Абсолют

      – Я к Шону Кроуфорду. Мы договаривались о встрече.       Дежурный полицейский порылся в своем журнале, а затем назвал номер кабинета следователя, кивком головы указывая Тору направление.       Постучавшись в нужную дверь и услышав громкое «входите!», Тор оказался в небольшом заваленном тоннами всевозможного хлама кабинете детектива, вальяжно крутившегося на своем офисном стуле с кожаной обивкой.       – Мистер Кроуфорд?       Мужчина кивнул и, встав со стула, подошел к Тору, чтобы пожать ему руку.       – А Вы, как я полагаю, мистер Одинсон? Располагайтесь.       Кроуфорду на вид было лет 50, но он сохранял моложавость, за счет худой, но, тем не менее, жилистой фигуры и бодрого нрава: от него так и веяло энтузиазмом и жаждой кипучей деятельности. А его шутливое настроение никак не увязывалось с профессией криминалиста и тем разговором, который им предстоял.       – Чай, кофе, сигареты?       – Нет, спасибо, – вежливо отказался Тор, садясь в предложенное ему кожаное кресло.       – А я, пожалуй, закурю, – следователь щелкнул зажигалкой. – Так зачем Вы так настойчиво добивались встречи со мной? – спросил он, выпуская и в без того пропахшее дешевым табаком помещение облако ядовитого дыма. – Я свою работу уже сделал, собрал улики, выследил мальчишку, поймал его. Все остальное – работа прокурора и адвоката.       – Он отказался от адвоката, – вставил Тор. Кроуфорд усмехнулся себе в усы:       – Я знаю. И даже не удивился, когда узнал.       – Почему?       – Потому что в случае Вашего брата ничему удивляться не стоит. У него не все дома. Это я Вам с полной уверенностью говорю. Он мне такие финты при задержании выкидывал! А уж когда он открывал рот и начинал выдавать свои дикие теории мироустройства – это просто тушите свет! А, ну, и, конечно, не забываем о самом главном – убийства. Полное отсутствие мотива, просто какая-то бесконтрольная жажда жестокости с таким артистическим налетом что ли. Хотите полюбоваться, кстати? Вещественные доказательства у меня обвинение забрало, но фотографии остались. Хотя предупреждаю, зрелище не для слабонервных, – детектив просканировал Тора взглядом, очевидно, пытаясь определить ту долю вероятности, с которой тот может упасть в обморок от предстоящего зрелища. – Так что? Показывать?       – Я за этим к Вам и пришел, – ответил Тор, и Кроуфорд, довольно потирая руки, направился к стеллажу, вытаскивая оттуда увесистое дело и кидая его на стол перед своим посетителем.       – Ну, что, приступим! – он принялся листать папку и, наконец, найдя нужную страницу, развернул ее перед Тором. – Наша история начинается во Франции! Париж – столица любви и Великой французской революции. Именно на это, судя по всему, и хотел обратить внимание зрителя Ваш брат, когда компоновал это интересный… хм… уже, по всей видимости, не портрет, а натюрморт.       Его слова заставили Тора вздрогнуть, что не упустил цепкий взгляд сыщика:       – Ваш брат Вам что-то рассказывал про свое увлечение данным историческим периодом?       – Не то слово, – выдохнул Тор. Все эти разговоры о былом величии Парижа, о «мостовых ада, залитых кровью», о значении цветов французского флага вдруг разом всплыли в его памяти. Великая французская революция – Локи действительно интересовался ей, знал ее историю, личностей до мельчайших деталей. И всегда сокрушался, что родился слишком поздно. И очевидно, опоздав на нее, он решил протащить великий катаклизм прошлого в наш век, преодолевая время и грани разумного.       Тор взглянул на фотографии. Целая подборка с разных ракурсов. И первое, что бросилось ему в глаза, – это флаг. Французский флаг. Даже не флаг, а цвета. Синий, белый, красный. «Синий камзол, белая накрахмаленная рубаха и кровь на ней, сочащаяся из раны в сердце», – так видел это Локи, и он воплотил в жизнь свои представления: на фотографиях у стены стоял молодой человек в синем классическом костюме, и его белая рубашка была залита кровью.       – Как он не упал? – удивленно спросил Тор.       – Ваш брат прибил его гвоздями.       Но заметив, как недоумение смешивается на лице Тора с откровенным ужасом, Кроуфорд поспешил пояснить:       – Нет, Вы не так поняли! За одежду и уже после того, как расстрелял. Прибил его гвоздями, чтобы стоял. Восемь пуль, восемь гвоздей.       – Зачем?       – Это Вы лучше ему этот вопрос задайте, он мне на него так и не дал какого-либо вразумительного ответа, ну, если не считать за ответ эту его характерную такую полубезумную улыбку. Ну, думаю, Вы понимаете, о чем я.       Тор понимал. Прекрасно понимал.       На отдельной фотографии была запечатлена надпись на стене: «Liberté, Égalité, Fraternité». Видимо, по ней детектив и догадался о том, что это все имеет отношение к Французской революции. Да и расстрелянный молодой человек, действительно, напоминал поставленного к стене мятежника, если бы не его современный костюм. Но Тор не думал, что сыщик разглядел этот жуткий триколор, если только сам Локи не пояснил ему свою задумку.       Однако его брат не ограничился убийством одного только парня в синем костюме. На фотографиях была еще и девушка, лежавшая на полу, у ног расстрелянного "революционера" в луже собственной крови. И если во всем этом и был смысл, то здесь Тор явно терял его нить.       – А он как-то объяснил, зачем это все сделал?       – О, дааа, – протянул сыщик, пододвигая к себе папку и начиная ее листать в поисках, очевидно, записей бесед. – Сейчас Вам зачитаю.       Но пока Кроуфорд рылся в папке, пытаясь найти нужную страницу, у Тора в мозгу уже созрел следующий вопрос:       – А где он взял пистолет? Сыщик отвлекся от своего занятия и поднял взгляд на собеседника:       – Сказал, что вот этот вот расстрелянный парень на фото и принес. Похвастаться, на свое несчастье. Старый дедушкин трофей, в котором оказались пули.       – Так значит, они были знакомы? Локи и этот парень? – с ужасом осознал Тор, внимательнее вглядываясь в лица на фотографиях и понимая, что должен знать этих людей, потому что не так уж много у Локи было знакомых в Париже. И детектив кивнул в ответ на его вопрос, подтверждая самые страшные догадки.       – А их личность установлена?       – Конечно. Шарль Бриссо и Мишель Ле Руа. Что-нибудь знаете о них?       Тор похолодел. До боли в пальцах сжав поверхность стола, он почувствовал, что ему не хватает воздуха, что он просто задыхается от ужаса. А запах свежих круассанов из его парижских воспоминаний вдруг смешивается с терпким запахом крови, и к горлу подступает тошнота.