Абсолют

      – Ты что делаешь?! – закричал Тор, отталкивая брата с такой силой, что тот не устоял на ногах, и упал в снег.       На подбородке осталась слюна от резко прерванного поцелуя, и, вытирая ее ладонью, Тор с ужасом подумал, что даже не знает, чья она, его или Локи.       Наверное, если бы Локи не был его братом, он бы сейчас подскочил к нему лежащему на земле, поднял за шиворот и врезал бы пару раз по лицу так, чтобы кровь из носа и из разбитых губ капала на снег, а затем бросил бы его обратно в сугроб и ударил бы еще и еще, лежащего, ногами.       И эта картина настолько заполнила его разум, что он, казалось, даже ощущал запах крови в морозном воздухе. Ничего не соображая, Тор сделал шаг вперед по направлению к Локи и его лицо в этот момент, видимо, было настолько перекошено от злобы, что тот в испуге попытался отползти назад, цепляясь пальцами за снег. Страх в его глазах немного отрезвил Тора, он резко развернулся и зашагал прочь, выходя за калитку на улицу.       Мысли путались. Он был рад, что на улице зима, потому что щеки просто пылали, и холодный воздух был как нельзя кстати. Ему казалось, что он все еще чувствует в своем рту язык Локи вместе с металлическим привкусом его пирсинга, и его трясло от отвращения. И как он сам позволил ему так далеко зайти? Почему не оттолкнул в первую же секунду? Почему позволил себе почувствовать вкус его языка?       Тор вцепился пальцами в голову, будто стараясь вырвать из нее все эти картинки, все эти ощущения, как вдруг услышал, как сзади его окликает Локи. Тор развернулся и увидел бегущего за ним брата.       – Лучше не приближайся ко мне! Или я за себя не ручаюсь! – крикнул он ему. Локи замер на месте, в паре метров от него. По отчаянному выражению его лица Тор понял, что он судорожно пытается найти какие-то объяснения, оправдания своему поступку и не может.       – Иди домой, Локи!       – А ты?       – Я пока прогуляюсь, – не дожидаясь согласия, Тор развернулся к нему спиной и пошел вниз по улице. Но, не взирая на его запрет, Локи все-таки догнал его, мертвой хваткой вцепившись в рукав его пальто.       – Отстань от меня! Мне по горло надоели твои глупые шутки! – Тор пытался высвободить руку из его тонких пальцев и не мог.       – Это не шутки!       – А что же это тогда?! Локи ответил не сразу, отвел взгляд, прикусил губу, а потом выпалил на одном дыхании:       – Я люблю тебя! Не как брата! Больше!       – Ты сошел с ума, – прошептал Тор. – Что за бред ты сейчас несешь?! - теперь он уже кричал, не соображая ничего, не думая, что их могут услышать соседи. – Когда ты успел вбить эту чушь себе в голову?! Мы братья, Локи! Братья! Ты соображаешь, что это значит?!       Тор дрожал от гнева, Локи еле сдерживал подступающие к горлу слезы.       – Но что мне делать, если я действительно люблю тебя, Тор! – срывающимся голосом воскликнул он.       – Выбить эту дурь из своей башки и найти себе девушку!– зло ответил ему старший брат. – Скажи матери, что я ушел гулять с друзьями на всю ночь.       – Но, Тор, завтра же Рождество, – промямлил Локи. – Мы же должны помочь маме с приготовлениями, нарядить елку, как обычно...       – Как обычно уже не будет, Локи! – отрезал Тор и, засунув руки в карманы, зашагал прочь, вниз по заснеженной улице. Обернувшись перед поворотом, он увидел, что брат все так же стоит и смотрит ему вслед, но, перехватив его взгляд, Локи опустил голову и все же побрел в сторону дома.       Тор вернулся, когда на часах было уже за два. Ни к каким друзьям он не ходил, ему не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать. Хотя нет, поговорить хотелось, но не было на земле такого человека, которому он мог бы рассказать все то, что сейчас произошло. Подобное не рассказывают. Нет.       Он с удовольствием бы напился сам, чтобы провалиться в это горькое алкогольное забытье, которое одно сейчас, казалось, могло стать его спасением от канонады мыслей, разрывающих голову, но в карманах его пальто не было даже мелочи. Кошелек остался дома, а возвращаться до того, как все уснут, абсолютно не хотелось. И Тор бродил по темным холодным улицам, в конце концов, продрогнув до костей и подумав, что пора идти домой.       Он так ничего и не решил. Так и не придумал, как вести себя с Локи на следующее утро. Как смотреть ему в глаза. Притвориться, что ничего не было? Да, именно так он и сделает. Внешне все будет по-прежнему. Они отпразднуют это чертово Рождество, как семья, смеясь и улыбаясь, как обычно. Как обычно... Не будет уже как обычно. Локи все разрушил. Перечеркнул. Своей очередной глупой выходкой он перечеркнул все! Поставил с ног на голову всю его картину мира, всегда такую чистую и ясную. И мысли, вечно разложенные по полочкам, теперь воплощением абсолютного хаоса путались в его голове.       Стараясь ступать как можно тише, Тор поднялся по лестнице на второй этаж, намереваясь, упасть в кровать и хотя бы с помощью сна попытаться избавиться от круговорота безумия в мозгу, которое будто бы передал ему Локи в своем сегодняшнем поцелуе.       И вдруг он увидел полоску света, выбивающуюся из-под двери брата. И как бы тихо он не старался идти, старые половицы все равно скрипели под весом его натренированного тела, и Локи, очевидно, ждавший его возвращения, тут же высунулся из своей комнаты, заливая светом весь коридор.       – Ты не пьян, – констатировал он, разглядывая уверенно стоящего на ногах старшего брата.       – И что? Это не значит, что я намерен с тобой сейчас о чем-то разговаривать. Оставишь ты меня в покое или нет? – бросил Тор, направляясь к своей комнате.       – Тор...       – Ну, что еще?       – Что теперь будет?       – Что будет? Ничего. Все будет как прежде. Забудем это. Будто ничего не было, – Тор говорил это, переступая через себя. Он был уверен, что забыть не сможет, что отношения с братом у него больше никогда не будут прежними. Но он считал, что должен проявить великодушие. Локи так переживал. Он должен был сделать шаг навстречу, решить это все, попытаться собрать все осколки и из них хоть как-то склеить то, что было разрушено. Но Локи, кажется, не оценил его благородных намерений и не захотел поддержать этот маскарад во благо. Он горько ухмыльнулся, посмотрел на Тора исподлобья и сказал:       – Но ведь оно было, Тор.       И скрылся за дверью, оставляя его в темноте одного.       Тор не знал, чего добивается его брат, но сам он строго придерживался своего плана не вспоминать ни о чем и вести себя так, будто ничего не было. Локи тоже особо не выбивался этой схемы, иногда, правда, бросал на него украдкой печальные взгляды, но в целом вел себя, как обычно.       Они сидели за рождественским столом и смеялись. Тор как всегда подтрунивал над братом под аккомпанемент отца, Локи как всегда, насупив брови, но, тем не менее, улыбаясь, отбивался от этих по сути безобидных колкостей. Все было настолько привычным, что Тор все же поддался настроению всеобщего праздника, всеобщего волшебства и ожидания чуда и теперь уже не просто на словах, а на самом деле забыл все. Неприятный эпизод ушел в самые дальние уголки его памяти, а Локи, радующийся полученному от него подарку, снова стал его маленьким братцем, таким родным и любимым. Эйфория Рождества продолжалась и после него. Они с Локи снова проводили время вместе, сидели по ночам друг у друга в комнате, смотрели фильмы, разговаривали обо всем на свете, как и раньше. И Тор не без удовольствия отмечал свою заслугу в том, что он смог сохранить все это, несмотря на ту глупость, выкинутую его братом. Да, он стал воспринимать это как глупость, ребячество, которое скоро пройдет. И винил себя за то, что так остро отреагировал тогда. Надо было сразу же рассмеяться и забыть. Превратить все в шутку, на которые был горазд его младший брат.       Эти мысли наполняли его счастьем, в голове снова воцарилась безупречная ясность, похожая на зимний пейзаж за окном. И эта идиллия продолжалась около недели, пока однажды Тор вдруг не заговорил про снег.       Они гуляли по городу, смотрели на яркие рождественские витрины, на блестящие нарядные елки, которые уже потихоньку начинали убирать, а с неба пушистыми хлопьями на них валил снег. Все было так хорошо, и Тор ни с того ни с сего сказал:       – Люблю зиму. Я бы хотел, чтобы этот снег не таял никогда. И чтобы Рождество никогда не заканчивалось. Здорово было бы, ведь, правда?       Локи поймал снежинку, и на его ладони она тут же превратилась в каплю воды.       – Но он тает. И Рождество уже закончилось. Санта вернулся в Лапландию,– без тени улыбки выдал он.       – Какой ты вредный, – рассмеялся Тор, сдвинув шапку брату на глаза. Тот не набросился на него с кулаками, устраивая шуточную потасовку, как делал это обычно, а просто спокойно поправил шапку и так же спокойно буднично ровным тоном сказал:       – Я люблю тебя.       И Тору показалось, что земля разверзлась у него под ногами. Все то, что он так кропотливо пытался собрать по кусочкам всю эту неделю, Локи разрушал сейчас снова.       – Заткнись сейчас же, – угрожающе прошипел Тор.       – Ты можешь не отвечать мне взаимностью, но прими это! Прими, как факт! Потому что меня тошнит смотреть на то, как ты бежишь от реальности! Скрываешься в собственных счастливых иллюзиях и воспоминаниях! Меня тошнит от этого! Мир изменился, и никогда не будет таким, каким ты привык его видеть! Я больше не твой хорошенький маленький братишка! И у нас больше нет идеальных братских отношений! И тебе остается только принять эти изменения, хочешь ты этого или нет! И я люблю тебя, хочешь ты этого или нет! Понял?! – Локи трясло от гнева, который он, видимо, копил в себе очень долго. Он вцепился в воротник пальто Тора и не отпускал его, пока тот с силой, наконец, не разжал его пальцы, снова повторяя, чтобы он заткнулся.       – И если ты так хочешь, чтобы зима никогда не заканчивалась, то я жду весны! Я жду того момента, когда растает весь этот снег, вся эта ложь, все твое ледяное спокойствие! Понял?!       Локи все кричал, а Тор тащил его за руку прочь от оживленной улицы в какие-то закоулки, чтобы как можно меньше прохожих стали свидетелями этой сцены.       Поток слов, наконец, иссяк. Локи выкрикнул ему в лицо последнее:       – Ты трус!       И замолчал, восстанавливая сбившееся дыхание.       – Чего ты добиваешься? Чего? – устало спросил Тор, окончательно переставая понимать брата. – Я никогда не отвечу тебя взаимностью на эту дикость! Что за бред?!       Локи лишь сверлил его злым взглядом       – Зачем ты делаешь это? Зачем все рушишь?       – Все уже разрушено, Тор. Я просто открыл тебе на это глаза. И твой глупый маскарад ничего не исправит, – буркнул он и направился вдоль улицы. Тор последовал за ним.       – Но если тебе так хочется, то давай поиграем. Поиграем в неменяющийся мир. В конце концов, еще же зима и снег не растаял, да? – расхохотался Локи.       Тор бросил в его сторону взгляд полный отвращения и, резко затормозив, развернулся и пошел в противоположном направлении.       – Маленькие братцы вырастают и становятся чудовищами. Забавно, да? – услышал он вслед.       – Ты всегда был странным! От тебя это было ожидаемо! – крикнул Тор ему в ответ, оборачиваясь.       – Что же ты тогда так испугался? – Локи засмеялся. Тор быстро зашагал прочь, но звук этого полубезумного хохота преследовал его еще долго.       Это был первый раз, когда они не помирились. И первый раз, когда Локи не пошел на вокзал, чтобы проводить его в Оксфорд. Тор смотрел на платформу, заполненную незнакомыми людьми и думал, что все изменилось навсегда. И, действительно, никогда не будет прежним. И снег, тая, каплями стекал по стеклу.