Кукушка

— Что нам теперь делать? — со смятением спрашивала Даша. Это уж слишком — столько потрясений за один день! И чёрт их дёрнул по чужим огородам лазать… В приюте их бы, несомненно, взгрели, но хотя бы они ночевали бы в тепле, а не в глухой тайге, которой не видно конца и края. — Я тут раньше не был, — Мишка беспомощно развёл руками. — Тут темно ещё… Придётся здесь и ночевать. — Как? — воскликнула Даша. В полутьме видно было, что она с трудом сдерживает слёзы. В этот раз Мишка вполне разделял её настроение, потому не стал одёргивать. Что бы он мог предложить Даше? Кричать в надежде, что кто-то услышит? Увы, до Петрозаводска далеко, никаких признаков жизни нет и в помине. Их наверняка уже разыскивают, можно поставить на деревьях засечки или какой-то условный знак. Может, поутру станет видно, где они находятся? Авось удастся и отыскать тропу. — Придётся здесь ночевать. Давай соберём хворосту для костра, а то замёрзнем ещё насмерть. Даша обречённо кивнула и стала собирать дрова поблизости. То и дело она окликала Мишку и спрашивала, далеко ли он. — Я здесь, не бойся, — отвечал Погодин. И Даша успокаивалась — вместе хоть не так страшно. Ночевать под открытым небом было в диковинку. Дети, прижавшись друг к другу, как котята, пытались уснуть, лёжа около костра. Даша спала беспокойно, вздрагивала от каждого шороха. От костра веяло жаром, но ей всё равно казалось, что вокруг чертовски холодно. Заснула она лишь под утро, когда тайгу окутала предрассветная мгла. На рассвете было странно тихо, и Даша, зарывшись в ворот своего пальто, тихо дремала у уже погасшего огня, на месте которого теперь была целая гора пепла. Миша, проснувшись, почувствовал, что ему трудно дышать носом. Всё-таки вчерашнее купание не прошло для него даром. Нос был забит, он испытывал лёгкое пока ещё недомогание. «Чёрт, как некстати, — думал он. — Так-то насморком отделался, а то вдруг ещё и лёгкие застудил?» Он ещё раз взглянул на кучу золы, затем — на спящую Дашу. Надо сегодня же попытаться найти выход — тайга же не бесконечна! Может, сегодня повезёт и они выйдут к тропе, а то и к железной дороге. А может и в деревню какую попадут — там попросят приюта да расспросят, где они и куда идти. С утра подул лёгкий ветерок, направив дым от костра прямо на Дашу. Чихнув, она проснулась. Девочка всё ещё надеялась, что это был лишь дурной сон и она сейчас спокойно спит в своей кровати. А может, и война, и налёт на деревню, и те несколько дней монотонного следования за колонной беженцев в сопровождении красногвардейцев, тоже были сном. Она бы всё отдала, чтобы снова вернуться в то время, где и отец, и мать живы, где Леся рядом, где каждую зиму они с деревенскими ребятишками катаются на санках с крутых откосов. Но увы, явь была столь же безрадостной, как и вчера — вокруг тайга, а сами они не пойми, где находятся. Мишка держал над огнём железную консервную банку, а позже, оборачивая в рукава, чтобы не обжечься, осторожно испил. Он слышал, что если вызвать испарину, то можно быстро выздороветь. Он покорно пил мелкими глотками горячую воду да периодически шмыгал носом. — С добрым утром, — буднично сказал он, когда Даша подобралась к нему поближе. — Видишь, заместо утреннего чая пью. — Охота тебе пустую воду хлебать, — пробормотала Даша, подкидывая ещё несколько сосновых веток в костёр. — Не скажи — оно прогревает здорово. Будем сегодня искать дорогу, пока мне ещё больше не поплохело. Всю сонливость Даши как рукой сняло. Нельзя допустить, чтобы Мише стало хуже! Она не простит себе этого, Миша ведь из-за неё лез в холодную воду, когда она по неосторожности ступила туда, где лёд слабый. — Мы найдём, обязательно найдём! — закивала Даша. В этот момент где-то вдали послышались чьи-то голоса. Слов разобрать было невозможно, однако стало ясно, что людей там, самое малое, трое. Неужели это помощь? Даша хотела было броситься к незнакомцам, но Мишка её удержал — сперва бы узнать, кто эти люди и можно ли им доверять. Затушив огонь, дети крадучись подошли поближе. Здесь, у пригорка, они могли легко спрятаться и подслушать, о чём говорят эти люди.