провели всего несколько часов. Запах очень сладкий, но не такой сладкий, как конфеты или бисквитные пирожные. Просто… сладкий. Такой приятный и навевающий ностальгию. Хосок наконец открыл глаза, стряхивая с себя чувство сонливости. По свету в спальне и теням на стене он прикинул, что проспали они совсем недолго. Час, максимум — два. Это хорошо. Хосоку не хотелось тратить остаток дня с Юнги на сон. А еще он понял, что проголодался. Что ж, способ решить данную проблему есть. — Эй, — пробормотал он, прижимаясь сзади к шее Юнги поцелуем. — Проснись, соня… Поцеловать еще пару раз, нежно потрясти за плечо — и Юнги наконец-то среагировал, тихо застонав и зашевелившись. Он нашарил одеяло и закрыл им лицо. Хосок захихикал. Эти попытки сопротивляться были просто очаровательны. Но они не остановили его, и парень продолжил еще больше целовать Юнги, путешествуя губами от шеи до его уха. — Давай, хен, — прошептал Хосок. — Сон-час окончен. И я проголодался. — Холодильник в твоем распоряжении, — прохрипел Юнги из-под одеяла. — Бери оттуда, что хочешь. — Как невежливо. Ты должен накормить меня. Помнишь же? Я твой гость. — Да, но еще я помню, как ты отказался на мое предложение о еде, так что теперь оно уже не в силе. С этими словами Юнги глубже зарылся лицом в подушку, пытаясь опять провалиться в сон. Хосока такое положение дел не устроило. Наплевав на возможные последствия от прерывания бесценного отдыха, он начал щекотать хена, громко засмеявшись, когда Юнги заскулил и стал извиваться по всей кровати. — Хосок! — взвизгнул он, пытаясь выкрутиться, но ничего не выходило. — Если ты не перестанешь… — То что? Накажешь меня? Звучит интересно. Юнги кинул на него взгляд, которым можно было убить, но Хосок не прекратил улыбаться. Во-первых, он знал, что добьется своего. У него всегда получалось. А во-вторых, он просто обожал смотреть на такого мило ворчащего Юнги. — Ты милый, когда злишься, — промурлыкал Хосок и нежно поцеловал надутые губы. Юнги заметно покраснел: — Что мы говорили насчет этого слова? — Мы не говорили ничего, — возразил Хосок. — Ты говорил. Но мне плевать. Ты милый, и я буду продолжать называть тебя милым, потому что я хочу это делать. Юнги, несмотря на свои попытки, не смог сдержать улыбку. Он отвернулся, чтобы не столкнуться взглядом с Хосоком. Это было так чертовски прелестно. Хосоку захотелось опять поцеловать его. А потом еще раз. И еще, и еще. Серьезно, он вообще не хотел прекращать целовать Юнги. — Ты и правда поганец, — пробурчал старший. Хосок ухмыльнулся: — Приму это как комплимент. А, знаешь, что еще милое? Вместо того, чтобы ждать реакции, Хосок стащил вниз одеяло, открывая взору обнаженную кожу Юнги. Раньше шанса увидеть ее особо не было — его слишком отвлекали прикосновения Юнги. Но теперь у него было время, чтобы оценить все. — Твой живот, — сказал он в конце концов, а затем наклонился и поцеловал этот самый живот. Юнги выдохнул, ощутив мягкие губы на своей коже. Мышцы под прикосновением тут же напряглись, но через мгновение расслабились, позволяя наслаждаться этими медленно двигающимися губами. Хосок не хотел раздразнить парня, завести — ничего такого. Он просто хотел налюбоваться всем, чем может. — У тебя кожа такая нежная… почти как у младенца, — Хосок нежно поцеловал пупок, а потом ласково потерся кончиком носа. — Я тогда правду говорил. Про то, что не смог бы остановиться целовать тебя. Я мог бы… вечно это делать. — Соксок-а… — Да? Хосок повернул голову и встретился взглядом с Юнги, ожидая, что же тот скажет. Но слова, кажется, так и застряли у того в горле. А может, его сознание все еще не совсем прояснилось после сна, и из-за обожания к парню, покрывающему поцелуями его кожу. В любом случае, Хосок и так понял смысл этих невысказанных слов. Он понимал Юнги так же хорошо, как Юнги понимал его, и, возможно, между ними всегда существовала эта связь. Хосока внезапно накрыла волна страстного желания. Поцелуями он поднимался все выше по телу Юнги. Выше и выше. Он целовал грудь, ключицы, шею, и так добрался до желанных губ. Он, не колеблясь, поймал их своими, и очень скоро понял, что Юнги одолевали такие же эмоции. Тот нетерпеливо ответил на поцелуй, позволив языку Хосока ворваться в его рот. — Хен, — простонал парень, охнув, когда Юнги укусил его нижнюю губу. Смелее. — Ты… трахни меня? Когда Юнги тут же разорвал поцелуй и посмотрел на него, Хосок подумал, что его спонтанное предложение будет отклонено. Он мог только смотреть на Юнги в ответ, нервничая. И он не думал, что увидит перед собой дерзкую ухмылку. — А как же те стенания насчет еды? — подколол его Юнги. — Сначала ты просил еды, а сейчас просишь секса. Так чего именно ты от меня хочешь? Хосок задумался на одно лишь мгновение, а потом беззастенчиво пожал плечами: — А кто сказал, что я не могу хотеть и того, и другого? Но еда может подождать, — быстро добавил он. — Сейчас я очень хочу, чтобы меня трахнули. Он удивился, когда Юнги зарычал, зажмурившись на несколько секунд. Потом тот открыл глаза и опять посмотрел на Хосока. В глазах было столько желания, что Хосок осознал: этот рык был от сексуальной неудовлетворенности. — Боже, Хосок… где ты вообще научился так разговаривать? Хосок хихикнул и игриво подмигнул: — Я девственник, но не идиот. Так ты трахнешь меня или нет? Юнги выглядел так, будто вот-вот ответит что-то остроумное, но, кажется, передумал, когда Хосок нетерпеливо потерся о его ногу. А еще секунду спустя Хосок оказался лежащим на спине. Юнги уже сидел на нем, во второй раз изучая руками обнаженную кожу. Когда Юнги поцеловал его, Хосок улыбнулся ему в губы, зная, что о нем как следует позаботятся. Процесс проходил как-то так: Хосок терпеливо ждал, лежа на кровати открытый и обнаженный, нервничая и одновременно чувствуя возбуждение, пока Юнги доставал все необходимое. Когда Юнги несколько раз спросил, готов ли он, все ли в порядке, удобно ли ему, он терпеливо ответил. Терпелив был Хосок и когда Юнги дразнил его вход кончиком пальца, заставляя дрожать всем телом. Но терпение закончилось, и все его тело напряглось от незнакомого ощущения, когда в него протолкнулся палец. — Блять. Ладно, эм… — он оборвался на полуслове, зашипев от обжигающего болью чувства растянутости. — Мы… мы уже подошли к приятной части? Потому что приятно же должно быть, верно? Пока что непохоже. — Перестань так дергаться, — сказал ему Юнги. Тот сосредоточился. Нахмурился и высунул кончик языка, концентрируясь. Хосок бы засмеялся, не будь у него сейчас в заднем проходе постороннего объекта. Он все представлял совсем не так, но отступать не собирался. Нет, он точно не отступит, ни за что не вернется домой, не ощутив Юнги внутри себя. Он облегченно вздохнул, когда Юнги убрал палец, потом услышал: — Теперь давай попробуем два. Хосоку не дали шанса подтвердить или опровергнуть свою готовность к этому. Следующее, что он почувствовал — еще более обжигающее чувство, чем раньше, когда его начали растягивать уже двумя пальцами. Но привык он быстрее, чем в первый раз. Помогало еще и то, что Юнги целовал его и гладил свободной рукой. Но даже так — все сразу принять было трудно. — Напомни… в следующий раз подготовиться к твоим длинным пальцам морально и физически, — не удержался Хосок, охнув, когда эти самые пальцы протолкнулись глубже и аккуратно согнулись внутри. — Я… черт… я знал, что есть причины бояться анала. Юнги засмеялся. Хосоку захотелось его укусить. — Говорит тот, кто требовал, чтобы я его трахнул. — Ладно, насчет этого не спорю… ох, блять, Юнги! Наслаждение, пробежавшее по всему телу от давления пальцев на простату, наконец-то заткнуло Хосока, превратив его слова в один высокий стон. В этот раз он даже не заметил рваный смех Юнги, поскольку был слишком сконцентрирован на новом потрясающем ощущении, от которого пальцы ног поджимались, а живот напрягался. Юнги нажимал на ту самую точку снова и снова, пока Хосок, закатив глаза, не почувствовал, что вот-вот кончит. — Говорил тебе — это не так плохо, — сказал Юнги, и в этот раз Хосок его реально укусил. А потом втянул в рот укушенную губу, двигаясь бедрами навстречу этим потрясающим пальцам. Обжигающая боль быстро сменялась всепоглощающим удовольствием. — Заткнись и трахни меня, — потребовал Хосок, тяжело дыша. Юнги двигал пальцами все быстрее. — Давай. Я… я готов. Он видел по глазам Юнги, что тот мог бы с этим поспорить, но не стал. Старшего и самого захлестывало желание, заставляющее временно забыть об осторожности, поэтому он молча кивнул, убрал пальцы и взял в руки презерватив. Сердце Хосока гулко стучало о ребра, пока он наблюдал за происходящим. — Как ты хочешь? — тяжело дыша спросил Юнги, обхватив одной рукой свой член, а другой нежно гладя Хосока по бедру. Тот притянул его ближе, а когда Юнги полностью навис над ним, обвил ногами его талию и прошептал: — Вот так. Хосок улыбнулся, обхватил Юнги за шею и притянул для поцелуя. Их языки сплелись друг с другом. Юнги потерся головкой члена о задницу Хосока, которая сейчас так желала быть заполненной чем-то горячим и твердым. — Расслабься, хорошо? — прошептал Юнги ему в губы, а затем медленно толкнулся внутрь. Хосок никогда не чувствовал себя таким переполненным — и физически, и эмоционально. Его тело привыкало к члену Юнги внутри. Быть таким растянутым и открытым до предела — это новый уровень удовольствия. Хотя в уголках глаз парня собрались слезы, останавливаться он не хотел. Ему не хотелось разделяться с Юнги сейчас, когда он наконец узнал, каково это — быть с ним одним целым. Всего слишком много, но при этом недостаточно. К тому моменту, как Юнги вошел до конца, Хосоку уже казалось, что его тело полностью пылает. Идеально. — Соксок-а, — прохрипел Юнги, жарко дыша Хосоку в рот, пытаясь не двигаться, чтобы младший привык. — Черт, это так… так офигенно. Горячо и… Хосок прижался губами к чужим в отчаянном поцелуе. Ему нужно было чувствовать Юнги всем телом. Поцелуй был неаккуратный и хаотичный, но все равно — идеально. Захватывает дух, заменяя весь кислород в комнате любовью, которую Юнги отдавал ему снова и снова. Все идеально. Только бы немного побольше трения.  — Т-ты можешь двигаться, — пробормотал он, сильнее сжимая Юнги ногами. — Пожалуйста, хен… я хочу этого. Тебя хочу. Юнги смог только кивнуть и опять поцеловать его, затем медленно вышел, чтобы потом толкнуться вперед, мгновенно заполняя Хосока. Тот резко выдохнул, потому что все еще привыкал к этой растянутости, но с каждым толчком Юнги боль постепенно уходила, сменяясь незнакомым ранее удовольствием. Все казалось таким естественным. Каждое движение, каждый вздох, каждое прикосновение губ к блестящей от пота коже, которая казалась слишком горячей. Естественными были и бессвязные слова, которые они шептали друг другу, руки Юнги на его бедрах, имя Юнги на его языке. Этот танец для Хосока совершенно новый, но ощущался так естественно, что он отпустил себя и просто поддался ему, живя моментом. Этим моментом, заполненным только чувством, запахом и вкусом Юнги везде вокруг. Когда Хосок перевернулся и оказался сидящим на Юнги сверху, ощущение естественности происходящего никуда не делось. И когда он улыбнулся и подколол Юнги по поводу усталости, сказав, что движения стали явно медленнее. Все еще естественно, когда Юнги заворчал в ответ, а Хосок заставил его замолчать, медленно вращая бедрами, а затем начав двигаться вверх-вниз, насаживаясь на твердый член. Юнги под ним стонал и скулил от удовольствия. Одна из фантазий Хосока реализована, можно вычеркнуть ее из списка. — Боже, какой же ты великолепный, — выдохнул Юнги, проводя руками по каждому изгибу тела, везде, куда мог дотянуться. Эти руки в конце концов опять замерли на своем законном месте — на бедрах Хосока. Пальцы впились в кожу, оставляя темнеющие следы, которые затем превратятся в синяки. — Так хорошо, детка, хорошо… — Да? — Хосок продолжил вращать бедрами. Волосы лезли в глаза. Он смотрел вниз на Юнги. — Тебе нравится, как я имею тебя? Просто потрясающе, правда? Юнги кивнул. Его глаза метались, прыгая с лица Хосока вниз, туда, где соединялись их тела, и обратно, будто он не мог решить, куда смотреть. Хосок, неудовлетворенный таким ответом, сменил темп движений на мучительно медленный, наклонился и грубо поцеловал Юнги, проглатывая его стоны. — Я хочу, чтобы ты сказал, — произнес он, не разрывая с Юнги напряженный зрительный контакт. — Скажи, насколько сильно тебе нравится… пожалуйста, мне надо услышать… Так как Хосок всегда получал, что хотел, и Юнги прекрасно знал это, он не стал тратить время впустую. Его член практически пульсировал в жаркой тесноте. Юнги хотел, чтобы Хосок продолжил то, что делал раньше, поэтому он с готовностью подчинился. — Я… я обожаю то, что ты делаешь, как ты трахаешь меня, Соксок-а. Я просто обожаю… чертовски обожаю тебя сверху, на мне. Люблю быть внутри тебя, как сейчас. — Он продолжал смотреть Хосоку в глаза, не отводя взгляд, несмотря на яркий румянец на щеках. — Давай, детка… прыгай на мне, пока я не кончу. Только это Хосоку и нужно было. Он опять начал двигать бедрами, отчаянно насаживаясь на член Юнги в погоне за сладостным наслаждением. Их громкие стоны и ругательства смешивались, звук шлепков кожи о кожу наполнял комнату, проникал в уши. Все тело Хосока дрожало. Он простонал: — Черт… Юнги, я уже скоро… Тогда Юнги одной рукой обхватил его член, провел по нему, и Хосока накрыло долгожданным удовольствием. Его бедра напряглись, сперма забрызгала живот и грудь Юнги. Хосок повторял его имя снова и снова, пока горло не начало саднить. Всего через секунду Юнги тоже догнал его, выгнув спину и запрокинув голову назад. Хосок, не способный адекватно соображать, наклонился к открытой шее Юнги и впился в нее укусом, затем зацеловывая и шепча какие-то нежности. Они так лежали несколько минут, но потом стало неудобно, и Хосок неохотно скатился с тела Юнги. Без Юнги внутри он чувствовал странную пустоту, не хватало тепла, но это ощущение исчезло, когда Юнги опять забрался на кровать рядом с ним, выбросив использованный презерватив. Он тут же упал в руки Хосока и переплелся с ним ногами, устраиваясь поудобнее. — Я хочу сделать это в следующий раз, — пробормотал Хосок, зевнув. Юнги хмыкнул с закрытыми глазами, сопя ему в изгиб шеи. — Что именно? — Все. Хочу… узнать, каково это — быть внутри тебя. Он кожей почувствовал улыбку Юнги. — Можем организовать.

***

Чтобы убедить Юнги опять не засыпать, от Хосока потребовалось много поцелуев и обещание потереть спинку. Этим вечером они вместе сходили в душ, потом вместе готовили, вместе ужинали, смеялись, и делали вместе все, о чем Хосок мечтал не один месяц. Ему невероятно нравилась вся атмосфера. Он не хотел уходить. И он был так счастлив, что уходить и не пришлось — Юнги с радостью позволил ему остаться на ночь. Лучше всего для Хосока было то, что ему больше не приходилось представлять, как выглядит Юнги, когда смеется над его словами, или как очаровательно он морщится на какую-нибудь его ужасную шутку. Ему не приходилось представлять, потому что теперь он видел это вживую. Он слышал, видел, пробовал на вкус и чувствовал. Из-за всего этого хотелось постоянно улыбаться. — Врежь ему огненным ударом. Нет, не АоЕ-шкой, я сказал огненным… ладно, или можешь просто умереть, да. Хосок громко засмеялся, когда бессознательное тело Шуги опять упало на землю, пронзенное взрывным кунаем. Юнги тяжело вздохнул с соседнего кресла, наблюдая за парнем, (безнадежно) пытающимся победить Чонгука на арене Шугой, более сильным, чем его собственный персонаж. Хотя он и проигрывал, Хосоку все равно было невероятно весело, и он не мог прекратить смеяться. Конечно, весело было оттого, что он чувствовал себя счастливым, а не потому что ему нравилось, как ему надирают зад в игре. — Прости, хен, но твоим персонажем реально трудно управлять! У тебя тут слишком много кнопок. — И все нужные, если не хочешь умирать, — ответил Юнги. Он потянулся к кружке с Кумамоном, стоящей на столе, и отхлебнул глоток кофе. Он полностью игнорировал все ворчание Хосока по поводу кофе на ночь, но вот сейчас тот не возражал. Почему? Потому что, когда он смотрел, как Юнги пьет из подаренной им кружки, его переполняло счастье. Это всего лишь первый из множества подарков, которые Хосок запланировал преподнести Юнги в ближайшем будущем. Его парню Юнги. Звучит и правда здорово. Хосок точно привыкнет к этому выражению. — Скажи Чонгуку, чтобы он не использовал способности ниндзя против тебя. Хосок кивнул и быстро забегал пальцами по клавиатуре. Suga: хен сказал чтобы ты не использовал ниндзя способности JungGolden: почему Suga: я не знаю как защищаться от них JungGolden: он все еще рядом с тобой Suga: да JungGolden: ну тогда JungGolden: я буду продолжать их использовать JungGolden: и он не сможет остановить меня >:) — Он сказал, что все равно будет их использовать, — зачитал вслух Хосок. Он повернулся и опять посмотрел на Юнги. — И что ты не сможешь его остановить. Но мне кажется, что он специально вредничает. Мне попробовать опять убить его твоим драконом…? Юнги фыркнул от смеха: — Не-а, у меня есть идея получше. Смотри и учись. Хосок откинулся в кресле, а Юнги пододвинулся к мышке и клавиатуре. Он щелкнул по одной из кнопок, и внезапно его персонаж трансформировался в темного рыцаря. Сейчас Хосок уже много знал о темных рыцарях и паладинах. Он знал, что Шуга — темный рыцарь высшего уровня, и знал насколько большую мощь это ему давало. Еще он знал, что у Чонгука серьезные проблемы, когда Юнги экипировал грозовой жезл и начал заряжать заклинание бури. Поняв, что сейчас случится, Чонгук попытался сбежать, но не успел, и его поразил сильнейший разряд молнии. Его персонаж сразу умер. JungGolden: ЛОЛ JungGolden: ок JungGolden: полагаю это больше не хосок хен Suga: неа~ Suga: но ты превращайся в паладина Suga: и посмотрим сможешь ли победить его. — Что? — широко распахнутыми глазами посмотрел на Юнги Хосок. — Я… ты же знаешь, что я проиграю, верно? И не просто вырублюсь, мне так надерут зад, что я в могилу отправлюсь. А потом тысячи призраков Хоупа прилетят, посмотрят на мертвого Шугу и скажут: «Черт побери, чувак, тебе как следует надрали зад». Юнги, как и ожидалось, рассмеялся над разыгранной сценкой. Хосок аж немного загордился, хотя и знал, что Чонгук сейчас опять его уделает, даже несмотря на уровень прокачки Шуги. Персонаж не дает особого преимущества, если игрок не знает, как эффективно использовать его. — Эй, ну перестань. Тебе нужно немного поверить в себя, — ответил Юнги, все еще ухмыляясь. — Разве ты не оптимист? Всегда полон надежды на лучшее и все такое. — Так-то да, но есть моменты, когда нужно оценивать ситуацию реально. — Ой, хватит. Ты справишься. Плюс, я рядом, помогу. Юнги подтолкнул клавиатуру с мышкой поближе к Хосоку. Тот почти начал опять спорить, но, когда рука Юнги расположилась на его бедре, не смог думать ни о чем, кроме этого теплого касания. Да, он точно проиграет. Во всяком случае, Хосок так считал. Однако все оказалось не так плохо. Хотя это было почти не связано с его личными способностями, а по большей части с тем, что ладонь Юнги лежала на мышке поверх его собственной и помогала в управлении. Наверное, такое можно назвать читерством, но Хосок получал слишком много удовольствия от такой командной работы. Да и кто его обвинит? Юнги, в конце концов, его сообщник. После двух раундов непрекращающегося хаоса на арене появился третий человек. ryansman: простите опоздал ryansman: что я пропустил ЧонГолден упал на землю прямо под ноги персонажу Намджуна. ryansman: а ок. уже вижу JungGolden: чувак ты должен помочь мне JungGolden: они играют вместе одним персонажем и как-то выигрывают JungGolden: должно быть это сила любви или что-то подобное Suga: не знаю о чем ты говоришь. Suga: да я тоже хахаха JungGolden: видишь!!!!!! JungGolden: хен помоги мне справедливо наказать этих читеров JungGolden: раз и навсегда ryansman: слушай я сочувствую тебе и все такое ryansman: правда ryansman: но давай начистоту, у нас нет ни шанса JungGolden: я отдам тебе свою старую кольчугу которую больше не ношу ryansman: идет — О, — Хосок опять глянул на Юнги. — Кажется, у него подкрепление. Отступим, пока дела не стали плохи? Юнги фыркнул и отклонил эту идею: — Конечно, нет. Все только интереснее стало. Плюс, у нас преимущество — мы вживую общаемся. Будет, конечно, нелегко, но я уверен, мы можем с ними справиться. Хосок не знал, что именно в словах Юнги так взбудоражило его. Он только знал, что это произошло, а еще знал, что хочет поцеловать Юнги — и сейчас он может сделать это. Он может целовать Юнги, потому что они встречаются. Хосок едва в это верил. Но ничего. Ему просто нужно было иногда вспоминать, что иногда увидеть — действительно значит поверить, а рядом с собой Хосок сейчас видит этого саркастичного и прекрасного парня, в которого так сильно влюблен. Когда он наклонился к Юнги и поцеловал его в уголок губ, это ощущалось так естественно, как дыхание. Он просто легко чмокнул, но прикосновение было наполнено в равной степени любовью и обожанием. Юнги удивленно повернулся к Хосоку, улыбаясь уголками губ. — Хм? Это за что? — с любопытством спросил он. — Ни за что. Просто нравится целовать тебя, — Хосок ярко и искренне улыбнулся, а потом повернулся обратно к экрану. — Ну, как насчет надрать пару задниц? Ему не нужно было поворачиваться, чтобы знать, что Юнги улыбается ему. От этого он был еще счастливее. Ему было плевать на то, что шансов у них теперь не так уж много; он просто чувствовал, что пока он с Юнги — он может все. Вместе они намного сильнее. Вместе, подумал Хосок, они и должны быть.