Пепел разбитых звёзд - 2. Ещё не сорваны погоны...

Эйлерт до последнего сомневался, стоит ли ему присутствовать на очередном заседании Сената или нет. С одной стороны, он девятичасовые обсуждения очевидных вещей считал пустой тратой времени. Особенно с учётом того, что все реальные решения принимал Олдер. С другой стороны, Олдер, похоже, на сей раз ничего решать не собирался — что, впрочем, могло говорить и о том, что он попросту не придаёт этому заседанию значения. Официального статуса в Сенате Эйлерт не имел, хотя среди сенаторов и нашлось бы несколько человек, которые полностью зависели от него. Но в целом политика Эйлерта никогда не интересовала, и более того, он предпочёл бы её избежать. Руководство Олдера устраивало его на все сто, и он видел свою роль прежде всего в том, чтобы его поддержать — но не в том, чтобы пытаться вырвать власть и изменить направление её движения. Собственно, на этом собрании его внимание занимал только один человек — Ирвин фон Крауз. Встретиться с молодым предводителем семьи Краузов во внеурочное время ему так и не удалось, а Эйлерт не привык отступать. Он распорядился хорошенько изучить всё, что связано с главой этого дома, чтобы в случае чего иметь на руках компромат, но пока что его подручные не откопали ничего — Ирвин был даже слишком чист и далёк от правонарушений на первый, второй и третий взгляд. Эйлерт велел продолжать копать, а сам всё же решил сделать упор на намеченный разговор. В большинстве случаев ему удавалось узнать о человеке достаточно много по одним только глазам, манере говорить, движениям рук. Волфганг доступа в сенат не имел, и, в частности, в этот раз на сессии сената должен был присутствовать его отец. Это Эйлерт тоже счёл хорошим знаком — хотя Олдер так и не сказал ничего о перспективе развода, Эйлерт хотел выяснить, что знает о намерениях сына князь и имеет ли намерение им мешать. Выходило, что идти в Сенат всё-таки нужно с Олдером — хотя тот и не проявлял никакой инициативы. В прежние дни бывало, что он сам настаивал на том, чтобы Эйлерт сопровождал его в подобные места. На сей раз Хайдрик собирался молча, и когда Эйлерт подловил его перед самым выездом, только равнодушно посмотрел на него. — Я уже боялся, что ты не поедешь, — признался тот, когда они садились в аэрокар. И на это Олдер тоже ничего не сказал. Приблизиться к Астории хотя бы на расстояние высадки десанта оказалось нелегко. О том, чтобы выполнить это на большом корабле, не могло быть и речи, так что Ролан взял с собой звено корветов и группу наиболее доверенных людей. Гарольд Колберт остался на Астере на случай, если десанту не удастся вернуться — впрочем, Ролан не рассматривал подобный вариант всерьёз. Высадка произошла за пределами столицы под утро, за несколько часов до начала операции. Остальное пространство предполагалось проделать прыжками, затратив на это семь двадцатых взятого с собой антивещества — так условно назвал полученную из аномалии субстанцию Ролан, хотя что оно из себя представляет, так до конца никто и не знал. Остальные тринадцать частей оставались на то, чтобы перемещаться внутри здания и затем вернуться назад. — Кто хочет жить вечно? — для порядка спросил Ролан перед тем, как выйти из открывшегося отсека в пустоту. Нестройный хор голосов ответил ему, что «никто». — Да хранят нас Ветра! — огласил он пространство второй частью своего нового девиза и шагнул в бездну. Ветер бил по ним, относил в сторону. Ролан быстро понял, что это просчёт. Он дернул за кольцо, и над ним раскрылось крыло парашюта, но теперь его грызли сомнения, что остальным удастся приземлиться рядом с ним. Однако, всё обошлось. Десантная группа довольно быстро собралась вместе. Ролан подал Колину знак — тот должен был взять половину людей на себя. В общей сложности предполагалось заложить три заряда, в то время как вторая группа, открыв огонь в вестибюле, отвлечёт внимание на себя. Шесть из семи прыжков прошли хорошо. После каждого из них Ролан проверял, не было ли потерь — потерь не было. — Сохранят нас Ветра, — произнес он и открыл седьмой портал. На секунду Ролана окружила тьма, а затем он вывалился из подпространства в пустом помещении — это был задний вестибюль здания сената, закрытый на ремонт и так и не открывшийся ещё двадцать пять лет назад. Наглухо замурованные входы в него все-таки охранялись, но никто не предполагал, что можно очутиться внутри здания, не использовав двери или не сделав подкоп. Внутренние камеры работали только у закрытых входов, в самих коридорах никто их не установил — сэкономив на них, зато сумели покрыть ковровой дорожкой лучшего качества центральную лестницу перед залом заседаний. Ноги сенаторов должны ступать по самому лучшему… Ещё четверо спутников вывалились следом за своим командиром. Ролан кивнул сам себе. Надвинул на глаза динамические сканеры и проверил вестибюль на наличие камер — ничего не нашёл, как и следовало ожидать. — Начали, — приказал он одновременно своей команде и другой, ожидавшей его приказа на дальнем конце линии. Сопровождавшие его повстанцы принялись устанавливать мины. Сам Ролан вскинул автомат и приготовился стрелять. — Готово, — прозвучало в наушниках. — Есть, — тут же услышал Ролан рядом с собой. — Отлично. Второй прыжок. Константина Эйлерт застал в буфете, причём случайно — просто отделился ненадолго от Олдера, чтобы глотнуть кофе. Константин сидел, заняв угловой сегмент с двумя помощницами, но особое внимание на девушек, суетливо подававших ему приборы со стола, не обращал. Заметив Эйлерта, он изобразил символический поклон, и Эйлерт ответил кивком. Взял чашку с кофе и направился к родне. — Рад видеть вас, князь, — первым обратился он, — как у вас дела? Они обменялись вежливыми вопросами, из ответов на которые выходило, что у всех всё хорошо, а единственная новость, беспокоящая всю Гесорию — предстоящий Бал Орхидей. — Хотелось бы видеть вас там. Вы так редко выходите в свет. — Я очень постараюсь быть, — подтвердил Эйлерт, и не думая переносить в связи с этим мероприятием что-нибудь из дел. — Послушайте, ваше сиятельство… — он помедлил, делая вид, что разговор смущает его, — ваш сын ничего не рассказывал вам о проблемах… Между ним и мной? Константин закатил глаза. — Эйлерт, — он накрыл руками ладонь Эйлерта, лежавшую на столе, и тому невыносимо захотелось выдернуть её — но Эйлерт совладал с собой. — Вы, надеюсь, за годы брака, узнали моего сына не хуже, чем знаю его я. У него всегда какие-то проблемы. Он меланхолик. Потому я посчитал правильным подобрать ему такого супруга, как вы. У Эйлерта не было особого желания вдумываться в хитросплетения мыслей Константина. Он давно уже понял, что образ сына, сложившийся у него в голове, заметно отличается от образа Волфганга, с которым был знаком он. Но от этого ни отец, ни сын не стали ему милей. — Я в раздумьях, говорить вам или нет, — признался он, но про себя подумал, что лучше будет, если расскажет всё же он, — но ваш сын завёл разговор о разводе… Глаза Константина деланно расширились. — Волфганг? Развод? Он никогда на это не пойдёт! «Даже не могу определить, плохо это или хорошо…» — мелькнуло в голове у Эйлерта. — Не беспокойтесь ни о чём! — продолжал Константин тем временем, — не стоит принимать браваду моего сына в расчет. Достаточно разок щёлкнуть кнутом — и он станет смирным, как цирковой медведь. Эйлерт внимательно смотрел на него. «Как хорошо, что у меня нет родителей», — вертелась непрошенная мысль. — Спасибо, что успокоили, — поблагодарил он, поднимаясь, — с вашего позволения я попробую нагнать наставника. Оставил его на пару минут — а он исчез. Константин покровительственно кивнул. Эйлерт отнёс чашку на стол для использованной посуды, вышел в коридор и остановился, размышляя, в самом ли деле отправиться на поиски Олдера или попытаться всё же сначала отловить Ирвина. Решил, что Олдера он увидит ещё не раз, а вот Ирвин может куда-нибудь сбежать, и двинулся по коридорам, заглядывая во всевозможные ответвления и кабинеты, здороваясь со всеми кого знал, и стараясь не задерживаться лишний раз. — Да хранят нас Ветра, — Колин, прижавшийся спиной к стене одного из заброшенных коридоров, выдохнул. На пальцах показал спутникам счёт и первым выпрыгнул из-за угла. Автоматная очередь прошла над головами собравшихся в первом зале. Вести огонь на поражение никто не предполагал, но гости и участники сената мгновенно попадали на пол, визжа и закрывая головы руками. «Три, два, один», — просчитал он про себя. На счёте ноль подразделение охраны вылетело из-за угла. Обзор немного заслоняла полупрозрачная схема сенатского комплекса, транслировавшаяся на защитные очки. Ролан первую точку взял. Значит, охрану можно было не добивать. Необходимо было действовать так, чтобы та постоянно была на противоположном конце комплекса от него. — Отход, — скомандовал он, и все шестеро сопровождавших его повстанцев ушли в прыжок. — Два, — передал Ролан, когда вторая бомба заняла своё место, и на экранчике замелькали красные цифры, — шесть минут, Колин. — К переходу готов. Обе группы ушли в следующий прыжок, и пока Колин отвлекал охрану очередной пальбой, Ролан распорядился заняться третьей бомбой. Пот тёк по вискам. Он и не думал, что ожидание может так пугать — больше, чем любой бой. Но сейчас очень важно было держать себя в руках, не спешить и чётко следовать ранее разработанному плану. Бомба уже почти была закреплена, когда в другом конце пустого коридора послышался звук шагов. Спутники вопросительно посмотрели на него, беззвучно задавая вопрос: «Уходим в прыжок?» Ролан кивнул и подал им знак. — Что там? — нервный голос Колина прозвучал в ушах. — Можете уходить, мне нужна пара минут. С первого мгновения он узнал голос на другом конце коридора, произнесший: — Я всё сделаю как вы говорили, Консул. Можете не сомневаться во мне. «Дрянь…» — пронеслось у него в голове. Раньше, чем Ирвин и Олдер показались из-за угла, Ролан шагнул в сторону и назад, приник спиной к одной из многочисленных колонн, меж которыми царила тень. — У меня и не было сомнений, — говорил Хайдрик, — я ни разу не пожалел, с тех пор как… Договорить он не успел, потому что чёрная фигура выскочила из теней, и автоматная очередь прошила его протеже живот. — Какого чёрта! — послышался голос Колина, вынырнувшего из воронки гипертуннеля и замершего при виде Ролана с автоматом в руках. Застывшего неподвижно Олдера — рука Консула дрожала, будто тянулась к поясу. И ещё одного молодого человека, осевшего на пол и зажимавшего окровавленный живот. — Ролан, уходим! — выдохнул он. Ролан стоял неподвижно. Ирвин уже не интересовал его — с ним всё было кончено. А вот Олдер стоял здесь, живой. — Уходим! — рявкнул Колин ещё раз, одной рукой открыл новый переход, а другой дёрнул Ролана за плечо, утаскивая его за собой. В последний момент Ролан успел нажать на курок и выпустить ещё одну очередь, вспоровшую тело Консула наискосок.