Пепел разбитых звёзд - 2. Ещё не сорваны погоны...

Ролан с лёгким удивлением оглядел зал. Конечно, послушать его собрались не все, и тем не менее здесь собралось куда больше народу, чем он ожидал. На мгновение Ролан запаниковал. Опустил взгляд в листки бумаги, куда всю ночь выписывал основные положения из Дневников Брогана. Для него это была не просто книга. Он так и сяк искал способ передать её смысл слушателям, но каждый раз отбрасывал попытки, не зная, с чего начать. Нейтан Броган покорил его сердце давным-давно. Задавая себе вопрос: почему? — Ролан мог придумать в ответ на него тысячу красивых слов. Самопожертвованием. Благородством. Милосердием. Тысячу слов, ни одно из которых не заставило бы этих людей, собравшихся вместе от безысходности, поверить ему. Ролан выписывал сначала те места, которые завлекали его. Потом те, которые могли отозваться пониманием в сердцах сидевших перед ним повстанцев. Наконец выписок стало столько, что он сам стал путаться в них, и теперь, глядя на эту кипу заполненных мелким почерком листков, не мог понять, зачем он все это писал. Ролан выпрямился и решительно накрыл бумаги ладонями. — Тридцать лет назад, — начал он, и гул в рядах слушателей мгновенно утих, — тридцать лет назад человечество, несмотря на то, что оно вышло в космос, продолжало жить по законам феодального времени. Ролан на мгновение замолк, дожидаясь, пока затихнут последние шорохи. — Это было выгодно императору, выгодно Серой страже… выгодно тем, кто хотел держать несколько миллиардов человек в узде. Двадцать! — Ролан поднял палец. — Двадцать семей на семнадцати мирах жили во дворцах, с сотнями слуг в каждом. Остальные перебивались в нищете. Казалось, порядок вещей, установившийся за века, нельзя изменить. Он выдержал маленькую паузу. — Серая стража контролировала каждый шаг. Ни один из этих людей не знал, в какой момент его отзовут в сторону, чтобы тихонько застрелить. Жизнь человека не стоила ничего. Ролан провел языком по верхней губе. — Нейтан Броган был никем в этом мире. Он был таким же, как ты, — Ролан указал на одного из слушателей, — или ты. Он мог сказать себе, что должен выживать. Мог грабить корабли, набивать брюхо. Но он сказал — нет. По залу прошёл недовольный гул — видимо, брюхо набить хотелось многим. — Он сказал, — голос Ролана перекрыл нараставший шум, — что Ветра и Звёзды созданы для всех. Что каждый — каждый из вас! — вправе требовать свободы и получить её. И он заставил два десятка богачей, имевших лучшее оружие, лучшие корабли и владевших тоннами драгоценных металлов, признать его слова. Ролан снова взял маленькую передышку. Сердце бешено стучало. Он чувствовал, что говорит что-то не то, но менять курс было поздно. — Он заставил считаться с собой, но был побеждён. Олдер оказался хитрей. Олдер предал его и сам захватил власть. Прошло тридцать лет! — подозревая, что его сейчас перебьют, Ролан почти кричал. — И мы снова зависим от интриг двух десятков избранных! Которым наплевать на нас! Которые, имея всё, хотят ещё больше денег, ещё больше власти, ещё больше земель! Брогана нет — но кто-то должен закончить начатое за него! Мы должны отобрать у них то, что принадлежит нам! Гул достиг критической точки, и перекрывая его Ролан выкрикнул:  — Мы взорвём Сенат! Мы заставим считаться с собой! Гул превратился в гвалт и ор. Кто-то подкидывал в воздух шапки. Сердце Ролана едва не выпрыгивало из груди. Он почувствовал, что чья-то рука легла ему на плечо. — Не то чтобы я был согласен, — усмехнулся Реган, — но мне понравился последний пассаж. Осталось придумать — как. Вопрос «как» Ролана по большому счёту не волновал никогда. «Как» обычно получалось само собой, нужно было лишь решить «что». Тщетно он пытался объяснить Регану, что «взорвать сенат» он собирался идеями, что это лишь фигура речи, и что куда важнее не уничтожить людей, а переменить образ их мыслей. Реган — а вместе с ним и ещё две сотни слушателей, — хотели «взорвать сенат». — Ну, хорошо, — впервые в жизни Ролан решил пойти на компромисс, — но чтобы сделать это, нам нужно оружие. Корабли. На «Тяньгунях» мы далеко не улетим. Видимо, ту небольшую аудиторию, которая осталась обсуждать «как», убедили его слова, потому что все четверо друзей замолкли и явно ждали ответа от него самого. Ролан потер переносицу. — «Ветер Звёзд» мог бы нам помочь, но теперь, когда на нём экипаж, его будет очень непросто угнать. Но это не лучший корабль. Мелберги специализируются на производстве грузовых и пассажирских судов. Самый лучший флот был у Серой стражи до того, как началась последняя война. — Флот Серой стражи был уничтожен в соответствии с соглашением о разоружении сторон, — возразил Юки, который знал эту историю лучше всех, потому как его семья как никто пострадала от неё. У Симидзу до войны была масса эксклюзивной техники, и многие образцы ни одному другому заводу не удалось восстановить до сих пор. Однако разработка этих технологий в Нефритовых мирах была запрещена. Ролан колебался — открываться до конца или нет. Но в конце концов всё же решительно произнёс: — Есть одно место… там располагалась база Серой стражи. Нужно обследовать его. Но! — он предупреждающе поднял палец вверх. — Вначале я должен отправиться на разведку сам. Команда полностью собралась на борту «Ветра Звёзд» к концу третьих суток. Эйлерт провёл краткий инструктаж и первым делом решил приступить к выяснению обстоятельств недавней диверсии. — Мисс Коэрти, вы можете установить, откуда появились и куда прыгнули похитители? — Можно попробовать отследить ионный след, — мисс Коэрти была худенькой девушкой с тёмными гладкими волосами, собранными в узел на затылке. Она двигалась торопливо, как будто идеи в её голове сменяли друг друга так быстро, что она не успевала реализовать их все. Из новых членов экипажа она была самой молодой — не считая их с Брантом. Джессике Коэрти было двадцать четыре. — Мне понадобится помощник. — Лейтенант Мейсен, это к вам. Бортовой врач и по совместительству запасной навигатор Алтон Мейсен кивнул. — Брант, мостик остаётся на вас, а я попробую проследить, куда скрылся последний из нападавших. — Прошу прощения, капитан, — подал голос Дон Фитсберг, — вы не можете последовать за ним в линию Ветров. — Почему? — Эйлерт насмешливо вскинул бровь. — По крайней мере, я бы не рекомендовал вам использовать для этого ваш «Буран». Во-первых, он не приспособлен для полётов по Ветрам. Во-вторых, вы можете оказаться в самом сердце региона, захваченного повстанцами. И хотя я считаю очевидной глупостью сам факт полёта человека вашего ранга в «жерло вулкана», но ещё большая глупость — отправляться туда демонстративно. — Ваши предложения, — Эйлерт нахмурился. Большую часть сказанного он готов был признать. В сущности, даже в отношении явной глупости Фитсберг был прав. Но Эйлерту очень уж хотелось узнать, куда делся столь наглый командир повстанческого звена. Да и чего уж греха таить… немного полетать по Ветрам. — Я просил ввести в оснащение фрегата эскадрилью челноков «Восток». Это старенькие, но довольно крепкие корабли. Они оснащены системой навигации, пригодной для полёта по Ветрам… Эйлерт задумчиво побарабанил пальцами по приборной панели. — Ну хорошо, — согласился он. — Если это вас интересует, я возьму на себя смелость порекомендовать вам ещё несколько моделей, которые могут укрепить наши авиачасти. Есть новые несерийные модели… — Очень интересно, — подтвердил Эйлерт, — но потом. Составьте список с указанием информации о поставщиках. Он покинул капитанское место и двинулся к выходу. — Капитан! — окликнул его Фитсберг, — возьмите маячок. — Само собой. Эйлерт с интересом осмотрелся. — Так… «Восток» стоял в десятке ярдов от границы ветров. Лучше было бы провести следственный эксперимент с хорошим разгоном, и потому, поразмыслив, Эйлерт сдал назад, морально приготовился и нажал на старт. В прошлый раз, когда он парил в течении Ветра, всё было иначе. Во-первых, он хорошо чувствовал свой «Буран» — пусть по мнению Фитсберга тот и не подходил для полётов по Ветрам. Во-вторых, он знал, куда лететь, и потому заранее прокладывал маршрут, производил расчет. Впрочем, даже тогда уследить за переменчивыми движениями частиц оказывалось нелегко. Теперь никакого предварительного расчета быть не могло — и в этом состоял весь смысл. Ветер бил по корпусу со всех сторон. На мгновение Эйлерту показалось, что его самого сейчас швырнёт в лобовое стекло — но всё обошлось. — Так… Компьютер, показатели в норме? — Давление на корпус превышено на триста процентов, критический уровень… — ответил тихий голос. «Это не новость», — пронеслось в голове у Эйлерта. — В этом месте он должен свернуть крылья, или его разобьёт. Эйлерт сдвинул регулятор поворота крыльев и тут же почувствовал мощный удар в левое крыло. — На этом месте крыло у «Тяньгуня» сорвёт, потому что нефритовые используют хреновый металл. Вот так… — он свернул крыло, пока то действительно не разбилось. Ещё один поток ударил в правое крыло, корабль развернуло и закрутило. — А тут нас разнесет хоть есть крылья, хоть нет. И всё, что можно сделать — это сработать на отдачу. Суммарной мощности «Тяньгуня» хватит, скажем, на… Мысленно просчитав мощность орудий порядком потрёпанного «Тяньгуня», Эйлерт, поколебавшись, прибавил к ней мощность отдачи при включении гипердрайва. Сравнил с мощностью собственных орудий, проклял Фитсберга, который заставил его взять незнакомый корабль. И нажал на пуск торпед. На всё это у Элерта ушло около трёх секунд. Последующие четыре залпа, которые пришлось делать уже на чистой интуиции, так как иначе корабль посредине манёвра разбило бы вдрызг, заняли ещё шесть. — Промашка, — сам себя отругал Эйлерт. Но промашка, как выяснилось, была не так уж велика. Истребитель вышел в открытый космос на расстоянии около трехсот тысяч миль от той точки, где вынесло в него Ролана неделей раньше — сканеры ионного следа подтвердили, что эксперимент имел успех. Едва Эйлерту удалось восстановить дыхание после финальной перегрузки, как радиосвязь прорвало: Брант и Фитсберг трындели наперебой. — Тихо! — скомандовал Эйлерт. — Капитан, вы живы? — Брант всё-таки взял над Фитсбергом верх, но тот тут же добавил: — Поступают данные о критической перегрузке всех систем. Вас должно было раздавить. У Эйлерта перед глазами всё ещё плавали цветные круги. Он поднёс к глазам ладонь и попытался сфокусировать на ней взгляд. Пальцев точно было от одного до пяти. — Всё хорошо, — проговорил он, — голова немного гудит. Ваши приборы напропалую врут. Фитсберг молчал. — Вам лучше вернуться назад, — раздался голос Бранта. — Нет, я почти его нашёл. Эйлерт опустил дрожащую руку на пульт и принялся разворачивать корабль. — Высокие звёзды… — выдохнул он, наблюдая, как тонущий в голубой дымке шар наплывает на экран. — Что там? — тут же спросил Брант. Безумная улыбка заиграла у Эйлерта на губах. — Ничего. Просто ноготь сломал.