Пепел разбитых звёзд - 2. Ещё не сорваны погоны...

— Эйлерт, я хочу узнать, ты вообще собираешься возвращаться домой? — Конечно, — ответил Эйлерт, не отрывая взгляда от трёхмерной голограммы «Дредноута». Волфганг позвонил как нельзя более не вовремя. Впрочем, этот человек всегда звонил не вовремя и слишком часто создавал ощущение заусенца, который хочешь, но никак не можешь оторвать. — Полагаю, нет надежды, что ты прибудешь на Осенний бал? — Передай моё восхищение всем гостям. — Это значит: «нет»? — Это значит, я желаю тебе приятно провести вечер, — Эйлерт бросил на монитор короткий взгляд, — согласись, я идеальный супруг. Не ограничиваю тебя ни в чём. Сделай одолжение — попробуй не лезть на противоположную территорию. Волфганг молчал. Только ноздри раздувались, демонстрируя ярость, но Эйлерт уже не видел этого — он снова сосредоточился на модели корабля. «Кто мог сотворить подобную махину? — билось у него в голове. — Форма крыльев, количество парусов… Даже уровень подъёма кормы… Нет, эти детали не производит ни один гесорийский завод». — Вижу, ты занят, — напряжённо процедил Волфганг. Это был явный намёк. «У тебя снова нет времени на меня». Но Эйлерту было всё равно. — Да, перезвони попозже, — он нажал отбой. Эйлерт сам не мог определить причину, по которой ему так не даёт покоя этот корабль. С той первой стычки «Дредноут» попадался ему на глаза ещё несколько раз. Эйлерт не всегда успевал на место, но когда успевал — никак не мог справиться с этим кораблём. «Спортивный интерес, — так он объяснял происходящее самому себе, — надо это преодолеть и забыть». Но загадочный корабль продолжал притягивать его к себе как магнит. Он успел произвести съёмки со всех ракурсов, и теперь голограмма приобрела куда большую чёткость, чем когда он увидел её перед собой в первый раз. Не то чтобы корабль был непобедим… Эйлерт уже отыскал на макете не меньше трёх слабых мест, но в бою никак не мог нанести по ним удар — как будто кто-то его руку отводил. Против воли образ чёрной громады корабля сливался в его сознании с той неведомой силой, которая противостояла ему, отбирая аппетитнейшие куски влияния на интересовавших его пограничных мирах. «Было бы глупо главе повстанцев самому идти в бой», — тут же осаждал он себя, но избавиться от странного чувства, что корабль одушевлён, всё-таки не мог. Олдер наконец вышел на связь — спустя месяц после того, как улетел. Эйлерт не совсем понимал, на какой конец галактики нужно было летать, чтобы провести столько времени в пути. Консул, однако, вопреки обыкновению выглядел не только бодрым, но даже почти жизнерадостным — что заставило Эйлерта предположить, что тот попросту сбежал ото всех на эти несколько недель. «Ну надо же, тоже человек», — озадаченно подумал он, глядя на довольное, кажется, даже довольно подзагоревшее лицо. — Эйлерт, что-то новое есть? — Долго рассказывать. Я отправлю тебе отчёт. Лицо Эйлерта оставалось серьёзно, и консул тоже нахмурился. — Процесс зашёл далеко? — Как тебе сказать… — Эйлерт колебался, потому что не был уверен, что канал полностью безопасен, — мне кажется, это уже нечто большее, чем акции протеста. Складывается ощущение, что у них есть организация, и они готовят плацдарм… Только вот не знаю, для чего. — Для переворота? — предположил Олдер, мгновенно становясь серьезным. — Ну, это же смешно. Кто решится всерьёз выступить против тебя? Тем более так… — Есть и другой вариант. Это может быть отвлекающий манёвр. Тогда надо выяснить, от чего нас пытаются отвлечь. Отдай распоряжения своим людям… Пусть подготовят общую сводку. — Сводку… чего? — Сам посмотришь чего. Ты глава Серой стражи… вот и попытайся определить, что настолько важное ускользает от наших глаз. Эйлерт кивнул. Консул своевременно напомнил ему о том, что противостояние с «Дредноутом» — далеко не самое важное из имеющихся дел. — Я проанализирую обстановку сам. — Не переусердствуй. Подключив Стражу, ты сможешь собрать больше материала. — Хорошо. А что у тебя? Ты никаких подсказок не хочешь мне дать? Консул, казалось, тоже колебался. Оглянулся куда-то через плечо, будто высматривал что-то рядом с собой. — Это тоже долгий разговор, — сказал наконец он. — Ладно… Ещё один вопрос… Эйлерт торопливо нажал несколько кнопок на панели, отправляя Олдеру виртуальную модель корабля. — Не могу понять, кто мог сделать такой, — объяснил он. Олдер помрачнел ещё сильней. — Где ты его взял? — Я первый задал вопрос. Олдер мешкал. Снова бросил косой взгляд через плечо. — На этом корабле тридцать лет назад штурмовали Асторию, — он помолчал, и когда Эйлерт уже решил, что тот не добавит больше ничего, Консул нехотя продолжил: — он не был уничтожен. Вместе с остатками вооружения Серой Стражи его захоронили на одном из окраинных миров. Координаты планеты были удалены изо всех гиперпространственных баз. Эйлерт выдохнул. — Вот оно как… И ещё… какое-то вооружение Серой Стражи тоже было там? — Было? — уточнил Олдер. — Было, — подтвердил Эйлерт, — теперь это всё у наших врагов. Олдер отключил связь. Разговор ни капли не обрадовал его. — Что-то произошло? Как и следовало ожидать, Броган уже стоял возле него. Надо было решаться и открывать карты — или отказываться от идеи привлечь Брогана насовсем. — Ты слышал разговор? Броган кивнул. Олдер вздохнул. Ему было тяжело общаться с этим человеком. Тяжело находиться с ним на одном корабле. И Олдер даже не был уверен, что сможет выносить близость Брогана в пределах одного дворца. Одного взгляда на руки Брогана, с закатанными до локтей рукавами, жилистые и крепкие, хватало, чтобы породить нестерпимое желание прикоснуться к нему. Приблизиться настолько, чтобы ощутить его дыхание на своей коже. Жажда эта становилась такой нестерпимой, что Олдер с трудом мог вспомнить недолгие моменты, когда мог позволить себе эту слабость. А приходилось говорить о делах, которые, вопреки всякой логике, теряли любой смысл, если Броган находился здесь. Олдер оттягивал возвращение в Асторию как мог, чтобы только успеть провести с Броганом несколько лишних дней. Но он и сам понимал, что эта недолгая и слишком эфемерная близость не сможет изменить ничего. Броган был сейчас от него так же далёк, как если бы они находились на разных концах Ветров. — У них «Дредноут», — сообщил тот, и голос Брогана донесся до Хайдрика как будто сквозь толстую завесу войлока. Слова теряли смысл, если можно было просто смотреть на него. «Ты свихнулся», — убеждал он себя. — У них мой корабль, я прав? — повторил Броган, и Хайдрику пришлось кивнуть, чтобы тот не решил, что он полный идиот. «Мне шестьдесят пять лет, — думал он. — Может быть, я уже выполнил перед Гесорией свой долг? Может быть, бросить это всё и по крайней мере получить шанс… Получить то, о чём действительно мечтал?» За подобные мысли Хайдрик ненавидел сам себя. — Неплохо бы связаться с ними, — задумчиво протянул Броган, приближаясь к коммуникатору. Он остановился, глядя на экран, а Олдер продолжал стоять и смотреть на него, не в силах оторвать взгляд. «Даже если ты и простишь его… Нет никаких оснований считать, что он простит тебя». — С кем? — спросил он вслух. — С теми, кто выдаёт себя за меня. Мне требуется выяснить, чего они хотят, — Броган обернулся и посмотрел на Олдера, — не обязательно пытаться ловить их как мух. Странно, что эта мысль тебе в голову не пришла. Олдер сглотнул. «Мне сейчас ни одна мысль в голову бы не пришла, если она не касается тебя», — подумал он. Броган ждал ответа. Олдер заметил это не сразу, но, заметив, выдавил с нежеланием: — Из Астории. Я отдам распоряжения… — он замолк, не решаясь закончить. — Серой страже, — произнёс Броган вместо него, — ведь ты же обещал… Олдер отвернулся, не в силах видеть в этих глазах укор. — Я пойду к себе, — сказал он, — до прилёта осталось немного. Надо успеть отдохнуть. Ролан стоял на своей любимой посадочной платформе, которую нормальные люди не использовали уже лет как сто. Ему же, чёрт знает почему, приспичило именно это место превратить в причал для своего безумного корабля. Реган наблюдал за ним, стоя в тени подворотни, и невольно сжимал кулаки. Вот уже больше семи лет он пытался организовать сопротивление. Собрать силы, чтобы отомстить этой чёртовой Гесорийской империи за то, как он родился и рос. Мать Регана была проституткой. Каждый вечер, когда к ним домой приходил очередной клиент, она выгоняла его на улицу, и порой он часами стоял под окнами собственной квартиры, слушая негромкие вскрики и звуки ударов. Все мальчишки в округе знали, кто он и кто его мать, чем она зарабатывать на жизнь. И конечно же, ни один не упускал возможности высказаться о том, что на их благополучной планетке, где даже дорогу никто не переходит на красный свет, нет места таким, как они. Реган пообещал себе, что не умрёт в нищете, но никакой работы найти так и не смог. Играл на саксофоне по подворотням и собирал милостыню, пока ему не повезло наконец — заезжий контрабандист взял его помощником к себе. Контрабанда позволяла жить, но Реган никогда не понимал, почему бы не пойти до конца. Отбирать у жирных богатеев их денежки было бы куда проще, чем обманывать, у них же под носом продавая всякое барахло. И когда напарника в конце концов пристрелили, Реган уже не стал ограничивать себя ни в чём. Но он мечтал, в самом деле мечтал, что толстобрюхим ублюдкам однажды воздастся по делам. «Семь лет…» — думал он. Но богатенькой скотине Краузу хватило трёх, чтобы сделать то, что сам он не смог. Раньше тот по крайней мере собирал на советы ребят, решал вместе с ними, как вести дела. Теперь, похоже, зазнался совсем. Реган сильнее стиснул кулаки. — Ты мне за всё ответишь, дворянское дерьмецо, — процедил он, — однажды эта платформа обвалится под тобой. Но платформа не спешила обваливаться, и, казалось, Крауза охраняют сами Ветра — раз за разом он выходил сухим из воды там, где давно уже сдох бы любой другой. «Ничего, — мысленно обещал себе Реган, продолжая смотреть на него, — моё время ещё придёт.»