Границы доступного

      Слышу звук смутно знакомой мелодии и, не раскрыв глаза, потягиваюсь и зеваю. Когда я открыла глаза, то рядом с собой никого не обнаружила. Выключив будильник на телефоне Ильи и немного нахмурившись, села на кровати и прислушалась. Где-то вдалеке слышу шум льющейся воды. Значит, Илья уже проснулся.       При мысли о своём преподавателе я улыбнулась, вспоминая прошлую ночь. Вспоминаю горячие поцелуи и прикосновения, и становится невыносимо жарко.       Нахожу своё белье на полу и хватаю мужскую рубашку, натягивая на себя. Она мне, мягко говоря, большевата. Это и не удивительно, ведь Илья высокий и широкоплечий. Не то что я, костлявая со своим метр шестьдесят, вообще ни в какое сравнение не иду.       Начинаю оглядываться. Вообще, в этой комнате я была от силы раза два, а может, и того меньше. Обычно мы проводили время в гостиной комнате, но не здесь. Комната очень маленькая и двуспальная кровать занимает большую часть комнаты. А ещё здесь темновато, потому что шторы закрыты, не пропускают солнечный свет. Кроме кровати здесь есть ещё и комод с фотографиями.       Подхожу к нему. Ничем непримечательные фотографии. На них Илья и, по всей видимости, его друзья и какие-то родственники. Но все же одна фотография привлекла моё внимание: на ней изображено лицо улыбающейся девушки с рыжими распущенными волосами и зелёными глазами. Рама перетянута чёрной лентой.       Раньше, чем успела что-то сообразить, беру эту фотографию, которая расположена в самом дальнем углу. Подношу ближе к лицу и всматриваюсь в глаза. Девушка на этой фотографии действительно, как две капли воды, схожа со мной. Но в ней есть что-то такое едва уловимое, что делает нас разными - она выглядит нежной, но её глаза выражают какую-то… Стервозность? Нет, не это, но что-то близкое. Что-то фальшивое или…       Поёжилась. Мне стало жутко смотреть на мертвую «вторую себя».       — Так и знал, что нужно было её убрать подальше.        Вздрогнула и от неожиданности выронила рамку с фотографией. Обернулась. На проходе в комнату стоял, сложив руки на груди, Илья в белой футболке и мешковатых штанах с влажными после душа волосами. Выглядит он… Ну уж точно не довольным.       — Извини, я… Я… — Начала бормотать что-то нечленораздельное, поднимая фотографию. Когда я встала, то Илья уже был возле меня. Резко замолчала.       Илья забрал у меня рамку и, открыв нижний ящик, бросил туда эту фотографию. Потом он посмотрел мне в глаза. Я же свои отпустила. Почему-то мне казалось, что я в чем-то провинилась. Илья обхватывает мои плечи руками и, наклонившись немного ко мне, не сильно их сжимает.       — И, видимо, зря этого не сделал.       — Это вышло… Как-то случайно, — оправдываюсь, прикусывая нижнюю губу, — а вообще, да, стоило её убрать. Мне от этого… Как-то не по себе.       — Я думал, что мы уже давно все это решили.       — Да, но… Я не знаю, как это объяснить. — Отвечаю и усмехаюсь. Впервые в жизни не могу объяснить свои чувства.       — Не стоило тебе рассказывать. — Выдохнул Илья и отпустил мои плечи. Я хмыкнула.       — Было бы весело, если бы я обнаружила эту фотографию, не зная, кто на ней,— наконец решаюсь поднять глаза. Илья тоже хмыкнул и усмехнулся, хотя его глаза оставались серьезными.       — Да, действительно, было бы забавно.

****

      Тата неспешно вышла из здания школы и вдохнула свежего воздуха - зима была всегда самым любимым временем года у девушки. Сегодня идти было как-то не очень весело, потому что она уже привыкла уходить из школы с Полей. Что-то ей подсказывало, что выходной у Ильи Владимировича и отсутствие подруги как-то связано. Девушка улыбнулась. Конечно, она все понимала, но тактично молчала.       Когда Тата оказалась уже за воротами и собиралась идти к машине, где её уже ждал личный водитель, девушку кто-то схватил за талию и потянул за угол здания. Синие глаза смотрели на неё с уверенностью и бесстрашием в глазах. Увы, девушка этих чувств не разделяла, что показывало то, как она покосилась в сторону машины, чтобы убедиться в том, что водитель ничего не заметил.       — Артём, пусти, мне нужно идти, — попросила тихо Тата, пытаясь убрать руки парня со своей талии. Ничего не вышло. — Что ты хочешь? — Наконец сдалась она.       — Поговорить. — Пожал плечами Артём. — Наконец-то у меня получилось тебя выловить. Кравцова тебе сейчас не поможет, — подметил он, намекая на то, что разговора им всегда получалось избежать только благодаря Полине.       — С чего ты взял, что я буду с тобой разговаривать? — Раздраженно спросила Тата. Она не понимала, как можно так беспечно ко всему относиться.       — А ты разве этого не хочешь? — Спросил Артеме, вздёрнув бровь.       — Хочу, Артём. Ты прекрасно знаешь, как хочу, — прошептала девушка, прикрывая глаза. Чтобы не происходило, она всегда любила находиться в объятиях Артема.       — Тогда в чём дело?       — Артём, ты прекрасно знаешь, что может случиться, если нас заметят. Я… не хочу терять тебя окончательно, понимаешь?       — Значит, лучше находиться в одной комнате в метре друг от друга и не иметь возможности даже поговорить? Так?! — Зеленов начал повышать голос, видя, что девушка не хочет поговорить даже тогда, когда их никто не видит.       — Да! Лучше так, чем окончательно все разрушить! Почему ты этого понять не можешь?! Ты думаешь только о себе! — По щекам Таты начали идти слезы, которые она даже не пыталась сдержать. А смысл? Артём прекрасно знает ее, от него скрывать нечего.       — Это я думаю только о себе? Тат, никто не сможет увезти нас за границу без нашего согласия. Мы можем просто все рассказать и уйти.       — И что будет, Артём? — Спросила Тата, улыбаясь. — Что?       — На улице точно не останемся. — Пожал плечами парень. — Мне бабушка оставила квартиру на окраине.        Услышав это, Тата расхохоталась. В этом смехе было все: и боль, и безумие.       — Да? И учится мы будем в этой дыре не понять на кого? И зарабатывать копейки, подрабатывая официантами в забегаловках?       — Зато вместе.       — Артём, ты не…       — Тат, мы справимся, — перебил девушку Артём, заглядывая в её глаза.        — Нет, Артём. Мы не справимся. Ты — да, но не я. Я не смогу жить в нищете, подрабатывая учительницей младших классов, а сделать что-то большее без своих родителей я просто не в силах. Мы не будем счастливы. Мы будем жить в нищете, зарабатывая гроши. Я так не хочу. Не хочу, чтобы ты был несчастен. И себе я такого тоже не желаю.        — То есть, тебя останавливают только деньги? — Спросил Зеленов, нахмурившись.        — Да. — Отозвалась девушка и опустила глаза. Через секунду она почувствовала, что крепкие руки на не талии разжимаются.       — Да, Минаева, а ты, оказывается, та ещё сука, — прошипел Артём ей на ухо и полностью отпустил руки.       Тата в миг его оттолкнула и побежала к машине, вытирая слезы, которые не хотели останавливаться. Убегая она слышала, как Артём со всей силы ударил по каменной стенке. Ей хотелось остановиться и убедиться, что все в порядке, но она понимала, что если сделает это, то уже никогда не уйдёт…

****

      Я тихо захожу в квартиру, надеясь на то, что мамы не окажется дома. К сожалению, мне не повезло - мама вышла в коридор практически через секунду.       — Поленька, — она мягко улыбнулась, — почему не сказала, что останешься у Таты на ночь? — Честно, я опешила от такого ласкового обращения ко мне. А где же скандалы и крики?       — Да… Я как-то забыла и…       — Есть, наверное, хочешь. Проходи, я сейчас разогрею. — Не стала слушать она моё бормотание.       Что происходит? Я попала в параллельную вселенную? Моя мама и нежность? Это же даже смешно звучит, потому что находиться где-то на грани фантастики.       — Мам, что происходит? — Спросила я и нахмурилась, зайдя следом за ней на кухню.       — Почему ты так разговариваешь со мной, как будто это ты шлялась всю ночь непонятно где, а не я?       — Ну, во-первых, не непонятно где. Я же знаю, где ты была. А, во-вторых… Поль, присядь. — Я повиновалась.       — Знаешь, тогда, в больнице, когда ты сказала те слова… Тогда я поняла, что действительно была ужасно не права все это время. Я увидела, что ты не шутишь. Увидела всю серьезность. Тогда для меня все перевернулось. Я поняла, что сама виновата в том, что ты меня так ненавидишь. Я понимаю, что исправить что-то будет сложно, но мне так хочется, чтобы ты стала… Чтобы я стала самым близким тебе человеком. Таким, какими были дедушка с бабушкой.       — Ты же понимаешь, что это нереально, — ответила я хриплым голосом, пялившись в одну точку. Сказать, что я была в шоке — ничего не сказать. — И, кстати, тогда в больнице я все это сказала, но это было отчасти только правдой. Я… люблю тебя, мам. Но ты мне не близкий человек. И даже любовь к тебе этого не спасает. В том, что так произошло, есть и моя вина, но… Пока я не смогу сближаться с тобой, но я, даю слово, постараюсь.       — Я рада даже этому. — Она подошла ко мне и поцеловала в лоб. Впервые за долгое время мне было это приятно. — Так ты есть будешь?       — Да, не откажусь, — кивнула я, улыбнувшись. На самом деле, я не была голодная, так как позавтракала у Ильи, но расстраивать маму не хотела.       Я смотрела на то, как мама возиться с чем-то и немного поверить в происходящее. Я так хочу, чтобы это оказалось правда, но не могу поверить до конца. Я помню все, что происходило. Я помню, как она подевалась ядовитыми словами в мой адрес. Помню, как поднимала на меня руку. В какой-то момент даже берет злость. Я действительно люблю свою маму, потому что, наверное, работает стереотип, что мам надо любить. Знаю, глупо, но мне кажется, что на данный момент это единственная причина.       Но с другой стороны, зачем же она тогда это делает? Не из выгоды же, ей богу. Какую она выгоду от меня сможет получить? И, вроде бы, причин для недоверия существенно мало, но… Я не могу довериться этому человеку на сто процентов. Но, честно скажу, что на данный момент мне бы этого хотелось. Что же, посмотрим, как будет дальше…