Под полной луной

Все равно любовь моя - тяжкая гиря ведь - висит на тебе, куда ни бежала б. … Кроме любви твоей, мне нету моря, а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.

* * *

— Чонгук… — еле слышно выдыхает он, все равно волчьи уши услышат. — Тэ… уходи… — слишком горько и разбито, по спине пробегают мурашки, но это «Тэ» … такое ласковое. — Давай поговорим… — Тэхён делает маленький шажок навстречу. — Тэ, пожалуйста! — Почему у тебя привычка все проблемы решать побегом? Давай просто поговорим, — Тэхён усмехается грустно и делает ещё один шаг вперёд.       Чонгук так и не поворачивается, продолжает напряжённо сжимать руками перила. — Если все дело в том, что было ночью… — начинает Тэхён. — При чем тут это? Я сам к тебе пришёл.       Что ж. По крайней мере теперь Тэхён знает, что Чонгук спал крепко и ничего не почувствовал. Но возникает другой вопрос. А в чем же тогда проблема? — Тогда что именно не так? Скажи мне хоть что-нибудь.       Виснет тяжёлая пауза. Тэхён ждёт хоть какого-то ответа, делает ещё один неуверенный шажок вперёд. — Мы не можем больше общаться, — тихо выдыхает Чонгук, а внутри Кима все будто сжимается. — Почему? Мы же уже обсуждали это. Не имеет значения, кто из нас волк или человек, пока нам хорошо вместе… — Не в этом дело, хотя это и является причиной проблемы. Мы просто не можем… — Почему? Объясни мне нормально! — Тэхён всплескивает руками, его голос начинает взволнованно скакать, — Ты… ты ведь обещал мне… что не бросишь меня, как это делали Они, а я не брошу тебя… — Всё изменилось. — И из-за этого ты откажешься от своих слов? — Тэхён чувствует, как колет глаза, и пытается держать себя в руках, но голос его полностью выдаёт.       Чонгук, видимо слыша истерику в чужом голосе, резко разворачивается, смотрит больными глазами с ужасом. — Тэ, только не плачь, боже.       Тэхён срывается с места, пролетая оставшееся расстояние, и врезается Чонгуку в грудь, обхватывая ребра руками. Чонгук машинально ловит, приобнимет и гладит ладонью по голове. — Я не уйду, слышишь? Я обещал тебе. И не уйду, если ты не объяснишь мне все как следует, — сообщает Тэхён чужому плечу, прикрывая глаза. — Тэхён… — буквально стонет Чонгук. — Что именно страшного в том, что мы разные? — То, что я оборотень. — Мне все равно. Ты не сделаешь мне больно, я знаю. — Тэхён, волки моногамны.       В повисшей тишине Тэхён распахивает глаза, пытаясь понять, послышалось ли ему. — Люди полигамны, — продолжает Чонгук чуть тише, — И… если сейчас не прекратить это навсегда или хотя бы на тот период, пока я не остыну, то это испортит жизнь нам обоим.       Тэхён хлопает глазами, пытаясь осознать. — Я… — он поднимает голову и смотрит на чужие закрытые глаза неверяще, — нравлюсь тебе? — Если я… влюблюсь окончательно, то это все, это провал. Для нас обоих не будет нормальной жизни. Волки очень ревнивые собственники. Даже если ты прогонишь меня когда-то, я буду следовать за тобой всю жизнь побитой собакой, у тебя никогда не получится нормальных отношений из-за меня. И в конце жизни, когда ты умрёшь, я уйду следом за тобой - потому что для привязанного оборотня нет другого смысла жизни.       Чонгук выдыхает тяжело, так и не открывая глаз. Тэхён смотрит все также, пальцами сжимает чужой свитер за спиной и пытается переварить. Он должен думать о проблеме, но лишь одно понимание того, что Чонгук почти влюблен в него, не даёт мыслить нормально. — Я… — пробует он, чертыхается у себя в голове и пробует заново, — Послушай, — он чуть отстраняется, чтобы посмотреть в чужое лицо, — Я знаю… что это будет эгоистично с моей стороны… но… ты же прекрасно знаешь, что лучше попробовать быть счастливым и пожалеть потом, чем не попробовать и жалеть всю жизнь, — он обхватывает чужие щеки ладонями, — И я не хочу тебя терять из-за того, что мы когда-то испугались этого. Я… я никогда не чувствовал всего того, что испытал за то короткое время с тобой, и я никогда ещё не чувствовал ни к кому чего-то подобного. Я знаю, что слов недостаточно, но я только так могу тебе пообещать, что не брошу тебя, я очень верный. И если все же что-то пойдёт не так, то виноват в этом буду только я и мой эгоизм. — Тэ… — Послушай. Я всю жизнь буду жалеть, если позволю сейчас страху будущего разрушить настоящее. Ты даёшь мне все для жизни, и я тоже хочу быть тем, кто сделает для тебя все возможное. Ты почти влюбился, а я уже… — тут он запинается, стыдливо опуская глаза и руки, — На… на крайний случай… ты можешь обратить меня, и тогда я точно никуда не денусь, — добавляет тише. — Тэ, я не хочу насильно привязывать тебя к себе, тем более чувством долга и вины. — Я хочу. Я хочу всегда быть рядом.       Чонгук выдыхает тяжело, бегает пугливо глазами по всему вокруг, пытается не смотреть в глаза напротив, пока Тэхён наоборот только и пытается поймать чужой взгляд. — Ты манипулируешь мной? Ты же знаешь, что я не могу тебе сопротивляться, — тихо выдыхает он, — Мне даже страшно представить, чем это все может обернуться. — Мы справимся с этим вместе. Как и всегда, — Тэхён тянет руки, и за затылок притягивает Чонгука к себе, заставляя его опустить голову себе на плечо, — Давай, я знаю, что тебя это успокаивает, — и сам чуть расслабляется, когда чужой нос глубоко втягивает его запах, а руки медленно охватывают вокруг рёбер.       Они стоят так очень долго, пока Чонгук буквально впитывает на подкорку чужой успокаивающий запах, а Тэхён аккуратно гладит его по голове. — Правда любишь? — спрашивает еле слышно Чонгук, не отрывая голову от чужой шеи. — Люблю.       Чонгук будто думает о чем-то следующие несколько секунд. — Знаешь, — заговаривает он едва слышно, — У волков есть много легенд разных. Так вот одна из них гласит про то, как друг друга полюбили оборотень и нимфа. Волк был одиночкой, дикий, необузданный, и только эта нимфа могла с ним совладать, успокоить его своим присутствием и запахом.       Тэхён хихикает будто шкодливо. — Я буду твоей нимфой. — Ты гораздо лучше.

* * *

      Позже, уже на газоне, Тэхён узнает ещё одну страшную подробность минувшей ночи. — Ты не виноват, слышишь? — Но это из-за меня! Из-за меня хён отправился ночью в лес, даже зная, что охотники сегодня не спят. Он знал, что рискует, но все равно пошёл за мной. Я… — Чонгук выдыхает, пытаясь совладать с собой и переворачивается с бока на спину, чтобы слезы не выступили наружу. — Он волновался за тебя, — Тэхён аккуратно перебирает его волосы на своих коленях, смотрит сверху вниз, — Но тебе все равно не стоит винить себя, слышишь? Тебе сложно, как и всем им, к тому же у тебя ещё и один противный человек на шее повис, — он грустно усмехается.       Чонгук ловит его настроение, зеркалит улыбку, думая о чем-то своём. Ему до сих пор неловко смотреть в чужие глаза, будто он боится, что его уличат в чем-то. — Знаешь… Джин ведь спалил меня, — в ответ Чонгук видит вскинутую в непонимании бровь, — Сегодня утром мы разговаривали о доверии, и он сказал: «Я же не спрашиваю у тебя про этого человека». Я прикинулся овощем, мол, какого человека, о чем ты, на что он сообщил, что давно обратил внимание на то, что от меня пахнет. Я оправдывался, говорил, что учусь с людьми, но он сказал, что раньше запаха не было, а сейчас есть, и он принадлежит одной особи. Он сказал, что не будет меня спрашивать и другим не скажет, пока я сам не созрею для того, чтобы рассказать об этом, — он делает длительную паузу, будто размышляя, — На самом деле… я бы очень хотел вас познакомить. — Думаешь, это хорошая идея? — Конечно нет. Я знаю, что они могут быть против… но я хочу, чтобы они знали… что у меня есть тот, с кем мне легче дышится. — Может тогда не стоит говорить, что мы… — Тэхён тушуется, — ну… вместе? Сказать, что друзья. — А мы вместе? — Чонгук смущается, но смотрит выразительно. — Дурак что ли? — Тэхён пихает его в плечо, дико краснея, — Мы же уже все обсудили. — Этого мы не обсуждали, — Чонгук ехидно улыбается, подтрунивая.       Тэхён краснеет ещё больше, пихая его в плечо снова, после чего резко наклоняется к своим коленям, касаясь губами чужих. Они не целуются, но сердце Чонгука замирает, стоит лишь ощутить чужое дыхание и мягкость губ. Тэхён отстраняется через пару секунд. — Сойдёт за ответ? — спрашивает он, медленно открывая глаза и отводя в сторону взгляд.       Чонгук смотрит шало, не дышит совсем. Да, ему достаточно такого ответа. Замершее сердце резко разгоняется. Он разглядывает каждый миллиметр чужого лица, пытаясь впитать в память и запечатлеть момент. Поэтому, когда где-то в стороне раздаётся громкое «Фу блять», он несколько секунд тупит. Тэхён вскидывает голову на оклик, и они резко и одновременно выпадают хохотом, а вся неловкость куда-то испаряется. — Я не смогу соврать или утаить от них это, — говорит Чонгук, когда они прекращают смеяться, — А даже если и попытаюсь, они сами все поймут. Я просто попытаюсь подготовить их морально к встрече с тобой. — Пойдём… — Тэхён трепет его по волосам и поднимается, — Пока снова на гопников не нарвались.       Тэхён уходит чуть вперёд, пока Чонгук подбирает портфель и нагоняет его. — Тэ… — роняет он.       Тэхён останавливается и поворачивается, совершенно не ожидая, что Чонгук подскочит к нему так близко. Тот хватает его за подбородок и повторяет робкое прикосновение, загоняя старшего в ступор. — Сойдёт, — отвечает Чонгук на ранее заданный вопрос, после чего, пользуясь ступором Тэхёна, забирает у него сумку и переплетает их пальцы, направляясь к корпусу.

* * *

      Всю дорогу до дома Чонгук думает о том, что ему стыдно за то, что ему сейчас хорошо, когда вокруг него умирают его близкие. Закрывая за собой дверь, Чонгук прислушивается, определяя количество людей в доме. На третьем этаже в студии Юнги, в детской сопят МинМины, видимо у них сон-час, и кто-то возится на кухне. Чонгук быстро скидывает обувь, проходя в холл, и обнаруживает у барной стойки Джина с салатом. — У тебя такой вид, — заговаривает старший, — будто ты хочешь и одновременно не хочешь умереть. Что за диссонанс?       Чонгук вздыхает тяжело, подходя к старшему и опускаясь на соседний барный стул. — Не знаю. Просто… Я думаю, почему это происходит со мной? Почему в моей жизни происходит одновременно что-то настолько ужасное и настолько же прекрасное? Почему это не может произойти в разное время? Кажется, будто у меня раздвоение личности. Неужели возможно одновременно чувствовать столько противоположных эмоций? — Если это происходит, значит так надо, разве нет? — Джин пережевывает огурец. — Чонгук… — вздыхает тяжело, — Тебе это необходимо.       Он оставляет салат и опускает голову на плечо младшего. — Предыдущий альфа всегда говорил нам, — тихо начинает он, — что мы должны легче относиться к смерти. Если оборотень уходит от нас, значит такова судьба, значит, он сыграл свою роль в этом мире и может отдохнуть. Только вот как относиться к этому спокойнее, когда твои родные уходят из-за того, что каким-то людям не живётся мирно? Но знаешь. Мы все пережили много смертей. Мы все потеряли родителей и близких ещё будучи детьми. Это как-то да влияет на нас. Но… вы с Вангуком ещё не переживали этого. Вы потеряли родителей, но обращение дало свои результаты, для вас это не стало ударом. И сейчас… я понимаю, каково вам. Но у Вангука есть Миён… и в данной ситуации тебе куда сложнее. Поэтому, я думаю, тебе и дано это свыше. Я надеюсь, что твоё счастье смягчит удар. — Ты не представляешь, насколько… — выдыхает ещё тише Чонгук, — Мне кажется… я бы просто не выдержал этого всего, если бы не… — он замолкает.       Сокджин смотрит на него понимающе, не поднимая головы с плеча. — Ты так влюблен… — смеётся тихо Сокджин. — Так заметно? — Ещё бы…       Чонгук задумывается. — Я… очень хочу вас познакомить… — Тебе никто не запрещает этого делать, — Джин поднимает голову с чужого плеча и гладит его по голове, — Чего ты боишься? — Ты же прекрасно все понимаешь… — То есть мы сейчас говорим об обладателе запаха, которые присутствует на тебе вот уже недели три? — Да. — А пахнет от тебя человеком. — скорее утверждение, чем вопрос. — Да. — Только не говори, что ты влюбился в человека? — Ок, не буду.       Джин смеётся, запрокидывая голову. — Ну тебя и угораздило. — Знаю.       Джин резко прекращает смеяться, становясь серьёзным. — Он знает? — О чем? — О том, что ты любишь его? О том, кто ты? О том, кто Мы? — Да, да и да.       Джин размышляет с минуту, блуждая глазами по комнате и прикладывая палец к губам. — И… как он… среагировал? — осторожно тянет Джин. — Это взаимно… — Джин будто облегчённо выдыхает на это, — Чему ты радуешься? Хён, он человек! — Это не имеет значения, если он тоже любит тебя. — Но люди полигамны. И он может разлюбить… а я уже нет, — Чонгук прикрывает лицо ладонью. — Дорогой мой, если он знает, что ты оборотень, и до сих пор не сдал тебя ООнС, то тебе не о чем беспокоиться. От него не пахнет ничем опасным, значит помыслов у него нет. Это значит, что он искренен в своих чувствах к тебе и не хочет делать тебе больно. Тебе стоит довериться ему. — Я понимаю, но… меня не покидает чувство, что все не может быть так хорошо. — Иногда надо смириться с тем, что мы достойны счастья. — А что, если… — Чонгук сглатывает, — Что если он действительно разлюбит? — Тебе не стоит думать об этом. Да и вообще, его же легко можно обратить, если он согласится. — Ты так спокойно реагируешь на все это. — Просто я понимаю, что тебе это нужно. Если хочешь, я попробую подготовить остальных к этому, раз ты боишься их реакции. — Спасибо, хён… — Чонгук облегчённо выдыхает и обнимает старшего благодарно. — Всё будет хорошо, вот увидишь, — Джин гладит его по голове, — Ты этого заслужил.       Чонгук быстро поднимается с места, перехватывая портфель и направляясь к коридору. — Чонгук… — окликает его старший уже у проёма, и Чонгук разворачивается, смотря на Кима, который снова взялся за свой салат, — А как его зовут-то хоть? Чонгук молчит некоторое время, обдумывая, сказать или нет. — Тэхён… Его зовут Тэхён. — То есть всё-таки он? А не она? — Он.       После этого Чонгук быстро покидает холл, пробегая коридор и взбегая по лестнице.       На душе резко становится спокойно.

* * *

      Весь день Чонгук валяется в кровати, обдумывая разговор с Джином, отвлекаясь только на смс от Тэхёна. Возможно, все действительно не так уж и плохо. Если Джин так легко отнесся к данной новости, то и остальные должны воспринять это не слишком агрессивно. В случае чего, Ким, на правах старшего, может и надавить на них. Но радоваться этому раньше времени не стоит.       Вечером, когда все постепенно возвращаются домой, все начинает быстро оживать. Настроение резко ползет вверх, особенно когда Тэхён отправляет ему фотографии, сделанные им самим, и восхищается тем, как прекрасно Чонгук поймал свет и ракурс. Чонгук объясняет, что дело в заднем плане, который очищен и контрастирует с передним, но Тэхён все равно ничего не понимает в фотоделе, и поэтому просто восхищается познаниями Чонгука в фотографии и шлет бесконечное количество смайликов и фиолетовых сердечек. Чонгук этому умиляется, улыбается безумно телефону. Таким его и застаёт Вангук, без стука заглядывающий в его комнату. — Воу, — тянет Вангук, прочесывая ладонью темные пряди и прикрывая за собой дверь в комнату младшего, — С кем переписываешься? — Да так, — Чонгук быстро отбрасывает телефон, садясь на кровати, — Чего пришел? — Во-первых, что, я не могу к брату заглянуть? Во-вторых, не переводи тему. В-третьих, с каких это пор ты начал с кем-то переписываться? И не оправдывайся, что это одногруппники: у тебя была такая улыбка, что впору из нее сахарную вату крутить. — Да какая тебе разница, ты на мой вопрос ответь, — Чонгук пытается выглядеть максимально невозмутимым, но внутри тихо паникует.       Вангук вздыхает и проходит в комнату, усаживаясь на кровать. — Я вообще-то хотел спросить, что тебе ко дню рождения приготовить, а то три месяца осталось, но у тебя тут что-то поинтереснее. Ну-ка, давай колись. — В чем колоться-то? Ты просто увидел, что я улыбаюсь и напридумывал себе уже что-то там. Я тут не при чем. — Да ладно тебе. Джин весь день кидает какие-то странные намеки касаемо тебя, а сейчас у тебя улыбка влюбленного идиота.       И тут Вангук расширяет глаза, словно его осенило. — Только не говори, что ты влюбился? — тянет он восхищенно, — Господи, Гук, я так рад, так рад! — он неожиданно набрасывается с объятьями.       Чонгук охуевает, глаза таращит, но брата обнимает, пока тот пищит фальцетом ему что-то в ухо. — Я знал, знал, что застану этот момент. — Хён, ты можешь быть спокойнее? — сдается Чонгук. — И кто это? Он или она? Что за существо? Если оборотень, то я знаю его? Как зовут? Вы уже встречаетесь? — Хён! — возмущенно выдыхает Чонгук, и старший все-таки прекращает осыпать брата вопросами, — На твоём месте я бы не радовался так. Почему вы так легко и хорошо к этому относитесь? А вдруг это не взаимно, например? — Если бы все было плохо, Джин бы не был таким загадочным. И эй, это нечестно, что хён узнал об этом раньше меня, я же твой брат. Почему ты сказал ему раньше? — Я не говорил ему, он сам понял. И вообще, нам как-то сейчас не до этого, разве нет?— Чонгук немного грустнеет. — Я знаю, что Они тоже были бы рады за тебя. И да, ты больше не отпираешься, — Вангук щурится лукаво. — А смысл? — Ну так что? Ты расскажешь? — Ну… — Чонгук тушуется, обдумывая, — Это он. — Я так и знал, что тебе больше парни нравятся. И как его зовут? Сколько лет? Отку… — Много вопросов, хён. — Ну так ты не заставляй меня выжимать из тебя по слову.       Чонгук вздыхает. — Тэхён. Его зовут Ким Тэхён. Ему двадцать один. — Ууу… постарше любишь? — подтрунивает старший. — Хён! — Молчу-молчу… — Вангук вскидывать руки, — Дальше. — Он учится на психологии на третьем курсе. И… он человек, — последние слова почти шепчет Чонгук.       Повисает гробовая тишина. С первого этажа по телевизору вещает кулинарное шоу. — Оу… — Теперь понимаешь, почему все не так просто?       Вангук кивает заторможено. — О-он… он хотя бы… отвечает тебе… взаимностью? — Слава богу, да.       Вангук немного расслабляется. — Ну… это уже хорошо. То есть… ты боишься того, как он отреагирует на новость о том, что ты оборотень? — Он знает.       Тут глаза Вангука ползут вверх. — Скажи, что мне послышалось. — Он знает, хён. Я не этого боюсь. — Тааак… И… как он отреагировал? — У вас всегда с Джином одинаковые вопросы? Хорошо он отреагировал. Он ОЗС-активист.       Старший резко расслабляется и падает спиной на кровать, громко выдыхая. — И чего тогда ты боишься? Все же как никогда удачно, даже если он и человек. — Именно хён. Он человек. Люди полигамны.       Вангук резко переворачивается на бок и подпирает голову рукой, задумываясь. — Ну… знаешь… Тебе надо проверить его чувства. И если он действительно любит тебя, то он согласится на оборот. — Оборот? Почему вы все указываете мне на оборот? — Чонгук всплескивает руками, — Ты, Джин, да даже сам Тэхён. — Это единственный способ удержать его, разве нет? Ты, ну или Намджун, обратишь его, и он замоногамится, будучи оборотнем. — Неужели это единственный выход? — Боюсь, что да. Почему ты не хочешь? — Я… я не знаю… просто не хочу. Я… ведь я его… люблю? Люблю таким. — Ой брось. Не пародируй Эдварда из «Сумерек». От того, что он станет волком, ничего в нем не изменится. — Я знаю. Я и не этого боюсь. Просто… просто мне кажется, что так было бы правильно. Тэхён человек, я люблю его, зачем ему меняться, если я люблю и так? — Я понимаю, но если, как ты говоришь, он готов на это, раз он сам предлагал то тебе стоит принять это. Он готов меняться ради тебя. Готов даже на такое. Это ли не признак любви?       Чонгук опускает глаза. Задумывается. Тэхён говорил ему, что его чувства взаимны, но сейчас Чонгук понимает уже головой, что так и есть. Тэхён готов стать оборотнем. Ради него. На такое согласится даже не каждый любящий. А Тэхён сам предложил. — Наверное, ты прав. — Конечно я прав. Поэтому просто порадуйся за себя, как мы с Джином радуемся за тебя. Ты обрел великое счастье, пусть и в такое тяжелое время. Но тебе же лучше.       Чонгук откидывается на кровать, разглядывая потолок. Становится даже спокойнее, чем после разговора со старшим. — Я боюсь реакции… Намджуна и Юнги. — Да не парься, Юнги хоть и бука, но он должен хорошо отреагировать, ты же знаешь. Для него это больное место, что у него еще нет пары, хоть он и скрывает это. Поэтому он нежно отнесется к твоим чувствам. А Намджун… — Вангук задумчиво чешет подбородок, — Ну… думаю он войдет в положение. Да и Джин ему наверняка подзатыльников наставит, если он не так будет реагировать, а против мужа он не пойдет. Миён так вообще будет умиляться. Ты же знаешь, как она любит эти человеческие гейские дорамы. — Только не говори ей. Достаточно мне того, что вы двое уже знаете. — Молчу-молчу, — старший закрывает рот на воображаемую молнию, — Не хватало мне самому, чтобы она мне все уши пропищала. — Все, закрыли тему. Ты же знаешь, что если бы сейчас кто-то был на втором или третьем, а не на первом этаже, то нас бы услышали. — Ой вредный какой. Бука Чонгуки, — Вангук показывает ему язык.       Телефон раздается трелью, Чонгук перехватывает его, косясь на экран. — Это он, да? — Вангук тут же подбирается ближе к Чонгуку, пытаясь заглянуть в экран. — Не твоего ума дело, — Чонгук краснеет и прижимает к себе телефон, а второй рукой отталкивает Вангука от себя, — И вообще вали, нечего чужие разговоры подслушивать! — Ой, больно надо, — Вангук строит гримасу и сползает с кровати, направляясь к выходу. — Передавай Тэхёну привет.       Чонгук дожидается, когда дверь за старшим закроется, и тут же отрывает от груди телефон, принимая вызов. — Привет, — он едва заметно улыбается.

* * *

      Кадры выходящих из корпуса студентов кажутся невероятно живыми. Кто-то из них только что закрыл еще один экзамен, кто-то отправится на пересдачу — на их лицах полно разнообразных эмоций, и Чонгук просто фотографирует общую картинку. У него экзаменов сегодня нет, зато есть у Тэхёна, и он стоит, облокотившись на дерево, и смиренно ждет. Тэхёна он замечает в дверях через объектив камеры, тут же убирая ее в портфель, ожидая, когда тот подойдет. К Тэхёну подлетает девушка, останавливая того у скамейки, и Чонгук отчетливо слышит их разговор. — Спасибо большое, Тэхён-щи. Ты меня спас, — та протягивает ему стопку тетрадей. — Все в порядке. Не болей больше, а то ведь действительно не сдашь, — Тэхён принимает из ее рук, видимо свои лекционные тетради, и быстро засовывает в портфель. — Я твоя должница. Хочешь, сходим куда-нибудь? Я угощу тебя кофе?       Чонгук откровенно посмеивается. Забавно наблюдать за тем, как девушка пытается позвать на свидание парня, не зная того факта, что он девушками не заинтересован. Тем более, когда этот парень уже занят. — Ммхх, знаешь… я… занят если честно, — видно, как Тэхён максимально всем своим видом пытается показать, что он не ждет этой встречи, но не хочет казаться грубым. — Ну, впереди еще лето. Может как-нибудь позже, — девушка застенчиво наматывает прядь каштановых волос на палец. — Может… — неопределенно тянет Ким и спешит ретироваться.       Он разворачивается и тут же глазами находит ехидную усмешку Чонгука. Слышит ведь все, засранец. Тэхён быстро направляется к нему, чувствуя на себе пристальный взгляд одногруппницы. — Подыграй мне! — шепчет почти одними губами Тэхён. Чонгук непонимающе вскидывает бровь, продолжая наблюдать за идущим к нему старшим, — Если она поймёт, что я гей, мне не нужно будет придумывать оправдания.       С этими словами Тэхён чуть ускоряется и просто налетает на Чонгука с объятьями, запрыгивая, и Чонгук подыгрывает, ловит на руки и прижимает к себе. Он смотрит через чужое плечо, замечая, что девушка все также наблюдает, и ее лицо не меняется, будто она не понимает, думает, что это дружеское. — Она все еще смотрит, — шепчет он старшему на ухо. — Черт! Она слишком невинная, чтобы понять это. — в голосе Тэхёна чувствуется досада. — Ну подыграй же, ну… — Как? — Чонгук покачивается в воздухе, продолжая обнимать. — Сделай что-нибудь!       И Чонгук просто не находит ничего лучше, чем схватить старшего за подбородок и притянуть еще ближе. Тэхён глаза таращит от неожиданности, но закрывает тут же, руками хватаясь за чужие щеки. Они целуются будто не в первый, а в последний раз, будто не было между ними никакого смущения, будто они пытаются показать, как соскучились за полдня разлуки и как нужны друг другу. Чонгук кусает чужую нижнюю губу, зализывает, пробует на вкус чужой язык. Слишком жарко и мокро. Прерываются они потому, что Чонгук неожиданно начинает хохотать, поглядывая из-за чужого плеча горящими глазами. — Видел бы ты ее лицо! На этот раз она точно все поняла, — Чонгук гогочет, продолжая таращиться на то место, на котором недавно была девушка. — Чон Чонгук! — восклицает возмущенно Тэхён и ударяет младшего в грудь, — Ты только что такой момент испортил!       Чонгук смеется еще сильнее, на этот раз глядя на Кима у него на руках. Тот показушно дуется еще сильнее, скрещивая руки на груди. — Пошли отсюда, — выдыхает Чонгук после того, как успокаивается, — А то на нас люди пялятся, — и опускает старшего на землю, привычно забирая у него портфель и перехватывая его ладонь, переплетая пальцы.       Сердце внутри колотится как бешеное, и Чонгук не представляет, как ему удается сохранить невозмутимое лицо. Он мельком оборачивается на Тэхёна, подлавливая его на том, как тот отводит глаза в сторону и краснеет дико. И как Чонгук мог раньше не замечать его чувств? — Так куда мы пойдем? — интересуется он, пытаясь перевести тему во избежание неловкости. — Я не знаю.       Чонгук резко останавливается, из-за чего Тэхён врезается ему в спину, после чего Чон разворачивается назад. — Ты же сказал, что знаешь классное место, в которое мы обязаны сходить. Что значит «я не знаю»? — Это была замануха чтобы вытащить тебя в твой выходной из дома, — признается честно Тэхён, — Просто… — он краснеет снова, — завтра полнолуние… и я хотел побыть вместе, раз завтра не увидимся.       Чонгук смотрит на него внимательно, изучающе и будто с обожанием. — Глупый. Полнолуние ночью, у нас будет весь день, — смеется он и снова разворачивается, продолжая движение к выходу.       Тэхён улыбается тихо и сжимает чужую ладонь сильнее.

* * *

— Знаешь, кажется, все куда удачнее, чем могло бы быть. Я скоро познакомлю тебя со всеми, — сообщает Чонгук, когда они сидят в кафе, в том самом, в котором сидели в почти первый день их знакомства. — Правда? Ты рассказал им? — Тэхён удивленно вскидывает брови. — Не совсем. Я уже говорил, что Джин сам все понял. Вчера мы просто поговорили об этом. Он… — Чонгук вздыхает тяжело, — Он поддержал меня. Сказал, что то, что ты человек, значения не имеет. Сказал, что я заслужил это. — Потому что так и есть, — Тэхён отставляет стакан с коктейлем и протягивает руку через небольшой столик, укладывая ее на ладонь Чонгука, — Я же сразу тебе сказал об этом.       Чонгук снова вздыхает, и перехватывает чужую ладонь, уже привычно переплетая пальцы. — Вангук тоже все понял. Не без помощи Джина конечно. И он сказал мне все то же самое. — Сколько человек должно сказать тебе об этом, чтоб ты понял? — смеется Тэхён. — Меня все равно не покидает ощущение, что все не может быть так хорошо, — сознается Чон. — Брось. Ты же знаешь, что это из-за охотников. — Да, но… — Чонгук в очередной раз тяжело вздыхает, — Не знаю… Это сложно.       Тэхён сильнее сжимает его руку и тянет ее на себя, утыкается в ладонь щекой. Чонгук смотрит на него внимательно, ищет в человеке напротив свое успокоение. Между ними диалог будто продолжается, хотя на деле они молчат. — Я люблю тебя… — еле слышно произносит Чонгук, не отводя взгляда. — Наконец у тебя хватило смелости сказать это… — Тэхён улыбается лучезарно, сильнее сжимая рукой чужую ладонь на своей щеке, — И я тебя.       Повисает небольшая пауза, которую Чонгук стремительно разрывает. — Можно я тебя еще раз поцелую?