Пепел разбитых звёзд - 2. Ещё не сорваны погоны...

— После взрыва в сенате повстанцы объявили о своём намерении захватить власть. Эйлерт кивнул. Он видел эту запись ещё лёжа в больнице. Получать с Бранта отчёты удавалось и там, но в сложившейся ситуации этого было откровенно мало. Даже под его чутким руководством Брант мог сохранять существующее положение вещей, но не предпринимать решительные шаги. Брант был хорошим исполнителем, но не был лидером. Эту его особенность Эйлерт понял и принял как данность уже давно. Его более чем устраивал такой партнёр, но теперь отсутствие альтернативного лидерства в руководстве Стражей привело к тому, что орден бездействовал в самый решительный момент, позволяя событиям развиваться в самом неприглядном ключе, а повстанцам набирать очки. Теперь Эйлерт сидел в кают-компании «Ветра звёзд», на скорую руку переоборудованной под ставку командования, и выслушивал новости с фронтов. Новости были не утешительные. — Практически все главы великих родов погибли. — Практически? — уточнил Эйлерт. — Ирвин фон Крауз спасся чудом. Ему осколками серьёзно повредило живот, и он всё прошедшее время находился без сознания, как и вы. Эйлерт потер висок. — Такую информацию скрыть оказалось невозможно. Эйлерт качнул головой, признавая сказанное, но всё же про себя думая о том, что если бы не валялся в постели все эти дни, возможно, придумал бы, как повернуть случившееся и подать в более выгодном виде. — Хаос начался как в отношениях между семьями, так и внутри них. В трёх из пяти семей — в домах Макалистеров, Симидзу и Мелбергов — новый глава дома до сих пор не определён. Краузы парализованы состоянием Ирвина. Сейчас весь вопрос в том, выживет он или умрёт. — Если выживет… — произнёс Эйлерт задумчиво. — Скорее всего, будет претендовать на власть в Гесории. Краузы контролируют один из крупнейших секторов, а в седьмом поколении у правящей ветки был брак с императорской семьёй. Эйлерт обдумал информацию. Апелляция к подобному родству в условиях, когда Гесория уже двадцать пять лет как была объявлена республикой, казалась ему более чем абсурдной, но саму её возможность нельзя было не принимать в расчет. — Если он умрёт? — Если он умрёт… — Брант помолчал, — Ролан имеет все основания притязать на титул. Это было ясно ещё три года назад. Честно говоря, не уверен, что дело об убийстве сэра Герарда не расклеилось бы в суде. Если бы он не сбежал… — Мда… — Эйлерт прокашлялся и побарабанил пальцами по столу, — Брант, почему ты никогда не рассказывал мне о том… что там произошло? Брант пожал плечами. — Не предполагал, что это может вас волновать, — он отвёл взгляд и постарался не обращать внимания на то, что Эйлерт всё ещё пристально смотрит на него, — к тому же я думал, об этом знают все. Наступила тишина. Оба на некоторое время погрузились в размышления о тех давних временах. Брант не винил себя. Он знал, что не был в состоянии сделать что-либо. Мысль о том, что он мог послужить между Роланом и Эйлертом связующим звеном, пришла ему в голову только теперь… и он по новой обдумывал то, что произошло. Смог бы он…. Видеть вместе этих двоих? Да, Эйлерт, возможно, сумел бы помочь Ролану. Он обладал удивительной способностью делать всё по правилам — и по-своему в то же время, обыгрывать систему на её же доске. «Наверное, это было бы честнее, — крутились непрошенные мысли, — и не было бы этих трёх лет… бесконечной муки… рядом с тобой». — Сейчас уже ничего не поменять, — сказал наконец он. Эйлерт думал о том, что сам факт призыва в Серую стражу обеспечил бы Ролану защиту от любых обвинений. Если бы только Ролан не был таким идиотом и доверился ему. Брант, в сущности, был не при чём. У Ролана была повестка — и в конце концов он мог бы попросту позвонить. Эйлерт сделал бы всё, чтобы помочь ему. И всё-таки он не мог избавиться от чувства вины. — Если бы я смог его остановить, — на пределе слышимости пробормотал он, — не было бы и того, что случилось теперь. Хайдрик и Константин… и ещё сотни людей были бы живы. — Если бы не он, мог бы быть кто-то другой. — Кто-то другой… — Эйлерт усмехнулся, — кто-то вроде того придурка, что стоящую без охраны яхту взорвать не смог? Нет, Брант… будь это кто-то другой… он давно уже был бы мёртв. Эйлерт вздохнул и, сбрасывая остатки наваждения, снова посмотрел на собеседника. — Распорядись, чтобы организовали жесточайшую охрану вокруг больницы Ирвина. — Может, попытаемся перевести его к себе? Лицо Эйлерта приобрело скептическое выражение. — Нет. Тогда в случае его смерти виноваты окажемся мы. У нас и без того хватает проблем. Собери мне материалы по внутреннему положению дел в доме Макалистеров, по притязаниям каждого из кандидатов на власть. Я буду с ними говорить. Вряд ли получится помирить… Но, может быть, сумеем найти компромисс. Что с Симидзу? — Симидзу… — Брант на момент умолк, — ушли в глухую оборону. Законсервировали все официальные точки перехода в окрестностях своих планет. Никто не выходит на связь. Полагаю, там сейчас тоже делят власть. — Расписки, — сказал Эйлерт задумчиво, — они всё ещё у меня. Посмотрим. Может быть, удастся их заинтересовать. — Мелберги продают повстанцам корабли. То, что недавно те грабили их транспортные пути, никого уже не интересует. — С нами они будут торговать? — Да. Они уже выходили на связь и спрашивали, не интересуют ли нас в сложившейся ситуации поставки нового вооружения. — Подержи их на связи, не говори ни да, ни нет. Эйлерт сделал паузу. — А Волфганг? — наконец спросил он. — Он осознаёт, что может претендовать на власть? — По этому поводу ничего не могу сказать. Вы же понимаете, он не станет разговаривать со мной. Эйлерт был вынужден согласиться. — Хорошо, — поставил точку в разговоре он, — держите меня в курсе. Я отдам распоряжения об организации дня траура. Там со всеми и переговорю. Всегда надеялся, что политика останется от меня в стороне. Но кто-то должен собрать осколки империи и навести в Гесории порядок. Пусть лучше это будем мы. Ролан некоторое время колебался, прекрасно осознавая, что отправляться за пределы полностью контролируемых повстанцами секторов на личном транспорте сейчас — крайне рискованный шаг. Хотел он или нет, но будущее Гесории оказалось завязано на него. И в то же время ограничивать себя в передвижениях, пользоваться гвардейским эскортом и прочим образом подчёркивать свой статус он не привык. Потому после долгих размышлений решил взять с собой Колина и отправиться на встречу с Реганом вдвоём. Ролан не понимал до конца, что в сообщении старого соратника настораживает его, но просто так пускать Хинеса на Астеру не хотел. Потому для начала встреча была назначена в нейтральной зоне, с тем, чтобы прощупать почву. — Если спросишь меня, — произнес Колин, когда они уже очутились на корабле вдвоём, — это самый идиотский из возможных ходов. Если Реган предатель — то что может быть более выгодным, чем выманить тебя. — Движение не умрёт вместе со мной. Напротив: казнят меня — и у повстанцев появится ещё один мёртвый герой. — Ключевое слово тут: ещё один. Герой у них уже есть. Теперь им нужен командир. Ролан повёл плечом, не желая продолжать разговор. Он не спал всю ночь. Просматривал предложения о новом законодательстве — но в конце концов сдался на триста пятидесятой странице и просто поставил свою резолюцию в конце. — Я не просился в командиры, Колин, — вместо этого негромко сказал он. — Да ты вообще никуда не просишься, — хмыкнул Колин, — приходишь сам, зови-не зови. — Лучше расскажи, как у нас идут дела, — предложил он. В последнее время сам Ролан настолько погрузился в разработку военных мероприятий, что вещи более будничные ускользали от него. Колин помрачнел. — Даже не знаю, с чего начать, — он помолчал, — Мелберги предложили сделку. Цены вполне приемлемые. На это у Ролана были некоторые сомнения: — Я всё ещё не уверен, что хочу покупать корабли у них. Стража разбирается в их устройстве от и до. С Симидзу связаться не удалось. — Удалось. Коджи Симидзу, племянник прежнего главы, готов обеспечить нам поставки прямо сейчас… Причём речь идёт не о тех «Тяньгунах», которые они продают всем подряд. По его словам, у них есть ряд экспериментальных разработок, которые они готовы отдать только нам… В обмен мы должны поддержать его в борьбе за власть. — Что он представляет из себя? — Я проверил его биографию насколько мог. Считаю, он нам подойдёт. Юки, кстати, рассказывал о нём. Думаю, он был бы рад. На некоторое время наступила тишина. Ролан погрузился в воспоминания о друге, которого потерял. Не считая деда, Юки был, пожалуй, первым, кого он знал настолько хорошо, и кто отправился к Ветрам. — Впредь будем предусмотрительней, — вслух пообещал он. — Ты сам разговаривал с семьёй? Колин кивнул. — Отец за нами не пойдёт. Но я смог связаться с одним человеком… его зовут Донован Макалистер. За ним последует значительная часть кланов. И он хочет нам помочь. — Что он просит взамен? — Ничего. Разумеется, он рассчитывает, что в новом правительстве будет представлена его ветвь. Но в целом он просто ненавидит тот порядок, который Олдер нам навязал… Честно говоря, я бы держал с ним ухо востро. Как бы и новый порядок не начал его раздражать. — Хорошо. Полагаю, на Рейнхардтов рассчитывать не приходится… — Ролан замолк, мгновенно вспомнив Волфганга. И только спустя пару минут спросил: — он уже прошёл инаугурацию? Колин не сразу понял, о ком речь, а сообразив, ответил: — Нет. Что-то у них неладно там. Но ты же понимаешь… Рейнхардты никогда не вступят в союз с Краузом. Тем более с возомнившим о себе так много… как ты. Оба старательно обходили стороной главный вопрос, хотя и было предельно ясно, что его необходимо обсудить. Наконец Колин все-таки затронул и его: — Насчёт Краузов пока неизвестно ничего. Лучше было бы, если бы ты сам вышел с ними на связь. Ролан качнул головой. — Я не вернусь в дом. Ты не понимаешь, Колин. Это значит признать, что мы ничего не собираемся менять… просто переставим немножко глав великих домов, а жизнь в Гесории вернётся в свою колею. Колин приоткрыл рот, словно хотел сказать что-то ещё, но не успел. — Подлетаем, — произнёс он, указывая на экран. Обзор уже почти целиком заслонил стыковочный отсек. Реган ждал их в баре на небольшой космической станции, служившей перевалочным пунктом между шахтёрским городком и большими вратами для пассажирских судов. Увидев его издалека, Ролан кивнул, подавая Колину знак остаться у входа — на случай если что-нибудь пойдёт не так. А сам подсел к нему. Колин стоял, привалившись к стене плечом, и разглядывал посетителей бара. Не похоже было, что Реган привёл кого-то с собой, и через несколько минут он подал Ролану сигнал на коммуникатор. Тот тут же ответил: «Иду». Он в самом деле поднялся из-за стола, подошёл к Колину и остановился напротив него. Взгляд его выражал странное, абсолютно не свойственное Ролану беспокойство. — Что? — спросил Колин. — Он говорит… что мой брат жив. Колин вскинулся. Прищурился. Бросил на Регана быстрый взгляд. — Это чушь, — тихо проговорил он, так чтобы не мог расслышать никто из стоявших рядом, — я же видел, как ты его… — Говорит, что знает, в какой больнице тот лежит. Серая стража следит, чтобы эта информация не расползлась за пределы дома. И ещё… Реган предлагает его добить. И заявить свои права на власть. Не только в доме Краузов — но и в Гесории вообще. Колин поморщился. — Тебе решать, но, по-моему, он попросту хочет выслужиться… Вернуть доверие к себе. — Я понимаю. Я сказал: «нет».