Прогноз погоды

      Могила была уже почти закончена, когда слева зашуршала трава, и громкий голос скомандовал:        — Стоять! Брось лопату и подними руки!       Герман медленно выпрямился и обернулся. Напротив него стоял мужик с пистолетом в вытянутых руках. Фонарик, захваченный некромантом, освещал только его ноги, уличные фонари издалека светили в спину, но, судя по голосу, мужик был довольно молодой.        — О, какая-то шпана разжилась травматом и решила побродить по кладбищам в поисках, кого бы покошмарить? — насмешливо фыркнул Герман, и не думая бросать лопату.        — Я из полиции! — Дима хотел было показать значок, но не рискнул опустить одну руку. Вряд ли он с одной попадёт, если придётся стрелять, уж больно его напрягает ситуация, и руки тупо трясутся. — И оружие у меня табельное, с полным магазином, будь уверен!        — А не поздновато ли? Рабочий день у полиции уже давно закончился, — ещё больше Диму напрягал спокойный голос некроманта, который ничуть не боялся нацеленного в него пистолета, словно ему каждый день грозили смертью. Хотя, отработав на скорой, он уже всякого повидал, нервы, должно быть, крепкие, как канаты.        — У полиции рабочий день не нормирован. Ты мне зубы не заговаривай и лопату брось! Я не шучу, я всё про тебя знаю! В твоей квартире, гражданин Осипов, стоит прослушивающее устройство, и мне плевать, законно оно там поставлено или нет, главное, что поднимать мертвецов из могил в попытках оживить своего… друга, — почему-то у Димы язык не повернулся сказать «возлюбленного», — гораздо более незаконно! Так что мне дадут дисциплинарку за нарушение устава, а тебе — много и много лет неба в клеточку!       Герман растерянно замолчал. Как, они уже знают? Что же его выдало, почему именно под него решили копать, да ещё и так быстро решили?.. Впрочем, уже не важно. Пропади оно всё пропадом, жизнь в любом случае пошла через задницу!        — Надеюсь, ты пришёл сюда с подкреплением? — парень невольно ухмыльнулся в лучших традициях киношных злодеев. — А то не интересно будет иметь с тобой дело. Нас-то тут — легион!       Со всех сторон зашуршали кусты, затрещали ветки под чужими ногами. В темноте кладбища замелькали тени, довольно быстро стекающиеся к свежей могиле со всех сторон. Дима морально готовился ко встрече с ними, но всё равно испытал липкий удушающий страх. И как назло, рядом ни одного водоёма, чтоб их можно было хоть смыть куда-нибудь.        — Это можно считать сопротивлением при задержании? Учти, я в таком случае имею полное право стрелять на поражение! И тогда все твои зомби мгновенно передохнут заново!        — Ты правда готов выстрелить в безоружного человека на поражение? — у Германа, кажется, не осталось инстинкта самосохранения, он медленно пошёл на Диму с опущенной лопатой в руке. Дубина начало буквально колотить. С ним такое впервые в жизни. Действительно, разве он выстрелит? В живого человека? Кажется, он психологически к такому не готов. В этом минус бытности магом на государственной службе: он привык в экстремальных ситуациях полагаться на свой дар, а вот так, лицом к лицу с преступником, не имея возможности использовать дар, только грубую силу… этот навык он не прокачал.       Сзади Диму сильно ударили в плечи, схватили за руки и вывернули назад. Пистолет выпал, Дубин заорал от боли. Его со всех сторон окружили мертвецы, некоторые полуистлевшие и жуткие, другие на первый взгляд похожие на нормальных людей, но с автоматическими заторможенными движениями и безучастными лицами. Они все, независимо от давности смерти, теперь подчинялись некроманту. Двое из них крепко держали Дубина с почти медвежьей силой и крайне мерзко воняли тухлым мясом. Однако Герман не успел позлорадствовать на эту тему: издалека в ответ на крик боли раздался басовитый вопль «Дима!», и спустя несколько секунд, с треском обламывая ветки кладбищенских растений, к ним выбежал Игорь. Он не находил себе места дома, боясь, что Дима отправится ловить некроманта один, даже подкрепление не возьмёт, потому что нет официальных доказательств виновности Осипова, никто не выдаст ему наряд. И телефон он специально отключил, чтоб никто не спалил его звонком. Ход панически летящей мысли привёл Грома на ближайшее от дома Осипова кладбище, и, судя по крику, он не ошибся.       Лицо Германа потемнело и заострилось, и, хотя в темноте этого не было видно, оно буквально ощущалось холодом по открытой коже. Он подобрал свой фонарь и посветил в лицо Дубину.        — Дима?.. И ты тоже?.. Надо же, какое совпадение, — луч света перешёл на лицо Грома. — А тебя я, кажется, знаю… Майор Гром, да? Тот самый следак, который давал интервью по делу Разумовского. Говорили, ты ушёл в отставку после серьёзного ранения. Какими судьбами на кладбище? Ранение так серьёзно, что к земле потянуло?        — Отпусти его… — прохрипел Игорь, загнанно дыша. Кажется, в его взгляде на заломленного Диму в руках гниющих трупов и в ответном взгляде было что-то очень красноречивое и хорошо понятное Герману. Некроманта аж передёрнуло от вспышки ненависти к этой парочке. Они оба живые и трясутся друг за друга, им есть, что терять, и у них ещё всё может сбыться! Ну уж нет! Он копал могилу для Димы, и сейчас не важно, который из них в итоге в ней окажется!        — Отпущу, отпущу. Все там будем, майор… — по взмаху его руки мертвецы подтащили Дубина к свежей могиле и столкнули в неё, медленно окружая по периметру и заслоняя «босса» собой. Игорь рванулся к нему, но в его грудь немедленно посмотрело дуло подобранного табельного пистолета. — Тихо, тихо. Не бойся, я не стану закапывать его живьём. Мои холодные зверушки сперва съедят его у тебя на глазах, так что несколько минут ты ещё сможешь полюбоваться на него живого. А потом и сам будешь рад закопать то, что осталось, поверь мне.       В отличие от Димы, Герман однозначно был готов выстрелить сколько угодно раз. Игорь чувствовал его состояние: этот парень не просто выстрелит, а зубами загрызёт, так сильно он ненавидит сейчас всё живое. Но вид барахтающегося в могиле Дубина лишал возможности трезво мыслить, по телу гуляла сумасшедшая паника: он же чувствовал, что у них осталось мало времени, так что ж, оно закончилось прямо сейчас?.. С рычанием Игорь бросился на ближайших зомби, расшвырял их в стороны, как тряпки, Герман действительно выстрелил, но не попал. Игорь успел скользнуть в могилу к Диме и вжать его в земляную стенку, полностью закрывая собой.        — Значит, ты закопаешь нас вместе! Но так просто я не сдамся, я всю твою гниль голыми руками положу!       От волос Игоря пахло озоном, и Дима, вцепившись обеими руками в его куртку, почувствовал, как по пальцам скользнули искры. Сердце замерло. Конечно, они уже не раз после отлёжки Игоря в больнице пробовали намочить его от души, надеясь, что дар пробудится сам по себе, как раньше, когда Гром не мог его контролировать в потоках воды. Ничего не получалось. А сейчас в теле Грома гуляет, кажется, не только паника, но и целая электростанция нерастраченной энергии. Где-то тут есть грунтовые воды… наверняка грязные, с растворёнными в них продуктами гниения человеческих тел… но это лучше, чем ничего! Дима весь сжался, напрягся — и из земляных стен на них брызнула плохо пахнущая вода.       Склонившихся над могилой мертвецов смело яркой белой вспышкой, словно в них на всей скорости въехал поезд. Эту вспышку наверняка было очень далеко видно, плотный пучок молний ударил метров на десять вверх и распустился огромным жутким цветком. Треск стоял оглушительный, молнии били со всех сторон, тут же завоняло палёным мясом, кроны ближайших деревьев вспыхнули. Игорь кричал, всё его тело сотрясало в неконтролируемых конвульсиях, но больно не было. Было очень легко, будто с этими молниями из него выходил весь груз недавнего существования как в тумане, всё отчаяние, весь накопленный негатив. Сжавшийся за ним Дима тоже на удивление не испытывал боли, электричество лёгкой щекоткой гуляло по телу, поднимая даже мельчайшие волоски дыбом, и между их с Игорем телами то и дело скакали яркие искры, много-много радостных, трескучих, совершенно безболезненных искр. Словно дар Грома узнавал Диму и приветствовал его после долгой разлуки…       Спустя несколько секунд стало тихо и темно. Возле свежей могилы валялось множество трупов, самых обыкновенных, неподвижных, по всем статьям мёртвых. Не хватало только трёх вещей: фонаря, пистолета и Германа.       Дима несколько ошалело огляделся по сторонам, насколько это возможно в пределах могилы. Очень захотелось спросить Игоря, как он себя чувствует, но ответ был очевиден. Стоит, дышит, немного искрит. Значит, всё нормально. Нормальнее, чем некоторое время назад.       — Надо выбираться из могилы и ловить этого… призывателя, чтоб ему провалиться, — проворчал ещё не отошедший от такого потока электричества Игорь. — Вот же паразит.       — Символично прозвучало, — Дима бы сейчас много отдал, чтобы оказаться в чистой сухой пижаме под одеялом, но только не возможность снова поработать с Игорем. — Куда тут бежать можно?       Очки были залиты водой и заляпаны грязью. Так что видимость, ещё и в темноте, была очень посредственная.       — Тут, вроде, где-то есть церковь и котельная. И то, и другое старое и… — хорошо, церковь была не очень заброшенная, но замок на ней был весьма условный, да и службы там велись раз в месяц. И вообще, церковь была лютеранская, и пастор её вывозил на донаты, он же не иностранный агент какой-то. Сейчас, вроде, как раз на новую дверь с новым замком собирали. — В общем, и там, и там можно спрятаться. Только очки протри. Хотя всё равно темно, как будто в аду все костры потушили.       Диму Игорь подсадил, а вот самого Игоря из могилы было сложно выковырять, он мужик мощный, а земля мокрая и рыхлая. Но, когда они оба растянулись на траве, Гром нервно захихикал.        — Чувствую себя так, будто… воскрес, — доверчиво признался он. — И вылез из могилы не только буквально…        — Так оно по сути и есть. Но мы же не будем сейчас радостно валяться среди трупов и рассуждать об этом? — Дима мрачно косился на недавних зомби, упокоенных молниями. Игорь тут же пружинисто подскочил.        — Я проверю котельную, а ты дуй в церковь. Кладбище большое, этот засранец не успел бы сбежать за территорию. Теперь и не станет, — по улицам далеко разносился вой сирен. К ним спешили полицейские патрули, привлечённые вспышками молний. — Тут у него хоть какой-то расчёт есть на помощь свежеоживлённых покойников, вон их сколько под ногами, если придётся защищаться. Так что смотри аккуратней.       Вообще-то, Игорь считал, что котельная — более привлекательное место для беглого преступника. В церкви и спрятаться-то негде, а в котельной даже днём чёрт ногу сломит, к тому же, там можно найти много арматуры, крошащихся кирпичей, битого стекла для самообороны. Залезая в проломленную дверь древнего здания, построенного, наверно, ещё на заре СССР, Гром первым делом пустил внутрь несколько красивых ветвистых молний, задорно затрещавших искрами по железному лому. А потом тишина. Никаких шорохов, шагов, не говоря уж о вскриках, хотя, если бы здесь затаился человек, его по-любому задело бы искрами, проводников электричества тут целая куча. Наверно, некромант всё же успел сбежать с кладбища… И вдруг Игорь вспомнил, что он читал в интернете про некромантов. Они вовсе не боятся церквей, напротив, для них это сакральное место, придающее им больше сил. Место, где отпевают усопших, где душа отделяется от тела, где всё пропитано атмосферой смерти… а уж кладбищенская церковь для некроманта должна быть просто домом родным. «Твою ж мать! И я отправил туда Диму, сам!»       Дима тоже об этом вспомнил, как раз когда под нажимом его руки дверь церкви со скрипом открылась. Уже никакого замка нет, значит, Герман точно внутри. Спрятаться там действительно негде, один маленький зал, лавочки, всё как на ладони. И на одной из лавочек показательно лежит знакомый фонарик, так что зал даже можно разглядеть.        — Видимо, суждено тебе сегодня умереть, Дима, — раздался тихий гулкий голос от алтаря, и в луч фонаря шагнул Герман, снова целясь из пистолета. — Но это ненадолго. Я тебя подниму из мёртвых тут же. Очень хочется посмотреть, как поведёт себя товарищ майор, когда ты попытаешься его сожрать, потому что человеческий интеллект я тебе точно возвращать не собираюсь.        — А мне очень хочется посмотреть, как ты будешь меня убивать, — улыбнулся Дима. — Из пистолета, наверно? Надеюсь, ты в курсе, что мокрые пистолеты не стреляют? И не спрашивай, как внутрь попала вода, но я точно знаю, что попала.       Герман пару раз щёлкнул курком вхолостую и сердито отшвырнул оружие.        — Значит, мы с тобой — два мага. Отлично, разберёмся друг с другом без подручных средств.        — Изначально надо было с тобой разобраться без подручных средств, но я побоялся, что будет превышение полномочий, — Дима посуровел. — Ты вряд ли представляешь себе, какое страшное дело — маг-водник. Для живого существа, на семьдесят процентов состоящего из воды.       Герман вдруг закричал, но голос оборвался жутким бульканьем, когда из его ушей, носа и рта хлынула кровь сама по себе. Такие фокусы требовали немало сил, но Дима был зол и поймал кураж, зарядившись от вернувшегося дара Игоря. Они ещё поработают вместе, всё ещё будет, как раньше, и какой-то там фельдшер скорой, вздумавший покопошиться в трупах, им не помешает! Германа начало корчить, кровь всё не останавливалась, он задыхался, но стоял на ногах. И в какой-то момент Дима ощутил в груди страшный холод и резкую боль в сердце. Оно останавливалось. С каждым ударом делало всё более длинные паузы. Дыхание перехватило. Всё же некромант был здесь на своей территории и, в отличие от Димы, который хотел только запугать и ослабить противника, он хотел смерти. Казалось, стены и потолок церкви закачались — или это у Дубина голова закружилась — загудели, отражая от себя звуки какого-то заклинания… и вот уже Дима как будто со стороны видит себя, распростёртого на алтаре, неподвижного, холодеющего, и жизнь по каплям уходит из него. Он всё ещё борется, и яростно орущий что-то непонятное Герман всё ещё истекает кровью, но теперь очевидно, что один из них точно умрёт, у кого силёнок окажется поменьше, хотя большие шансы, что оба убьют друг друга.       Потом Германа буквально смело под ближайшую лавку, с диким грохотом опрокинувшуюся. Вместо него в луче фонаря мелькнула знакомая рука, сжатая в кулак. «Левый коронный, правый похоронный?» — «Не, Димка, у меня оба коронные, оба похоронные».        — Фух!.. Ну и ночка! И набегался, и налазался, хорошо, хоть под конец нашлось, кому за это вмазать от души! Вставай, Димка, я его выключил.       Легко сказать, «вставай». Дима бы ещё с удовольствием повалялся, голова кружилась, дышать было трудновато, и в груди было ещё подозрительно тяжело. Не удивительно, он же в прямом смысле чуть не умер. Но Игорь подал руку, вероятно, догадавшись, что сказать легче, чем сделать. Снова между их руками пробежала искра. Оказавшись на ногах, Дима слегка встряхнул головой. Да, так намного лучше.        — Как же я по этому скучал, — поправляя очки свободной рукой, вздохнул Дубин. То, что Игорь так руку и не отпустил после того, как помог ему встать, казалось совершенно нормальным. — Ты даже не представляешь.       — Представляю, — «а ещё очень хорошо представляю, что, если буду и дальше вести себя, как ссыкло, придётся потом разговаривать с твоей могилой. И ладно на работе, это у Эдика с Владиком уже страха нет вообще в принципе, так как терять, кроме друг друга, нечего, а я, вроде как, пока… Но вне работы-то? Да какого х…»       Дима в очередной раз снимал очки, чтобы протереть, на сей раз от пыли и какой-то требухи. Но дело оказалось не только в этом. Потому что совершенно неожиданно Игорь его поцеловал. И нельзя сказать, чтобы Дубин имел что-то против этого, скорее наоборот, иначе вряд ли он стал бы так активно целовать Игоря в ответ, сразу как понял, что ему не показалось.       Разумеется, их никто не видел. Кроме полностью бессознательного Германа, никого не было, даже икон не было, чтобы смотреть на них осуждающе из-под золотых нимбов. И поцелуй длился и длился, казалось, целую вечность, хотя прошло, наверное, не больше минуты реального времени. Он был страстным и, возможно, немного безумным, из-за всей непонятности ситуации между ними и из-за неожиданности. Опять же, после такой встряски трудно оставаться адекватным. Кто-то начинает плакать, кто-то смеяться, а они целовались. Упиваясь каждой секундой, всей душой отдаваясь моменту. И было не так уж важно, что оба были скорее измазаны мокрой землей и другой грязью, чем нет. Главное, что на лице всего этого было не так много и оно не мешало целоваться.       Первым отступил Игорь. Всё же надо было бы сначала обсудить кое-что, а не пороть горячку. И вообще, целоваться почти над только что вырубленным некромантом как-то…       Дима выглядел немного осоловело, но совсем не недовольно. Он уже давно заподозрил, что им очень нужно поговорить, но никогда бы не подумал, что Игорь способен рискнуть. Гром очень дорожил своей репутацией и готов был рогом упираться, лишь бы не признать, что в глубине души он не такой уж и «Майор Гетеросексуальность». То есть, очевидно, к «этим» он относился вполне нормально, по принципу «вот когда убьешь кого-то или ограбишь, вот тогда я тебе, может, при задержании и врежу, но это не точно, как и со всеми, а так хоть среди метро целуйтесь». Вспомнить только одну тёмную историю появления в отделении Владика, которую Дима не застал… Но вот чтобы самому — это, как думалось Дубину, было для бравого майора слишком. Похоже, он ошибся. Оба ошиблись.       — Кажется, нам надо поговорить, — голос у Игоря был неуверенный и немного охрипший. — Только в другом месте.       — Да… точно… и вызвать Осипову скорую, я из него не слабо крови выкачал, может не то, что до суда — до официального ареста не дожить. Вроде бы, сюда уже приехали патрули, пусть оформляют задержание и всё такое. Доказательств тут полное кладбище, а подробней утром разберемся. Пока пойдем домой. К кому-нибудь, не важно, к кому.