Абсолют

      Локи с детства боялся пауков. Тору всегда доставляло несказанное удовольствие их отлавливать и бегать потом по всему дому за орущим от страха братом, стремящимся скрыться от него под защитой матери, если она, конечно, на его счастье, оказывалась дома. За что Тор потом всячески над ним издевался теперь уже словесно, обзывая нюней и маменькиным сыночком.       Так было, пока они жили вместе, пока Тор еще не уехал в Оксфорд, а учился в старшей школе. Локи было лет 11-12, а у Тора уже была любовь и звали ее, кажется, Эшли. Милая такая, ничем по сути не примечательная девушка, но красивая, очень. Поэтому любивший всегда находиться в центре всеобщего внимания и восхищения старший Одинсон не мог ее упустить.       И так повелось, что, пока родители были на работе, они с Эшли часто проводили время вместе у Тора дома, дурачились, целовались, смотрели фильмы. И за всем этим наблюдал Локи. Тор сразу понял, что Эшли его брату не понравилась. "Тупая блондинка" – вердикт был шаблонный, но окончательный. Ее попытки завоевать его расположения обычно оканчивались сокрушительным провалом. Он был неподкупен, хотя в ход шло все: улыбки, конфеты, шоколад, совместные походы в кино и в парки развлечений. Каждая ее фраза, каждое ее движение, вызывали у Локи откровенное раздражение, которое он, конечно, не демонстрировал так уж явно, но, с точки зрения Тора, мог бы скрывать и получше.       Но Эшли все же была в общем-то милой девушкой, поэтому все шло более-менее хорошо. Но эти первые несколько месяцев оказались лишь затишьем перед бурей, которая, в конце концов, все-таки разразилась.       Повод был ничтожный. В этот день Тор обещал взять Локи с собой в кино на фильм, какой-то экшн, интересный им обоим. Но тут вдруг появилась Эшли и мало того, что вписалась в их компанию в статусе «вечно третьей лишней», как это называл Локи, так еще и сменила их фильм на какую-то сопливую романтическую комедию. Тор естественно пошел у нее на поводу.       Локи даже не стал с ней спорить. Засунул руки в карманы и посмотрел на нее так презрительно и с такой ненавистью, что у него даже непроизвольно скривились губы, столько в нем накопилось невысказанного отвращения.       – Локи?       Тору было стыдно признаться себе в этом, но на какую-то долю секунды у него внутри вдруг вспыхнуло чувство необъяснимого страха. По спине пробежал холодок. Всего на долю секунды, но он вдруг почувствовал себя героем фильма "Омен", на которого смотрит этот маленький мальчик, от взгляда которого кровь леденеет в жилах. И этим мальчиком был его собственный брат.       Эшли тоже, видимо, было не по себе. Она вся как-то сжалась и пошла на попятную, но Локи это уже было не нужно. Он лишь сказал:       – Идите без меня.       Развернулся и зашагал вверх по лестнице в свою комнату.       – Может, догонишь его? Мне правда, не так уж и важно, на какой фильм идти, – промямлила Эшли.       – Да к черту его, – рассмеялся Тор, не упуская случая продемонстрировать свою брутальность. – Забей. Не хочет идти, пусть не идет. Пошли, иначе опоздаем. Случай был ничтожным, вечером Тор о нем уже и не помнил.       – О, господи, Тор! Здесь паук! – заверещала Эшли, буквально подпрыгивая с дивана, и отбегая как можно дальше от злосчастного членистоногого, выползшего из кипы старых альбомов, которые они смотрели. Одновременно с ней подскочил и Локи, который в последнее время постоянно крутился возле них и вообще вел себя, как шелковый. Их отношения с Эшли явно налаживались, чему Тор был несказанно рад.       И сейчас они вместе стояли и визжали при виде крохотного паука. Потрясающая гармония. Однако если Эшли пугать было нельзя, то упустить случай потерроризировать брата Тор просто не мог. Он аккуратно посадил паука себе на ладонь и со злорадной улыбкой уже было направился к тут же пустившемуся в бега Локи, как вдруг на него закричала Эшли. Уже без шуток.       – Тор! Прекрати! Прекрати немедленно!       Тор остановился в растерянности посреди комнаты, Локи, почувствовавший, что ему уже ничего не угрожает, осторожно высунулся из-за двери.       Эшли просто трясло. Тор от греха подальше выбросил паука в окно, подошел к ней, обнял и только тогда она начала немного успокаиваться, дрожащими губами шепча ему что-то о том, как безумно она боится пауков.       – Я понимаю, что это глупейший страх, но ничего не могу с собой поделать. Тору ситуация в общем-то нравилась, он целовал Эшли и прижимал ее к себе, а она была слишком увлечена собственными переживаниями, чтобы замечать то, что его руки спускаются ниже, чем обычно.       Но все испортил Локи, как оказалось, внимательно следивший за всей это сценой. Он с жутким скрипом сел на диван, Эшли, смутившись, отпрянула от Тора, которому, к его большому разочарованию, пришлось убрать руки с ее попы.       Осенью Локи вдруг устроился работать. Громкое слово "работать" на самом деле означало лишь то, что после школы он шел в соседний двор к мистеру Брауну и убирал опавшие листья с его газона, иногда исполняя и другие мелкие поручения, за что старик платил ему какую-то мелочь.       Тор сразу понял, что он на что-то копит. На что-то очень для него нужное и важное (потому что Локи у кого-то на побегушках – это нечто из ряда вон), но при этом то, что по каким-то причинам нельзя попросить у родителей. Но все его попытки выяснить у брата, что это, оканчивались неудачей, а Локи между тем каждый день исправно сгребал листья с газона их соседа.       А потом вдруг перестал. "Накопил", – решил Тор, но если Локи и купил эту вещь, то прятал ее очень хорошо.       А потом начались дожди. Эшли все так же приходила к ним, они с Тором сидели в гостиной, смотрели фильмы и целовались, а Локи иногда подглядывал за ними, свешиваясь с лестницы.       И этот роковой день не был исключением. Фильм закончился, они еще подурачились, поболтали, и Эшли собралась уходить, так как скоро родители должны были вернуться с работы. Тор пошел в прихожую вслед за ней, ему еще предстояло выполнить почетную обязанность ее молодого человека и проводить ее до дома. У Локи тоже была своя роль во всем этом действе – он закрывал за ними дверь. Вот и сейчас Тор крикнул ему, чтобы он спускался, и в этот раз Локи появился на удивление быстро: когда они смеясь ввалились в прихожую, он уже ждал их там.       На улице моросил дождь. Эшли не носила с собой зонт, предпочитая ходить в капюшоне. Она сняла с вешалки свою ярко-розовую дутую безрукавку, застегнула ее и резким движением накинула себе на голову капюшон.       Как вдруг ее смех резко оборвался, а улыбка начала медленно сползать с бледнеющего лица, а потом она закричала, в панике мотая головой из стороны в сторону. Тор не сразу понял, в чем дело, но присмотревшись увидел, что из-под капюшона на лицо ей сползает огромный черный паук. И она не может сбросить, так как он очевидно запутался в ее волосах.       Тор бросился к ней, но его остановил холодный голос Локи:       – Аккуратнее, Тор. Он ядовитый.       Тор посмотрел на брата. Он стоял у двери, скрестив руки на груди, и уголки его губ подрагивали, он еле сдерживал себя, чтобы не рассмеяться.       После слов Локи Эшли заорала еще сильнее, от страха у нее текли слезы и началась самая настоящая истерика. Медлить было нельзя и, схватив первый попавшийся шарф, Тор резким движением вытащил паука из волос девушки, заворачивая его в ткань так, чтобы тот не мог выбраться.       Локи в этот раз не удалось убежать от разъяренного брата, который поймал его за шкирку и сунул шарф с шевелящими в нем пауком прямо ему под нос.       – Что это?!       Локи ничего не ответил, лишь посмотрел на него хитро-хитро.       – Я тебя спрашиваю, что это?! Я запихну этого паука тебе за шиворот, если ты сейчас же не ответишь мне, какого черта ты засунул его Эшли в капюшон!       – Тогда я умру, – резюмировал Локи, но страха в его глазах не было, лишь озорные искорки. – Он же ядовитый.       – Кстати, Эшли, – Локи высунулся из-за спины брата и посмотрел на заплаканную девушку. – Он тебя не укусил случайно? А то противоядие надо ввести не позже, чем через 30 секунд после укуса.       – А у тебя оно есть, это противоядие? – спросила она дрожащим голосом, размазывая по лицу слезы вперемешку с косметикой.       – Нет. Мне-то оно зачем. Хотя, судя по тому, что ты все еще жива, все обошлось. Мои поздравления, Эшли.       Она заплакала еще сильнее, а Тор, понявший, наконец, что Локи несет весь этот бред с одной лишь целью напугать ее еще больше, с рыком вышвырнул его из прихожей, кидая ему вслед шарф с пауком. Ядовитый, как же! Где бы он достал ядовитого, а самое главное, как бы пронес!       Эшли плакала и хотела уйти как можно скорее, поэтому Тор решил проводить ее до дома, оставив разборки с Локи на вечер.       Вернувший домой злой, усталый и промокший, он ответил матери, что не голоден, и стремительно взлетел по лестнице, требовательно барабаня в дверь комнаты Локи. Тот открыл не сразу, но все же открыл. Тор тут же довольно грубо схватил его за плечо, пихая внутрь комнаты и захлопывая дверь, чтобы родители не слышали их ссоры.       – Зачем ты это сделал?!       Локи нахмурился и пожал плечами:       – Она вечно все портит.       – Что?! Что она портит?! Она из кожи вон лезет, чтобы понравится тебе! Всегда во всем тебе уступает! Чего ты взъелся на нее?! Ты маленький избалованный придурок!       – Ничего подобного! – закричал Локи ему в ответ. – Она все портит! Помнишь, мы с тобой собирались в кино на "Последнего самурая"? Но она все испортила! Потому что она всегда так делает, всегда все портит! И ты идешь у нее на поводу! Я ее ненавижу! Ненавижу!       Тор был поражен. Во-первых, тем количеством ненависти и отвращения, которое его брат сейчас выплескивал в адрес ничего по сути не сделавшей ему Эшли. И Локи кричал, что случалось очень редко. А во-вторых, Тор с ужасом осознавал, насколько его младший брат оказался злопамятен и жесток, какой-то незначительный случай, о котором он сам уже и думать забыл, заставил Локи выдумать ужасающей своей кропотливостью план мести. Тор вдруг понял, на что его брат копил деньги. Ради чего несколько месяцев трудился в саду мистера Брауна, зачем постоянно сидел с ними и ластился к Эшли. Хотел узнать ее получше, чтобы ударить побольнее. И Локи не остановило даже то, что ради этой мести ему пришлось переступить через собственный страх, – он пронес огромного мохнатого паука в кармане собственной кенгурушки, чтобы засунуть его Эшли в капюшон незаметно. У Тора в голове не укладывалось, как 11-летний мальчишка мог сотворить подобное.       – Ты чудовищен, – только и смог выдохнуть он. Больше сказать было нечего и Тор молча вышел из комнаты.       Они не разговаривали несколько дней, хотя Локи уже на следующее утро смотрел на него заискивающими глазами, как бы выпрашивая прощение. Но в этот раз Тор был неумолим. Его не разжалобил ни этот взгляд, ни шоколадки, которые брат периодически подкладывал ему в комнату, ни готовность помыть посуду вместо него.       Наконец, поняв, что эти меры в данном случае не пройдут, Локи пошел на последний самый отчаянный шаг, на самое страшное для него на свете унижение – он решил извиниться.       Была уже ночь, родители спали, а Тор лежал на кровати, играя в PSP, как вдруг в дверь его комнаты тихонько постучали. Он даже не стал отзываться, зная, что Локи постоит-постоит, но потом все равно зайдет и без особого на то приглашения. Так и произошло. Дверь приоткрылась, и Локи в своей до безобразия уморительной пижаме с динозавриками вошел, останавливаясь посреди комнаты, будто это была сцена, залитая софитами, на которой он сейчас готовился выступить с сольным номером.       – Я пришел извиниться, – продекламировал он.       – Угу, – пробурчал Тор, не отрываясь от приставки и всем своим видом показывая, что извинения не приняты.       – Ну, Тоооор, – Локи подошел к нему и своим лицом загородил ему экран приставки.       – Ну, прости. Я, правда, был не прав. Мне, правда, очень жаль. Я все понял и больше не буду. Я даже перед ней могу извиниться, если хочешь. Только прости меня.       Локи смотрел на него так жалобно и выразительно своими такими необыкновенными глазами, блестящими так странно, будто он готов был заплакать. Зрелище было настолько редким и трогательным, что сердце старшего брата дрогнуло, он улыбнулся, взъерошил младшему волосы и простил. В конце концов, не вечно же было ему обижаться.       – Куда ты дел паука? – поинтересовался Тор.       – Подарил приятелю, который любит этих тварей. Бррр, – Локи встрепенулся от отвращения.       – Он ведь не был ядовитым?       – Конечно, нет. Ладно, эта дурочка купилась, но ты! Все эти манипуляции с шарфом! Мог бы и побыстрее сообразить, что это безобидный птицеед. Не ожидал, брат, не ожидал,       – притворно нахмурился Локи, а потом весело улыбнулся, – А все-таки она так смешно орала! Ты должен это признать!       Тор отвесил ему подзатыльник, но все же рассмеялся вместе с ним.