Абсолют

      Самолет взлетел, и британец возобновил чтение, снова с того же места.       Локи была посвящена целая статья. Тор заглядывал в газету через плечо мужчины, выхватывая отдельные строчки. Автор статьи, очевидно, мнивший себя великим литератором, растягивал на весь текст одну сплошную и при этом крайне нелепую метафору, делая из Локи «маньяка-драматурга», как и значилось в заголовке.       "Убийства совершались с особой жестокостью и даже с каким-то театральным цинизмом. Л.Одинсон будто стремился поставить грандиозную драму смерти на сцене европейского континента".       "На счету маньяка 5 жертв. При этом следствие полагает, что это не полный список, т.к. известно, что перед тем, как отправиться в Россию, где было совершено последнее из 4-х убийств, он совершил поездку в США. С трудом верится, что кровавый драматург упустил возможность поставить один из актов своей ужасающей пьесы на родине Бродвея и Голливуда".       "Он был задержан в аэропорту, когда направлялся в Дамаск".       Дамаск. Тор вряд ли бы вспомнил, где находится этот город, если бы его вот уже последние несколько месяцев не крутили в режиме нон-стоп на «Euronews». Что Локи могло понадобиться в Дамаске? Да и зачем ехать туда сейчас, когда в Сирии идет война? Он попытался вспомнить, говорил ли его брат когда-нибудь про Сирию, про Дамаск, но нет. Не было ничего, что могло бы дать ему хоть какую-то зацепку.       Журналист поработал с графическим редактором, снабдив статью картой передвижений Локи. Париж – точка отсчета. Толедо, Флоренция, затем длинная красная линия до Лос-Анджелеса.       Надо же, Локи приезжал в Лос-Анджелес, и ничего ему не сказал. «Могли бы встретиться», – промелькнуло у Тора в мозгу, но он тут же понял, насколько абсурдна эта спонтанная мысль. Видимо, у Локи были свои планы в Америке, и, учитывая их специфику, Тор был рад, что никоим образом не был в них задействован.       Красная линия шла дальше. От Лос-Анджелеса к России, к Петербургу. А затем пунктир устремлялся вниз, к Дамаску, до которого Локи так и не доехал.       Набор городов был не случайным. Он просто не мог быть случайным. Ведь это был Локи, а во всем том хаосе, который он оставлял после себя, всегда был смысл, пусть и порой весьма неуловимый для окружающих. Но если Париж, Толедо, Флоренция и Петербург вызывали в мозгу Тора хоть какие-то ассоциации, а в памяти всплывали какие-то обрывки разговоров, то Лос-Анджелес и Дамаск оставались белым пятном.       Но у Локи был какой-то план. Что-то было за всем этим. Вероятнее всего, месть или обида. Возможно, на конкретного человека, но, скорее, на весь мир – его брат, как правило, не мелочился. А еще он никогда не прощал. И ненависть, копившаяся внутри, заставляла обычно индифферентного ко всему и вечно погруженного в себя Локи вдруг сжимать кулаки, сверкать потемневшими глазами и воплощать в жизнь весьма изощренные планы мести, не щадя при их исполнении ни окружающих, ни себя.