Осколки прошлого

Глава 7 — Клариси, все точно упаковали, как я просил? — Да, Лукас, клянусь Святой Кларой, моей покровительницей, — улыбнулась секретарша, глядя розовый цветок с длинным стеблем, упакованный в вытянутую подарочную упаковку с прозрачной стенкой. Лукас покрутил коробку, приглядываясь к венчику цветка. — Очень хорошо! — Лукас, после такого вы заслужите звание «Романтик года.» — Я уже и забыл, что такое быть романтиком, Клариси. Я становился черствым педантом, как мой отец. — Зато донна Иветти сама возьмёт, все что ей нужно! — Вот видите, они — идеальная пара! Лукас и Клариси рассмеялись, в этот момент в кабинет вошел Лобату. — Лукас, я принес кое-какие бумаги тебе на подпись… О, над чем это вы смеетесь? — Вспомнили Иветти. — О, Иветти, женщина-праздник!       Вот амуры над тобой взлетели,       Опьянев от песни, пляшут ели,       Словно душу в них вдохнул Орфей.       Полюсы вращаются быстрее, —       Это ты, подобна лёгкой фее,       Увлекла их пляскою своей. — Лобату — человек-оркестр, — давясь от смеха, сказал Лукас! — Лобату, какой экспромт! — Клариси, смеясь приложила руку к груди. — Ты поэт, везет же Карол! — Я поэт?! Это Шиллер поэт! Шиллер, друзья, «Восхищение Лаурой», в нашем случае — Иветти! Лукас взглянул на часы и дернул бровью. — Из-за вас я буду торчать в пробке. Лобату, тебе нравится мой подарок для Жади? Лобату посмотрел на стол, куда кивнул Лукас. — Лотос? Красота! Тонкий знак внимания. — У нас сегодня годовщина. Жади как-то говорила, что любит лотосы. Мне тоже они нравятся. — Да, в буддизме это символ мира и покоя. Он — красота, творение, рождение, плодородие. Он — сама жизнь! На санскрите лотос будет «Падма». Будду изображают сидящим в позе с перекрещенными ногами, когда стопы лежат на голенях или в коленных сгибах. Это поза называет падмасана — поза лотоса. — Я знаю это от инструктора по йоге, Лобату. Так, ладно, с вами хорошо, но мне нужно ехать. У нас с женой сегодня годовщина: три месяца со дня свадьбы. — Лукас, а ты не думал, что к цветку надо бы приложить бархатную коробочку? Клариси за спиной у Лобату сжала губы и приложила пальцы ко рту. — У меня есть билеты в Италию на целый месяц. Так что все нормально. — Так вы уезжаете? — Потом расскажу. Чао! — Лукас поднялся, взял рабочий дипломат, а другой рукой очень аккуратно подхватил коробочку с цветком.

***

Спустя полчаса Лукас был на улице Магеллана. Шофер въехал во двор небольшого элитного дома на несколько квартир. Феррас бросил взгляд на балкон — никого, на окнах шторы задернуты. Он то думал, что опаздывает, и что Жади ждет его, зажигает свечи, сервирует ужин на двоих, или что там она придумала в этот раз, а выходит, она пока не объявилась. «Значит я сам сделаю все, как в день нашего никяха. Я вымою ее ноги водой с лепестками роз… » Лукас начал вспоминать какое-нибудь романтическое стихотворение, но в голове постоянно вертелись мысли о работе. — Донна Габриэлла, моя жена, Жади Феррас, уже приехала? — осведомился он у консьержки. Женщина ответила какой-то двусмысленной улыбкой. — Просила вам передать, что скоро будет, сеньор Ферасс. Лукас пешком поднялся на второй этаж и отпер дверь. В ноздри тут же ударил аромат бахура. Во всей квартире стоял интимный полумрак: окна плотно закрывали шторы-блэкаут, не дававшие просочиться в комнату ни единому лучику. Единственным источником освещения были свечи: здесь были и высокие медные торшеры на пять рожков, и низкие бронзовые подсвечники. В огромном стеклянном блюде плавали свечки в форме лотосов! В спальне, в нише на специальных выемках, напоминающих лестницу, горели ажурные лампадки. Лукас бросил ключи на тумбочку, и тут в глаза ему бросился лист бумаги, сложенный вдвое. Сверху написано большими буквами: «Лукасу». Феррас развернул загадочное послание. «Иди по следу из лепестков.» — гласила записка. Только сейчас он увидел дорожку из лепестков роз: белых, розовых и темно-красных. Она вела в гостиную. Рука разжалась и дипломат стукнулся о паркет. Лукас зажал подмышкой подарок и пошел по «цветочному следу», приведшему мужчину к софе, где его ожидал роскошный халат белого цвета. Сверху лежала очередная записка от Жади: «У тебя еще есть время принять душ. Я хочу, чтобы на тебе не было ничего, кроме этого халата.» С тех пор как Лукас женился на Жади, он стал следить за собой не хуже Тавиньо. Правда, он терпеть не мог пробежку по пляжу, зато ему очень нравились занятия йогой с личным инструктором. Наскоро приняв душ, Феррас остановился перед зеркалом в полный рост, висевшим около душевой кабинки. «Сейчас я в лучшей форме, чем двадцать лет назад. Я похож на клона, на Лео» Вдруг Лукасу захотелось узнать, что стало с его копией. «Кажется, Альбьери сейчас где-то в Штатах. Может Лео с ним?» Альбьери даже не приехала на заседание суда по делу о разводе. Эдна получила ровно половину его имущества, а также часть клиники теперь принадлежала ей. «О чем я думаю, когда меня ждет романтический вечер с Жади? Почему я вспомнил клона?» Жади отдала ему свой камень. Зорайде нагадала ей, что когда камень вернется, все беды и испытания уйдут из ее жизни, и она будет счастлива, а Лео перестанет жить чужими мечтами и обретет свое собственное счастье. Лукас поспешно снял с крючка халат, завязал пояс, не туго, чтобы можно было развязать одним быстрым движением. Запустил пальцы в мокрые волосы и взъерошил их. Когда он вышел из ванной, раздался звонок в дверь. Жади! Лукас проверил подарок на низком восточном столике в гостиной, и побежал открывать. Когда он распахнул дверь, перед ним предстали двое мужчин в комбинезонах службы погрузки. В руках они держали закрученный в рулон ковер. — Сеньора Феррас просила доставить. — Да… Поставить где-нибудь, я достану кошелек, — растерялся Лукас, злясь на консьержку за то, что не предупредила. — Нам уже заплатили. Сеньора Феррас просила отнести в зал. Лукас раздраженно махнул в сторону комнаты. В этот момент зазвонил мобильный. Мелодия Жади! — Алло! — Алло, сеньор Феррас, это донна Габриэлла, консьержка. — Да, я слушаю! Почему у вас телефон моей жены, что-то случилось? Говорите! — почти закричал он в трубку, позабыв о грузчиках с ковром. — Прошу вас, успокойтесь! Это она просила меня позвонить. Я говорю от ее имени. На музыкальном центре нажмите кнопку «play», а сами сядьте в зеленое кресло. — Хорошо, я кладу трубку. Чао, — пробормотал Лукас, чувствуя себя идиотом. «Надо было открыть шампанское, » — запоздало мелькнуло в голове. Тем не менее, он выполнил в точности все, о чем говорила консьержка. Из динамиков полились звуки африканского барабана. Лукас сел в зеленое кресло, уставившись на двух грузчиков, стоявших по краям скрученного в рулон ковра. Они напоминали нелепых стражей из сказок «Тысячи и одной ночи.» «Либо это какая-то часть спектакля, устроенного для меня Жади, или меня сейчас будут грабить.» Барабаны сперва звучали тихо, похожие на редкие удары сердца. Когда к ним присоединился тоненький плач флейты, двое «стражей» одновременно раскатали ковер с двух концов. Лукас испустил удивленно-восторженный возглас. На краю роскошного ковра ручной работы лежала женщина. На ней была надета полупрозрачная туника, а лицо скрыто буйной гривой волос. Посторонние синхронно развернулись к двери и вышли. Лукас услышал, как за ними хлопнула входная дверь. «Надеюсь, мой дипломат они не унесли, » — мелькнула совсем не подходящая случаю мысль. Тем временем женщина начала плавно подниматься: сначала на локоть, потом изящно села, откинув с лица волосы. И Лукас тут же позабыл обо всем на свете, завороженно глядя на жену. Жади раскачивалась, как змея, выводя плавные волны руками, унизанными тяжелыми золотыми браслетами. Текучим движением она поднялась, и туника осела ей под ноги. Легким шагом Жади переступила через нее, на изящных лодыжках блеснули такие же тяжелые браслеты, что и на руках. Ее костюм для танца чем-то напоминал золотое бикини принцессы Леи из «Звездных войн». С широкого пояса из золотой парчи, расшитого монетами, свисали тонкие цепочки — волнами по бокам и длинной бахромой — спереди. Юбка была сделана из двух кусков шифоновой ткани, так, что крутые бедра танцовщицы оставались обнаженными. Верх костюма был еще более необычным. От массивного золотого «ошейника», тянулась тонкая цепочка до само талии, затем обхватывала ее вдвое, заканчиваясь маленьким замочком в форме сердца у пупка. Посередине, на уровне груди, вставлено кольцо, в которое был продет кусок шифона, выполняющего роль бюстье. Гриву непослушных каштановых кудрей стягивал обруч в форме змеи. «Она изображает прибытие Клеопатры к Цезарю, как в фильме! Невероятно!» Ни разу в жизни Лукас не чувствовал такого сокрушительного восторга. Кошачьим шагом Жади приблизилась к нему, делая руками манящие движения. Она выгнула кисть перед его лицом, давая Лукасу вдохнуть аромат с ее запястья, но когда он начал подниматься из кресла, она вскинула ногу и всей стопой мягко толкнула его обратно. Барабан звучал все ритмичней. Бедра Жади задвигались быстрее, в такт музыке. Зазвенели монеты на поясе. Она выводила то восьмёрку бедрами, то волну животом, давая Лукасу насладиться ароматом ее тела, натёртого благовониями, заметить микроскопические капельки пота, испариной покрывшие ее, так что кожа в желтом освещении казалась золотой. А ритм все нарастал, казалось невозможно двигаться быстрее. Жади закружилась и оба лоскута ткани, составляющие юбку, осели на пол. Танцовщица подхватила один их них и натянула перед собой до самых глаз. Покачивая головой из стороны в сторону, она улыбалась мужу, как воплощение самой Любви. Она кружилась: то становясь на цыпочки, и он видел ее глаза, между трепещущими как крылья бабочки ладонями; то приседая, резко подобно маятнику отклоняясь то вправо, то влево. Ее глаза темнели, и в них бушевала уже знакомая Лукасу страсть. Наконец, она поманила его за собой на середину ковра. Продолжая танцевать, она встала к нему спиной, то выгибаясь назад, то наоборот, позволяя волосам упасть на лицо. Неуловимым жестом она освободилась от платка, накрученного на грудь, и теперь была полностью обнажённой перед ним, не считая пояса и золота, надетого на тело. Барабаны и вместе с ними флейта стихали и теперь звучали, как будто издали. Жади повернулась к мужу лицом, развязала халат и текучим движением опустилась к его ногам. Одного поцелуя ниже живота было достаточно, чтобы он прервал ее. — Позволь мне, моя царица. Перед свадьбой сид Али объяснил ему тонкости интимной жизни у мусульман. — Супруги могут целовать друг друга ниже пупка. Более того, начинать половой акт следует с поцелуев, вступительных ласк и других возбуждающих действий! Мужчина не должен сношать свою жену, как животное, об этом говорится в Священной книге. Лукас считал себя опытным в любовных делах, но только с Жади он познал все грани наслаждения. До нее он редко спрашивал себя, доставил ли он удовольствие женщине, хотя всегда был щедр на ласки и не имел глупых предубеждений, мешающих любовникам познавать друг друга. Жади он всегда ублажал долго и чувственно, пока она не достигала оргазма. Затем он не давал ей передышки, это могло потушить желание, но действовал сперва нежно, не торопясь повторно доводя ее до пика удовольствия. — Железо куется пока горячо, послушай меня Лукас, ведь у меня три жены и все довольны своим мужем. — поучал его сид Али. Лукас уже не мог сдерживаться, но и Жади не пришлось долго ждать. Танец разжег в ней чувственность. — У нас вся ночь впереди, и это будет долгая ночь, моя любимая, — прошептал Лукас на ухо жене, когда они пришли в себя, лежа на дорогом ковре. — Да, хабиби! — Ты сделала меня счастливейшим из мужчин. — Мактуб! — Прежде чем мы пойдем в спальню, я хочу сделать тебе подарок. Лукас поднялся, в то время как Жади прикрылась его халатом. Он взял со стола коробку с цветком. — Лотос! — Открой! — Нет-нет, я не хочу портить такую красоту! — Открой же, — потребовал он. Лукас забрал коробку из ее руки, и сам порвал упаковочную пленку. — Какой он красивый! — Жади взяла в ладони головку цветка, рассматривая бело-розовые лепестки. — Он символизирует красоту, творение, рождение, плодородие. — Правда? — Правда! — Лукас незаметно снял прозрачную резиночку, удерживающую внутренний венчик лепестков и цветок медленно раскрылся. — Там что-то сверкает… Аллах! — в самой сердцевине цветка сияло прекраснейшее кольцо. Жади аккуратно двумя пальчиками достала подарок. — Лукас, да это же бриллиант? — Да, розовый бриллиант. — Не меньше пяти карат, Лукас! Это целое состояние! Такие вещи делают на заказ! — Пять с половиной, это Cartier. — Одень мне его, — на прекрасных глазах Жади выступили слезы, каждая из этих слезинок была Лукасу дороже, чем чем этот огромный бриллиант от Cartier. Он взял ее дрожащую руку и одел кольцо на палец. — С годовщиной, любимая! Есть еще кое-что, — Лукас открыл один из ящичков комода и достал оттуда плоский бархатный чехол. — Что это? — Билеты на самолет. Через месяц мы улетаем в Италию и пробудем так до самых родов Иветти, а после съедим в наш дом, как и обещали отцу. Жади неслышно подошла сзади, обняла мужа, покрывая поцелуями его спину. — Твоему отцу это не очень то понравится, — засмеялась она. — Ну теоретически наши вещи останутся в доме, значит мы исполняем условия договора, — Лукас тоже засмеялся и подхватил жену в объятия. — Хочешь немного шампанского? — Нет, пойдем в постель!

***

— Вот теперь я бы выпила глоточек шампанского, — удовлетворенно вздохнула Жади. В распахнутое окно, вместе с первыми лучами солнца, проникал морской ветерок. — проспишь сегодня работу? — Может на часок загляну после обеда. Закажем завтрак или пойдем на пляж, и там поедим? — Поехали лучше на Ангру! — Куда пожелает моя царица. — Лукас, — рука Жади дрогнула, когда она принимала у него запотевший бокал, в котором шипели розовые пузырьки, точь в точь того же цвета, что и камень у нее на пальце, — как ты думаешь у нас все получится? Я так хочу подарить тебе ребенка! Я жду тот день, когда, наконец смогу дать тебе это счастье, я жду этот день двадцать лет! — Не волнуйся. Парам обычно дается на это год регулярных попыток. А если через год ничего не получится, тогда… — Тогда мы не сможем иметь своего ребенка? — Нет, ни ты, ни я не бесплодны. Но, возможно, нам придется немного полечиться, но даже если это не поможет, мы всегда сможем прибегнуть к ЭКО. — Это ребенок из лаборатории? Нет Лукас, Аллах против таких вещей, это ведь что-то вроде клона? Я боюсь таких вещей, я не хочу страдать как Деуза! Лукас засмеялся, прижимая жену к себе и целуя в макушку. — Эко это не клонирование, это экстракорпоральное оплодотворение. То есть оплодотворение вне тела. Это значит: то, что делает природа, когда мой сперматозоид оплодотворяет твою яйцеклетку, и получается эмбрион, делается в лабораторных условиях, а потом эмбрионы подсаживают тебе в матку и из них рождаются обыкновенные дети. — Как Лео? — Нет, обыкновенные, как мы с тобой! — Лукас! Может быть получится как-нибудь без этого? — Конечно получится. Я же говорю: мы не бесплодны, у нас есть дети от других партнеров… Кстати, я только что вспомнил, прости. Вчера во время обеда я видел Саида. — Он приезжал в вашу компанию? — Нет, мы встретились в Арабе, ресторане. Он был с женой, мы поздоровались, и он просил тебя ему позвонить. Это насчет встречи с Хадижей. — Когда позвонить? — На этой неделе. — Хорошо сегодня же позвоню… — Жади поставила пустой бокал на тумбочку и вдруг, прищурившись, оглянулась на Лукаса. — А ты что делал в Арабе? Деловая встреча? — Не совсем, — замялся Феррас, проклиная себя за эту заминку. Хотя Саид все равно расскажет Жади, и так будет еще хуже. — Я обедал с одной знакомой. — С близкой знакомой? — Не совсем… — Лукас, перестань вилять! С кем ты был?! — С одной женщиной! Я случайно встретил ее на работе, когда собирался идти обедать. Она искала какую-то родственницу и захотела пойти обедать с нами. — Вы были не одни? — Одни. Тавиньо в последний момент уехал по личным делам. Вообще, что за допрос, Жади! Что с того, что я обедал с женщиной? Да я с десятками женщин вижусь каждый день по работе. — Да, но это не рабочая встреча! — Жади, неужели ты не веришь, что я люблю тебя? После стольких лет борьбы и страданий, мы вместе, и я променяю тебя на другую женщину? Так, по-твоему? — Лукас, я не знаю. Вы — люди Запада, вы не такие как мы… — Старая песня… Лукас поднялся, накинул халат и вышел из комнаты, вернулся он с мобильным, который кинул на покрывало подле Жади. — Смотри, — он сел рядом, взял телефон и принялся листать записную книжку, — Ракел Асунсон. Она оставила мне свой телефон, а я ей свой не дал. Если хочешь, удали этот номер. — Прости, хабиби, я доверяю тебе. — Давая я… телефон спрашивает «удалить»? Я нажимаю — «да». Контакт удален. — Прости меня, — Жади обвила руками шею мужа и потянулась к его губам. — Я люблю тебя, Лукас. — Я тоже люблю тебя, Жади.