Осколки прошлого

Глава 3 — Саиид, прошу тебя! — Нет, Рания! Оставайся дома и помоги Хадиже с уроками. — О, Аллах, да ведь я ничего не понимая в математике! Она снова обманет мои глаза! — Рания, ты отлично знаешь, что мы едем выбирать Зулейке золото, за то что Аллах благословил ее ребенком! Рания сжала губы, чтобы с них не сорвалось какое-нибудь ругательство. Змея подколодная! Крольчиха, только вышла замуж и уже с приплодом! А она, Рания, полгода мучилась, просила у Аллаха благословения! Одним все другим ничего! Ну почему у нее такая несчастная судьба! Сначала одалиска Жади, которую Саид любил даже несмотря на измены. Любой правоверный вытащил бы это семя джинна на площадь и лично дал ей восемьдесят плетей! Но только не Саид: он позволял одалиске вытирать об себя ноги. Теперь вот появилась эта кобра, Зулейка: глазки в пол, голосок медовый. И крутит Саидом как хочет! Но стоит Рании поставить нахалку на место, как она тут же и виновата! А ведь она первая жена! После того, как прокляли Назиру, старшая женщина в семье Саида. Ее должны уважать и бояться, но как тут будешь уважать, когда от мужа нет никакой поддержки. Еще эта пиявка Хадижа: с тех пор как Саид забрал ее у матери, она стала совсем невыносима. — Саид прошу тебя, — попробовала Рания уговорить мужа. Нервы потихоньку начали сдавать. Она уже хотела начать скандал — Саид несправедлив с ней. Он не делит свою любовь одинаково между женами, как завещал Пророк. — Саид, я готова, — в гостиную вошла Зулейка, на ходу повязывая на голову платок. — Мирьям сказала, сид Абдул приехал? — Да, посмотреть на этого жениха Самиры, Зе-Роберто. — Иншаллах, дядя Абдул разберется с этим! Какой позор — породнить одну из уважаемых семей в Фесе с каким-то безродным бразильцем, — возмутилась Рания. Лицо Саида помрачнело. Рания запоздало поняла, почему ее слова расстроили мужа. Он наверняка вспомнил Назиру. Как ни пыталась семья Рашид замять скандал, но правда вылезла наружу. Говорят, Назиру, скачущую на коне с мужчиной, видела вся медина. — Но парень принял ислам и даже попросил Мухаммеда обучить его Корану, — осторожно сказала Зулейка. Раздраженный взгляд Саида метнулся к ней: — Рания права! Мусульманские девушки, да еще из хороших семей, не должны выходить за иностранцев. Послабление делается только для мужчин, женившихся на иноверках, потому что ребенок в любом случае остается в семье мужа. Ну что мы идем или нет? — Саид взглянул на часы, — через два часа мне нужно быть в офисе. — Я тоже хочу пойти, хабиби! — взмолилась Рания, махнув рукой даже на то, что соперница видит ее унижение. Саид закатил глаза к потолку. — Ты поедешь. Если Зулейка захочет. Попроси ее. Это было уже слишком! Один Аллах, знал, как непросто Рании было сдержать себя в этот момент. «Да чтоб тебя шайтан забрал, дочь джинна. Чтобы Аллах послал тебе море слез. Чтобы лоно твое сделалось бесплодным, как пески Сахары. Чтобы кожа твоя сморщилась, а груди иссохли и наш муж отверг тебя. И чтобы ты до конца жизни влачила жалкое существование в качестве служанки!» Рания мысленно посылала сопернице тысячи проклятий. Но покамест Аллах не спешил с расчетами и от Зулейки зависело, поедет ли Рания с ними в торговый центр, или останется дома. — Зулейка, я тоже хочу пойти, взглянуть на украшения. Сфотографирую те, что тебе понравятся и фотографии отправлю отцу, чтобы он прислал что-нибудь похожее в подарок. — Сказала Рания точь-в-точь скопировав вторую жену: опустив глаза в пол и медово улыбаясь. — Пусть идет, Саид. — Покачала головой Зулейка, обращаясь к мужу, — Рания не ладит с Хадижей, вот увидишь, стоит нам отъехать от дома, как начнутся звонки с жалобами. — Ты права, хабибти. — вздохнул Саид, принимая рабочий портфель из рук Мариам.

***

Всю дорогу Рания дулась, бросая мрачные взгляды на счастливую соперницу. Когда они попали в пробку, Зулейку начало укачивать и Саид делал всё, чтобы успокоить жену: свободной рукой он взял ее за руку и поглаживал, приговаривая: — ничего, хабибти, скоро приедем, зайдем сперва в кафе, там очень мягкие и удобные диваны. Выпьешь воды с лимоном. Рания едва сдерживала слезы. Даже когда она носила Мунира, Саид ни во что ее не ставил. А таких нежностей она от него сроду не видела. «Он замечал только Жади, а со мной обращался как с верблюдом!» В такие моменты Рании казалось, что она ненавидит мужа. «Аллах послал Саиду наказание в лице жены-одалиски. Жади обращалась с ним так же, как он обращается со мной — она его не замечала. О, Аллах, ты справедлив, пошли же и мне утешение!»

***

В кафе Рания хоть в чем-то взяла верх над соперницей. Заказала себе таджин с бараниной, любимое блюдо Зулейки, и с наслаждением съела, глядя как позеленевшая вторая жена пьет воду с лаймом. Зулейка провожала каждый кусок грустным взглядом, и таджин еще никогда не казался таким вкусным. Витрины магазинов заставили Ранию на время позабыть злую судьбу. Хорошо все-таки быть женой богатого и красивого мужчины! «Кому-то достается Алладин, а кому-то коврик, » — шутили женщины на кухне у отца, сида Асефа. «Пиявка Хадижа уж точно получит коврик, да не волшебный, а тот, которым покрывают осла.» В ювелирном нужно было держать ухо востро и смотреть в оба. Если уж Саид поровну не делит свою любовь, то подарки обязан делить, иначе недовольная супруга может пожаловаться шейху. Забыв обо всем, Рания прогуливалась по салону, разглядывая сверкающие витрины. В ярком свете софитов, золото и драгоценные камни, переплетенные в изящных изделиях, притягивали жадный взгляд женщины. Что из сотворенного руками человека может быть прекраснее этих украшений? Отец Рании торговал золотом, и она была готова целый день крутиться в его магазине, чтобы любоваться прекрасным товаром. Ее имя означало царственная, благородная и с первых дней она стала любимицей отца. Сид Асеф поощрял страсть дочери к золоту и искал ей богатого жениха. Когда к ним посватался Саид Рашид, не пожелав при этом увидеть невесту, обычай требовал, чтобы отец выдал за жениха старшую дочь. Мать тоже настаивала, чтобы за Саида отдали Амину. Рания молода, красива, она еще выйдет замуж, да еще и первой женой станет, тогда как для Амины время уходит. Но Асеф и слушать не хотел: наконец-то он нашел достойного жениха, который покроет его любимую дочь золотом! Пока Рания вздыхала, разглядывая ожерелье с изумрудами. Зулейка выбрала в подарок гарнитур с бриллиантами и аметистами: серьги, колье, браслет. — Саид, ты не справедлив! — от такой наглости Рания даже позабыла о приличиях. — Ты покупаешь ей гарнитур, а мне подарил ожерелье, когда узнал о благословении Аллаха! — Успокойся, — процедил сквозь зубы Саид, улыбаясь девушке-менеджеру. Та быстро сориентировалась в ситуации:  — Принести вам кофе? А сеньоре может быть новый каталог? — Да, принесите мне каталог! — потребовала Рания, откидывая назад хвост завязанного узлом сзади платка, — Я хочу выбрать серьги и браслет! Говоря, Рания смотрела мужу в глаза. Пусть только откажет! Она больше не будет терпеть несправедливости! Саид кивнул. Он выглядел спокойно, но по тому, как у него задергалось левое веко, Рания поняла — муж в ярости. «Ну и пусть! Аллах мне свидетель, я не могу больше молчать!» Рания выбрала себе серьги и браслет с сапфирами и опалами, по стоимости равные гарнитуру Зулейки. — Нет, так не пойдет. Мы разделим стоимость предметов на три. Серьги и браслет могут равняться не больше двух третьих всей суммы. — Но хабиби! — Возмутилась молчавшая доселе Зулейка, — ожерелье должно стоить дороже браслета и серег. — Правильно! Половина суммы! Выбирай, Рания! — Саид смотрел на жену, скрестив руки на груди. И в позе, и в выражении лица, во всем было лишь отчуждение и неприязнь. «Я соглашаюсь с тобой, потому что так велят наши обычаи. Но в этом нет ни малейшего моего желания. Я не хочу делать тебе подарков, я бы не расстроился, если бы ты ушла вон из моей жизни!» Все его существо, казалось, кричало об этом. Но и Рания уже лишилась последних иллюзий. Она шла слепо, не разбирая дороги, туда, куда вела ее воля Аллаха. Раз предначертанного не изменишь, так не все ли равно? Рания успокоилась, выбрав себе серьги и браслет, подходящие к одному из ее ожерелий, которое она еще не успела надеть. «Будет как будто гарнитур!» — обрадовалась она. Зулейке снова стало нехорошо: на этот раз закружилась голова. — Вернемся в кафе, а оттуда я вызову себе такси, а вы вернетесь с шофером. — Извини, хабиби, за то, что заставила тебя волноваться. — Слабо улыбнулась вторая жена. — Ничего, главное твое здоровье и здоровье нашего ребенка. — Саид, раз вы идете в кафе, можно я пройдусь по магазинам? — попросила Рания. — Нет! Женщина не должна ходить одна, выставляя себя напоказ! — Но мне нужно нижнее белье! Кто-то смешал деликатное с постельным, все кружева на белье превратились в бахрому, а белое шелковое — покрасилось! — Рания хотела добавить, что этот «кто-то» не иначе как пиявка Хадижа, но это был прямой путь к ссоре с мужем. — О Аллах, Рания, надеюсь, ты не устроишь мне скандал из-за трусов? На, возьми мою кредитку и иди, купи себе все, что нужно. Я даю тебе полчаса, мне нужна моя карточка! Идем, Зулейка.

***

Рядом с ювелирным открылся магазин «Victoria's Secret». И «дешевить» Рания не собиралась. Зулейку скоро раздует как корову, и она больше не сможет соблазнять Саида своей фигурой. У Рании появится шанс заново увлечь мужа, а заодно и вернуть власть в доме. Рания выбрала несколько кружевных комплектов, боди, а также купальники — не для пляжа, но для закрытого бассейна, где ее увидят только глаза мужа. Одну из примерочных оккупировали две бразильянки. Рания знала, какой харам иногда обсуждают эти женщины, когда думают, что их никто не слышит, поэтому старалась не обращать на них внимание, но хочешь ни хочешь, а веселое щебетание достигало ее слуха. — Вот этот, Лауринда! Питоку упадет. — Да нет у меня столько денег, Иветти! Ты посмотри на ценник! — Лауринда, это твоя свадьба, а я — подружка невесты. За все плачу я. Ты была рядом все эти годы, поддерживала меня, когда я страдала из-за Львеночка. Теперь пусть платит! Попался наконец, беглец! Лауринда, ну какая красота! У Жади похожий комплект, смотрится шикарно, подруга. — Так то на Жади, а то на мне. Услышав имя «Жади», Рания стала изо всех сил прислушиваться к разговору. Благо для этого надо было просто слушать: подруги не утруждались понизить голос. — А Лукас правда совершил этот обряд, ну стал мусульманином? — Да, это было условием ее дяди. По их законам женщина не может выйти за неверного! — Ой, Иветти, там у них какие-то средневековые страсти, удары плетьми, брр. Помню, как ты мне рассказывала. И это в двадцать первом веке! — Во всем есть свои положительные стороны, подруга. В Фесе повсюду ощущается дух старины. Как будто попадаешь в сказку «Тысячи и одна ночь.» Но сказка сказкой, а мне жаль их женщин. Вспомни историю Лукаса и Жади? Трудно представить, что такое могло произойти в наше время. Бедняжка Жади не могла развестись, потому что этого не хотел ее муж. А теперь он забрал у нее ребенка и не разрешает ей даже видится с дочерью, представляешь? — Какой ужас! — Да! Ты знаешь, я бы не решилась рожать от кого-то, кроме Леозиньо, я бы сделала аборт! Жади тоже не хотела рожать от этого Саида, но так получилось, она узнала о беременности в Марокко, а там без ведома мужа и шагу нельзя ступить. После рождения дочери она поставила спираль, чтобы больше не рожать. Тайком он мужа, когда тот взял ее с собой в Сан-Паулу. Спираль, в 90-е годы! Теперь не может забеременеть, бедняжка! — Ужас, Иветти, ну я пожалуй этот беру… Рания вышла из кабинки, даже позабыв примерить белье. До чего же коварная эта Жади! Если бы Саид знал, что за женщине он отдал свое сердце. Уму непостижимо! Харам! Аллах все видит, и если есть на свете справедливость, то он не допустит, чтобы одалиска родила от бразильца ребенка. Она будет навсегда разлучена с дочерью и других детей у нее не будет! «Надо рассказать Саиду, не дай Аллах, он размягчится и однажды позволит одалиске приходить в наш дом!» Новая информация так обрадовала Ранию, что она позабыла свои невзгоды. Пусть муж и не любит ее так сильно, как ей хотелось бы, зато у нее есть Мунир, а если Аллах пошлет благословение, будут еще дети. Она богата, у нее красивый дом. Рания даже начала подумывать, что было бы не так уж плохо, если бы Саид купил ей отдельный дом, как сид Али — своим женам. Она размечталась, как она отделает свои комнаты, как у нее будет огромный гардероб и специальная полка-хранилище для драгоценностей. Она подошла к кассе и не глядя, без примерки купила все, что отложила, добавив к покупкам еще одно кружевное боди. Надо бы заехать в магазин к Мухаммеду и выбрать себе костюм для танца живота. В кафе Саид уже исходил нетерпением. — Ну что так долго? — набросился он на жену. Взглянув на ворох пакетов, помеченных фирменным лейблом, Саид сказал. — Дома поделишься покупками с Зулейкой. — Саид! Это нижнее белье, я выбирала для себя! — Ничего, у вас с Зулейкой примерно одинаковые фигуры. Значит и размер один и тот же. — Но Зулейка беременна, ей нужно специальное белье! — Кх-кх, а я имею право слова? — вмешалась вторая жена. Саид сердито махнул рукой официанту, чтобы тот принес счет. — Аллах, я хочу быть справедливым к обеим, а в итоге вы обе недовольны. Ладно, мне нужно ехать на работу! Шофер отвезет вас домой, а я доберусь на такси. В машине Рания уселась посредине, отпихнув Зулейку к окну. — Аккуратнее! — Я наоборот, сажаю тебя к окошку. Тебе станет плохо, а я не хочу, чтобы ты испортила мне мне платье! — Кобра, да сократит Аллах твои дни! — Да пошлет он тебе море слез! — Ха! Я еще станцую на твоих похоронах….

***

Рания пребывала в отличном настроении. Зулейка ушла к себе, ей нездоровилось. Саид после работы поедет к Мухаммеду, повидать дядю Абдула, значит к ужину его не будет. Рания заказала повару свои любимые блюда: таджин с рыбой, салат с морковью и апельсинами. Саид любил только таджин с бараниной, а Зулейка рыбу на дух не переносила, особенно теперь. «А от моркови с апельсинами она чешется!» — радостно подумала Рания. Пусть сидит себе в комнате, захочет поесть, пусть заказывает в ресторане! Рания сама сварила кашу для Мунира, который должен был вол-вот проснуться. Вдруг в гостиной заиграла музыка, да так громко, что Рания чуть не опрокинула на себя кастрюльку. «Малявка вернулась со школы!» Хадижа теперь училась во вторую смену, и Рании приходилось с утра проверять ее домашнее задание. Программа седьмого класса оказалась для нее сложной, что постоянно делало ее предметом насмешек невыносимой девчонки. «Рания, тебе не стыдно, даже Зорайде лучше тебя считает, а ведь она никогда не училась!» «Вот разведется с тобой мой отец, тебя разве что кухню возьмут мести.» Сегодня Рания была не расположена терпеть мерзавку. Она швырнула медную кастрюльку на стол и подбоченившись пошла в гостиную. То, что она там увидела, перешло всякие границы. Эмми и Хадижа разворошили пакеты, которые она оставила на диване. Хадижа надела серьги и браслет, а поверх уличной одежды напялила кружевное боди. — Смотри, Эмми, этим Рания собирается соблазнять моего отца, да он на нее и не смотрит! — кричала девочка подруге, не замечая мачеху. — Потому что она танцует как колода, — расставив руки, она стала неуклюже переваливаться из стороны в сторону, — Ой нет, как Абу из Алладина! — и Хадижа принялась кривляться, отчего Эмми заливалась звонким смехом. — А моя мама танцует, как Жасмин. Рания резко выключила стерео. — А ну снимай мои вещи, змееныш! — Хорошо, Рания! Ой, ой, кружево такое тонкое, уже порвалось немного. Извини. — Хадижа сделала издевательски-невинное личико. — Что, мамочку вспомнила? Да, танцевала она как одалиска, она и есть одалиска! Аллах наказал ее сначала тобой, пиявка, потом тем, что она не может родить желанного ребенка своему бразильцу! Ты знаешь, что она хотела сделать аборт, когда узнала, что беременна тобой? А потом она поставила специальную спираль, чтобы у нее не было больше детей от твоего отца! Заметив слезы на глазах девочки, Рания торжествующе улыбнулась. Сколько она сдерживала себя, боясь не угодить Саиду. Но теперь все, хватит! — Да, да, да, твоя мамочка знать тебя не желает, она мечтает о ребенке от бразильца. Я сама слышала, как ее подруга говорила об этом. Красная от злости Хадижа глядела на мачеху сжав кулачки, а потом вдруг изо всех сил дернула на себе боди. Послышался треск разрываемой ткани. Хадижа вытряхивала вещи из пакетов и топтала, рвала их, вереща при этом словно одержимая злым духом. Но и Рания больше не отвечала за себя, она подскочила и отвесила Хадиже оплеуху, такую, что та отлетела на диван. Рания снова схватила девочку, встряхнула и наотмашь ударила по щеке. — Выродок! Выродок, знаешь как называют таких детей, как ты? Выродками! — рычала она. Вдруг какая-то неведомая сила оторвала ее от Хадижи и отбросила через пол комнаты. Обезумевшая Рания продолжала махать руками в воздухе. Она ничего не видела, кроме ошеломленного испуганного лица «врага». — Мерзавка! Выродок! Кобра! — Рания! Рания! — как в бреду, женщина увидела перед собой искаженное яростью лицо Саида. — Не желаю тебя видеть! Убирайся из моей жизни! Ты разведена, слышишь! Я с тобой развожусь! Я с тобой развожусь! Я с тобой развожусь! — Папа, папочка, она хотела меня убить! Она говорила ужасные вещи! — Этого больше не повторится, моя принцесса. Я дал ей развод, сегодня же мы соберем семейный совет, эта женщина навсегда уйдет из нашей жизни. — Абдуттавв̀аб, отвези Эмми домой. А ты дочка, иди к себе. Мирьям, Фатима! Чьи-то руки усадили Ранию на диван. Она судорожно вздрагивала, мотая головой, как будто хотела освободиться от этого наваждения, посланного ей не иначе как джиннами. — Лара Рания, выпейте воды! — Рания покорно взяла стакан, глядя отупевшим взглядом на обрывки кружева у себя под ногами. Она не разведена, не разведена! Этого не может быть! Аллах не может это допустить! Она видела, что происходит вокруг нее: как Саид звонит кому-то по мобильному, как испуганную Эмми уводит шофер. Видала, как Фатима с намоченным полотенцем бежит в крыло Зулейки и Хадижи. Неужели это из-за нее такой переполох? Неужели она могла все это натворить? Она ничего не понимала: только что перед ней маячило перекошенное гневом лицо мужа и он кричал «Я развожусь с тобой», разве это был не кошмар? Откуда он взялся? «Нет, нет, это второй развод! Это не конец!» Но глядя на Саида, она понимала: конец. Она будет навсегда опозорена, ее разлучат с Муниром… Мунир, сынок! Рания вскочила, чтобы бежать в детскую, но повелительный голос мужа вернул ее обратно на диван. — Стой, Рания! Мы не договорили. Дядя Абдул в Бразилии. Иншаллах! И твой дядя сид Дамир очень удачно приехал в Рио по делам. Сегодня же я объявлю им о своем решении развестись с тобой. — Но Саид, хабиби, выслушай меня! — к Рании вернулся дар речи, так силен был страх лишиться сына. — Ах ты семя Иблиса! Да как ты смеешь говорить со мной? Ты ненормальная, Рания, скажи спасибо что не отправил тебя в сумасшедший дом! Ты обрушила крышу этого дома мне на голову. Ты, змея, которую я пригрел на груди! — Ах так?! Спроси слуг, как твоя дочь ведет себя со мной! Она винит меня в том, что я разрушила твой брак с ее матерью! А тебе легче держать ее в неведении, подставляя меня виноватой. Сегодня я узнала из разговора двух бразильянок в примерочной, что Жади хотела сделать аборт, а когда не вышло, она поставила себе спираль, чтобы больше не зачать от тебя ребенка! Это она, дочь джинна, разрушила твой дом, а не я. Ты привел меня на развалины и заставил смотреть, как ты унижаешься и стелешься перед одалиской, которая открыто изменяет тебе! — Вон, Рания! Вон в свою комнату. Собери вещи, потому что на срок идда ты переедешь в Фес. В моем доме ты не останешься больше ни дня! Все было кончено! Пошатываясь, как сомнамбула, Рания побрела прочь. За пеленой слез она не различала, куда идет. Чья-то рука поддерживала ее под локоть, но она больше ничего не чувствовала. Одна-единственная мысль билась в мозгу обезумевшей птицей: «Мунир, Мунир, Мунир!»