Пепел разбитых звёзд - 2. Ещё не сорваны погоны...

Поток частиц ударил о борт истребителя, ломая в крошки неприспособленные для таких полётов крылья. Корабль закрутило и понесло вперёд. Бесполезный штурвал болтался из стороны в сторону, игнорируя любые попытки его удержать. Спустя долгий десяток минут Ролану удалось вывернуть крылья под прямым углом, заставляя их работать наподобие парусов. Одно крыло, однако, уже было сломано, а другое дрожало и тряслось, угрожая отвалиться в любой момент. Ролан инстинктивно щёлкал тумблерами, пытаясь выровнять давление внутри кабины. Наконец истребитель перестало трясти, и, изучив показания датчиков, Ролан пришёл к выводу, что никто и не пытается его догонять. Он вздохнул с облегчением, но лишь на мгновение, тут же осознав, что движется с бешеной скоростью — и сам толком не знает куда. Когда Ролану исполнилось двенадцать, он пытался оседлать Ветра. Сломал ногу и руку в двух местах, чудом сумев выбраться на космический простор и пустить сигнал SOS. Тогда-то дед взял с него слово, что больше ничего подобного Ролан не сотворит — и Ролан не творил… до сих пор. — Извини, дед… — пробормотал он и попытался вспомнить, каким образом сумел покинуть линию Ветра тогда. Однако с тех пор прошло больше десяти лет, и к тому же тогда у него было два крыла… Очень осторожно, стараясь ловить потоки частиц, прислушиваясь к мельчайшим подсказкам ощущений и интуиции, он стал выводить машину из Ветра. У него почти получилось, когда новый шальной поток, проносясь мимо него, ударил в остававшееся целым крыло и снёс его под корень. — Чёрт! — выдохнул Ролан. — Будь проклят тот день, когда я пересел на этот «Тяньгун»! Не к месту вспомнились слова Эйлерта о том, что старые корабли держали удары Ветров. «Как только вернусь на базу — продам это нефритовое барахло и куплю доисторический «Рассвет». Однако волей-неволей на краю сознания мелькала мысль о том, что он, может быть, и не выберется вообще. Впрочем, терять было нечего — корабль стремительно летел по течению Ветра как лодка без вёсел, подхваченная течением реки. Ролан заглушил двигатели, приготовившись сделать один-единственный прыжок. Он не имел ни малейшего представления, к чему приведёт открытие гиперворота в линии Ветров и пока не стремился проверять. У него была другая цель: собрать столько энергии, чтобы, выбросив её перед собой, заставить истребитель оттолкнуться от Ветра и выскочить назад. — Три, два, один… — скомандовал он сам себе и разом нажал открытие гиперворота и пуск торпед. Орудия дали залп, воронка гиперворота раскрылась перед ним, всасывая в себя поток частиц, а его самого отнесло на десяток метров назад. Не давая инерции угаснуть, Ролан дал ещё один залп, и ещё один. И вдруг в одно мгновение стих гул частиц, заполнявший эфир до сих пор, и погасли волны света, бушевавшие со всех сторон. Ролан закрыл глаза и перевёл дух. Впрочем, расслабляться было рано — он понятия не имел, куда его теперь занесло. О том, как выбираться из незнакомого сектора без крыльев и с разряженными генераторами, Ролан тоже пока не думал. «Пока», — мысленно повторил он про себя. Ролан огляделся вокруг и попытался развернуть машину, чтобы немного отвести его от линии Ветров. Без крыльев это оказалось довольно тяжело, но в конце концов ему удалось. Ролан замер, рассматривая голубую оболочку планеты, которую обнаружил перед собой. — Вот чёрт, — он склонился к приборной панели и пощёлкал по ней, делая снимки и запуская сканирования. Глаза не обманули его. — Астера… — пробормотал Ролан. Легендарная планета, ставшая первым оплотом Гесории в открытом космосе, лежала перед ним. Здесь приземлился первый корабль, отправившийся в межзвёздный полёт. Сведений о том, что произошло потом, не сохранилось. В Дневниках Нейтан Броган писал, что следом за первой межзвёздной отправился транспортник Серой стражи. Что они основали здесь базу, и что эта база стала причиной того, что планету больше никто не посещал. Ещё он писал, что именно из-за этой планеты движение по Ветрам было запрещено. Ролан нажал «на газ», выводя непослушное судно на орбиту, и замер, разглядывая синевато-белые перья облаков, застлавшие единственный континент. «Что ты скрываешь, планета-легенда?» — думал он. Через некоторое время датчик пискнул, давая сигнал о том, что запас кислорода подходит к концу. Ролан заставил себя отвлечься от разглядывания своей находки и занялся поиском путей решения собственных проблем. Можно было попытаться совершить прыжок — если, конечно, хватит энергии, которой оставалось с гулькин нос. Куда его вынесет в этом случае гиперворонка, открытая наугад, оставалось только гадать. Или позвать на помощь — но в этом случае спасатели узнали бы ту же тайну, которую Ролан хотел разгадать сам. Он торопливо заставил компьютер запомнить координаты найденного мира, затем затаил дыхание и аккуратно надавил на кнопку открытия гиперворонки. — Только не в звезду… — прошептал он, — Великие Ветры, только не в звезду… Ролан зажмурился и нырнул в радужный омут. Перегрузка вдавила его в кресло, а в следующий миг его снова окружила чернота космоса. — Йоххоу! — констатировал он, запустил сигнал SOS и включил режим погружения в анабиоз. — Раз, два, три… Раз, два, три… Раз, два, три… — Ролан сделал разворот, предписанный очередной фигурой вальса, и только теперь заметил, что в дверях комнаты стоит Колин и, склонив голову набок, с любопытством смотрит на него. Ролан стремительно свёл ноги вместе и прокашлялся. — Отрабатываю тактику. Тебе никогда не казалось, что космический бой похож на вальс? — Нет, — Колин натянуто улыбнулся, — а должен быть похож? — Когда у тебя достойный партнёр — безусловно, да! Ролан пребывал в нездоровом возбуждении с самого возвращения с верфи Мелбергов. Ему хотелось танцевать — так бешено пульсировал адреналин в крови. Он и сам не мог определить, что приводит его в такой восторг, но Ролан определённо хотел повторить последний бой ещё разок. — Кстати… о тактике, — задумчиво произнёс Колин. Это тем более удивило Ролана, что обычно тот умел разделить его азарт. Колин вообще стал неожиданной находкой. Человек, с которым он познакомился в основном из-за фамилии, на своего кузена оказался абсолютно не похож. Если Брант всегда стремился отрезвить приятеля, то Колин, напротив, любой безумный план мог превратить в более безумный в несколько раз. Из всей пятёрки «приближённых» именно с ним Ролану лучше всего удавалось находить общий язык. И потому нынешнего настроения друга он не понимал. — Так вот, — продолжил Колин, — народ желает знать… — Каков будет следующий удар? — обрадованный перспективой новой стычки, Ролан подался навстречу приятелю. — Не совсем, — Колин поспешно отступил назад, — народ желает знать, — пояснил он, — в чём наша стратегия. В том смысле… За что мы ведём борьбу? Понимаешь, после того, как Йозеф погиб, кое-кто начал поговаривать, что это случилось из-за ерунды. Что во всём виноват твой каприз. — Понимаю! — Ролан пропустил половину сказанного мимо ушей и потому обидеться не успел. — Мы сражаемся за идеи Нейтана Брогана! Свобода каждому и всем! Колин прокашлялся. — Неудобно задавать этот вопрос… Но в чём, собственно, они состоят? — В чём они состоят… — вопрос застал Ролана врасплох, — Колин, скажи прямо, что ты сам не можешь им рассказать! — Я сам не могу им рассказать, — подтвердил Колин, — потому что никто не в курсе, что это такое — кроме тебя. Ролан махнул рукой. — Собери всех завтра в восемь часов. Я им всё объясню. — Нейтан Броган — вперёд! — нервно бормотал Эйлерт, перелистывая один каталог бумажных книг за другим. На третий день своих изысканий он озверел настолько, что, игнорируя вялые протесты дворцового библиотекаря, ухватил всю стопку каталогов и понёс их к Олдеру в кабинет. Охрана переглянулась, но не сделала попытки его остановить. И уже через несколько минут вся стопка рухнула консулу на стол. — Кто, чёрт бы его побрал, такой этот Нейтан Броган, и почему ни одна поисковая система не отвечает мне на этот вопрос? Хайдрик прочертил взглядом линию от верхнего каталога вниз и спросил: — Прошу прощения? Эйлерт скрестил руки и выжидающе смотрел на него. — Почему тебя внезапно заинтересовал этот вопрос? Эйлерт наклонился над столом консула, облокотился о него и навис над самим опекуном. — Я уверен, Хайдрик, что ты очень постарался, чтобы никто не вспомнил этого имени. Но кое-кто всё же помнит его. А я не люблю, когда кто-то знает больше меня. Олдер продолжал с недоумением смотреть на него, и наконец Эйлерт вынул из внутреннего кармана стопку фотографий и хлопнул их перед Олдером — как и каталоги за минуту до того. Хайдрик осторожно полистал их пальцем, будто опасался, что фотографии могут его укусить. На каждой — на стене, на мусорном баке или даже на борту корабля красовалось намалёванное алыми буквами имя: «Нейтан Броган». Олдер сглотнул. — Нейтан Броган давно мёртв, — сказал он. — Я не знаю, жив он или мёртв, но хочу понять, почему он должен «нестись вперёд» на моём корабле! Эйлерт выудил из стопки фото своего фрегата с расписанным алой краской бортом. — Хм… — Олдер взял фотографию в руки и покрутил, разглядывая с разных сторон. — Ты разучился читать? — Видишь ли, — сказал он, — а я бы тоже хотел знать, какого… хм… по какой причине это имя оказалось на твоём корабле. Это ведь «Ветер звёзд»? Эйлерт хлопнул себя по лбу. — Не меняй тему, — отрезал он. — Ну, видишь ли, ты заказываешь сверхмощный фрегат у моих поставщиков и явно собираешься летать на нём — ни слова не говоря мне. А потом приходишь и требуешь с меня ответ на вопрос: почему кто-то подпортил его? — Я тебя не об этом спросил! Олдер медленно наклонялся вперёд, выдавливая Эйлерта прочь со своего стола. — Ты бы мне не разрешил! — наконец слабо огрызнулся тот. — Это вопрос доверия, Эйлерт, — Олдер отбросил фото. Помолчал и добавил: — Если смогу что-нибудь узнать — расскажу.