Разумное и неразумное

      Осенний лес постепенно оправлялся после жуткого природного явления. Гроза оставила свои следы по всему Гравити Фолз и всем его окрестностям. Поваленные деревья, потрёпанные дома и размытые дорожки оставили после себя сильный ветер и ливень. Но все последствия временны, вскоре всё встанет на круги своя и вся природа будет жить как прежде. Небольшая стайка уток выбралась на озеро, они весело щебетали, о чём-то переговариваясь между собой. Группка бобров где-то на окраине леса точили свои острые зубы о толстую кору деревьев и подготавливали плотину к зиме. На поломанных ветром ветвях резво играли бельчата, попутно собирая жёлуди и выискивая местечко для тайника. Скорее всего они забудут о нём, и на месте съедобного клада со временем вырастет могучий дуб. Весь лес свободно дышал после тяжелого дождя. У живой природы есть такое свойство — быстро забывать о катаклизмах. Она продолжит жить, развиваться и дышать как прежде и как ни в чём не бывало.       Сайфер сидел на берегу озера, всматриваясь в ровную водяную гладь. Вокруг таилась тишина, лишь редкие всплески рыбы могли потревожить беззвучную идиллию. Даже дуновения легчайшего осеннего ветерка не проскальзывало по этой местности. И многочисленные высокие деревья будто поглощали остальные звуки, изолируя Билла от окружающего мира.       Но мужчина не мог насладиться этой чарующей и успокаивающей душу тишиной. Он не слышал её и не мог услышать. В его голове намертво застыл чужой крик. Чужие мольбы о пощаде, о прощении и о помощи всё звенели у него в ушах. И лишь колющая боль в области глазницы изредка отвлекала его от этого. Сайфер водил пальцами по окровавленному месту и прикусывал нижнюю губу. Его не беспокоило заражение, его не волновала потеря глаза. Его мысли были заняты одним пареньком, который смог, один единственный, настолько близко подойти к разгадке личности сумасшедшего. Билл несомненно был рад такому повороту событий, который он не смог предвидеть. Ведь это привносило в его пьесу новые, свежие строки. Он думал, что контролирует всю сцену, но разве он в состоянии контролировать свой собственный разум?       До этого момента Сайфер думал, что всё под контролем, что он всё знает. Но что-то пошло не так… Что-то произошло, и это изменило стандартный ход мышления глупого мальчишки. Что заставило его, пускай и неосознанно, действовать. Заставило дать отпор, вооружиться, нанести удар! Билл знал этого парня уже почти восемь лет. Конечно, всего лишь с уст его дяди. Но это не мешало мужчине проанализировать его поступки и составить психологический портрет мальчика, чтобы с лёгкостью предугадывать действия. Вполне возможно, что Билл мог предусмотреть множество вариаций и предвидеть абсолютно всё! Для него Пайнс слишком простой. Это обычный парень, ничем не примечательный, с плоским умом, плоскими мечтами… И весь в своего шестипалого дядюшку. Они оба так похожи, оба наивны и глупы, поэтому ими так легко манипулировать! И чего эти Пайнсы бегут сломя голову искать какие-то ответы? А ещё Сайфера почему-то психом называют!       Билл ухмыльнулся, пальцы скользнули чуть глубже в глазницу, ногтями сдирая засохшую кровяную корку и окрашиваясь в тёмно-алый цвет. Уголки рта несинхронно поползли вверх, образуя кривую улыбку. Тонкие и бледные губы разомкнулись, приоткрывая зубы. Сайфер захохотал и упал на спину в холодную от осенней влаги траву. Смеясь, он поднял руки вверх и начал аплодировать.       — Браво! Невероятно! Ах, если бы я мог восстановить глаз, я бы позволил выколоть тебе, Сосна, его ещё раз! Глупые врачи, не могли поэкспериментировать с регенерацией?!       Он резко замер, поднял руки вверх и наблюдал как растягиваются пальцы в разные стороны. Над ним нависла неясная человеческая фигура и Билл тут же обхватил ладонями эфемерную шею, начиная душить призрака. Он так бы и продолжал сдавливать несуществующую плоть, пока его не подвели его же суставы. Косточки с неприятным звуком хрустнули из-за чего мужчина резко сжал руки в кулаки.       — Хрясь! И нет башки! Да, я её тебе оторвал! — мужчина принял сидячее положение, держа руки навесу. — И чего ты на меня вылупился?       Билл, поднявшись с земли, замахнулся видимой только ему бейсбольной битой и одним ударом отправил голову с вечно разинутым ртом в полёт. Своеобразный снаряд взмыл в воздух, и пролетев немного дальше небольшого пригорка, бумерангом вернулся и шлёпнулся у ног Сайфера. Псих резко опустил руки и, недовольно цокнув, посмотрел на землю перед собой.       — Без тела, между прочим, тебе намного больше идёт, — он одобрительно кивнул. — Ну и чего ты кричишь? Вот вечно ты орёшь. Ты всю рыбу распугал. И вообще! Я из-за тебя сосен не слышу.       Сайфер опустился в траву и перевёл свой взгляд на высокие изумрудные сосны, которые стояли на том берегу озера. Мужчина застыл в сидячем положении. И лишь зрачок единственного глаза сузился в тончайшую полоску, будто струна, которая разрезала материю реальности. Билл смотрел сквозь этот мир.       Но в его памяти, как яркая реклама на экране телевизора, возникло лезвие ножа. Оно плавно, но быстро вошло в хрупкую плоть глаза. Билл, наверное, в тот момент почувствовал боль, но он был настолько поглощён пареньком напротив, что не обращал на неё никакого внимания. Взгляд добрых карих глаз, который ранее выражал только глубокое сожаление и сопереживание на мгновение исказился пеленой ненависти, злости и безумия… То самое, знакомое мужчине безумство было в глазах Пайнса. Дикое и необузданное, резкое чувство овладело в тот момент телом юноши, это вызвало у Сайфера восторг. Тот по-детски наивный, глупый мальчишка с окровавленным ножом в руках, с безумием во взгляде, с перекошенным от ужаса лицом… Билл бы и второй глаз отдал, лишь бы увидеть это снова. Ему не терпелось узнать что-то новое о Пайнсе, чего бы он не смог узнать от Стэнфорда. И лишь создав новую главу, Сайфер сможет узнать паренька лучше, увидеть его настоящим, насытиться его сутью, что скрывается так глубоко в карих глазах. Что смог бы вытащить сумасшедший из самых дальних углов подсознания?       У Билла перехватило дыхание, он восторженно ахнул, прокручивая в своей голове тот момент. Чем больше он смотрел, тем больше приходил в восхищение. Ещё немного, ещё чуть-чуть и плоский разум наконец раскроет весь свой потенциал. Да, Сосна сможет преодолеть эти границы. Он познает. Он увидит! Да ведь?       Но… Что, если Сосна сломается? Сайфер задумался, глядя на верхушки сосен, которые покачивались от ветра на той стороне холодного озера. Утки куда-то улетели, звуки бобров затихли в шуме опадающей листвы. Ведь если ветер будет слишком сильный, то он с лёгкостью переломит хрупкий ствол дерева. Но и без ветра дереву не стать сильнее, оно просто будет продолжать расти, пока не надломится под тяжестью собственной кроны. Но насколько сильно он воздействовал на его разум?..       На секунду Билла охватило какое-то странное, незнакомое чувство. Что-то в районе желудка неприятно закрутилось, спускаясь вниз. Словно сколопендра попала в кишечник и крутилась там с невероятной скоростью, вонзаясь своими маленькими, острыми лапками в нутро. Мужчина в голове стал прокручивать все последние события, которые связывали его с юношей. Что-то он упустил. Что-то прошло мимо взгляда Сайфера. И именно это…       — О! Ты же эта... как там тебя?.. — он перевёл взгляд с горизонта на свои руки, на которых пристроилась бабочка, — летела бы ты отсюда.       Махаон спокойно сидел на старых шрамах жилистых рук и иногда его крылья вздрагивали от дуновения ветра. Но величественного махаона это не заботило. Не заботило, как и то, что его время давно прошло. Его не заботило, что может произойти с ним сейчас. Его также не заботило, является ли он чьим-то вымыслом или всё же он творение природы.       — Ох, глупое создание, — Билл пальцем зажал заднюю лапку насекомого, от чего бабочка начала движение в противоположную сторону, пытаясь высвободиться. — Теперь не уйдёшь, а если крылышки оторву, то и не улетишь.       Псих, с удивительной осторожностью, подхватил бабочку под тельцем, удерживая её за лапки так, чтобы не навредить. Он знал, что если возьмёт за крыло, то разрушит структуру. Такое простое насекомое, а такой сложный природный механизм, где одно неверное движение, прикосновение снесёт лёгкую пыльцу с крыльев, и они больше никогда не поднимут своего обладателя в небо. Он рассматривал махаона как ребёнок, который впервые увидел чудо.       — И как из такой уродливой, непонятной гусеницы получается такое? Да ещё и с крыльями!       Махаон продолжал медленно двигать крыльями, казалось, что он будто не тревожится, находясь в руках человека. Билл давно разжал пальцы, позволяя насекомому выбраться, но бабочка продолжала сидеть на руке.       — И не холодно тебе в такое время?       И снова то странное чувство! Вновь закрутилось, сжимая все внутренности и скручивая их в узел. Холодный, страшный и тёмный подвал разинул свою пасть и был готов проглотить маленького человечка. Оглушительный крик, вопль и скрежет металлического люка. И вокруг темнота.       Сайфер открыл глаз и быстро проморгался. Он огляделся и понял, что находится в своём старом доме. Мужчина поднялся с пола, озираясь по сторонам. Машин не слышно, людей не видно, значит, полиции поблизости нету. А простые жители попросту побаивались приходить в это заброшенное место. Будто тут их подстерегал призрак безголового фермера, который не может найти покоя без своей головы. Билл прошёл вглубь дома, осторожно ступая по прогнившим доскам. Лестница на второй этаж, где когда-то была его комната, давно обвалилась. Интересно, остались ли там какие-то его вещи или всё забрала полиция в тот день? Миновав обломки деревянной лестницы, он обошёл старые комнаты, гостиную, кухню и, на удивление, всё внутри осталось именно таким, каким и было десять лет назад, когда он впервые покинул свой дом. Когда впервые он… Скоро, совсем скоро наступит эта ночь.       Сайфер наткнулся взглядом на место, где под старым, пыльным ковром и досками был спрятан люк в подвал. Он так бы и продолжил бессмысленно смотреть в пол, пока краем глаза не заметил, как в дверном проёме появился тот, другой. Худой и высокий, он прошёл во внутрь и стал бесцельно и бессознательно бродить вокруг, не замечая стен и углов. У него был такой же цвет волос, как и у их матери. Одежда на Третьем показалась Биллу знакомой, но она была явно не того размера. Чужая футболка болталась на теле словно мешок, а тёмные брюки постоянно сползали с бёдер. Мужчина резко остановился совсем рядом и направил взгляд точно на то место. Он знал... Он знал про люк! Он негромко напевал какую-то мелодию, которая до мозга костей раздражала Сайфера. Третий перевёл взгляд на Билла и приложил палец к губам, как-то дико и жутко при этом улыбнувшись. Они оба знают. Мужчина моргнул двумя глазами и засмеялся, но Билл не услышал чужого смеха, потому что его перебил смех самого Билла.       Сайфер царапал правую половину лица, взволнованно кусая сухие губы, он вновь раздирал глазницу до кровавых отметин. Он стоял и смотрел на люк. Тот, кто приходил сюда, знает то, чего не знает сам Билл. И его это раздражало, бесило и выводило из себя. Но ответ находится за люком, на дне подвала. Того, другого измерения, что таило в себе всевозможные ужасы. Измерение кошмаров.       Билл присел и открыл люк, заглянув в бездну, на дне которой лежал Пайнс, кое-как укутанный старым пледом. Его силуэт, собирающий на себе слабый свет из открытого люка, напоминал куколку насекомого. Того самого насекомого, название которого Сайфер не помнил. Человек во мраке лежал на холодном полу, его дыхание было тихим, неровным и слабым. Он совсем скрючился, укутываясь плотно в рваное, грязное одеяло, всё больше напоминая мерзкую и противную личинку, что обитает в земле.       Застыв на краю пропасти, мужчина смотрел вниз. Он изучал каждый изгиб озябшего тела, считал каждый вдох и выдох того человека, слышал его слабое сердцебиение. Билл смотрел в его сознание, он видел и знал все мальчишеские сны. Жёлтый глаз с узким зрачком улавливал сквозь пелену мрака любое мельчайшее движение и изменение на лице юноши. Изолированный от внешнего мира подвал оставил неизгладимый след, сумасшедший видел это невооруженным взглядом. Он знал это. И сейчас время пришло.       Сайфер помнил, что в сарае за домом его отец хранил разные вещи, предназначенные для ведения дел на ферме. Он ненавидел сарай, ненавидел отцовские инструменты, что хранились в надёжно запертом сейфе. Ненавидел и тот окровавленный пень, в котором всегда торчал хорошо заточенный топор.       На двери сарая висел большой, ржавый амбарный замок. Но он не был защёлкнут, дверь закрытой держала лишь длинная, желтоватая бумажка с выцветшей надписью "опечатано". Дверь не сразу поддалась Биллу, но и не смогла долго держаться под натиском нечеловеческой силы и со скрипом открылась. Мужчина вошёл в большое помещение, оглядываясь в поисках нужной вещицы. Всё внутри, как и в доме, осталось нетронутым после обыска полиции. И даже хорошая на то время газонокосилка, что сейчас выглядела ржавым металлолом, не стала чьей-то добычей. Здесь, внутри, он впервые свернул шею курице, впервые разделывал тушку кролика и наблюдал, как отец забивает телёнка. Со стороны они выглядели как обычная и счастливая семья, отец и сын, которые вместе трудятся на благо фермы и обеспечивают себя. Но и здесь же стоял отцовский сейф… Билл подошёл к сейфу и смахнул с него пыль и грязь. Полицейские так и не смогли его открыть, а может, просто не хотели его открывать. Но ключик-то там же, где и голова… Зрачок сузился, губы искривились в усмешке. Сайфер что-то пробормотал себе под нос, ударив со всей силы кулаком в дверцу сейфа, отчего на плотном металле образовалась небольшая выемка. Костяшки жалобно хрустнули, а сухая кожа окрасилась в красный. Он занёс руку для ещё одного удара, но в его поле зрения попала вещь, которая ему и была нужна. Простая деревянная лестница стояла у стены. Её-то Билл и искал.       Вернувшись в дом с лестницей, Билл вновь подошёл к люку. Человек внизу не просыпался, он продолжал так же неподвижно лежать в одной и той же позе. Сайфера это устраивало. Он опустил лестницу вниз, и когда она упёрлась в дно подвала, Билл облокотил её на край люка и спустился. Его мгновенно окружила знакомая темнота. Вокруг витал всё тот же сырой запах земли и плесени. Всё как и десять лет назад. Этот запах, который стал настолько близким и родным что, когда Билл находился в темноте, вне зависимости от помещения и окружения, он чувствовал именно его. Только так пахнет гниль. В этой густой черноте он знал и помнил каждый угол, каждую стенку, что позволяло ему свободно ориентироваться в этом гнетущем и прогнившем месте. Даже спустя столько времени он помнил всё. Призраки прошлого мгновенно окружили Билла, они схватили тяжёлый свёрток, лежащий у его ног. Они тянули тело вглубь бездны. Эти чудовища были готовы растерзать и сожрать ещё не окрепшую куколку.       Мужчина схватился за голову, скрипнув зубами. Старые раны начали кровоточить, но из них текла не алая жидкость. Из ран сочился гной. Чёрный, вязкий, смердящий поток стекал по бледной, холодеющей коже. Он собирался на полу в одну большую лужу, откуда показалось лицо. Оно начало хрипло кричать что-то невнятное и неоднородной, жидкой формой стало пробираться к кокону.       "Мы заберём его с собой..." — как гром среди ясного неба прозвучали эти слова.       Возле тела вспыхнул синий огонь и своим жаром он отпугнул чёрную субстанцию. Огонёк знакомым голосом стал звать сумасшедшего по имени. Голосом того, кто остался тут в полном одиночестве навсегда десять лет назад. Он всё ещё был здесь. Сайфер зажмурился, желая избавиться от видений.       Билл резко распахнул глаз, смотря перед собой, где около его ног лежал, свернувшись в одеяле, Пайнс. Призраки больше не тянули к нему руки, а бездна захлопнула свою жадную пасть. Не было и гноя, который минуту назад чуть не затопил весь пол помещения. И этот знакомый голос из пламени исчез…       Сайфер поспешил выбраться из подвала вместе с бездвижным телом юноши на руках и поскорее захлопнуть этот дьявольский портал в преисподнюю. Он рухнул на пол, возле закрытой крышки люка, его колени дрожали, а руками он крепко обхватывал заветный свёрток. К чёрту это место! К чёрту этот дом! Ноги его больше не будет в этом Богом забытом месте. Сюда он больше никогда не вернётся.       Когда Билл вышел на улицу, держа на руках юношу без сознания, Сайфер рванул прочь от дома. Он хотел как можно быстрее избавиться от преследования. Мужчина бежал так быстро, как только мог, лишь бы скорее оказаться далеко от проклятого дома с привидениями. Как дикое животное, он пробирался сквозь кусты и высокую траву, длинными прыжками преодолевая зыбкие и глубокие лужи. Шум его собственного дыхания перебивал окружающие его звуки, от чего Билл не слышал наступления ночи и начавшегося дождя. Лишь гул холодного ветра сопровождал его. Сайфер должен был найти безопасное место. Тёплое, сухое, светлое место, в которое не проникнут чудовища. Он любой ценой должен уберечь и сохранить хрупкую куколку.       Ночь была беспощадна. Она безжалостно сеяла по округе холод, рассыпая над городом мелкие и острые снежинки, которые не успевали долететь до земли в первозданном виде. Они превращались в капли. Дождь шёл плотной стеной и закрывал от глаз дорогу. Ветви, что гнулись от сильных порывов ветра, били по ногам, и из-за этого мужчина терял равновесие и прислонялся телом к холодным и мокрым стволам деревьев. Билл не мог себе позволить уронить кокон. Он принимал удар природы на себя, защищая своим телом драгоценный груз.       Вскоре Сайфер смог вырваться из лап густой чащи. Ветви невысоких елей открыли перед ним двухэтажный домик со старой вывеской, с которой уже отлетела большая часть букв. Этот дом показался ему знакомым, где-то он его уже видел… Билл остановился и спрятался в кустах, прижимая к себе тело, завёрнутое в одеяло. Он увидел, что на крыльце дома стояли двое человек и о чём-то разговаривали. Один был высокий и стройный мужчина со светлыми убранными назад волосами. Почему-то Сайфер очень сильно обострил на нём внимание, но лица его так и не смог разглядеть. Несмотря на холодную погоду, тот мужчина стоял в свитере, а его верхняя одежда была на рядом стоящем с ним юноше. Светлое пальто было явно велико этому парню в кепке со значком ёлки. Только мальчика это не беспокоило, он смущённо кутался в широкий бардовый шарф.       Внутри Сайфера вскипела ярость, он выскочил из своего укрытия и закричал… Двое человек прервали свою беседу и посмотрели на него. Их лица словно кто-то стёр, на месте глаз мелькали жёлто-яркие пятна. Две фигуры стали одинаково серыми столбами, которые таращили на Билла что-то, отдалённо напоминающее глаза. Звук грома над головой заставил иллюзию исчезнуть. Мужчина тяжело выдохнул, руками крепко сжимая кокон. Ещё раз оглядевшись вокруг, он вошёл в дом.       В коридоре его встретила темнота. Но она не была злой. В ней не чувствовался тот мерзкий запах. Ощутив безопасность, Сайфер прошёл в знакомую ему гостиную. Аккуратно положил юношу на диван, снимая с него промокшую насквозь старую тряпку.       — Ты, наверное, замёрз… — Билл положил ладонь на лоб парня. — Надо тебя одеть в сухое.       Решив найти во что переодеть свою игрушку, мужчина поднялся в комнату на втором этаже и подошёл к шкафу. Он достал пару тёплых вещей и уже хотел возвращаться обратно, но услышал крик, который утопал в адских ударах грома. Этот голос молил Сайфера о пощаде, звал на помощь и захлёбывался в слезах, отражаясь от стен этой самой комнаты. Билл замер, стоя у кровати. Лёгкие распирало огненное дыхание, или это так лишь казалось ему. По его телу пробежали, пульсируя, искорки удовольствия, заставив мужчину вздрогнуть. Звуки грома продолжали доноситься до него, но грозы за окном не было. Катаклизм прошёл и оставил за собой ужасные последствия. Сайфер отшатнулся от кровати и поспешил выйти из комнаты. Он спустился в гостиную, где всё так же без сознания лежал юноша. Билл переодел паренька в сухую одежду и накрыл шерстяным одеялом. Жёлтый глаз двигался хаотично, не задерживая ни на чём внимания. Сумасшедший растерянно осматривал то помещение, то диван, на котором лежало тело, то свои руки. Он медленно, спиной отходил всё дальше от дивана, пока не оказался в дверном проёме.       Билл, совсем непривычно для себя, неуверенно посмотрел в сторону еле дышавшего человека. Человека в плотном коконе, который совсем скоро должен раскрыться.       — Д-Диппер?.. — обеспокоенно позвал он.       Но его голос утонул в тишине.